Бракоразводный процесс. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

— Я... Я видела,— Нини перевела дыхание,— колье, которое ты мне... Очень красивое.

— Забудь об этом,— сказал он рассеянно.

— Нет, в самом деле...

— Если ты предпочитаешь другие камешки, можешь его обменять. Или продать.— Мин не отрывал взгляд от газеты.

Нини едва не захлебнулась ядом, пропитавшим эту фразу. Мин и раньше был с нею холоден, но так — никогда. Да, по ее вине не состоялся столь многообещающий ужин на двоих, и подарок был получен совсем не так, как Мин задумал. Неужели он, ей в отместку, с ужасом подумала Дженни, решил наверстать упущенное в чьих-то объятиях? Не в силах совладать с жгучей ревностью, она вцепилась побелевшими пальцами в скатерть, чтобы Мин не увидел, как дрожат ее руки. Она должна узнать, где он был!

— Ты вернулся домой только утром,— констатировала Нини, пристально глядя на мужа.

— Совершенно верно,— ответил он зевая.

— Могу я спросить, куда ты ходил?

— Можешь и не спрашивать.

— Ты... Ты спал с кем-нибудь? — слетело с языка прежде, чем она осознала, как унизила себя этим вопросом.

— С чего это ты так разволновалась? — насмешливо протянул он.— Я ведь тебе не нужен, не так ли? Или, может быть, ты все-таки хочешь меня, но у тебя не хватает честности признаться в этом? Вероятно, тебе просто

― Это что, повышает твой сексуальный тонус. Но я, запомни, Дженни, я вне игры, и никогда не стану твоей игрушкой. Как хочешь используй свою привлекательность, но не смей ставить мне условий: ради твоих капризов я не собираюсь вести жизнь монаха.

У Нини перехватило дыхание от его грубой откровенности. С минуту она, тяжело дыша, смотрела в злые, ледяные глаза Юнги. В этот момент она действительно ненавидела его всем сердцем, всей душой.

— Ты — негодяй,— прошипела она.— Грубая скотина.

Мин рассмеялся.

— Что это? Предложение мне, скотине, очередной раз продемонстрировать свое животное начало, схватив утонченную интеллектуалку Нини в свои объятия и овладев ею силой? Вероятно, это было бы для тебя наилучшим решением проблемы, потому что оставило бы в девственной чистоте твою совесть. Ты хотела бы получить удовольствие, не обеспокоив себя размышлениями над тем, что именно его тебе доставляет. Извини, дорогая, я не попадусь на эту удочку.

С силой отодвинув стул, Юнги встал из-за стола.

— Я собираюсь уехать на неделю по делам,— сообщил он хрипло.— За это время ты можешь решить, когда вернешься к работе. Не могу себе представить, учитывая специфику наших отношений, как ты сможешь оставаться в этом доме дольше, чем того требует необходимость.

— А ты не хочешь признаться, что тебе нравится без конца со мной препираться и язвить?

— Нравится? — переспросил Мин, скривив рот.— Нет, дорогая, у меня это все вот где сидит,— ребром ладони он коснулся горла.— Ты сама выбрала такую жизнь. Подумай об этом. И не пытайся улизнуть, тем более прихватить дочь, пока меня здесь не будет. Я хочу жить вместе с дочерью и сделаю все, чтобы оставить ее у себя.

— Прекрасно! — сказала Дженни, сглотнув подступивший к горлу комок.— Я пробуду здесь до твоего возвращения.— И, не в силах сдержать желание сделать Мину так же больно, как только что он сделал ей, добавила: — Поскольку, как я понимаю, ты уже нашел, с кем разделить ложе, я тоже займусь поисками.

Мин помрачнел.

— Только не в этом доме!

— Нет, не в этом. Я просто буду уходить на ночь, как это делаешь ты.

Мин сжал кулаки.

— Полагаю, этим счастливчиком станет твой босс? Это он — объект твоих вожделений?

Почему ему можно, а мне нельзя?!

Нини ответила с ледяным спокойствием:

— Это тебя не касается.

Долгую минуту он не отрываясь смотрел на нее. Страсть и гнев сделали его глаза черными. В какой-то миг Нини показалось, что Мин сейчас рванется к ней, схватит ее и возьмет силой, но что-то удержало его. Он резко повернулся и пошел прочь. У двери остановился и посмотрел на жену, уже полностью владея собой.

— Да, забыл сказать. Вечером того дня, когда я вернусь, я решил устроить здесь вечеринку, чтобы дать возможность моим друзьям с тобой познакомиться. Ты ведь была против присутствия на венчании посторонних! Они интересуются, почему я тебя от них прячу.— И снова скривил губы.— Если бы они только знали...

Дженни гордо вскинула голову.

— А они не знают?

— Нет. И пусть все так и остается.— Сделав многозначительную паузу, Мин добавил: — Я хочу, чтобы ты вела себя как хозяйка.

Нини прикусила язык, решив не опускаться до ответной колкости. Она уже готова была смириться с сосуществованием, обещавшим и без того стать невыносимым; лишние обвинения и злоба едва ли могли поправить дело.

И все это из-за того, что она отказалась вчера поужинать с мужем. Но почему он так реагирует? Неужели только потому, что его неудержимо влечет к ней? Нет, едва ли. Такой мужчина, как Юнги, может иметь столько женщин, сколько захочет, и таких, каких захочет. И он воспользовался этой возможностью, в бессильной ярости думала Нини. Воспользовался вчерашней ночью! И будет продолжать так делать, если она не допустит его к себе.

Если бы у нее только нашлись силы уйти, предоставить ему возможность бороться в суде за дочь! В конце концов, она мать Нини, и у нее больше прав на ребенка. Но у нее не было для такого демарша ни воли, ни сил, и Дженни вовсе не была уверена в том, что настоящей причиной ее отказа от борьбы были счета адвокатов или боязнь огласки.

Мин смерил ее вопрошающим взглядом.

— Так ты будешь на вечеринке?

— Да, Юнги,— выдохнула она.— Буду.

* * *

Ровно через семь дней, в пятницу днем, Нини сидела в гостиной, выходящей окнами в сад, когда громко хлопнула входная дверь.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — послышался голос Юнги.

Нини набрала в легкие побольше воздуха. У нее было достаточно времени, чтобы поразмыслить, она даже успела выработать новую стратегию, которая, хотелось верить, должна привести к успеху. Время конфронтации прошло, назрела необходимость для поиска компромисса.

— Я здесь,— отозвалась она.

Послышались шаги, открылась дверь в гостиную, и перед Нини предстал муж. Он увидел ее, лежащую на диване с журналом в руке, и Нини, спящую в колыбельке рядом с матерью.

Стараясь спрятать радость, вспыхнувшую в ее глазах при появлении Юнги, Дженни смотрела на него. Взгляд мужа произвел на нее обычное действие: заставил учащенно биться сердце и наполнил комнату какой-то особенной атмосферой тревожно-радостного ожидания, как бывает весной после грозы.

Недельное отсутствие Юнги показалось Нини вечностью. Она безмерно по нему скучала, хотя и сама не понимала, как можно скучать по человеку, с которым постоянно находишься в состоянии войны.

На Нини были джинсы и тенниска, густые волнистые волосы свободно рассыпались по плечам. Она не ждала мужа так рано и собиралась к его приезду переодеться во что-нибудь более привлекательное, но сейчас была рада, что не сделала этого. Элен видела, как блеснули его глаза при взгляде на ее груди, обтянутые тонким трикотажем. Совершенно инстинктивно женщина скрестила руки на груди, словно защищаясь от опасности, и Юнги тотчас же отреагировал на ее жест, скривив в усмешке рот.

Однако, взглянув на дочь, Мин сразу расслабился, стал нежным. Девочка сладко спала, с наслаждением посасывая соску.

— Она выросла,— заметил Мин, качая головой.— Невероятно. Прошла всего неделя, а она так изменилась.

Тронутая его нежностью, Нини кивнула в ответ.

— Да, и прибавила в весе,— гордо заявила молодая мать, удивляясь тому, какой оборот принял разговор. Несколько вежливых комплиментов в адрес дочери — и все! Но, возможно, это даже к лучшему, поскольку дочь была нейтральной полосой на поле их брани.

— Что-то изменилось в доме,— нахмурился Мин.

Дженни промолчала.

— Нини никогда здесь не спала.