Глава 7 - Портал просыпается первым
Финну показалось, что он только-только успел прикрыть глаза, как его уже стаскивали с кровати за ноги.
— Серьёзно, малой, давай вставай, — пробивался сквозь ещё не рассеявшуюся дремоту громкий голос Сириуса. — Нас ждёт насыщенный день.
— Оставьте меня здесь, — промычал мальчик куда-то в подушку. — Плевать на чемпионат, я лучше посплю…
Спустя пять минут у Сириуса, должно быть, кончилось терпение, потому как другого объяснение тому, что тот направил ему струю ледяной воды прямо в лицо и безо всякого предупреждения, Финн найти не смог.
После такого «душа» и мёртвый бы проснулся. Финн тут же распахнул глаза, захлебнувшись воздухом и недовольно бормоча проклятия в адрес дяди. Сириус лишь усмехнулся, легко дёрнув его за волосы — почти как подзатыльником — и вышел из комнаты, бросив на ходу, что они с Тонкс ждут его внизу через десять минут.
Издавая мученические звуки, Финнеас сполз с кровати и обнаружил, что за окном всё ещё темно. Не включая свет, чтобы сохранить остатки приятной полудрёмы, он на ощупь нашёл на стуле приготовленные с вечера вещи, оделся и спустился на кухню.
За столом сидела взъерошенная Тонкс, разодетая в своей привычно яркой магловской манере, и жевала тост с вишнёвым вареньем. Зевая, Финн прошёл через кухню и плюхнулся рядом с ней.
— Выспался? — усмехнувшись, спросила она.
— Издеваешься, — проворчал Блэк, намазывая тост вареньем. — Мы поспали часа четыре, если не меньше. И всё из-за тебя.
— Зато ты по-человечески одет, — пожала плечами Дора. — И тебя точно не примут за волшебника.
Вчера Сириус поручил Нимфадоре помочь подобрать для Финна максимально магловский образ, и они до глубокой ночи ругались, перебирая одежду.
Финну всё же пришлось уступить, и в итоге сейчас он сидел в огромной чёрной футболке с кривоватой надписью какой-то магловской группы, которую Тонкс милостиво ему одолжила, и в своих тёмно-синих, ещё недавно целых, а теперь безжалостно разорванных ею же на коленях джинсах. Слава Мерлину, его чёрные кеды кузину полностью устроили — на этом, по её словам, можно было считать образ «спасённым».
Пока они завтракали, Сириус устроился на диване в гостиной, развалившись так, будто у них был совершенно не ранний подъём, и перебирал билеты.
Выглядел он, надо признать, хорошо, но не как типичный магл. Чёрная кожаная куртка сидела идеально, будто была сшита на заказ (хотя, скорее всего, так и было), под ней — тёмная футболка безо всяких волшебных вычурностей, что так любил Сириус, обычные джинсы и тяжёлые высокие ботинки.
Финн покосился на него и подумал, что Сириус сейчас больше походил на рок-музыканта, чем на кого бы то ни было ещё.
— Что? — заметив его взгляд, лениво спросил Сириус, не отрываясь от билетов.
— Ничего, — пробормотал Финн, откусывая тост. — Просто… непривычно. Ты давно так не одевался.
Сириус наконец поднял взгляд от билетов и лукаво усмехнулся.
— Твоя бабушка с дедушкой уже в слишком почтенном возрасте, чтобы выдерживать такие потрясения. Если я заявлюсь к ним в таком виде, они решат, что я окончательно сошёл с ума.
Финн фыркнул, а Тонкс прыснула, чуть не подавившись тостом.
— Сириус, они и так в этом не сомневаются, — выдавила она сквозь смех.
Собравшись, они вскоре вышли из дома. На часах едва перевалило за пять утра. Над землёй стелился густой и влажный туман, а солнце всё ещё пряталось где-то за горизонтом.
Дорога к порталу, что должен был перенести их к месту проведения Чемпионата, уходила вглубь леса. Деревья по обе стороны тропы темнели размытыми силуэтами, ветви терялись в молочной дымке, и шаги глухо тонули в сырой земле.
Сириус шёл впереди бодро и с какой-то привычной лёгкостью, будто ранний подъём был для него совершенно привычным. Он даже умудрялся насвистывать какую-то знакомую и одновременно неуловимую песню, обрывки которой растворялись в тумане. Тонкс, не отставая, шагала рядом с ним, но то и дело зевала и потирала глаза, стараясь прогнать остатки сна.
Финн плёлся следом, всё больше замедляя шаг и недовольно сопя.
— Я не понимаю, — наконец буркнул он, — почему нельзя было просто трансгрессировать?
— Потому что трансгрессировать сразу с двумя несовершеннолетними — идея, мягко говоря, сомнительная, — Сириус оглянулся через плечо, не переставая идти. — Может так расщепить, что потом по частям собирать придётся.
— Тогда почему нельзя было закинуть портал поближе? — не сдавался мальчик.
— Это уже вопросы к Министерству, — пожал плечами дядя.
— Хорош ворчать, — добавила Тонкс, подпихнув его локтем, — Ты едешь на Чемпионат мира по квиддичу, а ведёшь себя так, будто тебя на каторгу тащат.
Финн фыркнул, но всё же ускорил шаг.
Наконец тропа вывела их на небольшую поляну. Лес здесь будто расступался, образуя неровный круг, заросший высокой травой. В тумане едва различались стволы деревьев, покрытые мхом, и тонкие ветви, усыпанные каплями воды, которые время от времени срывались вниз с тихим шорохом. Воздух пах сырой землёй, хвоей и чем-то по-утреннему холодным.
Финн, не раздумывая, опустился на ближайший потемневший от времени пень, вытянул ноги и устало выдохнул, глядя, как туман лениво стелется над травой.
Сириус и Тонкс тем временем разошлись по поляне, внимательно оглядываясь в поисках какого-нибудь облезлого предмета, что мог сойти за портал. Сириус водил взглядом по земле и деревьям, а Тонкс время от времени наклонялась, раздвигая траву носком ботинка.
Прошло минут пять, прежде чем Сириус остановился возле старого, наполовину вросшего в землю предмета — облезлой магловской покрышки, прислонённой к камню и почти скрытой травой.
— Нашёл, — коротко бросил он.
— Такой огромный, — удивилась Дора, подойдя ближе и вдруг спросила: — Ещё кто-нибудь подойдёт или мы одни?
— Где-то неподалёку живут как минимум четыре волшебные семьи, — Сириус пожал плечами, оглядывая лес. — Так что теоретически да. Но кто знает, решат ли они вставать в такую рань.
Финн усмехнулся, не поднимаясь с пня, и подумал, что если бы у него был выбор, он бы точно не стал.
С минуту на поляне было тихо, если не считать редкого шелеста листвы да приглушённого шороха тумана. Потом где-то сбоку послышалось осторожное шуршание травы, и из-за деревьев показалась семья из четырех человек.
Впереди шли двое взрослых, а за ними — двое детей лет семи и десяти. Сонные, но то и дело возбуждённо озирающиеся по сторонам. Они остановились у края поляны, и мужчина коротко кивнул Сириусу.
— Доброе утро, мистер Блэк.
— Доброе, — отозвался Сириус вполне дружелюбно, — Вы сегодня даже рано.
— В коем то веке собрались оперативно, — ответила женщина, слегка улыбнувшись и поправив лямку сумки. — Да и дети проснулись без уговоров.
Взрослые перекинулись ещё парой ничего не значащих фраз — о тумане, погоде и том, что детям наконец-то повезло выбраться на чемпионат — и разговор сам собой сошёл на нет.
Две девочки тем временем с любопытством поглядывали на Финна и Тонкс, но быстро потеряли к ним интерес и принялись шушукаться между собой.
Финнеас мог бы поручиться, что будь Нимфадора в своём привычном виде, она приковала бы их внимание куда дольше. Сейчас же её обычно кислотно-яркие и меняющие цвет по настроению волосы были собраны в небрежный пучок на макушке и выкрашены в тёмно-каштановый (почти в тон волосам её матери, Андромеды) и в целом Дора выглядела удивительно спокойно и неброско.
Из леса вышел мужчина лет шестидесяти, невысокий и с характерно виднеющимся из под рубашки пивным пузом, совершенно не вписывающийся в утренний полумрак.
«Во попугай» — вздернул брови Финн и они с Тонкс почти синхронно переглянулись.
Если этот человек и пытался выглядеть по-магловски, у него это вышло… своеобразно. Ярко-жёлтая куртка, под которой виднелась рубашка насыщенного фиолетового цвета, белые брюки в зелёную полоску — и всё это дополняли красные резиновые сапоги с коленными вставками и шарф с каким-то диким «китайским» узором, не сочетающимся вообще ни с чем.
— Доброе утро всем! — громогласно объявил он, словно вышел не на туманную поляну, а на сцену, где все присутствующие были его фанатами.
Он широко улыбнулся, по-дружески потрепал по голове стоявшую неподалёку девочку помладше — так, что та отшатнулась и едва не удетела в кусты, — и направился прямиком к Сириусу.
— Блэк! — воскликнул он, яростно тряся его руку.
Только тут мужчина заметил стоящих рядом Финна и Тонкс. Оба изо всех сил старались сохранять серьёзный вид, но получалось у них откровенно плохо. Он недоумённо оглядел их с ног до головы, будто прикидывая, откуда они тут вообще взялись, а потом снова повернулся к Сириусу.
— Не знал, что у тебя есть дети, — сказал он с явным удивлением. — Ты всегда тут один да один. Что, воскресный папа?
Тонкс тихо фыркнула, уткнувшись в рукав, а Финн, не выдержав, издал слишком высокий смешок и поспешно уткнулся лицом в свой рюкзак.
Сириус, как ни в чём не бывало, спокойно ответил:
— Племянники. Решил вывести в люди.
Мужчина тут же закивал, внимательно оглядывая ребят, словно пытаясь запомнить каждую их деталь. Финн почувствовал его взгляд и, скорчив недовольное лицо, отвернулся, в надежде, что это наконец прекратится. Он ненавидел, когда люди так беспардонно на него пялились. Мужчина, видимо, понял намёк и отвернулся.
— Вот, молодёжь пошла, — сказал он с каким-то самодовольным тоном, кивая троим взрослым. — В моё время, если бы меня отвезли на чемпионат мира, я бы от счастья такие пируэты выписывал… А тут, сидят недовольные.
Он хохотнул, явно находя свою шутку невообразимо смешной. Но судя по тому, с какими каменными лицами в гробовой тишине стояли остальные, смешно было только ему.
— Интересно, — вдруг протянул Финн, лениво разглядывая дерево напротив, — это вы специально так оделись чтобы шутки лучше заходили? Хотя… что тут говорить. Какой вид — такой и юмор.
Мальчик снова замолчал, продолжая с видом крайней заинтересованности изучать достопримечательности поляны — лишь уголки его губ дрогнули, выдавая усмешку. Даже не поворачивая головы, мальчик, видел как Тонкс смотрит на мужчину с откровенно весёлым, почти вызывающим нахальством, ничуть не пытаясь это скрыть.
Две маленькие девочки неподалёку переглянулись и тут же, хихикая, уткнулись друг другу в плечи.
Сириус стоял, выпрямившись чуть больше обычного, и смотрел на племянника с явной гордостью.
«Попугай» же стремительно наливался краской. Он неловко дёрнул рубашку, пытаясь натянуть её пониже на предательски выглядывающий живот, и метнул в Финна гневный взгляд. Тот, впрочем, по-прежнему смотрел куда угодно, только не на него.
— Так… — поймав на себе равнодушие одних и едва скрываемое веселье других, наконец раздраженно буркнул он, обращаясь уже ни к кому-то конкретному, — через сколько уже этот портал активируется?
— Через три минуты, — достав из кармана синего джемпера чудные часы известил отец девочек. — Думаю пора приготовиться.
Все шустро столпились вокруг выволоченной Сириусом на середину поляны шины и, положив на нее ладони, принялись ждать.
— Три… — шепнул мужчина, одним глазом косясь на часы, — Два… Один…
«О, Мерлин!» — Финна словно рвануло крюком за живот. Ноги оторвались от земли, в глазах заискрило, а в ушах лишь слышался вой ветра. — «Прямо как при перемещении с артефактом…»
Ноги вдруг врезались в землю, на него налетела Тонкс и они, сопровождаемые шиной, кубарем покатились по траве.
Очухавшись, ребята поняли, что они единственные, кто так позорно распластался. Ладно Сириус и родители девочек. Да и сами девочки, которых мать крепко держала за руки. Но «попугай»…
— Даже интересно, как у него центр тяжести не перевесил, — шепнула на ухо Дора, подумавшая о том же, что и кузен.
Но долго рассиживаться им не позволили. Два измотанных и раздраженных волшебника с массивными золотыми часами, длинным свитком пергамента, пером и в нарядах, не уступающих по чудливости «Попугаю», не очень дружелюбно согнали их с места, ведь в пять десять должна была прибыть партия от Стотсхед Хилл.
— Там ведь живут Уизли, — тут же встрепенулась Тонкс. — И Седрик тоже неподалеку. Сириус, мы обязаны их подождать!
— Дожидаться кого-то на аппарационной площадке — идея так себе, — сказал Сириус спокойно, но безапелляционно. — Тут либо толпа, либо проверяющие. А нам ещё нужно найти наших, пока лагерь окончательно не проснулся.
— Ладно, — Нимфадора хотела было возразить, но, поймав его взгляд, нехотя кивнула. — Но если потом я их не найду, это будет на твоей совести.
Получив указания, где именно расположен их участок, они отделились от остальных, свернули с протоптанной дорожки и направились через почти безлюдное поле. Утренний воздух был прохладным и прозрачным, трава слегка поблёскивала от росы, а вдали уже виднелись первые палатки, будто разбросанные по холмам небрежной рукой.
Все шли вперёд, не оглядываясь, и только Финн задержался. Он остановился, достал из рюкзака колдоаппарат и прищурился, ловя кадр. Все же он редко (а если честно — никогда) вставал в такую рань, чтобы позволить себе просто пройти мимо.
Через минут двадцать показался небольшой каменный домик с воротами, в дверях которого стоял человек, смотря на убегающие вдаль палатки. Мистер Робертс — именно так, по наставлениям волшебников с аппарационной площадки, его следовало называть — был самым обычным маглом, и Финн невольно удивился тому, что он вообще здесь делает.
«Разве не укреплением антимагловских чар занималось Министерство все пять месяцев подготовки к Чемпионату?»
Сириуса, впрочем, это совершенно не волновало. Он спокойно уточнил, где находится их место, а когда мистер Робертс сообщил, что там уже кто-то обосновался, уверенно заверил его, что они все из одной компании.
— Я смотрю, вы тут вообще все одна большая компания, — покачал головой мистер Робертс. — Все друг с другом знакомы. И чудаков хватает. Тут вот один разгуливает… в шотландской юбочке и пончо.
— Да что вы говорите! — с наигранным изумлением воскликнул Сириус.
Финну и Тонкс тут же вспомнился «Попугай».
«Из-за таких, — подумал мальчик, — никакая антимагловская безопасность не поможет».
В этот момент из-за угла стремительно выскочил мужчина в брюках для гольфа и, вскинув палочку на мистера Робертса, резко приказал:
— Обливиэйт!
Глаза магла на мгновение разбежались в стороны, морщины на лбу разгладились, а лицо приобрело безмятежно-сонное выражение.
— Вот вам карта лагеря, — мирно произнёс мистер Робертс и снова принялся разглядывать палаточный городок, словно ничего и не происходило.
Волшебник в брюках для гольфа проводил их до ворот. Вид у него был изнурённый, подбородок зарос щетиной, а под глазами залегли лиловые тени. Отойдя подальше, чтобы не слышал мистер Робертс, волшебник негромко пожаловался Сириусу:
– Уйма хлопот с этим парнем! Десять раз на день приходится накладывать заклятие Памяти. Людо Бэгмен совсем не помогает. Бегает по лагерю, знай себе болтает о бладжерах и квоффлах, да ещё во весь голос. Плевать ему на все антимагловские предосторожности. Жду не дождусь, когда всё это кончится.
И дежурный исчез так же внезапно, как и появился.
– А разве Бэгмен не начальник Департамента магических игр и спорта? – удивилась Тонкс. – Ему лучше всех правила известны.
— Бэгмен и соблюдение правил несовместимые вещи, — усмехнулся Сириус. — Прямо как Финн и ранние подъемы.
Они брели вверх по утонувшему в тумане полю вдоль длинных рядов палаток. Многие смотрелись почти по магловски, но иногда попадались палатки настолько откровенно волшебные, что подозрения мистера Робертса стали всецело понятны.
— Ну разве не красота! — протянул Сириус, широко разведя руки и оглядываясь вокруг с откровенным удовольствием. — Кемпинг — это лучшее, что вообще придумали маглы.
Тонкс кивнула, явно соглашаясь, и даже ускорила шаг, с интересом разглядывая особенно причудливые палатки. Финн же посмотрел на дядю таким взглядом, будто тот только что предложил ночевать в муравейнике.
— Вижу в этом вы с отцом редкостно солидарны, — прищурившись, заметил тот. — Он тоже был категорически против палаток. «Прибудем к самому началу Чемпионата — и никаких проблем и неудобств!» — передразнил он брата, слегка меняя голос. — Но мы с Краучем всё-таки его вытащили.
— Очень жаль, — протянул мальчик с искренним сожалением и демонстративно закатил глаз.
— Ничего. Сейчас придем и ты изменишь свое мнение, — подмигнул Сириус и ускорил шаг.
Через пять минут они остановились у широкой палатки насыщенного фиолетового цвета — с виду совершенно магловской и, по сравнению с другими, немного скучной.
— Глядите-ка, и палатку без нас успели установить, — Сириус расплылся в довольной улыбке и, не сбавляя громкости, шутливо окликнул: — Есть кто дома?
У входа шевельнулся край фиолетовой ткани, и из палатки на четвереньках выбрался светловолосый мальчик. Он выглядел откровенно ошарашенным, и похоже ошарашило его что-то внутри палатки.
Поднявшись на ноги и наконец заметив гостей, он слегка смутился и неуверенно кивнул.
— Эм… привет.
— Ты Генри, да? — Сириус, подошедший к палатке, по-дружески хлопнул его по плечу и широко улыбнулся. — Вот, компанию тебе привел.
Мальчик снова кивнул, всё ещё слегка смущённый, а Сириус уже опустился на четвереньки и, не теряя времени, вполз внутрь палатки.
Финн всё это время стоял как вкопанный, переводя взгляд с палатки на светловолосого мальчика и обратно, отчаянно пытаясь уложить происходящее в голове. Ничего не складывалось. От слова совсем.
Наконец у него вырвалось:
— Тёрнер?!
— Привет, Финн, — откликнулся Генри. В его голосе сквозила то ли вина, то ли смущение. Но, в отличие от Финна, он выглядел совершенно не удивлённым, будто ожидал этой встречи с самого начала.
Он перевёл взгляд на Тонкс и неловко добавил:
— Привет…
— Здорово! — тут же бодро отозвалась она, — Я Дора!
— Ты… как ты вообще здесь оказался? — Финн, не отрывая глаз от Генри, нахмурился.
В голове у Блэка это решительно не укладывалось. Генри ведь маглорождённый. Но даже если на секунду отложить этот вопрос — что он делает в их палатке?
Генри замялся, явно не зная, с какой стороны подступиться к объяснению, и в конце концов пробормотал:
— Я… ну… я тут с отцом.
Вопросов у Финна стало только больше, но ни один из них он задать не успел.
Из палатки выбрался Барти Крауч.
— Ну как тебе палатка? — спросил он у Генри с лёгкой усмешкой. — Неплохая, да?
— Угу, — кивнул Генри, при этом почему-то косясь на Финна.
Барти шагнул ближе, тепло поздоровался с крестником и привычным жестом взъерошил ему волосы. Затем оглядел обоих мальчиков и хмыкнул:
— Представлять вас друг другу не буду. По вашим рассказам я понял, что вы, кажется, уже знакомы.
Финн в полном недоумении уставился на крёстного.
— Да, но…
Договорить он не успел.
Из глубины палатки вдруг донёсся глухой хлопок, будто что-то тяжёлое рухнуло или взорвалось заклинанием не по назначению. Следом раздался возмущённый возглас Сириуса, вперемешку с резкой руганью Регулуса.
— Ты вообще смотришь, куда ставишь?!
— Это ты не смотришь! Я же сказал — не трогай!
Ткань, венчающая вход в палатку, затрепеталась, будто от сильного ветра, а изнутри подозрительно потянуло горелым.
— Нет, — резко произнёс Крауч, бросая взгляд на вход, — этих двоих нельзя оставлять наедине. Это травмоопасно.
Он повернулся к детям:
— Подождите-ка тут немного.
И бегом ринулся в палатку.
Спустя пару минут ситуация не особо изменилась. Разве что к двум бранящимся голосам прибавился третий, а гарью уже жуть как завоняло. Так что сомнений не оставалось: внутри происходило нечто совершенно не предусмотренное инструкциями.
Тонкс скривилась, принюхалась и покачала головой.
— Мама всегда говорит, что без женской руки ничего хорошего не выйдет, — философски заметила она и, перехватив сумку поудобнее, направилась к входу. — Пойду помогу им, а то такими темпами весь лагерь спалят.
Фиолетовая ткань снова дёрнулась, и Тонкс исчезла внутри.
Минуту Финн и Генри просто молча стояли, уставившись на палатку. Оба делали вид, что им совершенно не неловко, но получалось откровенно плохо.
Наконец Финн кашлянул и, не глядя на Генри, бросил:
— Пойдём, что ли, вокруг палатки пройдёмся.
Генри кивнул, и они двинулись вдоль рядов, держась рядом, но словно на достаточно безопасной дистанции. Оба смотрели куда угодно — на туман, на палатки, на людей, которые понемногу выбирались наружу из палаток, — но только не друг на друга. Лагерь просыпался: где-то раздавался смех, кто-то громко зевал, а кто-то уже спорил с утра пораньше.
— Давно вы сюда прибыли? — спросил Финн, нарушая тишину.
— Нет, — ответил Генри после короткой паузы. — Мы только палатку успели поставить… и сразу вы пришли.
Разговор снова натянуто повис. Оба думали об одном и том же, и от этого становилось только хуже.
— Ты сказал, что приехал с отцом, но ты ведь маглорожденный, — наконец произнёс Финн и, помедлив, чуть тише добавил. — И… как ты вообще оказался в нашей палатке?
Генри остановился. Несколько секунд он молчал, глядя куда-то себе под ноги, а потом тихо пробормотал, будто не Финну, а самому себе:
— Значит… они и вправду не рассказали.
Финн тоже остановился.
— «Они»? — спросил он тихо. — Ты сейчас про моих отца и крестного?
— Нет, совсем нет… — поспешно выговорил Тернер. — Ну, точнее, в какой-то степени это, конечно, к ним относится, но…
Он осёкся, шумно выдохнул и провёл рукой по волосам.
— Если честно, я думал, что ты уже давно всё знаешь. И Лиам тоже. Вы же вчетвером… ну… вы ведь лучшие друзья.
«Причем тут мы вчетвером» — Финн нахмурился. В голове по-прежнему ничего не укладывалось.
Они продолжали идти, не замечая, как шаг за шагом уходят всё дальше от палаток. Шум лагеря остался позади, туман рассеялся, и вокруг раскинулось поле, усыпанное яркими полевыми цветами. Трава доходила почти до колен, колыхалась от лёгкого ветра, и всё вокруг вдруг стало слишком спокойным для того разговора, который вот-вот должен был случиться.
Генри замедлил шаг и заговорил — сначала неровно, словно подбирая слова, а потом всё увереннее. Он рассказал обо всём: о случайной встрече с Сесилией и Айрис в Годриковой впадине, о странных совпадениях, вопросах без ответов и, наконец, о том дне, когда он узнал правду — о Барти Крауче и о том, кем тот ему приходится.
Финн слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов. Только иногда хмурился и сильнее сжимал ремешок рюкзака. Информация наваливалась тяжело, не желая сразу укладываться в голове.
Генри мельком глянул на него и поймал себя на мысли, что у Финна сейчас точно такое же выражение лица, какое наверняка было у него самого в тот момент, когда Крауч рассказал ему всю правду.
Прошло ещё немного времени, прежде чем Финн наконец тихо сказал:
— Так вот для чего им нужен был адрес Барти… — и вдруг ухмыльнулся. — Ни за чтобы не догадался.
— Угу, — отозвался Генри. — Они те ещё конспираторши.
Он усмехнулся, будто вспомнил что-то своё, и добавил:
— А как моего отчима отшили… я до сих пор не отошёл от этой истории, если честно.
— Айрис умеет, — хохотнул Финн. — А Си… если заведется, то лучше не подходить.
На секунду между ними повисло почти уютное молчание уже без неловкости и напряжения. В какой-то момент они просто опустились в траву, позволив себе передышку.
Генри сорвал тонкий стебелёк и задумчиво покрутил его между пальцами.
— Я только одного не понимаю, — вдруг произнёс он. — Почему Барти до сих пор тебе ничего не рассказал.
Финн взглянул на приятеля. В голосе того слышалось искреннее непонимание и едва заметная обида, а глаза казались немного грустными.
— Не знаю, — он вздохнул, разглядывая качающийся рядом одуванчик. — Но если бы это было из-за тебя… он бы вёл себя иначе.
Генри перестал мять травинку, которую вертел в пальцах, и медленно лёг на спину, прикрыв глаза от лучей восходящего солнца. Свет был мягким и тёплым, от чего не хотелось ни думать, ни говорить.
Несколько минут мальчики просто молчали.
Финн смотрел на поле, усыпанное яркими цветами, на утренний туман вдали, который ещё не до конца рассеялся, и на весь этот неожиданно красивый кусочек природы, притаившийся всего в двух шагах от шумного лагеря.
Он снял с шеи колдоаппарат и сделал пару снимков, стараясь не нарушить тишину лишним движением.
— Красиво тут, — вдруг тихо сказал Генри.
— Ага, — отозвался Финн, не оборачиваясь.
Пауза снова растянулась, но теперь она была такой же спокойной, как и поле.
— Колдографии хорошие получились? — спустя мгновение поинтересовался Тёрнер.
Финн повернулся к нему, и в его голосе сразу появилась привычная увлечённость:
— Да. Тут свет классно падает. Видишь, почти без теней. Да и цвета яркие.
Он чуть помедлил, и добавил:
— Хочешь, и тебя сфоткаю?
Генри посмотрел на него и неуверенно пожал плечами.
— Я не умею позировать.
— И не нужно, — тут же ответил Финн. — Ты и так хорошо лежишь.
— Ладно, — улыбнулся Генри и снова прикрыл глаза.
Финн сделал два щелчка, аккуратно убрал колдоаппарат в рюкзак и лёг рядом с приятелем в траву на живот, положив руки под голову.
Солнце пригревало настолько приятно, что Финн едва не задремал, уткнувшись носом в траву.
Вырвал его из этого состояния лёгкий шорох травы и приглушённые, но от этого не менее взволнованные, быстро приближающиеся голоса голоса.
Финн приоткрыл глаза и тут же встретился взглядом с Генри. Тот тоже слегка напрягся, но оба продолжили лежать молча, не двигаясь, словно часть пейзажа.
Голоса остановились совсем рядом, где-то на вершине небольшого склона. Судя по всему, из-за возвышения пришедшие их просто не заметили.
Финн осторожно приподнялся и, раздвинув траву, пригляделся.
Две одинаково рыжие макушки он узнал мгновенно. Да и привычного ярко-розового оттенка шевелюру тоже.
— Она всё отобрала, — возмущённо воскликнул один из близнецов. — Всё, до последней конфетки.
— И уничтожила, — мрачно добавил второй. — Прямо при нас. Без суда и следствия.
— Слава Мерлину, — тут же оживился первый, — что мы успели отдать тебе половину.
— Это точно, — хмыкнула Тонкс. — Моей маме даже в голову не приходит рыться у меня по шкафам.
— Да ты прям самый везучий человек на свете, — саркастично хмыкнул Фред.
— Ой, не преувеличивайте! Миссис Уизли не так уж и страшна.
— Не преувеличивайте? — драматично воскликнули близнецы в один голос.
— Нет, Фреди, ты слышал?
— Не преувеличивайте! Кто тут ещё преувеличивает.
— Наша мама — это стихийное бедствие с фартуком, — объявил Джордж.
— По классификации Министерства магии — пятый уровень опасности. Наравне с венгерской хвосторогой, — закончил Фред.
В траве что-то едва заметно дрогнуло. Финн, не выдержав, тихо прыснул, уткнувшись лицом в рукав, а Генри, хоть и не имел понятия кто такая венгерская хвосторога, глянув на того, не смог сдержать смешок.
Тонкс резко замолкла. Сделав пару шагов вперёд она упёрлась взглядом прямо в шевелящуюся траву.
— А вы что тут делаете? — протянула она подозрительно.
Финн, всё ещё хихикая, приподнялся на локтях, лукаво глянул на неё из-под растрёпанной чёлки и с показной серьёзностью ответил:
— Ждём, пока палатка перестанет быть опасной для жизни.
— Не волнуйся, — Нимфадора фыркнула.
— Я уже всё порешала. Без меня бы они точно не управились.
Через минуту все пятеро, переговариваясь и посмеиваясь, шли через поле обратно к лагерю.
Солнце поднялось выше, трава шелестела под ногами, и разговор постепенно стих. Тонкс вдруг начала пристально разглядывать Генри — так, что тому стало вдвойне неловко. Он сначала сделал вид, что не замечает этого, но потом всё-таки покосился на девушку.
— Погоди… — медленно сказала она. — А не тебя ли я в первый день учёбы провожала на зельеварение?
— Да… — Генри смутился окончательно, покраснев до ушей, — Меня.
— Ну надо же, — искренне радостно удивилась Тонкс. — Как всё-таки тесен мир!
Они вошли в палаточный лагерь, оставляя позади тишину и спокойствие поля. Здесь жизнь уже кипела: повсюду сновали волшебники, а министерские работники с отчаянным видом пытались бороться с использованием магии, делая вид, что всё под контролем.
— Кстати… а про какие конфеты вы говорили? — будто между делом бросил Финн.
Близнецы резко и синхронно отмахнулись:
— Про обычные.
— Ничего интересного.
Финн прищурился.
— Если бы они были обычные, миссис Уизли не стала бы уничтожать их с таким энтузиазмом.
Фред резко остановился и обернулся к нему с предельно серьёзным лицом.
— Знаешь такую магловскую поговорку — любопытной Варваре на базаре нос оторвали?
И тут же добавил с опасной ухмылкой:
— Ещё раз пристанешь — станет угрозой.
Джордж в подтверждение молча кивнул.
Финн нахмурился, чуть надувшись, но всё же замолчал.
Уже почти у самой палатки Тонкс между делом заметила:
— Кстати, Уизли с Гермионой устроились всего через несколько палаток от нас. Круто, правда?
— Для кого как, — хмыкнул Финн.
Фред с Джорджем переглянулись и синхронно фыркнули.
Дойдя до небольшой развилки все притормозили.
— Ладно, мозговой центр, — хлопнул Финна по плечу Фред. — Пакеда.
— Ещё увидимся, — добавил Джордж, обращаясь к Тонкс, и близнецы, развернувшись, зашагали в противоположную сторону.
Когда палатка Блэков показалась из-за поворота, Генри и Дора синхронно переглянулись. От картины, развернувшейся перед ними, у любого дежурного магла наверняка случился бы лёгкий экзистенциальный кризис.
Перед входом, прямо на траве, полукругом стояли три глубоких и наверняка очень удобных кресла в цветочный ситец, прикрытые от наступающего зноя широкими кружевными зонтами. В них расположились Регулус, Барти и светловолосый мужчина с пронзительно-голубыми глазами. Все трое лениво беседовали, потягивая из бокалов что-то янтарное. Выглядели они при этом настолько вольготно, словно находились не посреди палаточного лагеря, а на веранде фамильного особняка.
Финна увиденное совершенно не тронуло и, даже не замедлив шаг, он решительно нырнул под тень одного из зонтов.
А вот остальные чуть притормозили. Генри уставился на кресла с плохо скрываемым изумлением, а Тонкс — с подозрительным прищуром, будто искала в этом всем какой-то подвох.
Заметив сына, Регулус тут же отставил бокал и подался вперёд, мягко улыбаясь.
— А кто-то заметно подрос, — он легко коснулся щеки мальчика, ласково проведя большим пальцем по скуле.
— Только если совсем чуть-чуть, — деловито возразил Финн и чуть дернул плечом, но от руки отца все же не отстранился.
— Только бы вот поспорить, — Регулус усмехнулся и покачал головой, не сводя с него теплого взгляда.
— Это факт, — вздохнул мальчик, но через мгновение уголки его губ против воли поползли вверх, а на щеках появились ямочки.
Взгляд Регулуса скользнул поверх плеча сына на остальных
— Нимфадора, — девушка предсказуемо поморщилась, заслышав полное имя. — Рад тебя видеть.
— Я тоже, — буркнула Тонкс, продолжая сканировать взглядом и кресла, и бокалы, и вальяжного блондина. — А где Сириус?
— За палаткой. — Регулус хмыкнул, откинувшись назад, — Пытается разжечь костёр… по-магловски.
Светловолосый мужчина громко фыркнул и ухмыльнулся, делая глоток. Тонкс метнула в него колючий взгляд, но все же сдержалась.
— Ясно, — процедила она. — Пойду к нему.
И, коротко махнув рукой, решительно направилась за палатку.
Финнеас же, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски шмякнулся на широкий подлокотник отцовского кресла и почти навалился всем весом на Регулуса. Тот лишь привычно приобнял сына за талию, принимая этот жест как что-то совершенно само собой разумеющееся.
— Привет, дядя Эван, — небрежно бросил мальчик, кивнув блондину.
— Фи-иннеас, — Эван отозвался ленивой полуулыбкой, — А где же положенный мексиканский загар, м-м? Твой папуля только что расписывал, как целых три недели ты отдыхал от пыльного Лондона. Или папуля всё наврал?
Розье, скалясь, как Чеширский кот, перевел задорный взгляд на друга, на что тот лишь прицокнул и выразительно покачал головой:
— Напомни-ка, с каких это пор Шотландия превратилась в пляжный курорт? Или у тебя уже галлюцинации от солнца и этой твоей «особой» смеси?
— О-о, Мерлин всемогущий, Рег, какой же ты зануда! — Эван звонко прихлопнул ладонью по подлокотнику и расхохотался, снова прикладываясь к бокалу. — Вот баловался бы почаще моей смесью, глядишь, и начал бы понимать здоровый юмор.
Однако стоило ему перевести взгляд на Генри, который всё еще неуверенно переминался с ноги на ногу чуть поодаль, как выражение его лица и настроение неуловимо изменились. Задорность испарилась, уступив место ледяной надменности. Эван окинул мальчика оценивающим, почти брезгливым взглядом, словно изучал досадную кляксу на дорогом пергаменте и медленно, с легким стуком отставил бокал на столик.
— Здравствуй... Генри, — выговорил он, намеренно выдержав паузу перед именем, будто припоминал его с трудом.
— З-здравствуйте, — выдавил Генри и в ту же секунду ему показалось, что он стал крошечным под этим тяжелым взглядом, излучающим одно лишь превосходство. Впервые за несколько недель он почувствовал себя настолько беззащитным и… лишним. Он видел Эвана Розье впервые в жизни, но этот человек уже ему не нравился. Совершенно.
До этого молчавший Барти перехватил взгляд Эвана и в его собственных глазах вспыхнуло что-то острое. Он коротко взмахнул палочкой, и рядом с его креслом, прямо из воздуха, соткалось еще одно, такое же ситцевое и уютное.
— Иди сюда, Генри, — негромко, но твердо позвал Барти, указывая на свободное место. — Садись.
Генри послушно подошел и примостился на самый край, всё еще чувствуя на себе колючий взгляд Розье. Барти тут же притянул его к себе и размашисто, по-отцовски взъерошил русые волосы, окончательно превращая прическу сына в воронье гнездо. — Ну что, всё в порядке? — спросил он, заглядывая мальчику в глаза. — Ещё не разонравилось здесь, среди суматохи?
Генри быстро мотнул головой, и на его лице впервые за последние несколько минут промелькнуло подобие облегчения.
Барти довольно хмыкнул и, не выпуская плеча сына, наконец переключил внимание на своего собеседника.
Мужчины едва успели переброситься парой ленивых фраз о погоде, как из-за палатки донесся приглушенный голос, полный скепсиса:
— Там уже просто невозможно стоять…
Не торопясь, с той же врожденной вальяжностью, что и у отца, на траву вышел шестнадцатилетний подросток. Светловолосый и пронзительно голубоглазый, он был почти точной копией Эвана, только в более дерзком, мальчишеском исполнении. Засунув руки в карманы дорогих брюк, парень подошел к креслу Розье-старшего и по-хозяйски оперся локтем о его спинку, наклоняясь к самому уху отца.
Он вскользь прошёлся по присутствующим взглядом и продолжил:
— Там ужасно развонялось.
У Эвана едва заметно дрогнули уголки губ.
— Я так и понял, — он понимающе кивнул, пригубив свой напиток. — Видимо, маглолюбство требует жертв.
Эллиот выпрямился, наконец переводя внимание на сверстников. Его взгляд остановился на Финне, и на губах заиграла широкая, но слишком уж наигранная улыбка.
— Привет, Финн, — бросил он, явно ожидая какой-то реакции.
Но тот в ответ лишь что-то неразборчиво и явно не очень вежливо буркнул под нос, даже не повернув головы.
Эллиот хмыкнул и перевел взгляд на Генри. Светлые брови медленно поползли вверх, а в глазах вспыхнул насмешливый интерес.
— А это... — начал он, неопределенно качнув головой в сторону мальчика.
— А это — Генри, — елейно-сладким голосом перебил его Эван, смакуя каждое слово.
— Мой сын. Вы еще не знакомы, — веско добавил Барти. Он всё еще хмуро поглядывал на Эвана, словно предупреждая того не переходить черту, а затем мягко коснулся плеча Генри. — Это Эллиот, помнишь, я тебе рассказывал?
— Ну, привет, Генри, — Эллиот ухмыльнулся, и в этой ухмылке читалось отцовское превосходство.
— Привет... — едва слышно отозвался Генри, еще сильнее вжимаясь в спинку кресла.
Вскоре взрослые, потеряв интерес к детям, тут же вернулись к своей прерванной беседе.
— …Эти британские ищейки из Министерства совсем потеряли страх, — лениво процедил Эван, рассматривая игру света в своем бокале. — Скримджер возомнил, что может совать нос в каждый родовой сейф. Чистейший популизм. Хорошо, что наши основные сейфы далеко отсюда, за Ла-Маншем. Французское Министерство хотя бы знает цену приватности, в отличие от вашего… балагана.
— Это лишь вопрос времени, когда им понадобится новая «жертва» для публичных отчетов, — сухо отозвался Регулус. — Барти, ты слышал, что Фадж планирует на следующем совете? Неужели они всерьез верят, что мы позволим им рыться в семейных архивах?
Барти что-то глухо ответил, нахмурившись, и мужчины погрузились в дебри магической бюрократии и взаимного недовольства властью. Эллиот, прислонившись к спинке отцовского кресла, с самым высокомерным видом вслушивался в их слова — он явно уже считал себя частью этого «взрослого» мира.
Финн, которому эти терки в Министерстве были до далёкой звезды, заметно заскучал. Он несколько раз шумно выдохнул, а затем, не выдержав, мягко сполз с подлокотника. Подойдя к Генри, он заговорщицки склонился к его уху и шепнул:
— Идем отсюда, пока они не начали обсуждать налоги на импорт котлов.
Генри вскинулся, и в его глазах вспыхнула такая неприкрытая радость, что Финн едва не усмехнулся. Возможность покинуть общество Розье-старшего казалась Тернеру лучшим подарком за весь день.
Когда они нырнули под тяжелый полог палатки, сразу стало так тихо, что Финн заподозрил что на стены наложено звуконепроницаемое заклятие.
Внутри всё было устроено с тем самым восточным размахом, что мелькал в иностранных журналах. Убранство было нарочито вычурным: стены затянуты тяжелым шелком в фиолетовых и золотистых тонах, а под ногами пружинили мягкие ковры с причудливыми замысловатыми узорами, а в воздухе пахло лавандой и старым деревом.
— Наверняка Барти палатку выбирал, — Финн обвел взглядом этот «цыганский шик» и скептически приподнял бровь. — Его после поездки в Китай тянет на всё такое.
Не дожидаясь ответа, он прошел вглубь комнаты. Скинув с плеч рюкзак, швырнул его на массивный бархатный диван, а следом и сам с разбегу плюхнулся на мягкие подушки, утопая в них почти целиком.
Генри опустился на край дивана и осторожно откинулся на подушки. Они оказались настолько мягкими, что он на мгновение замер, прислушиваясь к приятным ощущениям. Заметив ответную усмешку Финна, мальчик не удержался и смущенно улыбнулся.
— Я когда впервый раз зашел в палатку… глазам не поверил, — признался Генри, обводя взглядом расшитое золотом убранство. — Я думал, мы будем спать в спальных мешках на сырой земле.
— Это больше по части Сириуса. Он обожает «романтику лишений»,— фыркнул Финн, закинув руки за голову и поудобнее устраиваясь среди подушек. — Но мы ведь волшебники, а не дикари. Если есть палочка, зачем придумывать себе лишние лишения?
— Логично, — Генри неловко коснулся пальцами затейливого узора на подлокотнике дивана, задумчиво прослеживая золотистую нить. — Знаешь, раньше, ещё до Хогвартса, я представлял магию как что-то из сказок: палочка, шляпа и умение превращать тыкву в карету. Мне даже в голову не приходило, что волшебство — это когда твоя палатка внутри похожа на люксовый номер пятизвездочного отеля.
Финн нахмурился и даже немного приподнялся на локтях, глядя на друга с искренним непониманием.
— Зачем превращать тыкву в карету? — он смешно сморщил нос. — Тыква же маленькая. Из неё карета получится разве что для садового гнома. Да и кому сейчас вообще нужна карета?
Генри не выдержал и негромко рассмеялся.
— Это просто сказка такая у маглов! — пояснил он, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Про Золушку. Там её фея-крестная наколдовала карету из тыквы, чтобы та успела на бал.
— У маглов очень странные феи, — Блэк скептически фыркнул и снова повалился на подушки. — И крестные тоже. Представляю если бы Барти заявился ко мне с тыквой и сказал что на ней нужно ехать на званный ужин.
Мальчишки дружно прыснули, представляя Крауча в парадной мантии с серьезной миной и с огромной тыквой в руке, протягивающего эту тыкву Финну со словами «Поезжай-ка на ней в Бирмингем, да побыстрее!».
Смех постепенно затих, переходя в уютное фырканье. Генри уставился в потолок палатки, где золотые нити переплетались в сложные узоры, и как бы невзначай добавил:
— Если честно, иногда чувствую себя Золушкой, которая случайно забрела во дворец. Тут классно, но… Постоянно такое чувство, что сейчас пробьет полночь и мой замок превратится в тыкву. Ещё эти Розье… Смотрят так, будто я какая-то ошибка.
— Ой, да забей ты на них! — пренебрежительно махнул рукой Финн. — Дядя Эван всегда такой. А Эллиот, — мальчик резко сел и сердито пихнул ногой декоративную подушку, — просто надутый французский индюк! С самого детства. Он, по-моему, даже спит с таким выражением лица, будто делает одолжение собственной кровати. Ты видел, как он челку поправляет? Каждые пять секунд! Как будто у него там не волосы, а золотой шелк.
Генри снова прыснул. Обида, которая ещё пару минут назад казалась тяжёлой и колючей, под напором ворчания Финна стремительно таяла.
— А если серьезно, — Финн вдруг выпрямился и вдруг стал необычайно серьезным, — Это наша палатка и мы тут хозяева. А если кое кто завалился сюда, то это он должен переживать ли он нам, а не наоборот. Ясно?
На секунду Генри замер, обдумывая эту простую мысль, а после облегчённо усмехнулся и кивнул.