chapter 40.
Нью-Йорк, США
Ева
— Я точно ничем не могу помочь? — с надеждой спрашивает Нед, когда я в десятый раз прошу его посидеть с Роем в гостиной, пока мы с мамой готовим обед.
Я откладываю нож в сторону и с легким раздражением смотрю на парня, который топчется рядом.
— Точно, — киваю я и Нед тяжело вздыхает.
Он оглядывается на мою маму, которая моет овощи за его спиной, после чего наклоняется к моему уху.
— Я не хочу сидеть с этим старым придурком, — шепчет Нед, опаляя дыханием мою шею. Мое тело тут же покрывается мурашками и я вздрагиваю. — Слишком велик риск, что я его придушу. Или засуну пульт от телевизора ему в зад. Нет. Я сделаю все из вышеперечисленного. Точно тебе говорю.
Я качаю головой и тихо смеюсь.
— Я уверена, что ты не возьмешь грех на душу, малыш, — говорю я тихо, слегка краснея, когда последнее слово срывается с моих губ.
Секундное удивление мелькает на лице Неда, но оно тут же сменяется практически детским восторгом. Он прикусывает свою нижнюю губу и делает небольшой шаг ко мне. Мы оказываемся чуть ли не нос к носу. Я тут же бросаю взгляд на маму. К счастью, она не обращает на нас никакого внимания. Ну или делает вид.
— Назови меня так еще раз, — просит Нед, перехватывая мой взгляд.
Я колеблюсь. Открываю рот, но не издаю ни звука. Не знаю почему мне так неловко повторить это. Может потому что всегда теряюсь, когда он так смотрит на меня. И когда я говорю "так", я имею ввиду, что от этого взгляда могла бы, вполне вероятно, забеременеть.
— Сделаешь это и я обещаю, что буду вести себя хорошо. Даже в мыслях не буду называть Шеферда старым придурком.
Я недоверчиво прищуриваюсь, но все равно сдаюсь. Разве можно сопротивляться этому парню? Я пыталась это делать несколько месяцев, но вот она я — по уши влюбленная и готовая растечься лужицей у его ног от одного только взгляда.
— Надеюсь, что ты сдержишь обещание, малыш.
Нед с блаженным видом закрывает глаза и прижимается к моим губам. Он целует меня тихо и коротко. Я практически хнычу, когда он отстраняется, а затем покидает кухню.
В эту же секунду мама выключает кран и вода перестает литься. Она оборачивается ко мне с озорной улыбкой на лице и одного взгляда на нее хватает, чтобы понять — она знает, что происходило за ее спиной.
— Я так рада, что он появился в твоей жизни, — говорит мама и ее глаза блестят от непролитых слез. — Даже и мечтать не смела, что однажды ты приведешь свою вторую половинку знакомиться со мной. Не передать словами, как я счастлива видеть тебя такой... живой.
Ком в горле встает от маминых слов и я тяжело сглатываю.
А ведь я никогда не думала о том, что чувствует мама из-за того, что я не могу ни с кем встречаться. Не пыталась представить какого ей жить, считая, что единственный ребенок никогда не сможет влюбиться и быть с кем-то. Я была так зациклена на собственном горе, что ни разу за столько лет не подумала о том, что она чувствует. Пока я считала себя жертвой и жалела, мама наверняка винила во всем себя.
— Он и правда вдохнул в меня жизнь, — соглашаюсь я дрожащим голосом. — Но и ты больше не кричишь по ночам от кошмаров. Полагаю, что благодарить мне за это нужно Роя?
Мама улыбается и берет мои руки в свои.
— Он помог мне почувствовать себя в безопасности... В первые за тринадцать лет.
— Это просто отлично, мам.
Она сжимает губы и слегка неуверенно смотрит мне в глаза. Я знаю маму достаточно хорошо, чтобы узнать это ее выражение лица. Она чувствует себя виноватой.
— Ты же не злишься, что я так долго скрывала от тебя его?
Я расслабляюсь, радуясь, что ее беспокойство не связано с событиями прошлого. Я бы не выдержала, если бы она снова начала просить прощения за то, что она позволила отцу сделать это с нами. За то что не смогла остановить его, когда он ломал нашу семью и души.
Его звали Шерман Шилдс. Красивый плохой парень из Лондона, который безжалостно разорвал сердце моей мамы. Но спустя столько лет один человек смог собрать его по кусочкам.
Его звали Шерман Шилдс. Никудышный отец, который старался стать лучше, но в итоге оставил в моей душе руины. Вот только спустя тринадцать лет один парень построил все заново.
Его звали Шерман Шилдс. И он практически уничтожил нас. Но появились два мужчины...
Его звали Шерман Шилдс и с этого мгновения я забываю его имя и весь тот ужас, что он принес в наши жизни.
Первые слезы срывается с ресниц и мама тут же заключает меня в свои любящие объятия. Я зарываюсь лицом в ее светлые волосы, ища поддержку и даруя ее женщине, что дала мне жизнь.
— Я не злюсь на тебя, мама, — наконец отвечаю я на ее вопрос, но мы обе понимаем, что за этими словами стоит больше смысла. — Никогда не злилась.
Следующий час я рассказываю маме обо всем, что произошло начиная с конца августа, когда мы с Недом впервые встретились, и до сегодняшнего дня. Конечно же я опускаю многие детали. Мы с мамой очень близки. Насколько это вообще возможно между родителем и ребенком. Но она все равно остается моей мамой. Не думаю, что ей так уж важно знать о том, что рука Неда делала под столом в баре полном людей.
Но говорю не только я. Так я узнаю, что мама и Рой тоже познакомились в августе. Это кажется мне слишком странным совпадением, но я держу свои комментарии при себе.
Спустя еще пол часа обед уже готов, а мы с мамой обсудили все, что уже давно должны были обсудить. И я чувствую, как обрушилась еще одна стена на моем пути.
Нед
— Я не собираюсь извиняться, — заявляет мне Шеферд после того, как мы час просидели молча, смотря футбол по телевизору.
Я даже не люблю футбол. Но сидел и смотрел, потому что чтобы его переключить нужно было заговорить с этим... А я не хочу с ним разговаривать.
И да. Я все еще помню про обещание, которое дал Еве на кухне.
— А стоило бы, — говорю я нехотя. — Все это дурно пахнет.
Ему хватает наглости посмотреть на меня так, будто он не понимает о чем я говорю. Но мы оба прекрасно знаем, что все он понял.
Тем не менее, я поясняю:
— Теперь мне понятно, почему ты так настаивал на том, чтобы мы начали эту чехарду с отношениями. Ты думал я куплюсь, что это из-за той фотографии? Можно подумать мы бы не заткнули рот парочке журналюг. Я сразу понял, что ты что-то задумал.
Рой открывает рот, чтобы начать отрицать все то, что я сказал, но под моим жестким взглядом, сдается и кивает. Он опирается локтями на колени и смотрит в пол.
— Друг Евы рассказал ее маме, что на вашем концерте в августе, когда ты к ней приставал, она... ну, в общем, она была в порядке. Они связались со мной через Кевина Хайнца и через неделю мы с ними встретились. Тогда-то я и узнал о ее отклонении... — стоит только этому слову покинуть пределы его рта, как я тут же его перебиваю.
— Это не отклонение, понял?! — рявкаю я на него. — Не говори так, будто она какая-то больная или я тебе зубы выбью, и не посмотрю, что ты мой менеджер и годишься мне в отцы.
Шеферд усмехается. Я не сторонник насилия и ему это известно. Но из-за девчонки на кухне я уже не однократно махал кулаками. И этот раз не станет исключением, если он продолжит выражаться подобным образом в адрес Евы.
— В общем ее мама попросила помочь вам сблизиться. Я согласился, потому что, что уж скрывать, влюбился в эту женщину с первого взгляда.
Я громко фыркаю и прошу его избавить меня от этих подробностей.
— Ну в общем мне не составило труда договориться, чтобы на фотосессии в Париже твоей партнершей стала Ева. А потом я намекнул Норе, что ты бы хотел пойти с ней на тот благотворительный вечер. Ну а нанять журналистку — это было вообще проще простого.
Я закрываю глаза сдерживая раздражение. Все продумал, засранец.
— Молись, чтобы Ева не узнала о вашем гениальном плане.
Рой молчит, но его пристальный взгляд провинившегося школьника я чувствую даже с закрытыми глазами.
Ева не должна знать, что весь тот стресс, который она пережила в начале нашего знакомства, был проспонсирован ее мамой и лучшим другом. Думаю она не очень обрадуется этой новости.
А Фармер хорош. Так умело изображал неприязнь ко мне. Я и правда думал, что он против наших "отношений". Кто бы мог подумать, что он именно тот с чьей подачи заварилась вся эта каша.
— В конце концов, ты должен быть рад, что все так сложилось.
Черт возьми. Он прав.
Мы продолжаем молча смотреть футбол, когда приходит Ева и говорит, что пора за стол.
Как только наши глаза встречаются, напряжение покидает мое тело. Я соскакиваю с дивана, желая подальше убраться от Шеферда, беру Еву за руку и вместе с ней покидаю гостиную.
Когда мы присоединяемся к ее маме на кухне, взгляд женщины, (которая кстати отлично выглядит для своих лет) сразу же оказывается на наших переплетенных пальцах. Счастливая улыбка расцветает на ее лице и я нахожу кое-что общее между ней и Евой. Они обе умеют улыбаться так лучезарно, что кажется будто от них исходит свет. Яркий и кристально белый.
Наконец мы вчетвером садимся за стол. Мой рот наполняется слюной в ту же секунду, когда я осознаю, что чертовски сильно проголодался.
Мы с Евой завтракали покупными сэндвичами, потому что мой холодильник был пуст, но они были не вкусные и я не смог съесть слишком много. Ева, кстати, тоже. Но вообще-то она всегда мало есть. Хотел бы я ее откормить, но боюсь, что она меня за это не простит. Самый большой минус ее работы — это постоянное следование стандартам красоты. Глупым стандартам, прошу заметить.
— Кушай побольше, дорогой, — заботливо говорит мама Евы и ставит передо мной до верху забитую едой тарелку.
— Спасибо, миссис Стаффорд, — вежливо отзываюсь я и улыбаюсь ей одной из моих лучших улыбок.
— Брось, зови меня просто Холли.
— Обещаю звать вас так отныне и всегда, — шучу я и засовываю в рот вилку с шампиньоном.
— Не будь так категоричен, — смеется Холли и подмигивает, сидящей рядом со мой Еве. — Может, однажды, ты будешь звать меня мамой.
Я давлюсь едой ровно в тот момент, когда женщина договаривает фразу.
Ева заботливо хлопает мня по спине и ошарашено смотрит на свою мать. Не я один нахожусь в замешательстве от слов Холли Стаффорд. Не то чтобы я буду против, однажды, назвать ее мамой.
— Очень на это надеюсь, — говорю я, после того как прокашлялся и отпил немного сока из своего стакана.
Шеферд приподнимает бровь, но я игнорирую его. Все мое внимание концентрируется на девушке, которая кладет подбородок мне на плечо и обнимает меня за руку.
— Какой же ты подхалим, — говорит она мне тихо и я не могу сдержать улыбку. — Правда женишься на мне?
Я многообещающе пожимаю плечами и возвращаюсь к еде. Ева фыркает и выпрямляется.
После обеда Ева говорит Холли о том, что она переезжает ко мне. Миссис Стаффорд удивляется и заметно грустнеет от этой новости, но все же помогает Еве собрать вещи.
Шеферд все это время продолжает крутиться вокруг меня, засыпая вопросами. О туре, об отношениях между мной и Эваном и , конечно же, о нашем с Евой решении жить вместе.
Я терпеливо отвечаю на все вопросы, молясь, чтобы шкаф Евы уже наконец освободился и мы поехали домой.
Сердце замирает, когда я называю свой пентхаус нашим общим домом.
— Не забудь, что в среду у группы пресс-конференция, — напоминает Рой, когда мы спустя еще пол часа загружаем вещи Евы в багажник моей машины.
— До нее еще два дня, — говорю я, оглядываясь на подъездную дверь, у которой Ева и Холли сжимают друг друга в объятиях так, словно видятся в последнийраз. — Так что возьму пару выходных.
Не спрашиваю разрешения, потому что он провинился и меньшее, что Рой может сделать — это дать мне то, чего я хочу.
Шеферд сжимает губы, но согласно кивает.
— Два дня. Не больше.
— Два дня на что? — спрашивает Ева, становясь рядом.
Встречаю ее заинтересованный взгляд и моя рука тут же тянется к ее волосам приглаживая пряди, которые треплет легкий ветерок. Ева интуитивно немного поддается вперед и мне требуется вся сила воли, на которую я способен, чтобы не поцеловать ее.
— На отдых, — говорит Рой и несколько раз хлопает меня по плечу на прощание. — Хорошей дороги, молодежь.
Я прощаюсь с Холли, которая неожиданно заключает меня в объятия и благодарит. Женщина сжимает меня так сильно, что я невольно задаюсь вопросом, не собирается ли она меня придушить, за то, что я забираю ее дочь в свой дом. К счастью, мое убийство не входит в ее планы. Она отпускает меня, позволяя присоединиться к Еве, которая уже сидит в машине.
Когда бывший дом Евы оказывается позади, она берет меня за руку, целуя костяшки моих пальцев. От этого нежного действия я едва не врубаюсь в машину перед нами.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что воплощаешь в реальность все то, о чем я мечтала перед сном.