Глава 8 - В верхнюю ложу вход воспрещён
Прим: в главе некоторые персонажи говорят на другом языке, поэтому перевод оформлен в скобки)
__________________________________________
То, что эти две палатки, стоящие под огромным количеством заплат и выглядящие так, будто их не доставали со времен Первой магической войны, принадлежат Уизли можно было без труда понять каждому, кто хоть мельком знаком с их семейством.
Когда Розье наконец отправились восвояси, Барти, обнаружив откровенно скучающих мальчишек на диване, предложил прогуляться по лагерю.
— Давайте-давайте, боки можно и дома поотлеживать, — громогласно объявил он на выходе из палатки. Те особо и не сопротивлялись.
Они прошли всего ничего в глубь лагеря, когда увидели эту разномастную компанию, рассевшуюся вокруг закипающего на костре чайника, в середине которой мелькала розовая макушка Тонкс. Помимо неё и многочисленных Уизли во главе с мистером Уизли, здесь обнаружилась и Айрис, которая благодаря своим огненно-рыжим волосам вписывалась в это семейство как родная. Рядом с ней устроились Гарри и Гермиона Грейнджер, а компанию им составлял незнакомый мужчина, чей вид стилем чем-то напоминал прикид «попугая». Старая мантия для квиддича в широкую желто-черную полосу настолько обтягивала изрядно располневшее пузо, что казалось ещё чуть-чуть и пуговицы не выдержат такого напора.
Заметив их мужчина прервал свой рассказ на полуслове и расплылся в такой широкой улыбке, что стали видны все его сверкающие зубы.
— Батюшки мои! Кого я вижу! — воскликнул он, подскакивая на месте с такой живостью, что никак не ожидалась от человека его комплекции. — Барти Крауч-младший! Легок на помине!
— Привет, Людо, — сдержанно, но вполне дружелюбно отозвался Барти, подходя ближе.
Он обменялся с Бэгменом крепким рукопожатием, а затем вежливо кивнул Артуру Уизли, который приподнялся с раскладного стула, чтобы поприветствовать гостей. Бэгмен же, так и не выпустив ладонь Барти, заливисто рассмеялся, обращаясь к притихшим подросткам:
— Ну и денек! Только-только распрощался с одним Краучем, как тут же другой заявился! Семейный подряд, не иначе!
Вокруг костра раздались смешки — добродушный тон Людо был слишком заразителен, чтобы ему не поддаться. Однако Финн, стоявший рядом, успел заметить, как при упоминании отца на лице крестного на мгновение проступила тень неприязни.
Бэгмен, кажется, ничего не заметил. Он с размаху хлопнул Барти по плечу, едва не выбив из него дух, и заговорщицки подмигнул:
— Но тебя, Барти, скажу по секрету, я рад видеть куда больше! Твой старик сегодня суров, как никогда, — Людо снова хохотнул, заставив пуговицы на своей полосатой мантии жалобно натянуться.
— Ладно тебе, Людо, — натянуто улыбнувшись, отмахнулся Крауч. — Лучше расскажи как идёт подготовка.
— Да все на высшем уровне! Почти никаких заминок… Мне здесь и делать нечего!
Тут же у него за спиной промчались несколько взмыленных министерских работников, спешащих к горящему в отдалении магическому огню, искры от которого летели на высоту метров десяти.
Проскользнув между костром и взрослыми, Финн и Генри поприветствовали всю компанию и устроились на бревне, служившем, судя по всему, скамьей, по бокам от Айрис.
— Все-таки включил извилины и согласился, — глядя на Тернера, весело сощурилась она.
— После твоих дружеских угроз у меня не было выбора, — со вздохом покачал головой мальчик.
— Ты прикинь, — Айрис со смешком обернулась к Финну, указывая на Генри коротким кивком, — он вообще ехать не хотел. Упирался как мог. Еще и такие дебильные отмазки придумывал!
— Это были не отмазки!
— Тогда почему ты здесь? — резонно поддела его подруга.
— Да что ты прицепилась, — закатил глаза Финн. — Я, знаешь ли, с утра тоже не особо горел желанием сюда тащиться. Так Сириус силком из кровати поднял.
— Ой, всё с вами ясно, — выразительно прицокнула языком девочка, — два сапога пара! Надо срочно найти Лиама, а то с вами весь азартный настрой растеряешь.
— Так иди! — всплеснул руками Финн.
— Не могу! — отрезала Поттер. — Не знаю, как его семью туда занесло, но их палатка в лагере болгар.
— Зная его родословную — неудивительно, — хмыкнул мальчик.
— А одну родители меня так далеко не отпускают, — насупившись, продолжила Айрис и косо глянула в сторону брата: — А этот тут засел!
«Этот» вместе с младшими Уизли и Грейнджер неподалеку от них увлеченно жарил на костре хлеб.
— Еще и Грейнджер со своим занудством! — Айрис снова переключилась на мальчишек. — Видали же маггла на входе в лагерь?
— Мистер Робертс, что ли?
— Он, он. Так вот, министерские работники прямо у нее на глазах стерли ему память. Да еще и мистеру Уизли пожаловались, что из-за любопытства этого мистера Робертса приходится делать это слишком часто. Вот тогда и понесло-ось! — она картинно заломила руки. — Сначала она министерским мозги компостировала по поводу этих «совершенно бесчеловечных способов без капли гуманности», потом Уизли, а затем и нам, когда пришли. Я до вашего появления чуть с ума не сошла!
— Не собираетесь делать ставки? — вдруг заинтересованно спросил Бэгмен, оглядывая Барти и мистера Уизли и позвякав, похоже, немалым количеством золота в карманах своей чёрно-жёлтой мантии.
— Ну… – пробормотал мистер Уизли. — Дай подумать… Галлеон на победу Ирландии?
— Галлеон? — разочарованно протянул Бэгмен, однако тут же снова взял себя в руки. — Очень хорошо, галлеон так галлеон… А ты, Барти?
— Ты же знаешь, Людо, — ухмыльнулся тот, — меня не очень интересую ставки на игру, в которой я не участвую.
— Ну да, ну да… А остальные? Молодежь не хочет рискнуть?
— Ещё не доросли до азартных игр,
— ответил мистер Уизли. — Да и Молли не одобрит…
— Мы ставим тридцать семь галлеонов, пятнадцать сиклей, три кната, — заявил Фред, а Джордж стал выгребать из карманов все их общие деньги, — на то, что Ирландия победит, но снитч поймает Виктор Крам. Добавим ещё волшебную палочку-надувалочку.
Перси, сидевший неподалеку, едва не задохнулся от возмущения, но Бэгмену палочка явно пришлась по душе. Только он прикоснулся к ней, она закудахтала и превратилась в резинового цыплёнка. Мальчишеское лицо Бэгмена просияло, и он разразился хохотом.
— Просто прелесть! Давно не видел такой забавной штуки! Даю вам за неё пять галлеонов!
— Мальчики, — упавшим голосом заговорил мистер Уизли, — мне бы не хотелось, чтобы вы делали ставки… Это же все ваши сбережения… Ваша мама…
— Не порти людям удовольствие, Артур! — Бэгмен азартно бренчал монетами в карманах. — Они уже совсем взрослые и знают, чего хотят! Так вы уверены, что Ирландия победит, но снитч поймает Крам? Мало шансов, ребята, мало… По такому случаю принимаю ставку из расчёта один к двадцати… Плюс ещё пять галлеонов за палочку… итого имеем…
Людо вытащил книжку и перо и на глазах несчастного мистера Уизли размашисто вписал в неё имена близнецов.
— Замётано, — Джордж взял у него кусок пергамента и спрятал его во внутренний карман куртки.
— Я ставлю пятнадцать галлеонов на тоже что и они, — резво подскочила к Бэгмэну Тонкс, кивнув в сторону близнецов.
— Ого! Рисковые, вижу, вы ребята, — весело хмыкнул Людо, занося в список и ее имя.
Айрис, чьи глаза загорелись не хуже, чем у Фреда с Джорджем, тут же обернулась к друзьям:
— Слыхали? Может, тоже поставим? Раз близнецы ставят сто-олько, значит, шанс точно есть!
— У меня вообще нет магических денег, — развел руками Генри, растерянно хлопая по пустым карманам джинсов. — Разве что пара фунтов где-то завалялась.
— А у меня есть немного, — Финн задумчиво прикусил губу. Он вытянул из кармана увесистый мешочек и высыпал монеты себе на колено. — Так, считаем. Если отложить то, что я припас на сладости, то у нас получается…
Все трое склонились над кучкой золота, азартно перебирая монеты, как вдруг деньги, всё до последнего сикля, сами собой прыгнули обратно в мешочек, который со свистом взлетел в воздух.
— Э-эй! — Финн вскинул голову и возмущенный взглядом уставился на возвышающегося над ними Барти, который как раз поймал мешочек за завязки.
— Я не дам тебе спустить всё золото на эту ерунду, — тихо, но веско произнес он под удивленный взгляд сына и недовольное сопение крестника. — И не надо на меня дуться — потом еще спасибо скажешь, когда наткнешься на что-то действительно стоящее, — и, переведя взгляд на замершую Айрис, добавил: — Тебе, кстати, тоже советую приберечь золото для вечерней ярмарки.
Девочка уже открыла рот, чтобы возмутиться, но так и не успела вставить ни слова.
— Болгары! — громогласно пожаловался Бэгмен, комично всплеснув руками и едва не задев мистера Уизли. — Совершенно заморочили мне голову! Пытаются что-то объяснить, жестикулируют, а я ни слова не понимаю. Опять придется искать Крауча-старшего. Он точно поможет — знает полторы сотни языков…
— Мистер Крауч? Полторы сотни? — маска чопорного недовольства мигом слетела с Перси. — Да он говорит более чем на двухстах! На русалочьем, на гоблинском, на языке троллей… — Перси трясло от негодования.
— Ни у кого не выйдет поговорить на языке троллей, — назидательно вставил Фред, вызвав смешок у Джорджа и Тонкс. — Они могут только тыкать пальцем да хрюкать.
Джордж тут же выпятил нижнюю челюсть и принялся с диким видом расхаживать вокруг, яростно тыча пальцем в мешочек с золотом в руках Бегмена и издавая уморительное утробное хрюканье. Видя, как виртуозно он изображает говорящего тролля, от хохота не смогли сдержаться даже взрослые.
— Ладно, нам пора, — рассмеялся Барти, похлопывая мешочком по ладони. — Увидимся на трибунах.
Он коротким жестом поманил за собой Генри и Финна и те, обменявшись немного разочарованными взглядами, послушно побрели следом.
Айрис, мельком глянув на брата, занятого чем-то противоположным, потихоньку скользнула за ними.
Лагерь уже вовсю жил своей сумбурной, почти полуденной жизнью. Над разношерстными палатками поднимались тонкие струйки дыма: сотни волшебников пытались совладать с кострами, то и дело прибегая к магии под неодобрительными взглядами усталых министерских работников, которым уже, судя по всему, сбольшего было наплевать. Мимо, звонко хохоча, пронеслась стайка детей на игрушечных метлах, едва не сбив с ног проходящего мимо торговца амулетами. Отовсюду долетал гул разноязычной речи, выкрики зазывал и доносящиеся из палаток звуки магического радио, а воздух, пропитанный ароматом хвои и жареных сосисок, казался наэлектризованным от предвкушения финала.
— Хорошо, что мы вовремя смылись, — Айрис облегченно выдохнула, когда голоса у костра окончательно стихли в общем гуле. — А то если Перси услышит что-то хотя бы отдаленно похожее на «мистер Крауч», его потом полдня не угомонить. Будет зачитывать список достижений «великого Бартимиуса Крауча» по алфавиту.
— Я так понимаю, он его большой фанат?
— Барти коротко хмыкнул.
— Да не то слово! — девочка так резко взмахнула рукой, что едва не задела проходящего мимо мага в полосатой ночной рубашке. — Он из кожи вон лезет, лишь бы Крауч его заметил. Стоит тому появиться на горизонте, как Перси вытягивается в струнку, будто шомпол проглотил, и замирает с таким лицом, будто прямо сейчас ему вручат орден Мерлина первой степени.
Она притормозила, выпятила грудь и, нацепив на лицо маску невероятной важности, чопорно кивнула пустоте:
— «Да, мистер Крауч! Конечно, мистер Крауч! Сделаю в лучшем виде, мистер Крауч!»
Генри и Финн прыснули, а Айрис, войдя в кураж, трагично добавила:
— А прикол в том, что старик Крауч даже фамилию его запомнить не может! Постоянно называет его Уизерби. Прикиньте? «Отличная работа, Уизерби!»
Мальчишки расхохотались, а Барти снова хмыкнул.
— Да, — негромко, с какой-то горькой иронией, произнес он, глядя куда-то вдаль поверх пестрых палаток. — Это в его духе.
Айрис, всё еще сияя от собственного выступления, вдруг с любопытством глянула на идущего рядом мужчину.
— Слушайте, — начала она в своем обычном беспардонном духе, — а этот мистер Крауч… он ведь ваш отец, верно?
— Знаешь, Айрис, — произнес он негромко, и в его голосе послышалась горечь, — в нашем обществе принято считать, что тот, кто тебя заделал, автоматически считается твоим отцом.
— А в… — она тут же умолкла от ощутимого пинка Финна в бок. Тот выразительно зыркнул на подругу, без слов приказывая прикусить язык, и девочка виновато повела плечами.
Генри, шедший чуть позади, с растерянным любопытством взглянул на отца. Он впервые слышал о собственном деде, и слова Барти, полные неприкрытого холода и сарказма, заставили его внутренне поежиться. В голове не укладывалось: человек, которого Перси превозносит как героя, для его собственного отца был лишь тем, кто его «заделал».
На несколько мгновений над их маленькой компанией повисла звенящая пауза. Барти, казалось, уже сам пожалел о своей несдержанности. Мужчина тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и его лицо снова приобрело мягкое, спокойное выражение.
— Ну, чего носы повесили? — он подмигнул ребятам и ободряюще приобнял Генри за плечи. — Смотрите лучше, куда мы пришли.
Они миновали полосу высоких кустов и оказались на окраине лагеря, который разительно отличался от всего, что они видели до этого. Над палатками, обтянутыми грубой кожей, развевались красно-черные флаги с изображением оскалившегося льва. Воздух здесь был густым от запаха крепкого табака, жареного на вертелах мяса и специй. Вокруг расхаживали суровые мужчины в тяжелых меховых кафтанах, несмотря на летнюю жару, и переговаривались на резком, гортанном языке.
— Болгары, — выдохнул Финн, мгновенно забыв о неловкости и с восторгом оглядываясь по сторонам. — Мы в секторе болгар!
— Я случайно подслушал ваш разговор, — признался Крауч улыбаясь, — и решил, что неплохо бы здесь прогуляться. Глядишь тоже кого из знакомых встречу.
Они двинулись вглубь лагеря. Здесь все было пропитано иным духом: вместо чопорных британских расцветок повсюду доминировал густой алый цвет. На каждой второй палатке красовалось огромное, хмурое лицо с густыми черными бровями, крючковатым носом и взглядом, сверлившим каждого прохожего насквозь.
— О-о-о, вы только посмотрите! — Айрис едва не подпрыгнула на месте, указывая на ближайший плакат. — Это же Виктор Крам! Самый молодой ловец в истории! Говорят, он может выполнить «Финт Вронского» даже с закрытыми глазами.
— Ну, с закрытыми глазами он скорее врежется в трибуны, — хмыкнул Барти, подстраиваясь под ее быстрый шаг. — Но отрицать талант глупо. У него потрясающая координация. Видела его последний матч против Трансильвании? Тот маневр на выходе из пике был просто ювелирным.
Айрис закивала так энергично, что ее пушистые волосы взметнулись облаком. Они пустились в азартное обсуждение тактики болгарской сборной, в то время как Генри и Финн, для которых спортивные термины звучали как древнее заклинание, только переглядывались.
Внезапно Барти замер, прищурившись, и его лицо осветилось. Прямо перед ними, у костра возле массивной кожаной палатки, сидела группа рослых мужчин и женщин в заморских красных накидках.
— Здравей, Калоян! — звучно окликнул он одного из них, и его голос на болгарском зазвучал настолько естественно, будто говорил на родном.
Высокий широкоплечий болгарин обернулся и, завидев Крауча, расплылся в широкой улыбке. Он что-то быстро и гортанно прокричал в ответ, вскочил на ноги и крепко, по-медвежьи обнял Барти. Остальные болгары тут же оживились, защебетали на своем языке, жестикулируя и с интересом поглядывая на детей.
Генри, Финн и Айрис стояли рядом, чувствуя себя немного не в своей тарелке: они не понимали ни единого слова из этого стремительного потока звуков, но по интонациям Барти было ясно, что он здесь желанный гость.
Пока взрослые обменивались новостями, один из мужчин, с огромными усами, подмигнул ребятам.
— Заповядайте! — пробасил он и, не дожидаясь ответа, вручил каждому по увесистому шампуру, на котором дымились крупные, сочные куски мяса, перемежающиеся кольцами лука и перца.
— Ого, — выдохнул Генри, принимая угощение, — Спасибо.
Мясо было горячим, пряным и пахло так умопомрачительно, что сопротивляться было невозможно. Они тут же принялись за еду, и первый же кусок заставил зажмуриться от удовольствия. Шашлык был просто отменным — нежным, тающим во рту, с легким привкусом дыма и каких-то незнакомых, но чертовски вкусных трав.
— Кажется, — прожевав, прошептал Финн, — я начинаю понимать, почему Барти так любит ездить в Болгарию.
— Он столько языков знает... — Генри проводил взглядом отца, который в этот момент увлеченно что-то доказывал болгарину, активно жестикулируя и, повернувшись к Финну, понизил голос: — Ещё до того, как вы прибыли в лагерь, я слышал, как он переговаривался с какими-то волшебниками, кажется на португальском, а потом ещё с Розье на французском…
Финн, чей рот был занят сочным куском мяса, энергично закивал. Проглотив очередную порцию шашлыка, он совершенно безкультурно вытер губы рукой и с гордостью отозвался:
— Конечно знает! Он же полмира объездил, пока... ну, в общем, за последние годы. Уверен, он даже на тибетском может договориться с аборигенами, если прижмет.
Вокруг костра разливалось уютное тепло, и за их тихим обсуждением чужих стран и языков общий гул болгарской речи стал казаться просто привычным фоном, смешавшись в одно ровное гудение. Они и не заметили, как Барти и неведомый Калоян, отделившись от основной группы болгар, подошли к самому входу кожаного шатра.
— Е, Барти, да го оставим (Эх, Барти, оставим это.) — Калоян достал из кармана потемневшую от времени трубку и, не спеша набивая её табаком, внимательно заглянул другу в глаза. — Кажи ми, как вървят твоите проучвания? Намери ли това, което търсеше в архивите на София? (Скажи мне, как продвигаются твои изыскания? Нашел то, что искал в софийских архивах?)
— Почти, — Барти едва заметно нахмурился. — Има някои несъответствия в старите ръкописи, но следата е правилна. Трябват ми още няколко месеца работа с оригиналите. (В старых рукописях есть кое-какие нестыковки, но след верный. Нужно еще пару месяцев работы с оригиналами.)
— Ти си луд човек, приятелю, (Ну ты и сумасшедший, друг мой!) — рассмеялся болгарин, похлопывая Барти по плечу. — Когато идваш в славната България, ти, вместо да пиеш ракия с нас, се ровиш в прашните пергаменти. Но не си мисли, приятелю, вярвам в теб. Ако някой е способен да разгадае тези забравени магии, това си ти. (Приезжая в славную Болгарию, ты, вместо того, чтобы пить с нами ракию, копаешь в пыльных пергаментах. Но ты не думай приятель, я в тебе уверен. Если кто и способен разгадать эти забытые чары, так это ты.)
— Времето ще покаже, (время покажет) — ответил Барти, и в его глазах на мгновение вспыхнул тот самый азарт, который наблюдался у Бэгмена, когда тот собирал ставки.
***
— Знаете, я думал, что... — Генри осекся, не сводя глаз с отца, который в паре метров от них что-то увлеченно доказывал болгарину. — Я думал, эта поездка всё расставит по местам. Ну, что мы с отцом будем просто проводить время вместе, и я наконец пойму, какой он на самом деле. А вместо этого… — он вздохнул, переводя дух. — Чем больше я нахожусь здесь, тем больше запутываюсь! Какие-то отрывки из прошлого, и вся эта история с моим дедом... она кажется какой-то двоякой, понимаете? Будто я слышу о двух совершенно разных людях.
— Ты про Крауча-старшего, что ли? — догадался Финн.
— Просто... Перси так превозносил его. Чуть ли не богом называл. А отец говорит о нем так, будто это не просто чужой человек, а кто-то... глубоко неприятный.
Генри нахмурился, пытаясь примирить в голове образ великого волшебника из рассказов Перси и ту горечь, которую он слышал в голосе Барти.
— Увидишь Крауча-старшего — поймешь почему, — вставила Айрис, облизывая пальцы после шашлыка. — Мой папа говорит, что худшее, что может случиться с человеком в Министерстве — это работа под началом Бартимиуса Крауча.
— Он жуткий сноб и карьерист, — добавил Финн, понизив голос. — Для него порядок и правила важнее чего угодно. Даже семьи.
— Но... — Генри запнулся, чувствуя, как внутри нарастает непонимание. — Они ведь не коллеги. Они отец и сын…
— Ты только смотри, при Барти такого не ляпни, — предостерег Блэк, выразительно косясь на все ещё стоящего у палатки мужчину. — С ним вообще лучше эту тему не затрагивать. Он этого не показывает, но, по-моему, он своего отца просто ненавидит.
Генри замер, так и не донеся кусок мяса до рта. Слово «ненавидит» в приложении к слову «отец» прозвучало дико и даже пугающе. Не сказать, чтобы он питал чувство ослепляющей нежности хоть к одной из отцовских фигур, которые у него имелись, но ненависть… Это было чем-то за гранью. Даже отчим со своими вечными придирками, вызывавший чаще других эмоций глухое бешенство, никогда не переступал этой черты. Злость на него была понятной и какой-то бытовой, а то, о чем говорил Финн, отдавало каким-то ледяным холодом и бездной, в которую лучше не заглядывать.
— Ничего удивительного, — пожала плечами Айрис. — Я бы тоже всем сердцем ненавидела человека, который засадил меня в Азкабан.
— Куда? — Генри выдохнул это слово едва слышно. Он почувствовал, как сердце пропустило удар, а ладони мгновенно стали влажными. Незнакомое название отозвалось в нем необъяснимой тревогой, от которой захотелось поежиться, несмотря на жар костра.
— Ну, тюрьма наша волшебная. В принципе, как у маглов, только в сто раз хуже... — буднично пояснила Айрис, ковыряя кончиком шампура уголь в догорающие костре.
— Погоди… — у Генри перехватило дыхание, в горле встал ком. Он переводил растерянный, почти умоляющий взгляд с Поттер на Блэка и обратно, надеясь, что это какая-то дурацкая шутка. — Ты хочешь сказать, что…
— Его туда отправил Крауч-старший, — лениво обдирая кору с сухой ветки, закончил Финн.
На секунду вокруг них повисла такая тишина, что стал слышен далекий гул ирландских песен.
— Собственного сына?.. — голос Тёрнера сорвался на шепот. Он невольно обхватил себя руками за плечи, словно внезапно подул ледяной ветер.
— Угу, — коротко подтвердил Финн, сосредоточенно изучая очищенную ветку.
— Но… но за что?
— Точно не знаю, — Айрис поморщилась, явно стараясь подобрать понятные слова. — Там что-то мутное было… Папа говорил, что он связался с какими-то… радикалами. В общем, вляпался в дерьмовую компанию. Эксперт вон, — она кивнула на Блэка, — рядом сидит.
Финн раздражённо фыркнул и наконец поднял голову, посмотрев на друзей.
— Я знаю не больше твоего, — он досадливо повел плечом и наконец закинул ветку в костер. — Не находишь, что было бы странно, если бы Барти желал распространяться об этом? Он про это вообще не заикается, а я в детективы по семейным драмам не нанимался.
— Не бузи, Финн, тебе это не идёт, — наигранно ласковым голосом пропела Айрис и обратилась Генри: — Раз уж мы заговорили о твоей родне, давай колись, как тебе удалось уговорить мать и отчима отпустить тебя в самый центр «ведьминого шабаша».
— На самом деле, всё оказалось куда проще, чем я думал, — признался Тёрнер, и на его губах промелькнула хитрая улыбка. — Просто сказал, что в этом году надо прибыть в школу на неделю раньше. Они же маглы, никак не перепроверят.
— Слышал? Вот оно — преимущество родителей-маглов! — Айрис громко фыркнула и со смехом толкнула Блэка в плечо. — Можно валить всё на наш неведомый волшебный мир, выдумывать любые правила, и тебе поверят на слово.
— И никому не придет письмо из Министерства Магии с извещением о том, что ты нарушил Статут о секретности, — раздался сзади знакомый, наполненный веселым сарказмом голос.
Генри и Финн вздрогнули одновременно: один едва не выронил остатки шашлыка, а второй качнулся на бревне, в последний момент удержав равновесие. Но прежде чем кто-то из них успел открыть рот, Айрис, чье лицо в мгновение озарилось сумасшедшим восторгом, сорвалась с места.
— Лимон! — взревела она так, что пара болгар у шатров испуганно обернулась.
С разбегу набросившись на Лиама, она по-медвежьи обхватила его руками за шею. Снейп, явно не ожидавший такого мощного тарана, охнул, пошатнулся и, не удержав равновесие, повалился спиной прямо на траву. Айрис рухнула следом, придавив его сверху, и лагерь огласился их звонким хохотом.
— Как обычно, — проворчал Финн, качая головой, хотя на его губах уже расплылась широкая улыбка.
Генри нервно хихикнул, пытаясь прийти в себя после такого «эффектного» появления.
Наконец, Лиам, всё ещё давясь смехом, свалил с себя Айрис, кое-как поднялся, отряхивая одежду от травы, и они вместе вновь пристроилась на бревне.
Снейп вытряхнул из волос последние листочки и, заметив застывшего Генри, чуть удивленно, но дружелюбно кивнул:
— Привет, Тёрнер. Честно говоря, не ожидал тебя здесь увидеть.
— Привет, — выдавил Генри. Если к компании Айрис и Сесилии он давно привык, а за сегодняшний день успел сблизиться и с Финном, то появление Лиама мгновенно вернуло его в чувство неловкости.
— И долго ты нас подслушивал? — Финн прищурился, подозрительно оглядывая лучшего друга. — Только честно.
— Ну-у-у… — протянул Лиам, шутливо сдвинув брови к переносице и делая вид, что мучительно вспоминает, вглядываясь в затянутое облаками небо. — Примерно с того момента, как Генри начал вдохновенно вешать лапшу на уши своей матери про дополнительные занятия в школе. Кстати, очень творческий подход, Тёрнер, я оценил.
Генри смущённо улыбнулся, чувствуя, как от этой непринужденной подначки колючая неловкость внутри начинает понемногу отступать.
— Вижу, времени зря вы тут не теряли, — подметил Лиам, кивнув на весело потрескивающий костер и пустые шампуры, и по-хозяйски вытянул длинные ноги. — Хоть бы угостили для приличия. Совесть-то есть?
— С удовольствием бы, — Финн фыркнул, — да только шашлык не наш.
— Могли бы просто признаться, что зажали, — Снейп картинно вздохнул и приложил руку к груди, скорчив разочарованную мину. — Мол, Лимон, ты опоздал, в этой стае каждый сам за себя. Ну ладно, ладно… Чей же тогда?
— Друзей папы Генри, — пояснила Айрис, которая уже успела позаимствовать у костра не охваченную огнем ветку и теперь увлеченно чертила ею узоры на земле.
— А… а-а-а! — Лиам энергично закивал, хотя по его лицу было ясно: он совершенно не понимает, о каком папе идёт речь. — Ну, тогда всё ясно.
— Вообще-то, — Финн выразительно посмотрел на друга, — мы ради тебя сюда и пришли. Искали твою палатку, между прочим.
— Оу, как мило! — Снейп расплылся в широкой улыбке. — Я сейчас прямо расплачусь от нежности. А ещё вы, кажется, случайно свернули совершенно в другую сторону от моей палатки.
— Будто мы знаем, где твоя палатка! — вскинулся Блэк. — Ты видел, какой у болгар лагерь? Тут черт ногу сломит в этих рядах!
— Да не кипятись ты, — Лиам легонько пихнул его в плечо. — Я же прикалываюсь. Наша палатка, кстати, на другой стороне лагеря.
— Что же тогда тебя затянуло в такую даль? — осведомился Финн, прищурившись.
— Эспен, — просто ответил мальчик. — Тут неподалеку его соратники по прошлой экспедиции разместились.
Он махнул рукой куда-то к соседнему ряду.
Как это обычно бывает, вскоре их разговор перешёл совершенно к другой теме, а с нее на ещё одну и так заплясал по кругу.
— Мама и Эспен надеются, что Чемпионат продлиться не больше недели, — вдруг сказал Лиам. — У них уже следующая горная экспедиция намечается.
— Неделю? — переспросил Генри, уставившись на Лиама широко открытыми глазами. — Игра может идти так долго?
Айрис звонко рассмеялась, глядя на его ошеломленное лицо, а Лиам воодушевленно подался вперед.
— Неделю — это еще цветочки, Тёрнер! — воскликнул он. — Правила ведь просты: игра не закончится, пока ловец не поймает снитч. А он может быть очень вредным.
— В тысяча восемьсот восемьдесят четвертом году матч вообще длился полгода! — с азартом подхватила Айрис. — Игроки сменялись, спали по очереди, а снитч так и не давался в руки. Это была легендарная игра!
— Так описываешь, будто лично присутствовала, — ехидно вставил Блэк, за что тут же получил ощутимый подзатыльник.
— Ну, в наше время метлы побыстрее, так что полгода нам не грозит, — успокоил Лиам, заметив, как побледнел Генри. — Хотя финал тысяча девятьсот тридцать второго года шел почти три месяца. Но, думаю, неделька — звучит правдиво для таких сильных команд как сейчас.
— Если Чемпионат затянется слишком сильно, Дамблдору придется переносить начало учебного года, — протянул Финн, потирая шею. — А то ведь большинство просто не приедет. Почти вся школа здесь.
— Лично я совершенно не против, — отозвалась Айрис. — Но только если они потом следующие каникулы не сократят. Вот это будет подло.
Пока они спорили имеет ли кто-то право сократить каникулы или нет, погода начала медленно меняться. Тяжелое, палящее солнце наконец скрылось за плотным слоем облаков, и на лагерь опустилась благодатная прохлада. Изнуряющий зной сменился мягким светом, и сидеть у костра стало гораздо приятнее — теперь жар ощущался только от тлеющих углей, а не от раскаленного воздуха.
В какой-то момент Лиам начал рассказывать о своих экспериментах с собственной метлой, основу для которых подсмотрел у какого-то исландса во время экспедиции. Слушая это можно было только удивляться, как после таких манипуляций метла вообще поднимается в воздух. Но, по словам Лиама, метла летала, и даже лучше чем до этого. Финн фыркнув, поведал ему что есть такая замечательная штука, как самовнушение, за а что был обозван «просто не соображающим». Снейп начал описывать процесс полировки деревка так детально, что Генри быстро потерял нить разговора, а Финн лишь скептически приподнял бровь. Зато Айрис слушала чуть ли не с открытым ртом, кажется внимая каждое слово.
— Короче, это бесполезно на пальцах объяснять, — объявил Лиам и вскочил. — Пошли ко мне, у меня как раз метла с собой.
— Идём! — глаза Айрис азартно блеснули, и она тут же вскочила следом за ним. Обернувшись к ребятам, она небрежно махнула рукой: — Вы если соберетесь уходить — меня не ждите. Я там застряну надолго.
— Уверена? — окликнул её Финн. — Не боишься заблудишься по дороге обратно?
Айрис лишь весело отмахнулась, а Лиам, усмехнувшись, бросил через плечо:
— Да ладно тебе! Она же не одна идет. Я этот лагерь уже как свои пять пальцев выучил, пока мы свое место искали.
***
Семья Лиама расположилась всего в рядах пяти от друзей Крауча, но, пробираясь сквозь лабиринт болгарского лагеря,
внутри себя Айрис пришлось согласиться, что в словах Финна всё же был смысл. Заблудиться здесь не составляло никакого труда, и если бы не ладонь Снейпа, крепко обхватившая её запястье и уверенно тащившая сквозь ярко-красную толпу, девочка бы решила, что уже давно потерялась.
В отличие от большинства болгарских палаток, палатка Лиама была глубокого коричнево-оранжевого оттенка, и какого-либо портрета Виктора Крама, как на остальных, на ней не наблюдалось. Внутри она оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи, а воздух был буквально пропитан густым, смолистым ароматом, который тут же вскружил голову.
Пройдя чуть вглубь, ребята оказались в просторной гостиной, окутанной тягучим сумраком. Если что-то наподобие окон здесь и было, то оно явно было плотно завшано портьерами и лучи вновь всплывшего солнца еле-еле пробивались через ткань палатки, рисуя на ковре тусклые золотистые полосы и оставляя очертания мебели размытыми.
Посреди этой круглой комнаты на подвесном диване, обитом потертым бархатом, расположилась женщина с длинной тонкой сигарой, от которой поднимался едва заметный в сумерках сизый дымок, в одной руке и небольшой книгой в другой. Заметив вошедших, она не спеша отложила чтение и, прищурившись, выпустила аккуратное колечко дыма, которое медленно растворилось в темноте.
— М-м, Айрис, да? — ее голос прозвучал мягко, но с какой-то ноткой непонятно веселья.
Женщина окинула их проницательным взглядом, задержавшись на каждом. На вычурном столике рядом с ней дымился пузатый чайник, распространяя тяжелый травяной дух, который в сочетании с табаком создавал чересчур дурманящую (а точнее убойную) смесь.
— Присаживайся, дорогая. Хочешь попробовать «Мистельтейн»? — она кивнула на свободную чашку. — Мы привезли этот сбор из Норвегии, местные маги без него не начинают ни одно утро. Бодрит получше любых эликсиров.
Айрис, почувствовав, как от одного только запаха этой «чачи» у неё начинают слезиться глаза, твердо качнула головой.
— Спасибо большое, мисс Свон, но… — аромат был настолько концентрированным, что в носу предательски засвербело, — я перед выходом так объелась, что до завтра в меня уже ничего не влезет, — соврала она, стараясь дышать через раз.
— Ну всё, мам, хватит её пытать, — заметив страдальческое лицо подруги, нахмурился Лиам. — Люди обычно не привыкшие к твоим ароматам.
Эмма лишь хитро улыбнулась, не сводя с них глаз, и сделала медленный глоток своего странного напитка.
Лиам кивнул Айрис на тяжелую портьеру, за которой скрывалась его личный уголок, служивший ему комнатой на время их пребывания тут, и когда девочка сделала несколько шагов вглубь, он резко дёрнул головой и возмущённо уставился на мать.
— Чего ты не предупредил, что приведешь девочку? — тихим, пропитанным иронией голосом спросила Эмма, склонив голову набок.
— Мама, — шикнул на неё мальчик, мгновенно напрягаясь, — какая ещё «девочка»?
— А что это, мальчик, что ли? — с подначкой отозвалась она, стряхивая пепел в массивную пепельницу.
— Айрис — моя подруга! — отрезал Лиам, стараясь говорить тише, чтобы Поттер не услышала этот нелепый допрос. Как же его бесило, когда мама начинала искать скрытые смыслы там, где их не было. — Мы пришли заниматься делом. Я ей метлу показывать буду. Понятно?
— Ну всё-всё, ладно, — Эмма миролюбиво приподняла ладонь и погладила сына по плечам, все так же хитро улыбаясь. — Ты какой-то чересчур возбужденный, Лими. Может, всё-таки чашечку «Мистельтейна»? Замечательно успокаивает.
— Обойдусь! — бросил он, выворачивая из объятий матери и чуть ли не бегом припуская к портьерам.
Залетев за шторы, Лиам обнаружил скрючившуюся на полу Айрис, которая буквально сотрясалась от беззвучного смеха, зажимая рот ладонями.
— Хватит ржать, — прошипел мальчик, опускаясь рядом с ней на корточки и ощутимо пихнув её в плечо.
Но стоило Поттер взглянуть на насупленное лицо друга, как её снова прорвало. Она уткнулась носом в собственные колени, и из-под спутанных волос донеслось приглушенное хрюканье.
— Ну серьезно! — Лиам закатил глаза и сложил руки на груди, терпеливо дожидаясь окончания истерики. — Чего ты там не слышала? Среднестатистический матушкин допрос с пристрастием.
Наконец Айрис подняла голову, вытирая выступившие от смеха слезы, и на её губах показалась такая же хитрая и понимающая улыбка, как у самой Эммы Свон минуту назад.
— Да уж, — выдохнула она, пытаясь выровнять дыхание. — Твоя мама, Лимон... прямо прирожденная сваха. Ты видел этот взгляд?
— Она просто любит играть на нервах, — отмахнулся он, пытаясь сдержать улыбку. — Не заморачивайся.
— Да ладно тебе, за этим было смешно наблюдать. Хотя атмосфера у вас тут и правда… дурманящая, — Айрис обвела взглядом его уголок, номинуемый комнатой. — У меня уже легкое головокружение началось. Это от того варева?
— Это от маминых сигарет, — пояснил Снейп, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку, чтобы помочь встать. — Она любит всё ароматное, пахучее и, желательно, вызывающее галлюцинации у неподготовленных гостей. Эспен постоянно жалуется, что после вечера в гостиной у него одежда неделю пахнет норвежским мхом и старым табаком.
— Всё, забудь про мою маму, — он мотнул головой в сторону стола, заваленного какими-то баночками и метлой, ради которой они сюда в общем-то и пришли. — Ты пришла смотреть мой шедевр инженерной мысли или пресс смехом тренировать?
Лиам бережно взял со стола метлу, и они, синхронно плюхнувшись на небольшой диванчик, склонились над деревком. Приглядевшись, Айрис невольно присвистнула. Добротный, но уже не совсем новый «Чистомет-7» выглядел так, словно только что сошел с витрины в Косом переулке, но с какими-то странными, почти незаметными изменениями. Лиам полностью снял заводской лак, заменив его слоем матового исландского воска, который не бликовал на солнце. Прутья в хвосте были не просто подрезаны, а тщательно перевязаны тончайшей медной проволокой уже по ирландскому методу. Но самым интересным были крошечные руны, вырезанные у самого основания древка. Лиам явно потратил не одну неделю, вычищая зазубрины и шлифуя дерево до состояния шелка, чтобы ладони не скользили, когда метла развивает предельную скорость.
— Я уже жду не дождусь начала учебного года, — вдруг сказал Лиам, не отрывая взгляда от полированной поверхности.
Айрис медленно повернула к нему голову, состроив максимально подозрительную гримасу.
— Мальчик, ты кто? И куда ты засунул моего друга? Настоящий Снейп в августе о Хогвартсе даже не вспоминает.
— Да брось, ты прекрасно понимаешь, о чем я, — фыркнул мальчик и наконец посмотрел на неё. — В сентябре будут отборочные в команду, и мы обязаны туда пойти. Я всё лето тренировался не для того, чтобы потом с трибун на Гриффиндор смотреть.
— Это точно, — Поттер вздохнула, задумчиво перебирая прутья метлы. — Тем более что в этом году освободилось место вратаря. Вуд ведь выпустился. Вот только я ненавижу люблю стоять на воротах. Скука смертная!
— Я тоже не в восторге, — согласился Лиам. — Но нас могут взять во второй состав. Это всё равно лучше, чем ничего.
Они на мгновение замолчали, представляя себе высоту полета, пронизывающий ветер на поле, ликующий рев красно-золотых трибун, и себя самих с кубком в руках…
— Интересно, кого теперь назначат капитаном? Вуд был конечно помешан на тренировках, но без него всё развалится, если не найдут нормальную замену. — девочка откинулась на спинку дивана, рассматривая узорчатую ткань на потолке. — Мне кажется выберут кого-то из девчонок с курса Фреда и Джорджа… Анджелину или Алисию, например.
— А почему не самих Фреда и Джорджа? Представь, какой это был бы номер, —
Лиам усмехнулся, подбрасывая в руке баночку с мазью для древка.
— Ну ты скажешь тоже! — Поттер картинно закатила глаза и звонко рассмеялась. —
Кто в здравом уме даст близнецам хоть каплю официальной власти?
— Если только Пивз! — вставил Снейп, и друзья, глянув друг на друга, расхохотались.
Вдруг за тяжелой шторой, в основной части палатки, послышался шум шагов и глубокий мужской голос с характерным северным акцентом. Новоприбывший был то ли чем-то раздосадован, то ли наоборот развеселен.
— … ты бы видела, что там сейчас творится! — донеслось из-за портьеры. — Не лагерь, а какой-то sirkus.
— Эспен вернулся, — прислушавшись, пояснил Лиам.
Они невольно затихли, ловя обрывки разговора. Послышался звон чашек, веселое щебетание мамы Лиама и смех Эспена. Похоже они добрались до своего «Мистельтейна».
— Какие-то болгарские stormenn ( с норв. «важные птицы») сцепились с английскими чиновниками посреди улицы, — продолжал Эспен с усмешкой. — Вопят так, что наверное до ирландцев долетает. Места в верхней ложе всё не поделят!
Лиам многозначительно кивнул Айрис в сторону выхода, и ребята вынырнули из-за шторы в гостиную. Эспен, высокий мужчина с обветренным лицом и светлыми волосами, сидел на краю дивана, расстегивая лёгкий дорожный плащ. Заметив детей, он приветливо поднял руку.
— О, Лиам! И… Айрис? День добрый!
— Привет, Эспен, — отозвался Лиам, усаживаясь на край стола и по-хозяйски закидывая ногу на ногу. — Ты о чём? Что там за разборки?
— Это лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поверь мне. — Эспен лишь неопределенно махнул рукой в сторону выхода из палатки, на его губах играла та же ироничная улыбка, что и у Эммы. — Если поторопитесь, еще застанете финал этого rabalder. (переполох или грандиозный скандал)
Лиам и Айрис переглянулись, почти синхронно рванули к выходу, и, откинув полог, осторожно выглянули наружу.
И тут же поняли, что Эспен ничуть не преувеличивал.
Картина, развернувшаяся на центральной дорожке, не сулила ничего мирного.
В центре толпы возвышался Крауч-старший, вытянувшись в струнку, в своём безупречно отглаженном костюме и взирал на окружающих с таким видом, будто перед ним были не иностранные министры, а нерадивые первокурсники. Напротив него яростно жестикулировал коренастый мужчина в роскошной мантии с болгарской вышивкой, чьё лицо уже приобрело оттенок спелого граната.
Болгарин что-то яростно доказывал, то и дело тыча пальцем в небо и выкрикивая фразы, в которых то и дело слышалось требование «повече места!».
— Както вече имах честта да отбележа, (Как я уже имел честь заметить ранее) — заговорил Крауч сухим и скрипучим голосом, от которого, казалось, в воздухе должна была осесть пыль. — Списъците на делегациите бяха одобрени и заверени с печатите на двете министерства още през юни. Правилата за разпределение на местата в ложите от висша категория не предвиждат внезапно «разширяване на състава» за сметка на вашите далечни роднини или трети братовчеди. (Списки делегаций были утверждены и заверены печатями обоих Министерств ещё в июне. Правила распределения мест в ложах высшей категории не предусматривают внезапного «расширения состава» за счёт ваших дальних родственников или троюродных племянников.)
Людо Бэгмен, стоявший по правую руку от Крауча, выглядел полной противоположностью коллеги. Он переминался с ноги на ногу, растерянно переводя взгляд с болгар на Крауча, и явно не улавливал ни слова из того, что те кричали.
— Да-да! Совершенно верно, Барти! — встрял Бэгмен, когда болгарский министр сделал паузу, чтобы набрать воздуха в легкие. — Послушайте, друзья, я уверен, что те места, что мы вам выделили — просто отличные! Прекрасный обзор на кольца! Что вы там всё про «ложу» лопочите? Послушайте, нам всем нужно просто немного расслабиться…
Болгарин, который похоже понял значение слова «расслабиться», взревел что-то совершенно непечатное на родном языке.
— Людо, замолчите, — не поворачивая головы, отчеканил Крауч. — Ваше вмешательство лишь подливает масла в огонь. Вы не понимаете ни слова из того, о чем мы тут говорим, и ваши советы здесь неуместны.
— Ну почему же, Барти, — Бэгмен обиженно надул губы, — я же вижу, что люди расстроены! Может, предложим им…
— Местата. Ня-ма. Да бъдат. Добавени. (Места. Добавлены. Не будут.) — будто пытаясь вбить слова в голову болгарского министра, по слогам отчеканил Крауч, совершенно игнорируя Бэгмена. — Ако не сте в състояние да контролирате броя на придружаващите ви лица, това се превръща в проблем на вашата логистика, а не на Министерството на магията на Великобритания. Въпросът е приключен. (Если вы не в состоянии контролировать численность своего сопровождения, это становится проблемой вашей логистики, а не Министерства магии Великобритании. Вопрос закрыт.)
Болгарин снова зашёлся в гневной тираде, размахивая руками перед самым носом Крауча, но тот даже не моргнул, продолжая скалой стоять на своем.
— Во дают, — присвистнул Лиам, который в отличие от Айрис, понимал хотя бы малую часть их дебат. — Реально за места в ложе ругаются.
— Бэгмен сейчас либо получит в глаз, либо отдаст им половину верхней ложи, лишь бы они перестали орать, — прокомментировала Айрис, смотря на бывшего загонщика «Уимбурнских Ос», который в этот момент пытался жестами объяснить болгарам, что всё «окей».
Хоть девочка и не поняла ни слова из дальнейшей ругани, по меняющемуся лицу Снейпа стало ясно: ни о чем приличном спорящие уже не говорили.
Лиам, который до этого сосредоточенно морщил лоб, пытаясь вычленить знакомые корни в болгарских тирадах, вдруг скривился так, будто только что целиком проглотил лимон, и небрежно откинул занавеску палатки, чуть увеличивая щель для обзора.
— Ну и душный же хрен, — наконец вполголоса бросил он. — У меня уже уши вянут от одного его голоса. Прям настоящий канцелярский упырь. Это ж надо уметь — так профессионально высасывать жизнь из всего живого одними только фразами. И это я ещё половины его болгарского не понимаю!
Айрис не ответила сразу. Она продолжала смотреть на Крауча, который, похоже, решил, что на сегодня разборок достаточно. Поправив и без того идеально лежащий галстук, он направился к выходу из болгарского сектора, оставляя позади зардевшихся от возмущения иностранцев и растерянного Бэгмена, безуспешно пытающегося их успокоить.
— Да уж, — тихо отозвалась она, наконец моргнув и переводя дыхание. — Генри определённо не везёт с родственничками.
— Походу, — Лиам хитро прищурился, — сейчас я наконец-то узнаю ту самую новость, от которой я должен был просто очуметь.
— Вот сейчас и очумеешь, — ответила Поттер и, сделав театральную паузу, совершенно прямо выдала: — Крауч старший — дед Генри!
Лицо Снейпа в этот момент надо было видеть. Челюсть едва заметно поползла вниз, а в глазах отразилась до предела напряженная работа мысли. Он перевел взгляд с удаляющегося чиновника на Айрис, надеясь, что это шутка, но по её лицу сразу понял, что всё серьезно.
— Ладно, — наконец выдавил он. — Это было реально неожиданно.
Лиам тряхнул головой, пытаясь переварить услышанное, и снова посмотрел на пустую дорожку, где только что стоял Бартимиус Крауч.
— А я-то думаю, чё он тут делает... Ну... в плане... он же вроде как маглорожденный…
— Уже нет, — коротко отрезала Айрис и решила, что сейчас самое время досказать ту летнюю историю, обрывки которой то и дело всплывали в её письмах другу.
Заметив, что время клонится к вечеру, девочка поняла, что ей пора возвращаться к своим, и Лиам, как по команде, подхватил свою куртку, чтобы проводить её.
Пока они неспешно шли по петляющим тропинкам между палаток, Айрис вполголоса выкладывала всю заварушку с самого начала.
Лиам слушал молча, лишь изредка пиная попадавшиеся под ноги сухие ветки.
— Знаешь, — задумчиво хмыкнул он, когда подруга закончила, — для Тёрнера этот Барти-младший — вообще неплохой вариант. По крайней мере, на фоне его отчима и «святого» дедушки. Лично я, если бы оказался в подобном положении, сбежал бы к папаше сразу, как только о нём узнал.
— Я бы тоже, — тихо согласилась Айрис, поплотнее кутаясь в кофту от наступавшей вечерней прохлады. — Но Тёрнер у нас другой.
— Эта совестливость его до добра не доведет, — покачав головой, философски заметил Снейп, и они прибавили шагу.
Когда они миновали шумный болгарский сектор, солнце уже медленно касалось горизонта, окрашивая верхушки палаток в густой медный цвет. В английском лагере было спокойнее, но всё же воздух буквально дрожал от предвкушения финала.
— Так, дальше я сама, — завидев за поворотом свою палатку, сказала Айрис и остановилась.
Лиам затормозил так резко, что едва не налетел на неё.
— Почему!? — он недоуменно вскинул брови. — Мне вообще-то не сложно дойти до дверей. Тем более я думал, что мы сразу двинем на вечернюю ярмарку. Даже у мамы уже отпросился.
— Слушай, я только за, но... я уже жопой чую, что мама злая, — Поттер вздохнула и неопределенно махнула рукой в сторону палатки.
— Ой, да ладно тебе, — по тому, как самодовольно ухмылялся друг, она поняла, что он совершенно не врубается. — Наоборот: твоя мама увидит меня и постесняется тебя чихвостить при свидетелях. Это же логика всех родителей, разве нет? Манеры, вежливость и всё такое.
— Вы с Сесилией такие одинаково наивные, — Айрис хмыкнула и покачала головой. — Ты мою маму совершенно не смутишь.
— Да пофиг, — Лиам упрямо выпятил подбородок и зашагал прямиком к палатке Поттеров. — После моего папаши мне уже никто не страшен!
— Ну-ну! И потом не говори, что я тебя не предупреждала, — фыркнула девочка и последовала за ним.
Они подошли к палатке Поттеров как раз в тот момент, когда Лили, стоя у входа, сосредоточенно пыталась усмирить варево, бурлящее в большом медном котле на походной плитке, из которого периодически вырывались облака розового пара, пахнущие ванилью и почему-то жареным луком.
— Привет, мамуль! — самым ангельским голосом, на который только была способна, пропела Айрис, остановившись в паре шагов.
Лили медленно обернулась и испепеляюще посмотрела на дочь. Лиам, мгновенно растеряв всю свою напускную уверенность, неловко переступил с ноги на ноги.
— Здравствуйте, миссис Поттер, — выдавил он, внезапно заинтересовавшись собственными ботинками.
Лили на перевела взгляд на него. Её лицо на мгновение смягчилось, и она едва заметно улыбнулась.
— Здравствуй, Лиам.
Но стоило ей снова посмотреть на дочь, как выражение её лица стало еще строже, чем раньше.
— Что я тебе говорила по поводу нахождения вне английского сектора?
Айрис, понимая, что врать бесполезно, а в данном случае ещё и опасно для жизни, возмущенно вскинула брови:
— Откуда ты вообще узнала?
— Уизли поведали, — коротко отрезала Лили, возвращаясь к котлу.
— Наверняка Перси... — буркнула девочка себе под нос, а затем уже громче начала оправдываться: — Ты говорила не ходить одной! Так я и не была одна. Я ходила с Финном, Генри и его папой.
— С каким еще папой? — Лили замерла с половником в руке и удивленно обернулась. — Ты же сама говорила, что Генри маглорожденный.
— Ну, когда я тебе это говорила, мы все так и думали! — затараторила Айрис, чувствуя, что лед тронулся. — Но за этот месяц куча всего произошло. Это такая долгая и сложная история, я тебе потом обязательно её дорасскажу, обещаю! А сейчас... у меня есть маленькая просьба. Можно мне на ярмарку?
Лили возмущенно посмотрела на дочь, явно пораженная такой наглостью после не менее наглого нарушения правил. Она несколько секунд молчала, переводя взгляд с Айрис на Лиама, который в помощь подруге состроил умоляющую щенячью рожицу, а потом тяжело вздохнула и указала половником на вход в палатку.
— Только если пойдешь с отцом и братом. И оденься потеплее, к ночи похолодает.
— Спасибо, мамуль, ты лучшая! — радостно выкрикнула Айрис и, проскочив мимо матери, мгновенно скрылась в палатке, пока та не передумала.
Полог палатки еще пару секунд покачивался, отрезая шумные возгласы Айрис от вечерней тишины и вокруг костра воцарилось непривычное Лиаму спокойствие.
— Присаживайся, Лиам, — Лили гостеприимно кивнула на аккуратно расставленные вокруг костра пеньки, которые явно были приспособлены для посиделок. — Пока их дождешься, ноги замлеть успеют.
— Не, я постою, — немного смущенно отозвался Лиам. Перед этой женщиной вся его дерзость вдруг куда-то улетучилась.
Лили улыбнулась и, не желая смущать парня своим вниманием, вернулась к котлу.
— Вы здесь всей семьёй? — мягко поинтересовалась она, когда молчание стало затягиваться, а с палатки появляться никто не спешил.
— С мамой и её женихом, — ответил Лиам. — Отец не большой любитель таких мероприятий. Сами наверное знаете.
— Да, это на него похоже, —
Лили понимающе кивнула, и в её глазах на мгновение мелькнули теплые искорки. — Он еще со школы не жаловал квиддич. Всегда считал, что в нем слишком много шума и слишком мало смысла.
Лиам пожал плечами, невольно улыбнувшись в ответ на её проницательность.
— А как он сам? — Лили на мгновение отвлеклась от помешивания и посмотрела на мальчика с искренним интересом.
— Да, нормально вроде. Работает. Всё как обычно.
Лили негромко усмехнулась, смотря на эту взвинченную черную макушку. Через пару минут она потушила палочкой костер под котлом и указала на него половником:
— Может, супа хочешь? Походный вариант, но я добавила туда кое-какие травы для аромата.
— Спасибо большое, но я правда не голоден, — Лиам замахал руками. — У нас в болгарском секторе весь день только и делали, что шашлыки жарили. Так что я на неделю вперед наелся.
— Так вот оно что! — со смехом заметила женщина, а затем весело прищурилась, глядя на вход в палатку, где скрылась Айрис. — А я-то думаю чего моё чадо туда потянуло. У болгар помимо тебя, оказывается ещё и шашлык имеется.
— Ну я определенно лучше какого-то шашлыка! — Лиам шутливо приложил руку к сердцу и картинно поправил волосы, стрельнув в сторону миссис Поттер озорным взглядом.
Женщина покачала головой, но в её взгляде не было ни капли осуждения.
В этот момент полог палатки откинулся, и наружу почти вылетела Айрис, уже переодетая в штаны и кофту поплотнее, а за ней и Гарри.
— Ну всё, все в сборе! — радостно объявила девочка, сияя глазами.
Пока мальчишки обменивались приветственным рукопожатием, из палатки показался Джеймс. Выглядел он по-спортивному бодро и полным предвкушения праздника, но как только его взгляд упал на Снейпа-младшего, в выражении лица что-то едва заметно изменилось.
— Здравствуйте, мистер Поттер, — Лиам выпрямился, и его голос снова приобрел ту официальную окраску, которая уже успела улетучиться во время разговора с Лили.
— Привет, Лиам, — Джеймс коротко кивнул и чисто механически протянул руку.
Рукопожатие вышло совсем уж формальным и коротким. Мужчина не задержал взгляда на мальчике дольше пары секунд и почти сразу переключил своё внимание на дочь, собственническим жестом приобнимая Айрис за плечи и словно невзначай пытаясь отгородить её от друга.
— Ну что, молодежь, готовы тратить галеоны? — Джеймс задорно подмигнул Гарри и потрепал Айрис за плечи.
— Джеймс, — Лили подошла к мужу и строго посмотрела ему в глаза, поправляя его мантию. — Давайте там без глупостей. Присматривай за ними и если встретите Бэгмена не вздумай ввязываться с ним в пари, а то я тебя знаю.
— Лили, любовь моя, ты обижаешь меня! — мужчина прижал руку к груди с самым невинным видом. — Я буду образцом благоразумия.
И под пристальный взгляд миссис Поттер они отчалили.
Вечерняя ярмарка раскинулась на пересечении главных улиц лагеря. Это было шумное, пестрое место, где английский сектор плавно перетекал в море ирландской зелени, а оттуда в багряный колорит болгар.
Между рядами палаток с каждой минутой появлялось всё больше и больше торговцев, спешивших разложить свои самые диковинные товары: от омниноклей до крошечных фигурок игроков, которые летали прямо над головами прохожих.
У одной из лавок, заваленной горами светящихся ирландских значков, Джеймс и Гарри внезапно притормозили, «залипнув» над каким-то очередным чудным сувениром, и, воспользовавшись моментом, Айрис и Лиам чуть вырвались вперед.
— По-моему, твой папа не особо рад моей компании, — негромко, сказал Лиам, глядя в спину Джеймсу. — Так смотрит на меня, будто стоит нам остаться наедине, и я тут же тебя отравлю.
Айрис, яростно взмахнув волосами, недовольно покосилась на отца, который в этот момент что-то оживленно доказывал Гарри.
— Забей, — она ободряюще толкнула друга плечом. — Папе уже пора привыкнуть к тому, что мы с тобой — друзья. Скоро уже год со дня нашего знакомства, а он всё включает «режим защитника непонятно от чего». Так что ничего, потерпит.
Лиам едва заметно улыбнулся, показывая, что совершенно с ней согласен. Однако где-то в глубине души интуиция подсказывала: мистер Поттер, конечно, потерпит, но своё отношение к нему изменит ещё очень не скоро.