chapter 27.
США, Лос-Анджелес
Ева
Открываю глаза, пытаясь понять, где я нахожусь и что вообще произошло. Последнее, что я помню — изумление лучшего друга, когда он открыл дверь своего номера и увидел мое опухшее и заплаканное лицо.
— Очнулась! — звонкий и радостный голос моего менеджера, острой болью врезается в голову и с моих губ срывается вымученный стон.
Краем глаза замечаю движение и поворачиваю голову. Сонный Лори встает с небольшого дивана в углу комнаты и подходит к кровати на которой я лежу. Друг выглядит ужасно уставшим, но он все равно выдавливает легкую улыбку и берет меня за руку. Его обеспокоенные глаза внимательно изучают мое лицо.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает парень и я неопределенно пожимаю плечами.
— Я позову врача, — заявляет Кевин и мои глаза расширяются.
Я в больнице? Что за черт?
Видимо, заметив мою растерянность, Лори спешит объяснить мне произошедшее:
— Ты потеряла сознание... Доктор сказал, что это был голодный обморок, — я виновато прикусываю губу и смотрю на поникшего друга.
— Лори...
— Ева, я тысячу раз просил тебя беречь себя и свое здоровье, — парень довольно резко перебивает меня и закрывает глаза, когда понимает, что его тон суровей, чем следует. — Сколько дней ты не ела? — уже спокойнее спрашивает он.
Я с трудом сглатываю и тянусь за стаканом воды, который стоит на тумбочке рядом. Когда моя рука вытягивается, я замечаю трубку от капельницы, которая начинается от моей вены и уходит в сторону. Видимо в этот раз я действительно переборщила с методом похудения.
Я беру стакан и делаю по меньшей мере десять глотков, прежде чем жажда отступает.
— Мама знает? — спрашиваю я, надеясь услышать отрицательный ответ.
Она и так слишком сильно волнуется обо мне, не хотелось бы шокировать ее новостью о том, что я потеряла сознание. Мама и так не в восторге от моего образа жизни. И меньше всего мне нужно, чтобы она переживала за меня, находясь за сотни миль. Или еще хуже — решила все бросить и примчаться.
Неожиданно Лори фыркает и я хмурюсь. Не нравится мне выражение его лица.
— Она в курсе, но поверь — это меньшая из твоих проблем.
— О чем ты?
— Журналисты, которые караулили у отеля, сняли, как тебя погружали в машину скорой помощи. Кевин так переживал за тебя, что не успел предотвратить распространение фотографий. В итоге, новость о том, что ты попала в больницу в бессознательном состоянии теперь на первой полосе.
О господи!
Я сжимаю стакан и он практически трещит в моих руках. Все еще хуже, чем я могла представить. Даже боюсь предположить в каком контексте они все преподнесли. Наверняка, не зная точной причины, решили приврать, чтобы заголовок получился скандальней. Не знаю, хочу ли я вообще видеть эту статью.
— Знаешь, какая вторая?
Я сажусь, облокачиваясь спиной на изголовье кровати.
— Догадываюсь, — пробурчала я, уверенная, что вторая новость напрямую связана с Недом.
Нед... А он знает об этом? Наверняка, да. Я помню, как он читал все новости о нас, попутно пересылая их мне и иногда комментируя. Когда я спросила, зачем он это делает, парень отшутился, сказав что это его ритуал перед сном. И лишь намекнул, что есть еще один и он более неприличный.
Я оглядываю светлую палату в поиске своего телефона. Как всегда внимательный друг, тут же протягивает мне вещь, которую я искала. Когда экран загорается, я не сдерживаю разочарованный вздох. Он мне не звонил. И даже не писал. Кажется, он на полном серьезе решил сдержать обещание, что дал. Это означает, что теперь нас ничего не связывает. Но вот только вопреки моим ожиданиям мне не полегчало. Наоборот. Я чувствую, что сделала только хуже.
— Я даже боюсь спрашивать, что у вас опять стряслось.
Мои губы растягиваются в улыбке. В жалкой улыбке.
Открываю новостной блог, натыкаясь на два самых первых заголовка, и мне тут же хочется запустить мобильник в лицо их автору.
"МОДЕЛЬ ЕВА СТАФФОРД ПОСТУПИЛА В ЦЕНТРАЛЬНУЮ БОЛЬНИЦУ ЛОС-АНДЖДЕЛЕСА В ТЯЖЕЛОМ СОСТОЯНИИ".
"РОК-ЗВЕЗДА ВЕСЕЛИТСЯ В ТУРЕ, А ЕГО ДЕВУШКА НА БОЛЬНИЧНОЙ КОЙКЕ. СКАЗКА ЗАКОНЧИЛАСЬ, НЕ УСПЕВ НАЧАТЬСЯ".
Блокирую телефон, гневно откладывая его в сторону. Журналисты — самое худшее в жизни известной личности. Никогда не понимала, почему Нед их так ненавидит, но теперь мне стало ясно. Эти люди слишком умело преподносят правду окаймленную ложью. И самое ужасное, что люди всецело им верят.
Как только я хочу начать возмущаться, в палату входят мой менеджер и женщина преклонных лет в белом халате. Я расслабляюсь, понимая, что мой лечащий врач не мужчина. Наверняка Кевин об этом позаботился.
— Добрый день, Ева, — ласково говорит женщина, занимая место, где мгновение назад стоял Лори. — Меня зовут Патрисия Уильямс. Как ты себя чувствуешь?
— Отлично, если не считать небольшую слабость.
Женщина кивает и перекрывает капельницу, после чего вынимает иглу из моей вены. Я морщусь, но не от боли. Меня в дрожь бросает от вида шприцов и иголок.
— Очень хорошо, — говорит врач и что-то записывает в карточке, которую ранее достала из небольшого отсека моей кровати. — Слабость будет еще пару дней. У тебя сильное истощение, на фоне чего случился обморок. Капельница восполнила недостающие для твоего организма питательные вещества, но тебе еще предстоит самостоятельно позаботиться о питании, чтобы полностью пойти на поправку. Острой необходимости в госпитализации нет, так что при желании я могу вас выписать.
— Малышка, я думаю тебе стоит еще понаблюдаться у специалистов, — говорит Кевин, переглядываясь с Лори. — Согласна?
— Нет, Кевин, я чувствую себя отлично и хочу поехать домой, — я умоляюще смотрю на мужчин, надеясь, что они согласятся забрать меня отсюда. — Честно.
Хайнц скрещивает руки на груди, готовясь выложить тысячу и одну причину, почему я должна остаться в больнице под присмотром врачей, но Лори соглашается на мою выписку раньше, чем Кевин открывает рот.
Я благодарно улыбаюсь лучшему другу.
— Не улыбайся так, Стаффорд. Тебе повезло, что у меня медицинское образование.
— Ты несостоявшийся стоматолог, Лори, — напоминаю я другу и закатываю глаза.
Лори игнорирует мои слова. Он с обаятельной улыбкой поворачивается к доктору и к моему ужасу спрашивает:
— Можно ли выписать ее завтра утром?
— Что ты делаешь? Я хочу выписаться сейчас!
— Придется потерпеть, — он пожимает плечами. — Ты же не надеялась попасть на сегодняшний показ?
Друг щелкает меня по носу и я бью его по руке.
Вообще-то именно на это я и надеялась. Но я не говорю этого в слух. Уверена, все и так написано на моем разочарованном лице.
Доктор Уильямс уходит, обещая навестить меня позже и я тут же кидаю в друга злобный взгляд.
— В таком ослабленном состоянии от тебя мало толку на подиуме. Я вообще удивлен, как ты стояла на ногах прошлые два показа. Сегодня тебя подменят и это не обсуждается. — Кевин говорит предельно мягко, но глаза его горят решимостью. — Отдыхай, набирайся сил. Завтра мы полетим домой.
Хайнц прощается и оставляет нас с Лори одних. Я демонстративно отворачиваюсь от друга, укрываясь одеялом по самый подбородок. Фармер фыркает и громко падает на диван. И это последнее, что я слышу, прежде чем провалиться в сон.
Норвегия, Осло
Нед
Когда я возвращаюсь в гримерку, Рой и парни смеются обсуждая ситуацию, которая произошла на концерте в Хельсинках. На моих губах появляется слабая улыбка (первая за несколько дней), когда я вспоминаю, как огромной комплекции финн попросил Честера расписаться на футболке, а затем неожиданно поцеловал Флойда в лоб. Выражение лица друга я запомню на долго. Никогда не видел его более сконфуженным.
— Что с тобой, Рой? — недоумеваю я, устало падая на диван рядом с менеджером.
Шеферд переводит на меня вопросительный взгляд и я хмыкаю.
— Мамочка больше не злится, что ее детки чутка повздорили?
Ирвин смеется над мом выбором слов и делает глоток из бутылки с минералкой.
Когда мы пришли на последний прогон с избитыми лицами, Рой орал так громко и долго, что я был уверен в том, что он еще долго не будет с нами нормально разговаривать. Как, собственно говоря, и было последние несколько дней.
— Не умничай, — Рой бьет мне локтем по ребрам, но не настолько сильно, чтобы мне стало больно. — Лучше собирай пожитки. Мы должны быть в аэропорту через два часа.
— Скажи это Хадсону, — я открываю банку содовой и оглядываю комнату в поиске рыжей бошки нашего клавишника. — Где он вообще шляется?
Выпиваю всю содовую в три больших глотка.
От чего-то все тут же замирают и переглядываются. Не успеваю прокомментировать их странное поведение, как дверь открывается и все мое внимание тут же переключается на вошедшего. Хадсон выглядит бледнее и взволнованнее, чем пол часа назад. При одном только взгляде на него, каждая клеточка моего тела тут же наполняется раздражением. И я в тысячный раз сдерживаю порыв надрать ему задницу. Просто за одно только его присутствие.
Хадсон кивает Рою, на немой вопрос, который был понятен всем в этой комнате, кроме меня. И я начинаю злиться еще сильнее. С каких пор у них секреты от меня?
— Ты так и не купил новый телефон? — неожиданно спрашивает меня Рой.
Я отрицательно качаю головой, продолжая наблюдать за моим личным триггером. Думаю он физически ощущает мой недовольный взгляд, но продолжает паковать свои вещички, не обращая на меня внимание. Однако, от меня не ускользнуло, что он замедлился, ожидая услышать мой ответ.
Я не собираюсь покупать себе телефон в ближайшее время. Отсутствие средства связи —единственное, что сдерживает меня от того, чтобы пересматривать фотографии Евы сотню раз на дню или, что еще хуже, позвонить ей. Что первое, что второе, окончательно растопчет мою гордость. Если она вообще у меня имеется.
— Ты мой герой, чувак! Почти неделя без телефона, для человека двадцать первого века — это реальный подвиг.
— Угомонись, Ирвин, — неожиданно открывает рот Хадсон. — У него и так достаточно большое самомнение.
Я сжимаю в руке железную банку содовой, чувствуя, как ее острые края впиваются мне в ладонь.
— Не думай, что раз ты член группы, то имеешь право на подобные шутки в мой адрес. Я уже говорил и повторю еще: мы с тобой не друзья и никогда ими не будем. А если ты вдруг решил, что раз я терплю тебя, ты можешь открывать свой рот, то ты крупно ошибся, Хадсон.
— Мне кажется он не шутит, — заявляет Ирвин и я показываю ему средний палец.
— Вы меня достали, — Честер соскакивает со стола, на котором сидел и идет на выход.
— Не знаю, куда ты, но будь другом, найди Хлою и скажи ей, чтобы она разобралась с моей просьбой, — просит Шеферд и Вин взвинчено вскакивает на ноги.
— Вали куда собрался, — бросает он Флойду, обгоняя его. — Я сам скажу Хлое.
— Но... Я к ней и шел.
Ирвин удивленно таращится на друга и я, практически вижу, как мысли в его голове сменяются одна на другую.
— А тебе не кажется, что в последнее время вы слишком сблизились?
— А тебе не кажется, что это не твое дело?
Честер выходит из гримерной и Кросс тут же вылетает вслед за ним.
— Стоять! — раздается вдалеке гневный голос Вина и Шеферд закрывает лицо ладонью.
— Как дети! — говорит менеджер и хлопает дверью, оставляя меня наедине с рыжим придурком.
Я кидаю в мусорное ведро банку, которую до сих пор сжимал в руке, и попадаю точно в цель. Но пожалуй стоило промахнуться, чтобы она угодила в человека рядом с ней. Мелочь, а приятно.