- Опять пришёл мои стены портить?
Сонхун плавно всплыл из пучины непроглядно тёмного сна. Поднял тяжелые веки. Тут было светлее и ярче. Но не из-за солнца, оно давно перестало пробуждать в нем чувства. Палата наполнялась теплом из-за маленького зефирного принца - таким он стал для Сонхуна.
- Опять пришёл мои стены портить? - прозвучало в тишине, заполненной лишь шорохом карандашных штрихов.
- Я тебе лютики нарисовал.
Сонхун приподнялся на локтях, чтоб посмотреть. Вторая стена начала заполняться разноцветными узорами, а посередине синим пламенем горели лютики, выведенные особенно старательно и детально.
- Красивые. Но почему они синие?
- Такие растут на нашей поляне. Только наши не ядовитые, как обычные.
- на вашей поляне?
- Я увы не один, кто не выжил. Скоро я тебя и с остальными познакомлю, - прозвучало так непосредственно, но так обжигающе предвкушением, что внутри что-то тотчас запрыгало.
«Я не один», - вдруг вспыхнуло в голове. Он и правда теперь не один, и не останется один, даже когда его тело отправят в морозильную камеру. Он вдруг подумал, что одного Сону после жизни ему хватит, чтоб чувствовать себя менее одиноко, чем в реальном мире, полном обмана, корысти и эгоизма.
«Да, там точно будет лучше.»
- Как твои колени?
- Всё ещё болят...но уже лучше.
- Давай поменяем пластыри. И нужно обработать ещё.
- Угу, - коротко ответил Сону, но глаза его взволнованно просияли, и он тот час оторвался от рисования, пересев на пастель, пока Сонхун потянулся за всем необходимым к тумбочке. Ему нравилось чувствовать внимание и заботу Сонхуна, а тот в свою очередь не мог оставить своё солнце ходить с разбитыми коленками.
Он медленно оторвал пластыри от поврежденной кожи и обработал ссадины пузырящимся раствором. Сегодня они выглядели однозначно лучше.
На мгновение он остановился, всё ещё смотря на смущенно сжатые ноги перед собой.
«Такие нежные, и совсем разбиты. Долго будут заживать...»
Он ещё несколько раз промакнул влажной ватой повреждённое место, хотя в этом не было необходимости - каждая царапинка уже была тщательно обработана не единожды. Отложив вату, он наконец поднял голову, заглянув в поистине загадочные лисьи глазки, слегка округлившиеся при неожиданном столкновении взглядов, ведь Сону втихаря тянул руку с малиновым клевером к его уху. Сонхун по-доброму усмехнулся, почти растянув губы в застенчивой улыбке, и наклонился обратно, позволив ему совершить затеянное.
Цветочный аромат окружил его, и, замерев, он ловил момент мимолётного прикосновения.
Наступило неловкое молчание, во время которого Сонхун пересел на кровать.
- теперь заклеим, пока не зажило, - он, бережно подхватив его ногу под голень, притянул её и уложил на свои колени, зашуршал упаковкой пластыря. Мелкие разряды тока прошли по коже Сону от холода изящных рук, и он молча наблюдал за тем, как длинные пальцы неловко снимали шуршащую плёнку, старательно расправляли пластырь на коже. В воздухе витало некоторое волнение, обусловленное трепетностью момента, пока он не был разрушен стуком в дверь.
Теперь пластыри и бинт понадобятся самому Сонхуну для фиксации катетера. Опять он будет прикован к железяке со стеклянным сосудом. Хоть завтраком покормят.
Сону в одно мгновение оказался сидящим на подоконнике, а когда медработница, шумя и опять несвязно болтая, ввалилась в палату, он и вовсе исчез. По телу Сонхуна прошла волна раздражения, опять эта нудятина. А когда у него изъяли клевер с наказанием не тащить в палату всякий мусор, он неожиданно для самого себя вспылил, яростно рявкнув, так что ударило по ушам и свело связки. Ненадолго в комнате повисла тишина, а лицо этой неприятной женщины ещё больше исказило гадкое выражение презрения. Она с самого начала вызывала у парня отвращение, но всегда он лишь безразлично ждал, когда она исчезнет из палаты, теперь же он не мог позволить ей так пренебрежительно обращаться с ценными для него вещами. Она ушла из палаты молча. И с тех пор входила, нахмурившись мрачнее тучи, зато тоже молча.
Сону вернулся спустя время, возвратив в тесное пространство тепло своей обворожительной улыбки.
- Ты чего как сыч надутый?
- Клевер забрали...
- Я тебе еще нарву, - убедил его мальчик, чьё лучистое лицо вытянулось в изумлении, - такая мелочь, не стоит твоих переживаний.
- Совсем не мелочь! - возразил парень, но тот час спохватился из-за неожиданной громкости голоса, утихомирив свои эмоции.
А Сону, сверкнув глазами и хитро улыбнувшись, опять исчез, оставил лишь эхо своего игрового смеха.
«Да когда ж он прекратит вот так пропадать?!» - совсем было вышел из себя Сонхун из-за этой нескончаемой смены настроения, но, насупившись, уселся в подушки и стал ждать, разглядывая яркие цветы на стене напротив.
Он успел задремать, пока сону неизвестно где ходил, не предупредив даже, куда ушёл и когда вернётся. На удивление, привычная тьма его снов теперь стала обретать краски, причём самые ненавязчивые, даже приятные.
Разбудил Сонхуна сладкий запах пыльцы и нерешительно робкие касания пальцев на его ключицах. Он не спешил раскрывать своего пробуждения, пока не получит более ясное понимание цели этих касаний. Но рука отдалилась.
Тогда Сонхун всё же открыл глаза, в кармане его рубашки красовался целый букет клевера различных оттенков, дополненный пушистыми ромашками. Он несколько мгновений рассматривал его, хлопая глазами, затем перевёл взгляд на Сону - тот сидел довольный собой, ожидая реакции. Ему, конечно, хотелось увидеть улыбку друга, но он не смел требовать от него таких ярких проявлений эмоций, ему вероятно и вовсе придётся заново учиться улыбке. Однако он получил больше, чем мог ожидать - восторженные глаза, зрачки в которых неестественно расплылись, заполонив всё глубинной чернотой так, что Сону мог видеть в них собственное отражение.
- Ты замечательный, Сону, - тихо, но так проницательно произнёс Сонхун.
Розововолосоё солнышко не сдержал умилительного смеха, и смеялся так заливисто и искренне, что сердце в груди Сонхуна забилось быстрее.
- Ты похож на эти цветы... - рассуждал парень, разглядывая нежно-малиновый бутон клевера.
- Ты думаешь они красивы?
- Они прелестны.
«Как и ты»
От очаровательной улыбки и довольных глаз нельзя было отвести взгляда, и как же Сонхуна переполняло свечение его милого личика, живая подвижная мимика и естественно раскованное и энергичное поведения. Смотря на него, хотелось одного - обнять и покрыть поцелуями его белые щёки и стройные плечи. Но разве он может это сделать?