Фортуна
I've got something to confess
I keep you in my pocket to use
You're my only compass
I might get lost without you
"Compass" – The Neigbourhood
В конференцзале работал прожектор, освещавший стену. Посередине стоял круглый стол, за которым уже сидели Леон и Моника. Они перебирали бумаги, организовывая место работы. Чарльз и Эшли переглянулись между собой и молчаливо заняли свободные стулья.
Зал не был большим. Она рассматривала горящие настольные лампы, занавешенные тёмной тканью окна. Девушка специально выбрала место, находящееся в метре от выхода. Эшли старалась убедить себя в том, что она в безопасности, но паранойя не покидала её. Она посмотрела на Чарльза, а тот надел очки. В них он выглядел серьёзным и внимательным.
- Тебе очень идёт. - прошептала девушка.
Чарльз не успел ответить, Леон поднялся на ноги и подошёл к стене, на которой отображались различные графики и названия. Только теперь Эшли почувствовала всю важность происходящего. Она достала телефон для заметок. А Чарльз в раздумьях придерживал подбородок, отложив всё лишнее.
- На нашу семью работает частный детектив, расследующий дело Ли. – начала Моника.
- Он уже предоставил информацию о нескольких компаниях, желавших зла семье Ли. Более того, нашёл мотив и средства для каждой. – перехватил инициативу Леон, перелистывая слайды.
Эшли наблюдала за этим и до сих пор не могла осознать, как она оказалась здесь. Всё это походило на Орден Феникса в Гарри Поттере. Францы, Кинг и Джонс тайно собрались, пытаясь разобраться в покушении на Дэниела. Леон озвучивал различные числа и фамилии, которые имели ценность для каждого из присутствующих кроме неё. Чарльз иногда удивлялся и уточнял некоторые детали.
- Мы склоняемся к мнению, что наркотик был получен через фирму Гарсия. – подытожил Леон. – Они занимаются яхтостроением. И полгода назад против них выдвинули обвинение по продаже психотропных веществ - метамфетамина.
У Эшли в голове немного складывался пазл. Она рассказала об услышанном телефонном разговоре, об удаленных записях с камер. Оставался вопрос. Кому в университете была выгодна смерть Дэниела. Моника напомнила про ещё не менее важную деталь: кому нужно было подставить Кинга? Они строили теории, дорабатывали идеи друг друга. А Эшли всё больше мучили сомнения. Показалось ли ей тогда, что она увидела цепочку Ли?
В основном разговаривали только Чарльз и Леон. Моника предположила, что отравить Дэниела могла девушка. Мужчинам был не свойственен такой стиль убийства. Однако после слов блондинки Франц изменила своё мнение. Она подумала, что попытался убить Дэниела человек, который не любил рисковать и зачастую находился в тени. Для кого тихий и «чистый» способ вроде отравления был наилучшим решением.
Было важно знать, что отравился Дэниел большой дозой метамфетамина, подмешенным в еду. Эшли уточнила, где и с кем он мог завтракать в тот день. На что все промолчали. Девушка сделала важные пометки и зевнула. На часах уже показывало «2:00». Францы предложили Кингу остаться ночевать – ехать через весь город было бессмысленно.
Моника хитро улыбнулась и напомнила брату о каких-то неотложных делах в доме родителей. Леон долго не мог понять, зачем в такое время он был нужен отцу за городом. Но спустя несколько намёков и красноречивых взглядов, парень понял и пошёл собирать вещи. Эшли не знала, зачем Моника так отчаянно выпроваживала Леона. Но Франц говорила, что старалась ради Джонс. Чарльз не стремился ночевать вне квартиры, но Моника и его уговорила.
Когда все стояли в коридоре и прощались с Леоном, в дверях показался Рэй. Моника пригласила его. Как она умудрилась разбудить его посреди ночи оставалось загадкой. Рэй мило поздоровался со всеми. И только с Чарльзом ограничился сухим кивком головы. Эшли печально улыбнулась.
Парни молча сидели на кухне, пока девушки готовили сырную тарелку. Моника постоянно болтала. Она объяснила, что не обижалась на подругу. Сказала, что у неё были основания подозревать их семью. Главное, что больше Эшли так не думала.
Напротив раковины было окно, в которое иногда смотрела блондинка. Удивительно. Большими хлопьями падал снег. Снежинки застывали на ветвях деревьев. Другие сразу же таяли, опускались на землю или каменные дорожки. Такой снежной зимы давно не было в Лос-Анджелесе. Обычно в декабре была слякоть и ветер. А теперь редко появлялись сугробы. Моника включила музыку на колонке, чтобы хоть как-то скрасить тишину, царившую у Чарльза и Рэя. Эшли почувствовала, как постепенно подбиралась атмосфера Рождества. Её любимый праздник...
- У меня недавно спросили, что я люблю больше всего. – непредсказуемо сменила тему Моника. – Хотела назвать семью, клубничный коктейль, Норвегию. Но ни за что не догадаешься, что я выбрала в итоге. – сохранила интригу Моника. – Слепой дождь.
Эшли искренне улыбнулась от этих слов. Кто бы мог подумать, насколько был банален ответ... Сияние солнца. Блики капель тёплого дождя. Пожалуй, из всех природных явлений блондинка не могла назвать ничего лучше этого.
- Раньше я каждый раз выбегала на улицу и ловила языком капли. – мечтательно говорила Моника. – Была такой счастливой. Просто потому, что дождь, предзнаменовавший печали и грусть, пересекался с солнцем, несущим радость. Говорю – мурашки по коже. – протараторила Моника и вытянула руки, рассматривая их. - Наверное, нужно искать человека, который будет вызывать те же ощущения, что и слепой дождь.
Эшли казалось это таким странным. Разве можно было сравнивать природное явление и человека? Но почему-то в душе она прекрасно понимала, что имела в виду её подруга. И более точного описания любви, быть может, Джонс не слышала.
Do I attract you?
Do I repulse you with my queasy smile?
Am I too dirty?
Моника и Эшли поставили на стол сыр, мёд, фрукты и вино. Чарльз помог открыть бутылку. Задорная мелодия доносилась из колонок. MIKA – "Grace Kelly". Ритмичность и лёгкость освобождали от негативных мыслей и зажимов. Блондинка чуть слышно подпевала строчкам, которые знала. Моника не стеснялась совершенно и громко протягивала каждую гласную. И даже в такой атмосфере Рэй вёл себя отстранённо рядом с Чарльзом.
Каждому разлили в бокалы красного вина. Потихоньку хмурость отступала. Чарльз уже выглядел менее серьёзным, хотя Эшли не могла не воспринимать его, как молодого учителя, в очках. Девушка заметила, что его светлые волосы слегка вились. Вероятно, дома он их выпрямлял. Хотя так Джонс нравилось больше. Блондинка долго рассматривала его. Выглядел он, как книжный персонаж – юный изобретатель.
- Ты, как Том Хиддлстон! – громко сказала Моника, будто прочитав мысли Эшли. Она потрепала блондина за волосы, а тот, словно недовольный кот, вжался в плечи. – Зачем такую красоту выпрямляешь?
- Не нравится.
- Зря! Ты прям хорошенький.
Эшли сдерживала смех. Как Моника так открыто говорила об этом? Даже Рэй медленно оттаивал, глядя на то, как тепло и искренне девушки относились к Чарльзу.
- Больше нравится быть вредненьким. – язвительно ответил Кинг.
Блондинка рассмеялась. Это стало последней каплей. После этого ушла вся подозрительность. Около двух часов они провели за разговорами и воспоминаниями. Были слышны стуки бокалов, смех, музыка. Рэй иногда на эмоциях целовал Монику, а та широко улыбалась. После двух бокалов Эшли почувствовала лёгкий дурман.
Они вышли на улицу. Девушка надела на себя светло-розовую толстовку с большим капюшоном и джинсовую курку. Ночью было морозно и отрезвляюще. У Францев была огромная территория, высаженная деревьями и оформленная замысловатыми тропинками. Там, где в тёплые сезоны росла трава, были сугробы, отличающиеся размером и формой. Рэй и Моника побежали к ближайшей сосне. Девушка решилась залезть на ветви, а парень не отставал.
Эшли и Чарльз, наблюдавшие за друзьями, переглянулись и пошли вдоль дорожек. Джонс спрятала руки в карманы. Она постоянно поднимала голову наверх, и на её ресницах оставались снежинки. Спать совсем не хотелось. Сейчас было тихо и уютно. Тепло несмотря на то, что прохлада морозила щёки.
- Франц странная. – с иронией в голосе заключил Чарльз, посмотрев на Эшли.
- Признай. Тебе же нравится. – ухмыльнулась Эшли, а блондин улыбнулся и опустил взгляд на ноги. На его лице появились ямочки.
- Не отрицаю. – пожал плечами он.
Они разговаривали спокойно и непринужденно. Эшли любила эту ночь... Ещё в начале года она не подошла бы к Чарльзу по собственной воле ближе, чем на два метра. А теперь он был одним из немногих, с кем девушка рада была поговорить. Побыть рядом. Его бархатистый голос успокаивал и влёк. В этот момент Эшли будто осознала, почему она находилась здесь. Дело было уже не в справедливости и любопытстве. Ей меньше всего хотелось потерять Чарльза. Она помогала ему в своих эгоистичных целях... Просто потому, что девушка начинала привязываться к нему. Потому что общение с ним приносило радость, и лишаться её не было желания. В последний раз такое она испытывала к Одри. Быть может, поэтому при любой возможности прощала её и шла на помощь.
- Основам бизнеса тебя отец научил? – спросила Эшли, вспомнив, как опытно и уверенно пользовался информацией Кинг.
- Нет. – безучастно ответил он. – Пришлось научиться.
- Можешь не говорить, если это личное. – спохватилась девушка.
- Да тут рассказывать нечего. – легко ответил Чарльз. - Отец пил, и все вопросы приходилось решать мне.
- А школа?
- Все думали, что я просто прогуливал. – усмехнулся он и поднял ветвь дерева, чтобы Эшли не наткнулась на иголки.
Он так просто говорил об этом, но Эшли понимала, что равнодушие было показательным. Конечно, она бы постаралась проявить сочувствие, но Чарльз уже в этом не нуждался. Девушка молчаливо посмотрела ему в глаза. В его взгляде, с виду заносчивом и безмятежном, на самом деле, была видна обида. Но не та, от которой хотелось лечь в постель, укрыться одеялом и притвориться неживой куклой, чтобы ничего не чувствовать. А та, от которой хотелось развиваться, расти, быть счастливым назло всем обстоятельствам. Легкая злость, мотивирующая и созидающая. Эшли смутилась и отвела взгляд в сторону.
Ощущение было, словно они прогуливались по лесу. Сзади прослеживались только смутные очертания дома. Снежные хлопья невесомо ложились на волосы, ресницы, одежду. Вдалеке узнавался смех Моники и Рэя.
- Ты гордишься своим отцом... - в раздумьях сказал Чарльз.
- Да. – тихо ответила Эшли. – Он был гением своего дела. – восхищенно говорила она. – Столько фильмов, ролей. Всемирная известность.
- Разве он успевал проводить время с тобой?
- Конечно. – рассмеялась девушка, погрузившись в самые тёплые воспоминания. – Он меня учил ходить, на велосипеде кататься, играть в «брехню». В театральную школу он меня привёл. В фильме «Комната одиночества» я с ним играла. Все его любили.
- А почему он... - не закончил свою фразу Чарльз.
Эшли отвернулась от парня. Воспоминания отзывались тупой болью в животе и голове. Сердце не ныло. Зато воздух из груди выбивала какая-то невидимая сила. В тот день её впервые в жизни позвали на свидание. Она не предупредила родителей, что задержится. И трубку не брала, когда отец звонил ей. А когда Эшли вернулась домой, уже было поздно. Около дома стояли машины скорой помощи, полиции. Брат плакал, крепко-крепко обнимая маму. А Габриэлла, Эшли помнила чётко, была непроницаема, серьёзна и словно равнодушна.
Уже прошло четыре года, но принять смерть папы не получалось. Тот, кто придумал фразу «время лечит», видимо, сам никогда не терял ничего более ценного чем несколько центов. Эшли взяла в рот передние пряди волос, но цитрусовый вкус не мог перебить горечь воспоминаний.
- Папа покончил жизнь самоубийством, - хрипло сказала Эшли. – Из-за измены Габриэллы. То есть, мамы. – впервые она произносила эти слова вслух. И звучали они так же отвратно, как и острые специи в чистом виде. Текли слёзы... - Она встретила свою. Первую любовь. И. Изменила папе.
Эшли остановилась. Казалось, ноги совсем обмякли. И в любой момент девушка могла упасть. Но она стояла. Она смотрела в стороны, прятала лицо. Губы подрагивали, а от струй слёз щёки быстро мёрзли.
- Её никогда. Не было рядом. Зато был папа. Всегда. – не могла сдерживать эмоции она. – Я не просила любить. Меня. Только бы она любила папу. Меня не нужно было. – голос дрожал. Половина слов звучали неразборчиво. – А она. Всё равно предала. И папа не смог. Пережить этого. Узнал. И в тот же день. Повесился.
Чарльз притянул девушку к себе. Эшли почувствовала сильную грудь парня. Он, не говоря ни слова, обнял её и положил свой подбородок на её макушку. Она прерывисто делала вдох и выдох, но этот жест парня заставил плакать ещё больше. Эшли ревела. Все эмоции, копившиеся долгие четыре года. Все вмиг испарялись. Чарльз ещё крепче сжимал блондинку.
Когда Эшли винила во всём Габриэллу, она отдавала только злость. Не горечь. Поэтому то, что говорила и чувствовала девушка сейчас, она испытывала впервые.
- Если бы я. Тогда была рядом. Если бы я взяла эту трубку, я смогла бы помочь. Он не умер бы. Я должна была. Вернуться. Раньше. Я ничего не сделала. Чтобы помочь. Он звонил мне. А я. Я...
Голова болела. Из носа текли сопли, смешиваясь со слезами. Во рту был неприятный привкус соли. Эшли была похожа на ребёнка, впавшего в истерику. На шеи от напряжения натягивались мышцы. Она сильно жмурила глаза, что начинала видеть светлые пятна. Сколько они так простояли? Долго.
- Прости. Я не должна плакать. – с трудом успокаиваясь, проговаривала Эшли. – Прости. – она ладошкой вытирала слёзы.
- Давай, ангелочек. Приходи в себя. Тогда не расскажу, что ты плакала. Ты же сильная девочка. - тихо сказал Чарльз и улыбнулся уголками губ. Он потрепал её по макушке. – И от того, что ты сейчас рассказала, слабее не стала.
- Прости. – отодвинулась Эшли. Она тёрла кулачками глаза, опустив голову.
- И перестань всё время извиняться. – ухмыльнулся Чарльз. – Особенно, когда ты не виновата.
Не виновата?
Эшли восстанавливала дыхание. Небо светлело. Появлялись нежно-жёлтые пятна, видневшиеся сквозь ветви высоких густых деревьев. Полумесяц ещё не сходил с небосвода, как и яркие звёзды. Снег перестал идти.
Девушка ощущала пустоту, которую хотелось заполнить чем-то приятным. Прошлое уже не отягощало, как раньше. Уже через несколько часов пора было идти на пары, но Эшли не была уставшей. Казалось, она была готова бодрствовать ещё неделю.
Наверное, зря она взвалила столько на Чарльза. Он шёл чуть впереди с опущенной головой. Эшли смотрела ему вслед, а на лице сама собой появлялась улыбка. Девушка взяла в руки немного снега и слепила снежок. Бросила в парня:
- Не грусти.
Чарльз не остался в долгу. Он попал по волосам Эшли, а та вскрикнула от неожиданности. Девушка убегала от него, а он не давал ей и шанса. Ладошки совсем замёрзли, и блондинка стала постоянно промахиваться. Её тактика с атаки сменилась на оборону. Она сошла с дорожки и побежала по «газону».
Эшли смеялась и визжала. Чарльз догнал её. Оба пытались повалить друг друга. Парень был сильнее, а девушка проворнее. Джонс выбрала момент и сделала подножку.
Чарльз упал на спину в сугроб, а девушка, заключенная в крепкие объятия, походящие на оковы, упала на него. Она быстро приняла сидячее положение, упёршись в грудь парня.
- Четыре – два. – смеясь и тяжело дыша, проговорила Эшли.
Чарльз надел на девушку огромный капюшон её толстовки и потянул на себя. Он поцеловал её, а Эшли ответила. Сердце быстро стучало. Джонс ощущала знакомый вкус табака и арахиса. Губы были холодными, но такими приятными...
- Эй! – позвала Моника.
Эшли резко вскочила, и Чарльз последовал её примеру. У девушки был румянец и глупая улыбка. Они приняли вид туристов, заинтересованных в экскурсиях. С наигранно серьёзными лицами изучали ветви ближайшего дерева. Либо Моника ничего не видела, либо вежливо предпочла «не заметить» этого. Она позвала их обратно в дом. Эшли и Чарльз переглянулись между собой. Блондин запустил свою ладонь в намокшие от снега волосы и первым пошёл за Франц.
В университет всех довёз Кинг. Всю дорогу он возмущался, что остальные долго собирались. Рэй, Моника и Эшли ещё с первого раза поняли, как Чарльз не любил приезжать впритык. А он продолжал... Кто бы мог подумать, что он был таким дотошным? Пока парни на передних сидениях обсуждали проблемы с двигателем машины, Моника двусмысленно смотрела на Эшли. Блондинка сама не знала, что сказать. Единственная мысль, вертевшаяся у неё в голове: «Как можно было так попасться?». Они не были школьниками, чтобы прятаться, но испытывали неловкость. Чарльз после этого не оставался с Эшли наедине. И избегал любого разговора. Девушка просто не думала о поцелуе. Взрослое решение.
Мистер Зиммерман проводил мастер-класс для участников мюзикла. Эшли ждала этого события ещё с первого дня постановки. Знала, будет сложно. Но не думала, что настолько...
Просьба разделиться на тройки поставила блондинку в тупик. Она быстро посчитала количество студентов и вывела, что двое будут лишними. Девушка облегченно подошла к Зиммерману и сообщила о своём наблюдении. Поработать с режиссером почти индивидуально было гораздо продуктивнее и заманчивее... Мужчина понимающе кивнул и стал ожидать ещё одного студента, не нашедшего себе команду.
Блондинка заметила, как Чарльз направился к Рэю, но тот неудобно отказался. Сказав что-то вроде «давай не в универе». Эшли усмехнулась. Ещё утром они выглядели друзьями. Мейсон и Одри, удивительным образом сблизившиеся за последнее время, искали третьего. Джонс пыталась представить, как и когда Паркер и Энви нашли что-то общее.
- Кинг, - воодушевленно, словно выпала удачная комбинация в покере, произнёс Зиммерман, наблюдая, как Чарльз подходил к ним. – Раз так совпало, то для Ромео и Джульетты отдельное задание.
Чарльз и Эшли одновременно замерли. По реакции парня Джонс поняла, что тот не имел ни единого желания занимать место Дэниела. Он нахмурился и сделал шаг назад.
- Никто не отдаёт тебе роль Ли. – спокойно сказал Зиммерман. – Пока что. – подметил он. - Но весь процесс не должен стоять на месте, даже при таких обстоятельствах.
Эшли и Чарльз переглянулись. Взяли задание и всю пару потратили на отработку танца. Девушка видела, что он всё равно чувствовал себя не в своей тарелке, но ничего с этим поделать не могла. Если бы она сказала правду, что Кинг был гораздо лучше Ли. То получилось бы так, что она была рада отсутствию Дэниела, а это было неправильно.
По окончанию мастер-класса Эшли осознала, что забыла в машине Чарльза блокнот. Он без колебаний отдал ей ключи, а сам куда-то ушёл. Возле чёрного форда девушка заметила знакомую фигуру.
- Джошуа, что ты здесь делаешь?
Парень поднялся с корточек и расстроенно почесал затылок. В руках он держал телефон с разбитым экраном. Видимо, он уронил его прямо сейчас. Он спрятал гаджет в карман и улыбнулся:
- Защитница Кинга. Откуда в тебе столько веры в человека?
Интересно, Эшли накручивала себя, или в словах Ли, и впрямь, было много яду? Он вытирал ладони о джинсы.
- Никогда не видел, чтобы за него кто-то вступался. Ты полегче только. – предостерегал он. – Я, кстати, слышал, что будут поднимать старые дела. Помнишь случай с отравлением Одри? Занятно. Кому тогда это было выгодно? – театрально задумался Джошуа.
Эшли ощутила страх. Напоминание о событии трёхлетней давности заставило вмиг потерять самообладание. Три года назад перед премьерой спектакля Одри попала в больницу с отравлением. Брюнетка должна была играть ведущую роль, но, в итоге, это сделала Эшли. Следствие почти было раскрыто, когда семья Паркер забрала заявление и постаралась замять дело, сославшись на некачественный алкоголь. Джонс стала жевать передние пряди волос. Эта привычка всегда выдавала волнение, но несмотря на это, её взгляд оставался безэмоциональным.
Она прекрасно понимала, к чему клонил Джошуа.
- Такчто... На твоём месте я был бы поспокойнее. Кто знает, на чьей стороне окажетсяфортуна?
Должен признаться,
Я храню тебя в специальном кармане.
Ты мой единственный компас,
Я могу потеряться без тебя.