chapter 28.
Дания, Копенгаген
Нед
Столица Дании встретила нас пасмурным небом, снегопадом и сумасшедшими пробками. Из-за осадков, движение на дорогах практически прекратилось. И все бы ничего, но даже радио не ловило сигнал. Мы ехали практически в полной тишине, не считая клацанья Хадсона по клавиатуре своего ноутбука. К слову, гаджеты из рук он выпустил, только на время полета. Но стоило нам только приземлиться, как он тут же набрал чей-то номер и удалился.
Ирвин и Хлоя сидели в самом конце нашего минивэна. Кстати, Кросс почти неделю, чуть ли не силой заставляет девушку садиться рядом с ним и в самолете и даже во время еды. Я частенько ловил на себе печальный взгляд Гаррет. Только все не мог понять, адресован он мне или себе самой. Скорее все вместе. Она наверняка в курсе произошедшего между мной и Евой. Ну а Ирвин уж точно ее замучил своим навязчивым вниманием. У него нет ни тормозов, ни опыта ухаживаний. Убойная смесь.
Когда мы, наконец, спустя два с половиной часа заселились в отель, я тут же забрал карточку от нашего с Честером номера, и поспешил к лифту. Рой тут же принялся возмущаться из-за моего дерьмового настроения. Плевать. Мне срочно нужен горячий душ, кровать и банка пива. В противном случае, я буду чертовски зол. Если конечно можно разозлиться еще сильнее. Чертов Хадсон со своим ноутбуком. О, как же я ненавижу этого парня.
— Нед! — раздается женский голос за моей спиной и я сжимаю зубы.
Этого еще не хватало!
— Не сейчас, Хлоя, — бросаю я, даже не обернувшись. — Я не в настроении для разговоров.
— Даже если это разговор о Еве? — спрашивает она и я замираю.
Желание обернуться и хорошенько наорать на Гаррет за то, что она посмела произнести это имя в слух, становится непреодолимо манящим. Вся группа в курсе произошедшего в Лос-Анджелесе, именно поэтому ее имя стало, как имя Волан-де-Морта. Его нельзя называть (во всяком случае при мне). Так же, как и нельзя называть имя Лекси при Честере. Потому что мне до сих пор ужасно больно. И эта боль со мной надолго.
— Тем более, если это разговор о ней! — мой голос звучит жестче, чем Хлоя заслуживает.
Я вызываю лифт, надеясь, что он прибудет, как можно скорее. Эмоции, что я так упорно сдерживал в себе пять дней, все превратились в раздражение. И я опасаюсь, как бы ненароком не выплеснуть их на помощницу Роя и возлюбленную лучшего друга.
— Ты так и не видел новости? — толи спрашивает, толи утверждает Хлоя и я сжимаю челюсть.
Какой же медленный лифт в этом отеле!
— Хлоя? — Ирвин встает рядом с девушкой, впиваясь в меня своим изучающим взглядом. — Что ты ему сказала? — шипит он, явно раздражаясь.
Наконец, спустя гребаную уйму времени, дверцы лифта открываются и я тут же жму на цифру семь. Выдыхаю только, когда лица друзей остаются за закрытыми дверями. Но что-то не дает мне покоя. А именно — взволнованное лицо Хлои и ее слова о каких-то новостях. Это тревожит меня по пути к номеру, под струями горячей воды и даже спустя сорок минут, когда я лежу на кровати, а по телевизору идет какая-то передача. И я ни слова не понимаю. О чем говорят эти люди? О чем, черт возьми, говорила Гаррет?
Из ванной комнаты выходит Честер, еще мокрый после душа, но уже в спортивных штанах. Он вытирает волосы полотенцем и искоса поглядывает на меня. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но не произносит ни звука.
Я сажусь на кровати, следя за каждым действием, которое происходит на экране плазмы. Всем видом показываю, что заинтересован, но из меня хреновый актер, а Честер слишком проницательный.
— Что ты делаешь? — не выдерживает Флойд.
— Смотрю теле-шоу, — обыденно отвечаю я, зная, что этот вопрос не стоило воспринимать буквально.
Честер может хоть из штанов выпрыгнуть, но он не добьется от меня серьезного разговора. Во всяком случае, пока тема, которую он хочет обсудить не станет для меня посредственной. Как любая другая, нестоящая внимания.
Честер садиться на соседнюю кровать и хмыкает, явно неубежденный моим ответом. Я наблюдаю за ним боковым зрением, когда он берет в руки телефон и что-то в нем ищет. Неожиданно из динамиков раздается гитарная мелодия и я хмурюсь, узнавая мотив песни, что посветил Еве, и которую играл ночью на балконе отеля в Стокгольме.
Он не спал и все слышал.
Слышал, как пел строки, что должны были остаться только между мной и Стаффорд, и меня охватывает смущение вперемешку со злостью. Слышал мои редкие всхлипы, когда я вспоминал, как оставил эти слова на бумаге, а потом в дрожащей руке девушки, что разбила мое сердце. Он все слышал, но что еще хуже записал на диктофон, чтобы предоставить мне доказательства, что он знает. Знает, что каждое утро я надеваю маску, показывая всему миру, будто мне все равно. А по ночам разваливаюсь на части. И это унизительно.
Ты наркотик, ты меня разрушаешь!
Ты наркотик, ты даришь мне счастье...
Я швыряю пульт, который все это время сжимал в руке и подлетаю к другу, вырывая у него телефон. Дрожащими пальцами выключаю запись и злобно смотрю на Честера.
— Красивая песня, — заявляет Флойд и уголок его губ приподнимается. — Чувствуется, насколько она тебе дорога.
— Козел.
Мой голос полон яда.
— Ты правда сдаешься? — спрашивает друг, окинув меня недоверчивым взглядом.
Да. Я правда сдаюсь. Бросаю оружие. Прошу пощады. Капитулирую. Повинуюсь.
— Не надо, Честер, — прошу я и мое дыхание учащается.
— Если ты так сильно ее любишь, то почему все твои усилия уходят на то, чтобы держаться от нее подальше, а не на то, чтобы ее добиться?
— Я пытался, ясно?! Она меня терпеть не может и я ничего не могу с этим сделать, кроме как смириться! — я срываюсь на крик и телефон Честера трещит в моей руке от перенапряжения.
Флойд оглядывает меня с ног до головы и мне хочется врезать ему, за этот оценивающий взгляд и сомнение в каждом моем слове.
— Она чувствует к тебе что-то, — спокойно говорит Честер, вынимая свой телефон из моей руки.
Мне хочется рассмеяться в его уверенное лицо, но я лишь усмехаюсь. Мой друг слишком наивен, если и вправду считает, что когда тебе без конца дают пинка под зад, то это называется любовью.
— Да что ты вообще знаешь, — я отмахиваюсь от его слов, как от назойливой мухи и иду к своему чемодану, чтобы достать футболку.
— Я знаю, что будь я на твоем месте, то пытался бы снова и снова, пока она не станет моей! И я бы добился своего!
Я натягиваю черную футболку, немного оробев от боли в голосе Честера.
— Но ты не на моем месте, — говорю я очевидный нам обоим факт, поворачиваясь к собеседнику.
— Да, не на твоем. Меня и мою любимую разделяет смерть и вот здесь я действительно бессилен! — его глаза блестят при упоминании Лекси и мне тут же становится не по себе. — А в твоих руках куча возможностей, которыми ты и не пытаешься воспользоваться!
Мы оба замолкаем, погрузившись в собственные мысли.
Все, что он сказал просто не имеет смысла. Лекси оставила его не по собственной воле, в то время, как Ева сама дала мне от ворот поворот. Пытаться ее добиться — это, ровным счетом, тоже самое, что и наслать на нее тучу мух, от которых она будет без конца отмахиваться. Она будет раздражаться и злиться и в конце концов окончательно их возненавидит. Что она воспылает ко мне ненавистью, я боюсь сильнее всего. И пускай она никогда не станет моей, но она хотя бы не будет меня ненавидеть. Я еще помню ее ледяные глаза, которые горели неприязнью каждый раз при взгляде на меня. И теперь я боюсь, снова, на него напороться.
— Я не могу, — наконец говорю я и мой голос звучит на редкость жалобно. — Не стану ей докучать.
Разочарованные глаза Честера впиваются в меня и я отчетливо вижу на его лице борьбу. Кажется он решает говорить ли что-то еще или закрыть тему. И когда его рот открывается, я понимаю, что выбор сделан в пользу первого. Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он не произносил больше ни слова.
— Есть кое-что, что мы уже три дня скрываем от тебя, — говорит Честер, поднимаясь с кровати. Я хмурюсь, наблюдая, как он идет к выходу из номера. — Кое-что, что связано с Евой.
Он обхватывает дверную ручку и я непроизвольно делаю шаг вперед. Неужели он собирается сказать то, о чем хотела поговорить Хлоя?
— И что это? — я уже готовлюсь силой вытягивать из него слава, потому что Честер Флойд любит игры на чувствах.
— Хочешь знать? Но ты же сдался и то, что я скажу ничего не изменит, верно? — я молниеносно сокращаю расстояние между нами и толкаю Честера к двери. Плевать, что он больше меня и, что он неуправляемый во время гнева. Плевать на все, кроме того, что он должен мне сказать. — Она попала в больницу.
Что?
Я отступаю назад, оглядывая сосредоточенное лицо друга, надеясь найти хоть малейший признак того, что он врет. Но к несчастью не нахожу. Честер сказал мне правду.
Я запускаю руку в волосы и принимаюсь, как раненный зверь метаться из угла в угол. В мыслях всплывают все самые ужасные причины ее попадания в больницу. Они сменяются одна за одной становясь еще хуже. Я с паникой осознаю, что оставил ее одну тогда на пляже. Господи, она же...
Нет! Она не могла пострадать по моей вине! Иначе я этого просто не вынесу.
Я вскидываю глаза на друга, пытаясь сформулировать вопрос, но вырываются только несвязные между собой слова.
— Рой говорил с ее менеджером, — приходит на помощь Честер, заметив мои тщетные попытки что-либо сказать. — Он сказал, что она потеряла сознание от переутомления и голода. Сейчас она уже в Нью-Йорке. Это все, что мне известно.
Я до боли прикусываю губу изнутри и разжимаю челюсть, только почувствовав вкус крови. То что она уже дома, меня немного успокаивает. Но Честер дал слишком мало информации.
Во мне вспыхивает непреодолимое желание сорваться в Нью-Йорк и лично убедиться, что она в порядке. Но так или иначе я понимаю, что при всем желании не смогу этого сделать. Не могу подставить ребят, оставив их без главного вокалиста. Не могу быть уверен, что она будет рада моему поступку. Я не могу даже позвонить ее лучшему другу, потому что разбил свой телефон еще неделю назад.
Но я могу позвонить ей! — осознание этого факта вселяет в меня надежду. Я помню наизусть номер ее телефона. Я могу позвонить ей, хотя бы, чтобы просто услышать ее голос. И это единственное, что я могу.
Когда я поднимаю взгляд к двери, чтобы попросить у Честера телефон, я понимаю, что остался один и даже не заметил, как друг вышел. Уже готовлюсь бежать за ним, как вдруг раздается звук уведомления. Оглядываюсь, замечая телефон Флойда на кровати. Все предусмотрел, зараза.
На секунду я паникую, переживая, что она не ответит на незнакомый номер. Но потом я все же решаюсь попытать удачу. Если есть хоть малейший шанс услышать ее, то я им воспользуюсь.
Трачу от силы тридцать секунд, чтобы взять айфон и набрать номер телефона Евы и примерно вечность, чтобы решиться нажать на вызов. Моя душа полна сомнений. Мне точно не стоит звонить ей после того, как я неделю отчаянно пытался забыть ее мелодичный голос. Но если я этого не сделаю, то точно сойду с ума.
Делаю глубокий вдох, чтобы успокоится и все же нажимаю на кнопку вызова. Сердце бешено стучит в груди, когда раздаются первые гудки. Оно бьется, как сумасшедшее, будто собираясь и вовсе выскочить наружу. И хотя я знаю, что с медицинской точки зрения это невозможно, но это же сердце останавливается, в тот самый момент, когда по ту сторону раздается сонный голос:
— Алло?