глава 11
Он не торопится. Его руки не касаются её сразу. Он даёт ей секунды - чтобы осознать, принять, почувствовать, насколько она уязвима... и насколько желанна. Его дыхание касается её кожи - снова и снова, как волна, нарастающая перед тем, как накрыть с головой.
Он приподнемает топ, взгляд задерживается на отпечатках - его следы, грубые, но теперь обведённые нежностью. Юбка соскальзывает вниз, и он наклоняется, проводя губами от рёбер к животу, всё ниже, оставляя на коже горячий след. Она вздрагивает, будто каждое его касание обнажает её изнутри.
Он наклоняется - губы сначала касаются живота, лёгкое прикосновение, почти невесомое. Потом скользят ниже. Она замирает, едва сдерживая дыхание, словно боится, что даже вдох может разрушить этот хрупкий момент.
Губы мягко касаются её - не сразу в центр, а по краям, изучая, исследуя, проверяя её терпение. Его язык скользит - едва, как тень, улавливая каждую реакцию, каждый судорожный вдох, каждый напряжённый изгиб её бёдер.
Сначала по кругу, по границам, будто очерчивая невидимую фигуру на песке. Потом глубже. Точнее. Резче. Он слушает её тело - как меняется дыхание, как ноги дрожат от напряжения, как пальцы вцепляются в ткань под ней.
Он будто играет на тонкой струне - нажимает, отпускает, снова нажимает. Иногда дразнит - уходит, прежде чем она успеет потеряться, и возвращается с новой волной, уже без пощады, точно зная, где её грани.
Её тело отвечает рывками - то приподнимаясь ему навстречу, то замирая от переполненности. Он ловит ритм, накрывает её губами глубже, уверенно, двигаясь то волнообразно, то резко, как будто чувствует, как близко она к краю. Всё становится тесным, острым, безвоздушным. Она теряется в нём, а он - в ней.
Её пальцы скользят по его плечам, шее, зарываются в волосы - в этих движениях нет порядка, только нужда держаться за что-то, пока её мир рушится и собирается заново в каждом касании.
Стоны вырываются сами, тяжёлые, непроизвольные. Тело отвечает на него без слов, без остановки - в каждом движении, в каждом дыхании. Она чувствует его так близко, что исчезает всё остальное. Нет никакой мысли, только он, только этот момент.
С каждой секундой - туже, уже, глубже. Она не успевает осознать, как потерялась в этом ритме - резком и мягком одновременно, как будто её тело разрывается между двумя стихиями: огнём и водой.
Она стонет - сначала тихо, почти на вдохе, затем громче, голос рвётся изнутри, пробивая оболочку. Он держит её крепче, губами и руками, будто боится, что она растворится, если он ослабит хватку. Он знает, когда остановиться на долю секунды, чтобы довести её до безумия, а потом снова вернуться - резким, всепоглощающим касанием.
Её спина выгибается, бедра дрожат - она уже почти не чувствует границ между собой и им. Всё стало расплавленным, неосязаемым. Он чувствует это, чувствует её - целиком, в каждом дуновении, каждой судороге.
И - в самый пик, в самый острый, невыносимо сладкий миг - внутри неё вдруг вспыхивает страх.
Страх - самое древнее и понятное чувство. Он живёт в каждом с самого детства, направляя поступки, определяя выбор. Страх перед будущим, перед последствиями, перед собой. Но самый коварный - тот, что затаился внутри, ждёт. Достаточно одного триггера - и тело вновь проживает тот же стресс, с которого всё началось. Всё возвращается. Снова и снова.
Он ничего не замечает сразу. Он всё ещё внутри процесса, скользит, улавливает её дыхание, а она - уже дрожит не только от наслаждения, но и от надвигающейся паники.
Она зажмуривает глаза. Пытается вытеснить это. Пытается остаться здесь, с ним, в этом моменте.
Волнение вспыхнуло резко, не поддаваясь логике. Словно чужая рука потянулась из прошлого и схватила за горло. Сердце заколотилось не от возбуждения, а от паники.
Это не он. Это не сейчас. Но тело не понимало.
Картинка смазалась, сознание откатилось назад - в тот день, тот миг. Тело вспомнило, даже если разум пытался забыть. Пальцы дрожали. Горло сжалось. Воздух стал плотным, как вода. Всё стало слишком - слишком близко, слишком быстро, слишком... знакомо.
Слёзы хлынули внезапно, как рвущийся плот. Грудь сдавило. Дыхание сбилось, как будто что-то внутри кричало, но голос застрял.
- Стой... - сорвалось с губ еле слышно, почти беззвучно. Он не расслышал, не придал значения.
На второй раз она уже крикнула, голос сорвался громко и пронзительно, вырываясь из глубины паники, которую больше не было сил сдерживать.
Глеб замер. Почувствовал. Убрал руки. Отступил.
Она села, прикрываясь руками - не от стыда, от желания исчезнуть. Колени подогнулись, плечи затряслись. Она больше не здесь. Она снова там. Там, где больно. Там, где не было выбора.
- Я что-то не так сделал?
Спросил он с искренним замешательством.
- Я испугалась.
- Испугалась чего? Объясни нормально.
Он начал давить, не понимая, какую тему задевает.
- Я... меня...
Через слёзы, дрожащий голос и заикание она не могла выговорить и пары слов.
- Тебя?..
Он начал произносить то, что она даже боялась подумать.
- Пытались... пытались!
Решительно перебила она.
- Ну всё ведь обошлось, - сказал он с лёгкой усмешкой, будто пытаясь убедить себя, что это не так важно. - Если что - скажешь. Не вижу смысла из этого делать трагедию.
Она сжала кулаки, в голове гудело от злости и непонимания, как можно так спокойно относиться к тому, что её ранит.
- Трагедию? Глеб, ты вообще себя слышишь? - голос дрожал, но в нём звучала горькая злость.
Он пожал плечами, небрежно, словно это было пустяком. Она посмотрела на него и поняла - он не понимает и не хочет.
Без слова встала. В зеркале коротко проверила отражение - поправила топ, натянула бельё, аккуратно заправила юбку. Дрожащими руками застегнула куртку, глубоко вздохнула, пытаясь удержать слёзы.
Дверь хлопнула резким ударом, и звук отозвался эхом в комнате. Она шла быстро, каждый шаг отдавался в груди и пульсацией в висках.
Ветер играл с её распущенными волосами, и она позволяла себе заплакать снова - тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал. Это были слёзы не от слабости, а от усталости -усталости бороться с прошлым, которое не отпускало.
Холод обжигал кожу, но это было лучше, чем горечь в груди - горечь оттого, что его слова ранили сильнее, чем любое прикосновение.
Она думала о том, как нужно научиться быть сильнее, как нужно вырваться из этой ловушки, где страх - единственный хозяин. Но сейчас, в этот момент, ей было просто нужно уйти, чтобы найти хотя бы маленький кусочек покоя.
Всю ночь она просидела на берегу моря, обняв колени и уставившись в тлеющий костёр, который кто-то оставил на пляже. Редкие языки пламени ещё теплели в углях, бросая слабое оранжевое свечение на её лицо, усталое и безжизненное.