chapter 26.
США, Нью-Йорк
Нед
Раздается знакомая неприятная мелодия и я открываю налитые кровью глаза, пытаясь понять, как разбитый об стену телефон может звонить. Лишь спустя некоторое время, когда раздаются удары во входную дверь, становиться ясно, что прежде это был дверной звонок.
Продолжаю лежать, глядя в потолок и гадая сколько еще ударов выдержит дверь моего дома. Хочется верить, что много. Ибо она единственная спасает меня от незваных гостей из внешнего мира.
За окном темнота, а значит я пролежал в кровати ровно сутки.
Накрываю лицо подушкой, надеясь заглушить шум доносящийся из прихожей. Кто бы не ломился сейчас в мою дверь, его не приглашали. А значит я не обязан открывать.
Наконец, наступает тишина и я расслабленно выдыхаю. Мне нужно спокойствие, как внутри, так и снаружи. Но, к сожалению, внутри меня полнейший хаос: все рушится и со всех уголков моего сознания раздаются предсмертные крики. Я оставляю все мысли о ней, под развалинами надежд и планов. Они разрывают глотки моля о помощи. А я не хочу их спасать. Пусть умирают. Как только самолет покинул воздушное пространство Лос-Анджелеса, я решил — пускай внутри меня будут руины или не останется вообще ничего, а может я и сам развалюсь на части, но я больше не стану унижаться. Я сделал все, что было в моих силах, до последнего не опускал руки. Только сейчас я понимаю, что все мои попытки добиться ее любви были бесполезны. Нельзя заставить человека полюбить тебя.
Ты должен был понять это раньше, идиот! Зачем ты вообще пытался?
— Какого черта? — хриплю я, когда подушку сдергивают с моего лица.
— Долбанный придурок! — рявкает Ирвин, отшвыривая тряпку набитую пухом в сторону.
Похоже я рано радовался.
Я медленно принимаю положение сидя, чувствуя, как ноет тело от долгого нахождения в одной позе. Оглядываю разъяренные лица друзей и и невесело усмехаюсь.
— Как вы сюда попали?
— Раз уж меняешь пароль на двери, то меняй на тот, который мы не угадаем с пятой попытки, — язвит Честер, прожигая меня недовольным взглядом.
Они вообще не должны были знать, что я в стране. И уж тем более не должны были взламывать мой долбанный пароль, который я сменил, надеясь побыть в одиночестве. Но от этих двоих никуда не деться.
— В следующий раз я учту, что ваши настырные задницы не уйдут, когда увидят, что прежний пароль изменен и никто не открывает дверь.
— Настырные задницы? — Ирвин прищуривается и сжимает кулаки. — Мы чуть с ума не сошли, решив, что ты тут помер!
Как всегда чуткий Честер, почувствовав накал эмоций, встает между нами. И если бы не это, Вин бы уже сидел на мне и дубасил по лицу со всего размаху. Он любитель выплеснуть эмоции при помощи кулаков. Он врезал бы мне, даже не смотря на то, что мы лучшие друзья. И даже не почувствовал раскаяния. Признаться честно, сейчас я совсем не против пару раз получить по физиономии.
— С чего вы вообще так решили?
Меня действительно волнует это вопрос. Никогда раньше не замечал за ними такого беспокойства в мой адрес. То что Ирвин излишне опекает Честера — это не новость. Но с каких пор и я стал его новой головной болью и объектом переживаний?
Друзья молчат, переглядываясь между собой, и я хмыкаю. Одному богу известно, что происходит в голове у этих двоих. и сейчас мне совсем не хочется это выяснять. Мне просто нужно остаться одному и успеть прийти в себя до тура. Я просто обязан.
Мое тело вновь прижимается к матрасу и я медленно выдыхаю весь воздух из легких.
Сегодня, когда я переступил порог дома, чувство опустошенности накрыло меня волной. В последний раз со мной это было, когда я узнал, что стал сиротой. Мысли о том, что я одинок были единственными в моей голове. И сейчас они опять напомнили о себе... И для этого даже не пришлось никому умирать. Тогда почему я продолжаю думать об этом? Да потому что меня бросили, едва дав надежду. Может я заслужил все это?
— Это уже второй раз, когда ты так хреново выглядишь, — говорит Честер и я вздрагиваю от неожиданности.
Точно, я же не один.
— Сдается мне, что и причина одна и та же?
О да, Чес. Та же самая.
— Нет, это он просто так прилетел на день раньше, ничего нам не сказав, сменил пароль и лежит грустит, глядя в потолок, — язвит Ирвин и я закатываю глаза.
Думаю это же сделал и Флойд. Ирвин и ирония, как сладкая парочка — вечно неразлучны.
— Нед, поговори с нами, — настойчиво просит Честер, присаживаясь на кровать рядом со мной. — Что у вас произошло?
Хоть друг и не произносит слово "опять", оно отчетливо слышится в его интонации.
Ирвин издает недовольное бормотание, и тоже садиться на кровать, но с другой стороны.
Я в ловушке. Меня окружили. Понимаю, что деваться мне некуда и эти двое просто так не отстанут. Поэтому снова с трудом принимаю сидячее положение и облокачиваюсь спиной на изголовье кровати.
— Она меня бросила, — признаюсь я и голос звучит жалобнее, чем мне бы хотелось.
— В смысле вы поругались и она сказала, что больше не будет играть роль твоей подружки? — переспрашивает Кросс и я отрицательно качаю головой.
— В том смысле, что она согласилась дать мне шанс, а на следующий день передумала.
Парни замолкают, не находя нужных слов. Конечно же они не знают, что сказать. За столько лет дружбы нам никогда не приходилось утешать друг друга, после разрыва с девушкой. Не думаю, что за все это время у нас был хотя бы намек на подобный разговор.
— Ты что, на полном серьезе сейчас убиваешься из-за какой-то телки? — возмущается Ирвин и меня охватывает злость от его подбора слов.
Секунду назад я чувствовал только разочарование, а теперь к нему присоединилось зарождающееся бешенство.
— Она не какая-то телка, Кросс! — рявкаю я, предупреждающе глядя на друга. — И я не убиваюсь. Ясно тебе?
— Да конечно! Ты себя видел? Лежишь тут и едва ли не плачешь из-за тоски по этой белобрысой стерве...
Я забываю о боле во всем теле и с рыком налетаю на Ирвина, скидывая его с кровати. Он с характерным ударом оказывается прижатым к полу. Сжимаю рубашку на его груди, но не спешу махать кулаками. К сожалению, его мордашка должна остаться целой на время тура.
— Ты мой лучший друг, Ирвин, но даже тебе я не позволю говорить так о ней, — шиплю я, краем глаза замечая, что Честер, который до этого вскочил с кровати, подходит ближе.
— Ты сам не так давно был такого же мнения о ней, — напоминает мне Флойд и я перевожу хмурый взгляд на него. — Поверить не могу, что ты накинулся на друга из-за одного неприятного слова о твоей девчонке.
В словах Честера нет и намека на презрение. Только чистое изумление. Я и сам подумать не мог, что однажды буду вести себя так, как сейчас. Нет. Как последние три месяца.
— Я бы посмотрел, как отреагировал ты, скажи он такое о Лесли... — имя его умершей девушки, которое стало запретным для произнесения вслух, срывается с моих уст раньше, чем я успеваю подумать. — И...извини, Честер!
Угрюмое лицо друга немного расслабляется, после моих искренних извинений.
— Слезь с меня уже, — шипит Ирвин, переводя внимание на себя. — Ты стал такой же психованный, прямо под стать своей второй половинки.
— Закрой пасть, Вин! Я не шучу...
— А то что? — перебивает он меня и я стискиваю зубы. — Ударишь меня? Вперед! Злись, избей меня до полусмерти, но только не превращайся в убитого любовью слизняка! Смотреть противно.
— А знаешь на что мне противно смотреть? — язвлю я, сильнее сжимая ткань его наверняка дорогой рубашки. — На то, как ты бегаешь за Хлоей, как потерянный щенок! Бегаешь и скулишь, надеясь, что она простит тебе ту кучу дерьма, что ты наделал!
— Но я хоть что-то делаю, а не просто валяюсь и плачу в кроватке! Это большая разница, Келли! — Ирвин срывается и сталкивает меня с себя.
Я натыкаюсь спиной на тумбочку и шиплю, гневно глядя на друга.
Я знал, что имя Гаррет подействует на него, как спусковой крючок. Как бы он не отпирался прежде, сейчас он явно дал понять, что эта комната полна придурков, страдающих от любви.
— Нед, не надо, — предостерегает меня Честер, но реакция уже запущена и ее не остановить.
— Я просто знаю, когда стоит остановиться, в отличии от некоторых. Или ты решил, что Хлоя не уважающая себя дура и она купится на сказочки бабника, который смешивал ее с дерьмом на протяжении двух лет? Очнись, малыш, она явно дала понять, что этого не будет.
— В таком случае, Ева тоже не идиотка, чтобы раздвинуть ноги перед нарциссом, который считает, что все в этом мире должны его любить!
Не знаю, кто из нас не выдержал первым, но уже через несколько секунд мой кулак встречается с лицом Ирвина, а его колено с моим животом. Мы снова оказываемся на полу. Комната наполняется запахом крови и отборными матами Честера.
Не обращая ни на что внимания, мы с Кроссом продолжаем кататься по ковру, нанося друг другу удары, не жалея рук. У меня перед глазами застыла пелена ярости и я даже не чувствую боли, хотя металлический вкус во рту, отчетливо дает понять, что моя губа разбита. Вкус крови такой же очевидный, как и тот факт, что Шеферд убьет нас, заметив наши разукрашенные лица.
— Два идиота, — рычит Честер и я понимаю, что он даже не пытается нас остановить.
Думаю Ирвин подумал о том же и мы оба недоуменно смотрим на друга, прекращая драку.
— Чего уставились? Разве вам не надо набить друг другу морды?
Ирвин во второй раз скидывает меня со своего тела и я поднимаюсь на ноги, оглядывая свою работу. Бровь Кросса разбита, а на скуле появляется очертание синяка, который совсем скоро украсит его смазливую физиономию. Когда мы пересекаемся взглядами, я понимаю, что и он оглядывал следы, которые оставили его кулаки на моем лице.
— Водки хочу, — заявляет Флойд и оставляет нас в комнате одних.
Не долго думая, мы идем следом и чуть снова не начинаем драться, когда сталкиваемся в проходе, не желая пропускать друг друга.
— Тебе опять надрать задницу? — самодовольная улыбочка появляется на лице Ирвина и я снова ощущаю потребность выбить ему зубы.
Неожиданно Честер оказывается рядом и хватает Вина за шею, угрожая, что спустит его с лестницы. Я ухмыляюсь и в мой адрес летит та же угроза.
— Лучше не будем будить этого зверя, — шепчет Ирвин и на моих губах появляется непроизвольная улыбка.
Честер отпускает Вина, позволяя ему выпрямится, и бросив в нас предупреждающие взгляды, спускается по лестнице.
— Просто чтоб ты знал, — Ирвин кладет руку мне на плечо, и пристально глядя в глаза, говорит: — Я собираюсь напоить Флойда и закончить, то что мы начали.
— Просто чтоб ты знал, — мои глаза угрожающе сужаются. — Я собираюсь сделать тоже самое.