Бракоразводный процесс. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Чтобы сбросить тебя со своей шеи, для чего же еще! Но если сказать об этом прямо, он сделает собственные выводы. Надо придумать что-то другое.

— Потому что я была зла на тебя, оскорблена твоей уверенностью в том, что меня можно купить. Я думала, что заставлю тебя страдать — не морально, так материально. Поэтому взяла твои деньги и тут же с ними рассталась.

Эти серые глаза чертовски проницательны, подумала Нини, опуская взгляд и делая вид, что ищет что-то в своей маленькой кремовой сумочке.

— Но если бы ты просто злилась, то самым простым способом наказать меня было бы продолжать настаивать на своем и выйти замуж за Тэ.

— Но я не могла бы выйти за него, после того как поняла...— Нини запнулась, подыскивая подходящие слова,— какое влечение испытываю к тебе.

Юнги промолчал. Нини заметила только, что он слегка кивнул, будто услышал подтверждение собственным предположениям. Оба молчали, но впервые это было молчание двух понимающих друг друга людей. Нини показалось, что наконец-то наступает мир или хотя бы перемирие.

И еще Нини чувствовала, как поднимается настроение. Разве этот разговор не зажег огонек надежды? Ее согрело искреннее извинение Ника, а еще больше — понимание того, что решение родить ребенка при сложившихся обстоятельствах не было самым простым для нее. И главное — он, оказывается, не утратил к ней уважения, предполагая с самого начала, что чек был принят не по меркантильным соображениям.

Что теперь мешает им строить отношения на основе взаимного уважения? Разве нет перспективы для роста взаимной привязанности? А если к этому добавить постоянно присутствующий запал сексуального влечения? Неужели всего этого мало для того, чтобы их супружество было благополучным, хотя им и не посчастливилось вступить в брак по любви?

Может быть, этот день — день венчания, станет естественным началом их союза. Стоит ли им эту ночь провести вместе? Дженни вздрогнула от предвкушения. Сможет ли она, не покривив душой, ответить отказом законному мужу?

* * *

В город они приехали почти в семь, но едва ступили на порог большого красивого дома, как к Нини вернулись подозрения относительно намерений Юнги и ей стало стыдно за свои мечты о грядущей ночи. Когда Юнги включил свет, Дженни отвернулась, опасаясь увидеть в его глазах подтверждение худшим из своих предположений. Может быть, она все напридумывала, сидя в машине, и человек, который сейчас вошел в дом вместе с ней, не имеет ничего общего с тем Юнги, которого она создала в своем воображении. Нини даже обрадовалась, услышав недовольный писк маленькой девочкой, требующей к себе внимания.

— Она, наверное, проголодалась,— хрипло проговорила Нини, склоняясь над дочерью,— мне надо ее покормить.

Мин приблизился к дочери. Поймав украдкой его взгляд, Дженни поразилась. От того Мина, который стоял с ней у алтаря и откровенничал в машине, не осталось и следа. Взгляд его был, как всегда, угрюм и мрачен. Хорошо, что она остановила поток ложных надежд. Хорошо, что, поддавшись несбыточным мечтам, не наделала глупостей, обнажив свои истинные чувства. С этим человеком придется все время быть настороже. Стоит лишь переступить невидимую грань — и остановиться будет невозможно. И тогда ее жизнь покатится под гору.

Дженни вспомнила их единственную ночь. Какого труда стоило ей тогда сдержаться, чтобы не наговорить ему ласковых, нежных слов. Всего одна ночь, а она уже готова была растаять... Какие же усилия понадобятся, чтобы держать себя в узде ночь за ночью, находясь в одной постели с Юнги, когда он будет обнимать ее, целовать, ласкать... Сможет ли она удержаться от признания? И к чему приведет ее откровенность? Зачем вкладывать ему в руки самое острое оружие против себя? Она знала, что такое любить и не быть любимой. Как больно терпеть унижения от любимого, отдаваясь ему беззаветно, всем сердцем...

В холле, уперев руки в бока, их поджидала Чеен. Ее светлые волосы сияли, униформа весьма откровенно обтягивала округлости фигуры. Няня тут же протянула руки к девочке.

— Поздравляю,— кисло произнесла она, как всегда не спуская восхищенного взгляда с хозяина.

— Спасибо, Чеен, — тепло улыбнувшись, ответил Мин, и Нини почувствовала острый укол ревности.

— Миссис Пак накрыла на двоих холодный ужин в маленькой гостиной наверху, как вы заказывали, сэр.

Все как полагается после венчания, подумала Нини. Интимный ужин, а потом постель. Однако их случай особый: брак является фарсом, правила игры становятся для нее все тягостнее. Удастся ли ей разыграть безразличие, особенно сегодня, после восхитительного душевного подъема, испытанного при венчании?

Она чувствовала себя ягненком на заклании.

— Ну Дженни?

Он ждал от нее «да» или «нет», и это не имело никакого отношения к приготовленному наверху ужину.

— Я не голодна,— холодно промолвила Нини и, забрав у Чеен девочку, добавила: — Мне надо покормить ребенка.

Отправляясь в детскую, она спиной чувствовала полный враждебности взгляд Юнги и торжествующий взгляд Чеен.

— А как же быть с ужином? — безразличным тоном спросила няня.

— Делайте, что хотите. Я ухожу.— С этими словами Мин, хлопнув дверью, покинул дом.

* * *

Уже через несколько часов Дженни осознала, какую ошибку совершила.

Дочь просыпалась несколько раз, но даже если бы она спокойно проспала всю ночь, для Нини ничего не изменилось бы. В ожидании возвращения Юнги она лежала без сна и прислушивалась к любому звуку. Он так и не вернулся.

Уже за полночь Нини на цыпочках спустилась вниз, надеясь, что Мин пришел, но лег спать в гостиной. Надежды оказались тщетными. Несмотря на то что она ничего не ела с самого утра, Нини чувствовала себя такой беззащитной и несчастной, что мысль о еде не вызывала аппетита. Пить, однако, хотелось, и она украдкой заглянула в маленькую гостиную, надеясь, что Чеен что-нибудь оставила на столе. Нет, няня убрала все.

К глазам новобрачной подступили слезы, когда она увидела в центре стола свой букет из белых роз, маргариток и фрезий. Он был таким праздничным и красивым. Интересно, подумала Нини, Юнги сам подобрал цветы? Если да, то у него отменный вкус. Она вздохнула: какая сумятица в мыслях!

Нини уже повернулась, чтобы уйти, когда заметила рядом с букетом коробочку в серебряной фольге. Не в силах справиться с искушением, она подошла поближе и увидела прикрепленную к коробочке карточку с тисненной золотом надписью «Дженни».

Поколебавшись не более секунды, она дрожащими руками развернула бумагу и увидела кожаный футляр в виде ладьи с эмблемой одного из самых дорогих в Америке ювелирных магазинов. Приподняв крышку, Нини едва не ослепла: на бархатной подкладке сияло, как звезды в ночи, необыкновенно красивое колье с бриллиантами и аквамаринами.

Захлопнув футляр, она прижала его к груди. Почему Мин купил ей такой дорогой подарок. Это предложение мира? Дженни с горечью закрыла глаза. Она сама все испортила! Зайдя в кухню, налила в стакан молока и в подавленном настроении поплелась к себе, тесно прижимая к сердцу коробочку с подарком. Она легла в постель и прислушивалась к каждому шороху, но, кроме призывных попискиваний Нини, требовавшей, чтобы ее покормили, ничего не услышала.

Утром, измученная бессонницей и тяжкими раздумьями, Дженни спустилась к завтраку и увидела Юнги, сидящего за столом с утренней газетой в руках. Рядом дымился кофе и стыла яичница. Он даже не взглянул на жену, когда она вошла.

— Доброе утро,— вежливо поприветствовала его Дженни.

— Доброе? — съязвил он в ответ. Метнув на нее холодный, злой взгляд, он снова уткнулся в газету.

Дженни изо всех сил старалась вести себя как ни в чем не бывало. Она положила на тарелку немного омлета и тоненький тост, налила в чашку кофе. Дженни улыбнулась мужу, но лицо его было похоже на каменную маску. Ничего человеческого.