chapter 37.
Будапешт, Венгрия
Нед
Часы перевалили за полночь уже довольно давно, но мы по-прежнему лежали в кровати без сна. Как можно спокойно и быстро уснуть после того, как мы вывернулись друг перед другом наизнанку? Те события, которыми мы поделились этой ночью, еще долго не дадут нам сомкнуть глаз. Мне то уж точно.
Я смотрю на девушку, которая лежит на моей груди и не могу понять, как можно причинить ей столько боли? Как можно поднять на нее руку и мучить ее сознание? Девушка, которая даже в двадцать лет выглядит, словно ангел не заслуживала такого. Я представляю себя маленькую девочку со светлыми волосами и голубыми, как небо глазами и не представляю, как можно так издеваться над ней.
Ярость вновь охватывает все мое тело. Она как лава течет по моим венам и кипятит кровь. Я хочу достать этого ублюдка, что смел называть себя отцом и заставить его страдать еще больше. Плевать на последствия. Я хочу, чтобы каждый его день был страшнее предыдущего. Я хочу собственноручно засунуть его в ад.
— Он до сих пор сидит? — Я нарушаю тишину, озвучивая вопрос, который меня интересует больше всего.
Ева напрягается и ее рука на моей груди сжимается в кулак. Она пытается скрыть дрожь, что сотрясает ее тело, при упоминании этого ублюдка.
— Он повесился, спустя год заключения.
Трус. Ничего другого и не следовало ожидать от слабака, который считал себя сильным, только на фоне девятилетней дочери и беззащитной жены.
Даже не знаю — рад ли я тому что он подох или злюсь, потому что он должен был жить и страдать также сильно, как Ева и ее мама.
— Теперь ты знаешь, почему у меня случается припадок, если меня касаются, особенно без моего желания. Мой родной отец, человек, который должен был меня защищать и оберегать — сломал меня. Уничтожил.
Я слегка отстраняю Еву от себя, держу ее за плечи и заглядываю в глаза. Она прячет от меня свой взгляд, будто ей невыносимо смотреть на меня. Она боится, что увидит в моих глазах жалость к ней. Она не раз намекала на то, что больше всего на свете ненавидит, когда ее жалеют. Но у меня нет жалости. Одно только восхищение.
— Ты очень сильная, слышишь? — шепчу я, привлекая внимание Евы. — С тобой и у тебя на глазах творил невообразимое твой собственный отец, но у тебя хватает сил на то чтобы бороться. Ты исполнила свою мечту. Самостоятельно добилась очень многого...
— У меня приступ каждый раз, когда меня трогают мужчины, — перебивает меня Ева. — Будь я действительно сильной, смогла бы перебороть этот страх.
Я удивлен и шокирован ее рассуждениями.
— Ты на пути к этому. Я вижу.
Ева поднимает на меня взгляд и смотрит мне в глаза. Ее полны слез.
— Но это только благодаря тебе. Потому что мне не страшно, когда ты рядом. Я не боюсь, что меня обидят, потому что знаю, что ты не позволишь.
Сглатываю ком в горле и притягиваю ее за шею. Мои губы тут же впиваются в ее.
Будь моя воля, я бы сделал все, чтобы ей помочь, если бы это значило, что Ева победит свою фобию. Но я не считаю, что мне это под силу. Я могу только попытаться. Раз или двести раз. Пытаться пока это не сработает.
Я буду защищать ее, чтобы она не чувствовала себя в опасности. Дам ей то, что должен был дать отец: заботу и внимание. Я попытаюсь сделать все, чтобы ей помочь.
Но все зависит от нее самой. Только она сама в силах спасти себя от своих же страхов.
— Никогда не дам тебя в обиду, Ева, — обещаю я ей в губы. — Даже, если буду не рядом, все равно не допущу того, чтобы тебе сделали больно. Клянусь.
Ева обнимает меня крепко-крепко, обхватив руками за шею. Ее слезы падают мне на спину.
Я никогда не давал клятв. Жизнь слишком сложная и непонятная штука. В любую секунду все может перемениться. Поэтому я всегда считал, что клятвы — это чистой воды лицемерие.
Но я даю клятву Еве. Потому что верю, что чтобы не случилось, я сделаю все, чтобы ее выполнить. И пусть хоть небо упадет на землю.
— Я восхищаюсь тобой, — говорит мне Ева, дрожащим голосом. — Пережить... такое и не сокрушиться — это что-то на грани фантастики.
Я крепче сжимаю ее в своих объятиях.
— Да, мы оба прошли через ад и нет разницы каким именно он был, — я не особо верю в то, о чем говорю. Но мне хочется, чтобы Ева поняла, что моя трагедия не была больше ее. Да, я потерял семью, но я точно знал, что меня любили. Семья Евы тоже была разрушена, но таким же жестоким образом.
— Разница есть, — протестует Ева и выпрямляется. — Пока твоя семья всеми силами пыталась друг друга спасти, мой отец собственноручно нас всех убивал. И ты выдержал то, что с тобой случилось, в то время, как я не смогла.
Ее щеки блестят от слез. Я молчу и вытираю их большими пальцами. Не знаю, что сказать. Впервые в жизни я не могу найти слов. Но она права. Разница есть.
Когда Ева понимает, что мне больше нечего сказать или возразить, она легонько толкает меня на матрац и устраивается в моих объятиях.
— Завтра у тебя концерт, — напоминает Ева и целует меня в щеку. — Нужно отдохнуть, мистер секси-рок-звезда.
В глазах моей девушки загорается лукавый огонек и я слегка смеюсь.
— Люблю, когда ты говоришь, что я секси.
— Я не говорила, что ты секси.
Мы оба улыбаемся, когда она повторяет ту же фразу, что и несколько месяцев назад.
С улыбками на лицах и в обнимку мы засыпаем. Надеюсь, что это спасет от кошмаров прошлого.
***
Когда я просыпаюсь утром, Ева уже не спит, но не уходит из комнаты и ждет моего пробуждения. В глазах читается, что она боится реакции друзей на произошедшее ночью.
Она должна знать, что люди внизу — это люди, на которых можно положиться. Все они достойны доверия. Ну... все кроме Хадсона.
— Который час? — спрашиваю я, отрываясь от губ Евы.
Она заправляет волосы за уши и слегка улыбается мне.
— Почти полдень. У вас репетиция через четыре часа.
Я провожу ладонью по лицу и из меня вырывается страдальческий стон.
Как я мог забыть, что сегодня у нас выступление в ресторане "А38". Там же пройдет и рождественская вечеринка. Это будет наше последнее выступление в этом году. После него мы возвращаемся домой — в Нью-Йорк. Гастрольный тур мы продолжим уже в январе.
— Ты же придешь на концерт? — спрашиваю я с надеждой, потому что не уверен, что она захочет пойти.
Если честно, я даже не знаю, как она относится к музыке, которую мы пишем. Может ей вообще не нравится рок. Я ведь никогда не интересовался.
— Конечно, я приду, — Ева треплет меня по волосам и лукаво прищуривается. — Я собираюсь помешать тебе собирать женское белье со сцены. Кстати, тебе не кажется, что это слишком? Я имею ввиду собирать трусы и лифчики каких-то девиц?
Я смеюсь, наслаждаясь ее маленькой ревностью.
— Это просто традиция, Стафи, не надо так горячиться.
— Боже, — ее брови взлетают вверх от удивления. — Да никто и не горячится и... Как ты меня назвал?
Я пожимаю плечами и соскакиваю с кровати.
— Я не буду трогать ничье нижнее белье сегодня... — оглядываю тело Евы сверху вниз и прикусываю губу. — Хотя...
Ева тут же заливается краской, улавливая мой сальный намек.
— Даже не мечтай, что сегодня я присоединюсь к твоим венгерским фанаткам.
— Это мое дело, о чем мечтать.
Ева
Нед с ребятами репетируют уже около сорока минут и все это время я не могу отвести взгляд от своего парня. Особенно от его длинных пальцев, что так умело перебирают и бьют по струнам.
Ресторан практически пуст (внутри только мы и персонал), поэтому никто не перекрывает нам с Хлоей обзор на репетирующих парней. Но я понимаю, что это не продлится долго. Уже через час здесь будет больше людей, чем на параде в Бразилии.
Ресторан находится у воды. Он большой, с вип-балкончиками, огромной сценой и панорамными окнами. Очень стильное место.
Сегодня после выступления здесь будет проходить закрытая вечеринка. Из всех людей, что придут на концерт останется меньше половины. Меня это однозначно радует. Чем меньше фанаток, тем мне спокойнее.
Боже, что за ревнивая женщина во мне проснулась? Лучше бы ей уснуть обратно. Не хватало еще беситься из-за каждой девчонки, у которой нет и шанса.
— Девушки, — зовет нас Рой и садится рядом на барный стул. — Я буду за сценой, а вы можете посмотреть на парней из ВИП-зоны. Она будет открыта только для важных гостей, так что там не будет такой толкучки, как внизу.
В горле тут же встает ком. Конечно же они позаботились о том, чтобы я не оказалась в большой толпе.
Сегодня, когда мы с Недом спустились на первый этаж, я призналась друзьям, что боюсь прикосновений. Конечно же, я не рассказывала им того же, что и Неду. Сказала лишь то, что это детская травма, которая потихоньку отступает. К счастью, они отреагировали вполне адекватно. Никто не стал жалеть меня или расспрашивать подробности. Они лишь поддержали меня. И я очень за это благодарна.
— Хорошо, спасибо, Рой, — говорю я искренне, а Хлоя кивает, присоединяясь к моим словам.
— Нет проблем, — Рой улыбается мне, показывая очаровательные ямочки.
Я улыбаюсь ему в ответ, а мой взгляд снова возвращается к Неду.
Он одет в черные свободные джинсы и серую джинсовую куртку. В ту же самую, в которой он был на нашей фотоссесии. И так же как и тогда — она одета на голое тело.
Уже представляю, как на его обнаженный торс пускают слюни. Это несправедливо.
Примерно через пол часа мой телефон оживает, уведомляя о входящем вызове. Когда я вижу на дисплее фотографию своего лучшего друга, я чуть ли не падаю в обморок от счастья.
Мгновенно принимаю вызов, а ноги уже несут меня в тихое место.
— Господи, Лори! Наконец-то! — облегченно кричу я в трубку. — Почему ты игнорировал меня так долго?
— Кто-то очень рад меня слышать. — Замечает Лори и усмехается.
— Где ты пропадал? Я чуть с ума не сошла.
Я забегаю в туалет и закрываюсь изнутри.
— Я расскажу тебе при встрече, хорошо?
— Почему сейчас не можешь? — волнуюсь я.
Несколько секунд тишины, а затем тяжелый вдох.
— Это не телефонный разговор, — говорит Лори и я начинаю нервничать еще сильнее. — Тем более звонить в Венгрию не так уж и дешево. А из нас двоих именно ты встречаешься со звездой.
Мои брови ползут вверх от удивления.
— Откуда ты знаешь?
— Из первых уст.
— Ты разговаривал с Недом? Какого черта, Лори?
Друг смеется и мне хочется придушить его.
— Он звонил мне, но я не взял трубку, потому что номер был неизвестный. Потом пришло сообщение с угрозами, что если я не позвоню тебе, то у меня будут проблемы. Я позвонил ему и он мне все рассказал. Я имею ввиду твой героический поступок во имя любви.
Я прислоняюсь к стене, чтобы не упасть от возмущения.
— Значит, Нед заставил тебя мне позвонить?
Я стараюсь не подавать вида, Но Лори наверняка услышал разочарование и обиду в моем голосе.
— Тебе и так было плохо, Ева, — говорит он и я сжимаю зубы. Да, мне было плохо, а мой лучший друг игнорировал меня. — Я тоже был не в лучшем состоянии. Не хотел грузить тебя еще больше.
Мое сердце сжимается.
— Из-за отца?
— Да. — Мямлит Лори.
Я так и знала. Этот урод ни капли не изменился.
— Я уже в Нью-Йорке, так что обсудим все, когда прилетишь. Хорошо отдохнусь с твоим парнем, Стаффорд.
Прежде, чем я успеваю сказать еще хоть слово, Лори кладет трубку.
Я впиваюсь взглядом в темный экран телефона, но неожиданно он загорается.
Лори Фармер [04:57pm]: Со мной все в порядке, Ева. Не волнуйся и веселись.
Ева Стаффорд [04:57pm]: Обещаешь?
Ответ приходит сразу же. Всего одно слово.
Лори Фармер [04:58pm]: ОБЕЩАЮ!