Письмо.
Руки Шухуа задрожали, когда она вытащила из блокнота сложенный в несколько раз лист бумаги. На верхнем его углу было написано её имя — аккуратным, почти торжественным,но таким родным, почерком Суджин. Шатенка провела своим аккуратным пальцем по буквам, будто касаясь самой Сутан.Она долго не решалась открыть это письмо. Что, если в нём будут ответы на вопросы, которые она так сильно боялась услышать? Что, если это только усилит её и без того бушующую боль? Но чувство пустоты внутри и желание понять всё взяли верх.Шухуа медленно развернула письмо. Чернила,которыми оно было написано, слегка выцвели, но текст был вполне разборчивым.
"Шухуа,
Я не знаю, найдёшь ли ты это письмо. Если ты читаешь его, значит, я, скорее всего, уже покинула группу. Я писала его, чтобы сказать то, чего не смогла сказать тебе лично.
Ты всегда была для меня особенной. В твоей искренности, в твоей энергии было что-то, что спасало меня в самые тяжёлые моменты. Ты никогда не замечала, как сильно ты меня поддерживала, даже просто своим присутствием. Ты всегда была рядом, даже когда мне казалось, словно весь мир ополчился против меня.
Уходить было самым трудным решением в моей жизни. Я знаю, что оставляю за собой открытые, болящие раны, и боюсь, что одной из них будешь ты. Прости меня за это. Прости за то, что я ухожу, не сказав всего, что хотела. Я просто не смогла.
Я хочу, чтобы ты продолжала светить, как ты умеешь. Твой свет — это то, что вдохновляло меня больше всего в этой жизни. И я прошу только об одном: не забывай меня, но не позволяй боли из-за моего ухода помешать тебе двигаться дальше. Ты сильная, Шухуа. Даже если сейчас ты так не думаешь, я знаю,нет, я уверена,что ты справишься.
Спасибо за всё, что ты для меня сделала, даже если ты сама этого не замечала.
С любовью,
Твоя Суджин"
Шухуа дочитала письмо, и её нежные руки бессильно опустились. Слёзы, которые она так долго сдерживала, начали быстро стекать по её бледным щекам, она не смогла больше сдерживаться.Она прижала письмо к своей груди, словно пытаясь вобрать в себя хотя бы остаток тепла Сутан, который был запечатлён в этих словах и строках.
— Почему ты не сказала мне этого раньше,Суджин-онни? — прошептала она сквозь слёзы, голос дрожал.
Тишина снова была единственным собеседником макнэ, но теперь в ней звучали слова ее дорогой Суджин. Каждая строчка, каждое слов,каждый слог и буковка из письма отзывались в сердце, оставляя и невыносимую боль, и такое нужное и родное тепло Суджин.Шатенка сидела на холодном полу, крепко сжимая в руках письмо, словно боялась потерять его так же, как потеряла девушку.
Шухуа долго сидела на полу, не замечая, как медленно темнеет за окном. Слова ,написанные на бумаге Суджин эхом проносились в её голове, и каждая строчка письма будто оживляла тёплые воспоминания. Вот Сутан смеётся, шутя над её нелепыми попытками произнести сложные фразы на корейском. Вот она поправляет её прическу перед очередным концертом, шепча макнэ на ухо: «Ты сегодня особенно красивая». А вот она сидит за столом в их комнате,мелодично напевая что-то себе под нос и записывая мелодию в тот самый блокнот.
Шухуа вдруг почувствовала, как тяжесть пустоты немного отступила, оставляя вместо себя в душе чувство тепла и грусти одновременно. Сутан ушла, но её слова, её забота, её любовь — всё это осталось с девушкой.
Она медленно поднялась на ноги, держа письмо в руках. Не раздумывая, шатенка подошла к своей тумбочке, где лежал их старый совместный фотоальбом. Осторожно открыв его, Шухуа трепетно вложила письмо внутрь, рядом с их фотографиями.
— Ты всё ещё здесь, онни, — прошептала она,чтобы никто не услышал. В этот момент в дверь комнаты в очередной раз постучали, но теперь стук был громче, увереннее. Это была Соён.
— Шухуа, мы все ждём тебя на ужин, — сказала лидер, тихонько заглянув в комнату. Её глаза задержались на лице Шухуа, и, заметив следы слёз, она мягко добавила: — Если хочешь, можешь прийти чуть позже.
Шухуа вздохнула и вытерла глаза. Она знала, что девочки переживали не меньше её, даже если не показывали этого. Они были её семьёй, так же, как и Суджин когда-то.
— Нет, я пойду с вами, — тихо ответила она, стараясь придать своему голосу твёрдость.
Когда Шухуа вошла в гостиную, где остальные сидели за столом, обсуждая что-то будничное, она впервые за долгое время почувствовала себя частью чего-то живого. Они были здесь, рядом, и она понимала: Суджин хотела бы, чтобы она не терялась в тени прошлого.
Усевшись за стол, Шухуа почувствовала, как Юци мягко обняла её за плечи, а Минни улыбнулась ей через стол. Это была не та семья, которую она знала раньше, но всё же семья. Уже как родная, любимая. Семья.
В ту ночь, засыпая, Ешу снова взглянула на ту самую тумбочку, где теперь хранилось и письмо. Она ещё не знала, как будет жить дальше без Суджин, но знала одно: её свет, о котором говорилось в письме, она должна сохранить. Ведь это всё, что теперь связывало их обеих.