глава 10
Людей стало ещё больше, вечер достиг апогея. Музыка грохочет, светодиоды пульсируют в ярких вспышках, а запах алкоголя, смешиваясь с потом, заполняет воздух, создавая тошнотворную атмосферу, если ты ещё не пьян, как все вокруг.
Кудрявый быстро прорывается через толпу, избегая взглядов, целеустремлённо двигаясь в сторону уединения.
Заперев дверь за собой, он с удивительной осторожностью кладёт её на кровать. Она либо не осознаёт, что происходит, либо решает до последнего делать вид, что не замечает его намерений.
Он опускается к ней, его губы касаются её, но с такой нежностью, что это словно противоречит всему, что происходило до этого.
Ладонь мягко гладит щеку Ангелины, спускаясь к шее, будто напоминая о грубых следах, оставленных им ранее. Она дёргается - даже лёгкое прикосновение вызывает в ней вспышку страха. Страх перед ним, перед тем, что он способен сделать. Любая другая, нормальная, давно бы отолкнула, закричала, вообще не подпускала бы, да даже срать вместе не села. Но когда Ангелина вообще была нормальной?
Он чувствует, как дрожь пробегает по её телу, замечает, как она замирает от его руки - и убирает её. Не из сожаления, а как художник, отступивший на шаг, чтобы разглядеть свой эскиз. Следы на шее, багровые пятна на тонкой коже.
Медленно, почти благоговейно, он приближается. Его губы касаются её виска, спускаются ниже - к краю её челюсти, а затем вдоль шеи. Он не торопится. Каждый поцелуй - не прощение, а акт притяжения. Он будто зализывает вину, стирая своей горячей кожей следы боли. Её кожа бархатная, тёплая, слабо подрагивает. Сладкий аромат сводит его с ума, вгоняя в бешеный ритм. Его дыхание - горячее, влажное, тяжёлое - обжигает, проникает сквозь кожу. От одного его выдоха мурашки покрывают её плечи, будто тело само просит большего.
Он жадно, настойчиво втягивает её аромат, язык скользит по её шее, мягко, с нажимом, оставляя влажный след. Его рука вновь ложится на её талию, но уже не с силой, а с требовательной уверенностью.
Рука скользит по бедру, поднимаясь по внутренней стороне вверх - она тут же напрягается, бёдра инстинктивно сжимаются, преграждая путь.
- Что не так? - тихо спрашивает он, не получая ответа.
Поцелуями он медленно поднимается к уху. Его голос хриплый, дрожащий, будто натягивает струну где-то глубоко внутри неё.
- Кошка, хватит молчать.
- Может, мне ещё помяукать?
- Лучше шипи, когда собираешься выпускать яд.
- А смысл? Ты всё равно не остановишься.
- Не нужно делать из меня насильника. Если скажешь «нет» - я уйду.
Он слегка надавливает, медленно ведя пальцы вверх вдоль линии трусиков. Нащупав нужную точку, начинает мягкое круговое движение. В теле мгновенно проскальзывает волна - короткий, но сильный импульс.
- Ну же... скажи.
Его улыбка исчезает, уступая место насмешливому выражению. Он продолжает дразнить, пальцы скользят по её коже, словно невесомые, а потом, неожиданно, одно его прикосновение вызывает сильный электрический импульс, заставляя её тело сжаться от непроизвольной реакции.
Каждое его прикосновение - как искра пронизывающяя её кожу, заставляя тело непроизвольно вздрагивать. Она прикусывает губы до боли, стараясь подавить стон, но его руки сжимаются на её запястьях, резко фиксируя их над головой.
- Глеб... - её голос едва слышен, словно шёпот, который едва сдерживает дрожь.
- Да, кошка.
Она сжала губы, тело напряглось, и, не выдержав, она протяжно выдохнула, сжимая ноги, чувствуя, как волна импульса проносится через неё.
- Можешь не отвечать, я тебя услышал.
Она стесняется, и он замечает это - не только в её взгляде, но и в том, как её тело реагирует. Сдержанность, попытка скрыть желание, но в её жестах читается, как она напряжена и в то же время охвачена возбуждением. Она зажата, но её тело выдает всё, что она пытается скрыть.
Его пальцы легко отодвигают в сторону тонкую ткань, и он касается её напрямую - туда, где кожа раскалена, влажна, трепещет от каждого касания. Его движения медленные, уверенные. Он массирует клитор, вызывая в ней новые волны жара, нарастая с каждым мягким, надавливающим кругом.
Она издаёт тихий, сдавленный звук - между вдохом и стоном, словно ещё борется с собой, но тело уже перестаёт подчиняться разуму. Он чувствует, как её бедра дрожат, сжимаясь и тут же уступая. Она вся горит под его рукой, и он знает - дальше будет только сильнее.
Глеб продолжает, будто изучая её - не только тело, но и реакцию. Он словно настраивает инструмент, прислушиваясь, где дрожь сильнее, где дыхание сбивается чаще. Но это не забота - это контроль. Он держит в руках не просто её кожу, он будто тянет за незримые нити, наблюдая, как она раз за разом теряет равновесие.
Он смотрит на неё с лёгкой полуулыбкой - не насмешкой, это скорее удовлетворение скульптора, чья работа начинает приобретать форму. Его пальцы замедляются, но давление усиливается - точечно, точно, безошибочно.
Он медленно вводит два пальца, чувствуя, как узко и плотно сжимают их тёплые, влажные стенки. Она замирает, тело напрягается, будто пытается вытеснить его, не пуская дальше.
- Так не пойдёт, - его голос становится ниже, чуть хрипловатым, с оттенком строгой ласки. - Разожмись.
Он почти не двигается - только удерживает, давая ей время привыкнуть. Его взгляд неотрывно следит за её лицом: как дрогнули ресницы, как поджались губы, как на лбу появилась едва заметная складка.
Каждое его движение, каждое его прикосновение заставляют её внутренности сжиматься ещё сильнее. Но чем больше она сопротивляется, тем больше чувствует, как её тело предательски откликается на его действия
- Раздвинь ноги, - его голос стал ниже, тише. - Или я могу остановиться?
Он смотрит ей в глаза. С насмешкой, с угрозой - с ожиданием. В этом взгляде читается всё: он хочет её, но не собирается брать без ответа, хочет заставить самой попросить. Она должна сказать это сама. Хоть не вслух - хотя бы жестом, взглядом, движением.
Он медленно вынимает пальцы, нарошно, задерживая каждое движение. Тепло исчезает, и вместе с ним - волна, накатывающая изнутри. Она вздрагивает, как от потери. Пустота, оставленная в ней, становится невыносимо ощутимой.
Он отодвигается чуть назад, лениво проводя рукой по её бедру, оставляя там невесомые следы
Его голос капает ей в сознание, как горячий воск. Она будто вся сжата в комок напряжения, но в этом состоянии есть странное удовольствие - быть доведённой до предела, когда само ожидание становится пыткой.
- Глеб... продолжи, пожалуйста
- Что для этого нужно сделать?
Она молчит. Её дыхание сбивается, взгляд скользит по потолку, затем опускается на него. Внутри неё всё кричит - от стыда, желания, страха, но больше всего - от напряжения. Медленно, неуверенно, почти незаметно она сдвигает ноги в стороны. Неуверенно, но достаточно, чтобы он понял: она сделала выбор.