Rock Me [rus h.s.]

• красные стрелочки выше указывают на важные места

• пристегните ремни, мы взлетаем

~

•

Гарри Стайлс

Гребаный фак.

Я не могу оторваться от ее прелестной шеи, посасывая и покусывая каждый нежный участок. Ее невинные вздохи вторгаются в разум и сводят меня с ума. Ее тонкий, слабый голосок звучит как песня, которую я готов слушать вечность.

Мои ладони поднимаются выше, переступая границу ее выпирающих ребер и добираются до мягкой груди. Я сжимаю два полумесяца между пальцами, ощущая насколько они хрупкие, словно хрусталь.

Дыхание Ноэль сбивается. Руки поднимаются по моей спине и хватаются за синюю рубашку, сминая ткань в кулаки. Я шикаю от внезапного жжения на лопатках и кусаю ее в изгиб шеи, когда ногти царапают мою кожу, глубоко вонзаясь в нее. Ее маникюр настолько острый, что кажется, словно меня протыкают насквозь.

Я жмурюсь, грубее вгрызаясь в ее нежный покров, словно вампир, жаждущий крови. Маленькое тело дергается и слабеет в моих руках от того, что зубы тянут чувствительный участок. Ей еле удается стоять на ногах от моей грубости, благодаря которой я вызываю прелестный стон прямо в свое ухо.

Она может рухнуть в любую секунду, и я прижимаюсь ближе, толкнувшись бедрами вперед.

Мы встречаемся в самой чувствительной точке.

Мой член пробуждается и твердеет быстрее, чем когда-либо прежде, как будто до этого находился в спячке.

Дьявол.

Большие руки скользят по ее горячей груди, сминая упругие участки. Я чувствую, как формируются ее соски, задевая внутреннюю сторону моих ладоней. От осознания сердце пропускает болезненный удар, пытаясь вырваться из груди.

Ноэль вся дрожит, словно пламя на ветру. Я ухмыляюсь — мне нравится, как она реагирует. Это так чертовски невинно, но в то же время горячо.

Мое лицо зарывается в шею, и я глубоко посасываю участок кожи, который сильно повредил.

Я толкаюсь в нее плотно, чтобы она ощутила пульсирующее давление между моих ног. Нос теряется в ее коже, вдыхая цветочный аромат от которого кружится голова. Сладость проникает в рот и остается на губах, срывая с меня приглушенный стон.

– Гарри, черт... – задыхается она, цепляясь за ткань моей рубашки, которую чуть ли не рвет.

Я запутываюсь в ней, круговыми движениями сминая грудь и получаю в награду тяжелые, рваные вздохи.

Это удар по моей нервной системе.

Я борюсь собственным телом, которое сжимается от каждого ее срывающегося стона. Мышцы напряжены как перед коротким замыканием. Разум не справляется, и я воюю с ним, рисуя запутанные узоры на ее липкой шее.

Я высовываю язык и черчу спирали на воспаленной коже, ощущая, насколько она горячая.

Выдыхая поток воздуха, я обволакиваю слюнями фиолетовые пятна, как будто пытаясь исцелить их. Она содрогается, хныча так, будто просит, чтобы я не прекращал. Как верный пес, я покорно слушаю ее и с нажимом целую пульсирующую кожу.

Она хватается за мои волосы на затылке, пальцами сжимая их в кулаки и всхлипывает от удовольствия.

Мой член превращает в камень от звуков, что она издает. Сильная тяжесть давит на яйца, когда ее промежность задевает мою. По спине пробегает электричество быстрой волной и уходит в пол через пальцы ног.

Это гребаная пытка.

Единственное, что мне остается — терпеть то, что кажется невыносимым.

Я склоняю голову, щекой касаясь ее голого плеча, с которого съехала футболка. Деликатно, но в то же время с жадностью концентрируюсь на ее челюсти. Мои собственные губы дрожат от издержки, изучая одну из ее острых линий.

Черт, Гарри, терпи.

Ты должен.

Я вдыхаю с тяжестью в груди и резко высвобождаюсь. Никакого облегчения я не ощущаю. Наоборот, становится хуже, особенно когда она вздрагивает, словно из меня вышел не воздух, а огонь.

Я стремительно веду полосу из поцелуев по ее челюсти и проскальзываю за место под ухом. Ее хватка на моих волосах крепнет. Тонкие пальцы с кольцами запутываются в них и тянут, срывая с меня мычание.

Я жмурюсь от продолжительной пульсации в висках. Мой мозг превращается в расплавленный сыр на сковородке. Я держусь за последние оставшиеся нити контроля, который медленно теряю.

Я не привык лишаться рассудка. По мне лучше сразу умереть. Но поражение неизбежно. Рано или поздно оно настигнет меня. Ноэль чертовски хороша и не дать себе сорваться — невозможно.

Я пытаюсь отвлечься, настойчиво массируя ее податливую грудь. Она дергается, застыв как статуя, когда мои большие пальцы дергают ее за соски.

Господи, дай мне сил не потерять рассудок.

Я не хочу быть с ней тем ублюдком, которым всегда стремится запихнуть член в первую попавшуюся дырку. Но блять... чертовское желание трахнуть ее горит у меня под кожей и во всех костях.

Но я не могу быть с ней эгоистом, даже если мои шары изнывают от того, что я сопротивляюсь искушению.

Я должен сделать все правильно.

Ноэль единственная девушка, которая заслуживает этого.

Я не поступлю с ней так, как с другими.

Она будет первой и единственной, кому я уделю столько времени и сил.

Я потрачу всю ночь напролет, чтобы довести ее до оргазма. Я не отступлю до тех пор, пока не утону в ней, как в океане. Даже если из меня градом будет литься пот, а с носа хлынет кровь — я не сдамся ни за что.

Плотнее прижимаясь к ней, как в недостающий кусок пазла, я с сминаю ее набухшую грудь. Она будто оживает в моих руках, и я мну эту пышную смесь блаженства.

– Фак... – рычу я, обхватив зубами кожу под ее ухом и вдавливаюсь в нее бедрами.

Она будто захлебывается — и в ответ ведет плавный круг по всей длине моего выпирающего члена из джинсов. Мозг вскипает, и вся кровь приливает вниз. Я теряюсь в пространстве, грубее захватывая ее грудь.

На ней нет лифчика, что облегчает задачу. Я снова нащупываю соски — крошечные, напряженные, словно вишни. Пальцы обхватывают их и, слегка зажав, оттягивают. Он дергается, отлипнув от двери, и я ухмыляюсь, облизывая ее ухо.

– Нравится? – нашептываю я, и ее кожа покрывается мурашками.

– Мгм, – стонет она, откидываясь на дверь и та грохочет.

– Пошли, принцесса, – я выбираюсь из-под футболки, прокладывая руки между дверью и ее спиной.

Я растопыриваю пальцы, расположив руки на маленькой пояснице, и отрываю ее от двери.

Ноэль ахает, рефлекторно сжав мои плечи. С хлопающими глазами, она смотрят на меня, когда ее дыхание обжигает мой подбородок.

Ты даже не представляешь, что ждет тебя дальше, принцесса.

Я ухмыляюсь, глядя в эти невинные и обеспокоенные глаза.

Секунда, и я прилипаю к ее шее, словно это единственное, что держит меня в живых.

Я обвиваю одной рукой ее спину, не давая упасть, другой — хватаю за бедро и дергаю на себя. Мы слипаемся, и я быстро разворачиваю нас, меняя местами.

Я посасываю кожу полную моих меток и толкаю ее назад к черному кожаному креслу с подушкой, где вышит череп.

Мои колени постоянно задевают ее ноги, пока я веду нас сквозь полумрак. Я склоняю голову, глядя через ее шею и направляю нас почти вслепую. Когда ее внутренние колени упираются в край кресла, я осторожно опускаю ее вниз.

Она садится, и я откидываю ее назад на спинку, устраиваясь сверху. Кресло чуть прогибается под нами, а кожа скрипит.

Я не занимаю много пространства, лишь коленом развожу ее бедра. Оно упирается в набивку между ее ног и нажимает точно туда, где она уже влажная.

Невинный ангел тихо стонет подо мной и снова дергает меня за кудри. Это одновременно больно, но и безумно приятно. Я не хочу, чтобы она убирала руки с моей головы. Пусть они останутся там навсегда.

Я возвышаюсь над ней, но не наваливаюсь, как гребаная свинья, чтобы ей не было тяжело. Мой вес в два раза больше и, если лягу на нее, то раздавлю.

Утопая в ее шее, краем глаза замечаю, как моя почти полностью расстегнутая рубашка свисает вниз, задевая футболку Ноэль. Я чувствую даже через ткань тепло ее кожи, и все мои внутренности нагреваются.

Не могу дождаться момента, когда она будет полностью обнаженной.

Мне нужно прикасаться к ней. Губами, руками, всем своим телом. Это единственное, что спасет меня.

Черт, она как будто наложила на меня свои чары. Или даже хуже околдовала.

Мои ладони ложатся на ее бедра, и я опускаюсь к ключицы. Губы оставляют на ней следы, не упуская ни миллиметра, и ведут разные запутанные ходы. Я становлюсь одержимым, хищно вцепляясь в нее ртом. Я целую, кусаю и облизываю языком воспаленную кожу, пальцами задирая ткань ее розовых шорт.

Я глажу ее упругие бедра и при каждом скольжение меня ударяет током. Такое ощущение словно все ее тело прямой источник электричества находящийся под напряжением.

Но в моих штанах значительно хуже.

Слабый, почти глухой звук от моих старательных поцелуев распространяется по комнате, сливаясь вместе с ее прекрасными стонами. Она выгибается, словно кошка и пальцами давит на мои плечи, будто собирается сломать мне кости.

Я не останавливаюсь на достигнутом. Одурманенный ей, передвигаюсь к ямке между ключицами под шеей. Она откидывает голову, открывая мне полный доступ, и я мечу нетронутую территорию, водя языком вверх-вниз по впадинке.

Резко я чувствую на кончике слабый привкус хлорки. Запах ее тела теперь не только цветочный — он стал и водянистым. Мокрые волосы задевают мою щеку, и я морщусь, ведь они и близко не пахнут шампунем. То ли у меня рецепторы сломались, то ли она пользуется отвратительным шампунем. Но обычно ее волосы пахнут вкусно, а сейчас почти ничем.

– Готова? – я отрываюсь от кожи, беру ее за подбородок, поднимая лицо.

При встречи наших взглядов в груди взрывается искра. Мою желудок переворачивается от предвкушения, а торс сжимается.

Фак.

Она так возбужденно смотрит на меня, от чего моему члену уже некуда упираться. Кофейные глаза блестят и дрожат. Ее грудь ходит быстро от громкого и тяжелого дыхания.

Мои джинсы жутко натирают. Кажется, на них могут разойтись швы от того, насколько я тверд.

– Да, – кивает она и обвивает обеими руками мою шею.

Я улыбаюсь, как будто только что выиграл чемпионат мира. Но я получил гораздо больше.

Она улыбается в ответ, но уголки губ подрагивают. Ее растерянные глаза мечутся по моему лицу, но при этом в них есть искры возбуждения.

– Не беспокойся, принцесса. Больно точно не будет, – говорю я тихо, все еще держа ее за подбородок.

– Хорошо, – ее плечи расслабляются, и она ждет моих дальнейших действий.

Я стараюсь быть спокойным, чтобы не напугать ее. Хотя чертовски нервничаю, как будто снова собираюсь лишиться девственности.

Я не привык к неопытным. Меня раздражают такие девушки — я сразу вышвыриваю их за дверь. Ненавижу девственниц и что-то объяснять, если дело касается траха. Но Ноэль... Она переворачивает мое мнение в противоположную сторону.

Мне повезло, что ее бывший придурок оказался полным неудачником в сексе. Такой тип, как он, не способен на большее, чем пара толчков.

Прозвучит грубо и эгоистично — но я рад, что Джош ни разу не доводил Ноэль до оргазма. Он сделал правильно, что не прикоснулся к ее самым интимным местам. Я буду первым, кто напишет историю языком на ее складках.

Это огромная честь, и я приму ее с удовольствием.

Медленно опуская глаза, я смотрю на то, как ее грудь красиво поднимается под белой футболкой, влажной от мокрых волос. Сквозь полупрозрачную ткань проступают соблазнительные округлые формы, а соски выделяются, будто иглы.

Фак.

Как же сексуально выглядит ее грудь, даже спрятанная за футболкой. Но изящные вещи нельзя прятать в тени.

Я облизываю пересохшие губы от желания обнажить ее кожу и увидеть сладкий запретный плод.

Бесцеремонно я хватаюсь за края ее футболки и срываю лишний кусок ткани через голову. Она на секунду отрывается от кресла и поднимает руки, чтобы помочь.

Я выбрасываю футболку за спину, не беспокоясь, куда она полетела.

Я смотрю на ее грудь, когда он откидывается обратно на диван, и замираю.

Срань господня.

Во рту становится сухо, а зрачки расширяются. Я чувствую, как из меня вытекает смазка, пачкая боксеры.

Я перестаю дышать, завороженно разглядывая идеальную грудь. Она такая белоснежная, почти фарфорового цвета. Стоит лишь дотронуться — и совершенный цвет потускнеет от одного прикосновения.

Ноэль громко выдыхает, поерзав от неудобства, но не прячется, как на крыше отеля.

Сердце пропускает удар. Ее соски набухшие от возбуждения, но не от холода. Розовая кожа настолько аккуратно выглядит, словно кто-то приложил к этому немало усилии. Соски маленькие, давящие на мозг сильнее, чем любой бас, который я держал в руках.

Ее грудь как два тюльпана. Чистые, элегантные и никем нетронутые.

Я не просто смотрю. Я втыкаюсь глазами в мягкие холмы с острыми вершинами.

Они такие же прекрасные, как в ту ночь.

– Черт, детка... у тебя чертовски сексуальная грудь, – произношу я и провожу пальцами по ней.

Она вздрагивает. Я чувствую под кончиками пальцев, как ее сердцебиение ускоряется.

Я опускаюсь, почти сползаю с кресла. Моя голова наклоняется вперед. Я собираюсь прикоснуться к ней губами — и тут...

Дверь издает щелчок и начинает открываться.

Голова Ноэль резко поворачивается на звук. Я быстро выдергиваю подушку из-под ее поясницы и швыряю в сторону двери. Она с глухим стуком ударяется в дерево, и дверь захлопывается, не дав шанса вошедшему даже заглянуть внутрь.

– Блять, какого черта, Гарри?! У меня будет шишка! – ноет Найл по ту сторону.

– Научись, блять, стучаться, идиот! – повышаю я голос и тут же зажимаю Ноэль рот рукой, чтобы она ничего не выдала.

– Я просто пришел сказать, что машина приехала за нами. Через две минуты уезжаем в отель, – продолжает он.

Я перевожу взгляд с двери на Ноэль, лежащую подо мной с голой грудью. Ее глаза расширены в небольшом страхе, и в них есть огонек возбуждения. Она хватается за мою руку, давящую на губы и усиливает хватку, боясь, что Найлер может ее услышать.

– Мне похрен, Найл. Езжайте без меня. Я сам доберусь, – бросаю я, не отводя взгляда от нее.

– А как ты доберешься сам? – не отстает он.

Блять, да ты издеваешься?

– Такси вызову, – закатываю глаза. Меня уже начинает колотить от раздражения, что он все еще не уходит.

– Ладно... А ты не видел Ноэль? Я нигде не могу найти ее. Надо предупредить ее...

Я издаю смешок, ведь определенно знаю ее место нахождения.

Она тихо мычит в мою ладонь и качает головой, будто пытается меня одумать, прочитывав мысли, которые отображаются в моих загоревшихся глазах.

– Конечно видел, – коварная ухмылка расстилается вдоль моих губ.

Она снова мотает головой, издавая какие-то звуки в мою ладонь.

– Где?

– Подо мной, – отвечаю я хрипло и ее роскошные оленьи глаза закатываются, когда она прерывисто вздыхает в мою руку.

– О, черт. Вы там что, трахаетесь? – ручка снова дергается. Подушки у меня больше нет, чтобы метнуть не повторно.

Ну нет. Не в этот раз, Хоран.

– Иди нахуй, Найлер! – я отрываю руку от рта Ноэль и подбегаю к двери, толкнув ее обратно, прежде чем этот кусок ебаного оленя успеет войти.

– Ладно! Я понял! Трахайтесь в свое удовольствие! Но не забывайте о презервативах! Нам не нужны в турне дети!

Я фыркаю на его дурацкую заботу и закрываю дверь на замок, чтобы он или кто-либо еще не могли сюда попасть. Я знаю, что от нас не отстанут, особенно Патрик. Но мне плевать. Меня ничего не волнует кроме Ноэль, с голой грудью сидящей на моем кресле.

Я собираюсь довести дело до конца.

– Он ушел? – спрашивает она за спиной.

Я прислушиваюсь к шуму за дверью — это отдаляющиеся шаги.

– Да.

– Слава богу, – выдыхает она.

– Рано вспоминаешь о Боге, детка, – бормочу я и разворачиваюсь, нажав на включатель в стене.

Яркий свет заполняет комнату. Ноэль вздрагивает от неожиданности и с тревогой поворачивает голову.

– Не пугайся, детка. Это всего лишь я, – ухмыляюсь я и разглядываю ее с небольшого расстояния.

Она такая красивая и никем нетронутая. То, что она покорно сидит в кресле и смирно дышит, только усугубляет положение. Хочется наброситься на нее, как зверь на добычу и сделать с ней кучу грязных вещей.

Я перевожу глаза на снежные комы с розовыми сосками, и это становится последней каплей.

Кровь в моих венах закипает и циркулирует быстрее. Садистская ухмылка расползается по губам от разных мыслей, которые вторгаются в голову.

Я сделал правильное решение, что включил свет.

– Продолжим с того, где мы остановились, – проговариваю я и в считаные секунды приближаюсь к ней.

Она дергается, когда я нависаю сверху, расположив руки на спинке кресла по обе стороны ее головы. Моя тень отбрасывает на нее, поглощая каждую часть ее тела.

Я прикусываю нижнюю губу, с похотью глядя в ее большие глаза. Медленно я опускаю взгляд ниже на ее шею, полную моих жадных укусов. Кажется, она задерживает дыхание, когда я перехожу на ее грудь.

– Блять, детка... я больше не могу сдерживаться, – выдыхаю я и озабоченно разглядываю набухшие соски.

– Не сдерживайся, – шепчет она, будто боится, что Найл все еще стоит за дверью.

Она разрешает мне пойти дальше, поджигая порох в моей бочке.

Я приспускаюсь, чтобы моя голова была на одном уровне с ее грудью. Мои руки перемещаются на подлокотники, когда колени сгибаются и упираются в край кресла.

Я ухмыляюсь, подув на ее затверделую розовую кожу, что находится близко к моему рту. Она вздрагивает от неожиданности, на что я усмехаюсь.

Не дав ей возможности, осознать произошедшее, губами я обхватываю правый сосок. Она выгибается в спине, навстречу чувству, которое накрывает ее.

Я облизываю языком нежную часть, ощущая привкус кожи во рту. Смотрю на нее снизу вверх, громко посасывая чувствительный участок, не в силах оторвать глаз от нее.

Ее пальцы вцепляются в подлокотники кресла, и она стонет, приоткрыв свои пухлые губы. Я издаю тихий удовлетворенный звук от ее реакции, которая усиливает мои ощущения. Член уже не может быть спрятанным за куском ткани — он вот-вот вырвется наружу.

Одной рукой я держу свой вес, а другой накрываю ее левую грудь. Я сжимаю ее между пальцами, согревая своей огромной лапой, и двигаюсь в разные стороны.

Ноэль тяжело дышит, находясь в плену моих действий. Я голодно веду языком по основанию ореола, прежде чем втягиваю его в себя, как какую-то конфету.

Я делаю сразу два дела одновременно, не обделяя ни одного из ее прекрасных персиков.

Дергая языком в разные стороны сосок, я не отрываюсь от ее лица. Я схожу с ума, наблюдая за тем, как красиво она задыхается от каждого скольжения языка и пальцев по ее чувствительным местам.

По моему позвоночнику пробегают волны разряда, и я выдыхаю, прямо в набухшую кожу. Мурашки тут же скользят по ее выпуклым участкам. Я ухмыляюсь, вкушая свой триумф. Всасывая сосок с напором, я понимаю, что в мой рот даже не поместится половина ее груди. Она чертовски большая.

Другой рукой я глажу ее левую округлость, чувствуя тепло под кожей. Ноэль хнычет, выгнувшись в спине навстречу моим ласкам и сексуально прикусывает свою нижнюю губу.

Я срываюсь.

Больше не церемонясь, я опускаю глаза и выдохнув, прикусываю ее сосок. Мой нос утыкается в выпуклую часть, а зубы истерзают розовую кожу. Пальцы теребят другую сторону, и я словно скручиваю в них маленький камушек, оттягивая вверх.

Воздух в комнате тяжелеет. Становится значительно жарче. Ее тяжелое дыхание смешивается с моим. Все мое тело немеет от неудобной позы, но я совсем об этом не думаю.

– Боже, Гарри... – хнычет она и хватается за мои плечи, изогнув спину волной.

А вот теперь, самое время вспоминать о Боге.

Чтобы она сильно не дергалась, я обвиваю обеими руками ее тонкую талию со спины и опускаю обратно на кресло. Внутренней стороной локтей прижимаюсь к ее бокам, усиливая хватку предплечьями.

Она скулит, как маленький ребенок, которому не дают его любимую игрушку и извивается подо мной.

– Терпения, детка. Я доберусь до твоих трусиков, но не так быстро, – нависаю я сверху, глядя в ее глаза, что дрожат от предвкушения.

– Гарри, пожалуйста, – умоляет она, двигаясь подо мной.

– Это то, чего ты хочешь? – я вытаскиваю руку из-под извилистой спины и хватаю ее за горло, сдержанно надавливая пальцами на кожу.

– Да, хочу, – кивает она и совсем не чисто улыбается.

Она опускает руки вниз и проскальзывает ими по моей груди, пробираясь к ней через рубашку. Пальцы прикасаются к чернилам на коже и медленно обводят птиц, от чего я неосознанно вздрагиваю.

Она ухмыляется от моей реакции, пытаясь спровоцировать. И у нее прекрасно получается.

Я сжимаю челюсть, закрывая глаза, чтобы окончательно не потерять контроль над собственным телом. Даже, если от ее дразнящих касаний внутри меня все замирает — не значит, что я добровольно соглашусь на подчинение.

– Тогда будь послушной девочкой и не смей двигаться, – я открываю глаза и мои пальцы вокруг шее сильнее давят под ее челюстью.

Чистейший ангел в моих руках не пугается. Наоборот она возбуждается сильнее и ухмыляется так, словно наслаждается тем, что я практически душу ее.

Обычно девушки просят меня остановиться и не доставлять им боли. Но только не она. Судя по горящим глазам — она хочет, чтобы я раздавил ее шею.

– Тебе нравится грубость? – склоняю я голову набок, не собираясь усмирять свою доминантную сторону.

– Только такая, – подтверждает она.

Меня это заводит не на шутку. Она даже не понимает, с чем она имеет дело и какие последствия ее ожидают.

– Ты уверена, детка? – я приближаю свое лицо и задеваю своим носом ее.

Мои пальцы с кольцами стискиваю ее горло, но не перекрывают дыхательные пути. Я просто пытаюсь проверить ее предел.

Она кивает, соблазнительно прикусывая нижнюю губу, и обвивает руками мою шею.

– Не представляешь насколько, Гарри, – мурлычет она мне на ухо, намеренно прижавшись к нему губами.

Горячий воздух проходит сквозь все мое тело. Меня будто оглушает, но я быстро прихожу в норму, потеряв ключ, который держал мое терпение на замке.

– Ты сама напросилась, принцесса, – я садистки улыбаюсь и стискиваю ее горло, чтобы она не могла им пошевелить.

Она напрягается. Я чувствую под собой как ее тело зажимается и приклеивается к кожаной набивки. Мой потемневший взгляд и развратная ухмылка вызывают в ней дрожь. Ее глаза бегают то вверх, то вниз по моему лицу и не знают, где остановиться. Но зато я знаю, что буду делать дальше.

Зажимая ее горло, другую руку я опускаю к розовым шнуркам на ее поясе шорт. Она тяжело дышит от ожидания, которое я больше не растягиваю. Ее грудь взволнованно дергается вверх и вниз, а глаза блестят, словно она заплачет — но я знаю, что это другая эмоция. Ту, которую ей никто раньше не преподносил.

Мои пальцы быстро справляются с узлом на завязках и расслабляют ткань, которая скрывает ее нижнюю часть. Удерживая ее за шею, я шарю рукой поверх ее шорт и проскальзываю рукой под них.

Она замирает, когда я пробираюсь под тонкий материал, разрушая барьер. Ее дыхание резко сбивается, когда моя рука опускается ниже, теряясь в ее трусиках. Я смотрю в глубины ее глаз и двумя пальцами провожу по щели.

Зрачки Ноэль расширяются и дрожат. Она тихо стонет от настигшего ощущения и смыкает бедра, зажимая мое запястье между ними. Мышцы ее ног сокращаются, и я поднимаюсь к верхней точке нервов на клиторе, касаясь самой чувствительной кожи.

– Блять, какая же ты мокрая, – шепчу я, глядя в ее глаза.

Она вздыхает, вцепляясь обеими руками в мои плечи, пока я задеваю пальцами ее мягкий участок.

Она такая приятная на ощупь.

Мои пальцы кажутся слишком грубыми для столь нежной кожи. Я стараюсь не навредить ей, бегая подушечками по теплому лепестку.

Она приглушено стонет напротив моих губ и красиво жмурится, поднимая свои бедра навстречу моим ласкам.

Адреналин разливает тело, и я кругами вожу по крошечному бугорку, заставляя ее бедра вздрагивать.

Желудок переворачивается и сжимается от восторга — такого я еще не испытывал, доставляя девушке удовольствие. Каждое ее уязвимое движение под моими бегающими пальцами размывает границы реальности, и я ничего не могу поделать с этой озабоченной ухмылкой на лице.

Я безумно счастлив — трогаю ее там, куда до меня не добирался ни один смельчак.

Пока мои пальцы скользят по влажной части, другой рукой я давлю на ее шею, чтобы она не смогла оторваться от кресла. Если это произойдет — я шлепнусь.

Чтобы предотвратить падение, я убираю колено с ее паховой зоны и поднимаю вторую ногу на кресло. Я расставляю колени по сторонам и зажимаю ими ее внешние бедра, блокируя любое движение.

Она хнычет, но я это делаю в целях общей безопасности. Я вижу, насколько ей тяжело оставаться на месте в в таком уязвимом положении.

Не зная, куда девать руки, она хватается за подлокотники, крепко вцепляясь в них и тяжело дышит. Мне начинает казаться, что у нее астма, но это всего лишь мои пальцы, которые непрерывно пишут по ней невидимыми чернилами.

Голова Ноэль откидывается назад на спинку, а глаза закрываются, позволяя делать с ней все, что моя душа пожелает.

Я словно бегаю вверх-вниз по пушистым облакам и зарываюсь в них, надавливая на скопление нервов. Она сразу же скулит, раскрывая рот. Я ловлю ее теплое дыхание и зажимаю тонкое горло, чувствуя, как ее вены под кожей пульсируют от нехватки кислорода.

Я увеличиваю скорость трения по ее центру, нажимая на него и не отпуская. Она сгибается дугой, но моя рука, охватывающая ее горло, резко возвращает обратно. Я приклеиваю ее к креслу, когда она воет и извивается от того, что не может сдерживаться.

Мои глаза изучают ее тело, которое отзывается на втирания по маленькой мягкой косточке. Я чувствую, как ее клитор набухает под моими пальцами и между ее складками становится значительно жарче.

– Открой глаза, сейчас же, – приказываю я, исследуя ее пальцами.

Я хочу, чтобы она видела, что я собираюсь делать дальше. Мне нужно быть уверенным, что она будет смотреть, пока я буду приносить удовольствие, которого Джош ее лишил.

– Принцесса, я не умею ждать, – более настойчиво требую я и опускаю пальцы ниже ко входу, проникая внутрь.

Она выдыхает тяжело, не ожидав, что я это сделаю. Ее глаза резко открываются, и она тяжело хлопает ресницами. Холодный металл на кольцах задевает ее нагревшиеся стенки. Она вздрагивает, ногтями царапая кожаные подлокотники. Я слышу скрип от ее маникюра и прокручиваю пальцы по источнику жара. Она сжимается вокруг них, и я чувствую то, насколько там тесно.

– Черт, детка, ты такая узкая. Тебя точно когда-то трахали? – спрашиваю я, проталкиваясь глубже.

Ее соки обволакивают мои пальцы, посылая разряды электричества по позвоночнику. Фаланги словно обжигаются, задевая нагретую плоть. Мои кольца будто плавятся от того, насколько у нее изнутри горячо.

– Да... – выдыхает он, стараясь не закрывать своих глаз и дышать ровно, но у нее едва получается.

– Значит плохо трахали, – проговариваю я и вынимаю пальцы.

Я раздвигаю их и обмазываю ими половые губы, чтобы она ощутила свою влажность. С трудом вертя бедрами навстречу моим движениям, она стонет.

– Тише, милая, – бормочу я. – Старайся сильно не дергаться, ладно?

– Х-хорошо, – хрипит она.

– Опусти бедра, – диктую я. – Я их сожму и тебе будет проще.

Она покорно возвращает бедра на маленький матрас, и я сдавливаю их коленями намного плотнее. Мои ноги уже немеют от того, что весь вес тела приходится на них. Но я слишком поглощен красивой девушкой, стонущей от ритмичных движений моих пальцев, которые не прекращают перемещаться вверх-вниз по ее теплу.

– Гарри... – задыхается она и цепляется за мои плечи.

– Смотри на меня, принцесса, – шепчу я напротив ее губ, шлифуя клитор намного жестче.

Она слабо кивает и смотрит на меня так, словно знает, что я собираюсь ее проглотить. Я ухмыляюсь с хищной насмешкой и опускаюсь, ловя губами сосок. Мой рот берет его в плен, в то время, когда пальцы давят на ее чувствительную зону и наматывают на нем спешные круги.

Ноэль хнычет и пытается сорвать с меня рубашку, сжимая ее в кулаки.

Я обвожу розовую кожу языком, пробуя вкус запретного фрукта и сочно посасываю сосок. Он приятно вздрагивает на моих губах, и я издаю приглушенный стон.

Мой член почти взрывается от того, как музыкально она скулит. В нижней части живота разгорается настоящая атомная война – будто тысячи гранат взрываются внутри меня одновременно.

Следя за тем, чтобы она на меня смотрела, я резко выдыхаю, дергая языком ее сосок. Я освобождаю тонкую шею, маневрируя рукой по голой талии и раздвигаю ноги, решив дать ей возможность двигаться.

Она свободно выгибается от прикосновений и подается бедрами навстречу моим пальцам, которые ласкают ее влажный узел. Бархатный стон расстилается по гримерной комнате, когда наши глаза сталкиваются. Меня пронзает резкий удар от того, как красиво открыт ее рот. Я чувствую, как в мою грудь вонзается кинжал и протыкает меня насквозь.

Блять.

Схватив ее за талию и вычерчивая быструю восьмерку по самой сердцевине, я глубоко втягиваю в рот не только сосок, но и бледную кожу вокруг него.

Я сосу с нажимом, будто пытаюсь вытянуть из нее душу, и с влажным хлопком опускаю. Кожа вокруг покраснела, и я покрываю ее крошечными поцелуями.

Поглаживая свободной рукой ее талию и слушая прелестные вздохи, я плавно добираюсь до ложбинки между грудями. Зубами я захватываю тонкую кожицу, под которой видны ребра, и оставляю засос. Я будто ставлю печать — «моя», но не останавливаюсь и жаркими поцелуями передвигаюсь к другой ее груди.

Все мое тело работает только для нее. Обе руки заняты, особенно та, что затерялась в ее нижнем белье и истерзает ее клитор.

Каждое ее движение и стон, словно проходит сквозь мой член. Джинсы скоро будут трещать по швам, если не уже. Мне даже кажется, будто кожа на моем паху лопнула.

Припадая к второй ее груди, я целую родинки, рассыпанные в разных округленных точках. Я легко нахожу их как по карте, и каждая идеально вписывается в те места, в которых они видны.

– Гарри, пожалуйста... – умоляет она со стоном и срывает с моей головы бандану, которая падает на ее шею.

– Как скажешь, – проговариваю я и облизываю ее сосок.

С нее уже достаточно мучений.

Пора действовать, пока нам снова не помещали.

Выдохнув в ее влажную кожу, я выбираюсь из-под ее нижнего белья. Я хватаюсь обеими руками за ее шорты и стягиваю их. Она содействует мне, приподняв бедра, и через секунду розовая ткань оказывается на полу.

Оставляя на ее груди красные следы своего письма, моя голова опускается. Губы пересекают границу между ее ребрами и животом. Я слезаю с кресла и упираюсь коленями на пол.

Я впервые стою перед кем-то на коленях.

Раньше я бы ни за что не позволил себе опуститься до такого ничтожного уровня. Но мои чувства к Ноэль воздействуют на мои принципы и разрушают их. И вот до чего я докатился.

Если бы кто-то сказал мне, что я буду стоять перед девушкой на коленях, чтобы воспользоваться своим языком – я бы плюнул в лицо этому человеку.

Блуждая руками по ее бедрам, мои зубы легко царапают кожу на животе, оставляя за собой горячее покалывание.

– Гарри... прошу тебя... – с трудом выдает Ноэль, проглатывая воздух.

Я усмехаюсь и высовываю язык, опускаясь к резинки ее сексуальных трусиков. Она затаивает дыхание, громко дыша. Я целую лобок через тонкий кружевной материал с розовым бантиком по середине, дразня ее. Она жалобно тянет, поднимая бедра навстречу моим губам и ерзает, пытаясь опустить мой рот туда, где дрожат ее нервы.

От того, что ей не хватает терпения — я чувствую себя чертовым Богом. Ей приходится ждать и подчиниться всему, что я говорю и делаю.

Я решаю наклонить голову и уткнуться носом в ее промежность. Проведя полосу снизу-вверх, я вдыхаю, словно одержимый. Она вздрагивает, промурлыкав, когда ее сладость ударяет прямо в мозг. На кончике я чувствую, насколько ее ткань пропиталась влажностью. От этого аромата усиливается, и я глубоко нюхаю ее как животное, не евшее неделю.

– Ты так вкусно пахнешь, принцесса, – отрываю я голову от промежности и взмахиваю ресницами, заглянув в ее глаза.

– Спасибо, – растерянно и смущенно отвечает она.

Не медля, я обхватываю ее бедра и тяну за них. Она ахает от неожиданности, когда я раздвигаю их шире и закидываю себе на плечи. Я решаю не снимать с нее гольфы, потому что они горячо смотрятся на невинном теле.

Ее пятки касаются моей поясницы, когда я сжимаю внутренними предплечьями ее бедра, впиваясь пальцами в кожу. Я наклоняю голову, снова оказавшись между ее ног, и смотрю на мокрое пятно, выделяющееся на ткани.

Приблизив лицо, зубами цепляюсь за тонкий материал, отлипая его от кожи и отодвигая в сторону. Я открываю вид на ее чувствительную зону и, когда глаза опускаются туда и в горле, становится сухо.

По позвоночнику пробегает электричество и доходит до коленей. Я перестаю чувствовать пол под ногами и теряюсь на секунду от того, насколько там идеально гладко.

Я громко сглатываю, пялясь на нее, как на самый редкий экспонат. У меня сосет под ложечкой завладеть всем этим. И я уже точно знаю, что не остановлюсь, даже если мне придется лишиться языка.

Мозг больше не сотрудничает со мной, когда я дергаю ее еще ближе к краю в направлении своего лица. Разные мысли спутываются в сознании. Щекотливое волнение овладевает всем телом, глядя на то, как она блестит от собственной похоти. Словно кто-то вылил литр лака на ее промежность.

Я не могу удержаться, когда ее тело возвышается надо мной и выдыхаю прямо туда горячий поток воздуха. Ноэль тут же вздрагивает, и ее кожа покрывается мурашками.

Носом я отодвигаю подальше тонкий материал и погружаюсь головой между ее ног. Я прижимаю язык к влажной коже и провожу длинную полосу по складкам. Все ее ощущения обостряются и скапливаются внизу, от чего она громко стонет.

Ничего подобного в своей жизни я не пробовал.

Она чертовски сладкая на вкус.

Я выдыхаю, окольцовывая ее бедра и использую руки как наручники. Я поднимаюсь с горящей щели и добираюсь до клитора, облизывая его словно мороженое. При контакте с ее пульсирующим пучком нервов, она издает протяжный стон из глубин горла.

Она хватается руками за мои волосы на макушке и сжимает их в кулаки. Это единственная возможность для нее, за что-то зацепиться помимо кресла, чтобы не сойти с ума.

Я ухмыляюсь, как кот, которому налили молока и втыкаюсь в нее ртом, катая кончик по ее пылающему клитору. Я специально раскрываю рот шире, придавливая язык к вершине и наворачиваю без остановки круги.

Мое лицо теряется в ней. Лоб прижимается к низу живота, а нос почти задевает промежность. Стоны ее удовольствия заполняют комнату и словно приклеиваются к стенам как обои. Они проникают в глубины моих барабаных перепонок, когда я ускоренно вожу по узлу ее нервов.

– Черт, Гарри... это так хорошо, – хрипит она.

Ее кулаки наматывают мои волосы, пока я скольжу языком по плоти горящей огнем. Мой живот превращается в камень от того, как горячо она скулит.

Я закатываю глаза от звуков, которые исходят от нее и стону прямо в ее промежность, покачивая язык.

Она дергает меня за корни волос, высвобождая очередной стон полный наслаждения, и ее бедра отрываются от кресла. Я быстро возвращаю их на место, сильнее придавливая к набивке и втыкаюсь в нее, как к единственному источнику воды среди пустыни.

Жажда становится невыносимой. Я пью соки из ее чаши, приклеиваясь к ней ртом. Обхватив губами складки, я посасываю их с причмокивающим звуком.

Ноэль извивается и невероятно звонко постанывает, почти срывая корни с моей головы. Теплое ощущение обдает мой затылок от того, что она делает, и ухмылка на губах становится шире.

– Боже, Гарри, не останавливайся! – умоляет она, извиваясь так, словно для нее эта сущая пытка.

Я слушаюсь, покорно исполняя просьбу. Ее бедра дрожат и постоянно дергаются, когда я двигаю языком по сердцевине вверх-вниз. Я не не останавливаюсь ни на секунду, чтобы передохнуть и ускоряюсь, задевая все, что находится между половыми губами.

Сердце бьется в унисон, видя, насколько ей хорошо от моих усердных стараний. Член едва помещается в джинсах, и я быстро опускаю руку, нащупывая металлическую пуговицу. Пальцами я отстегиваю ее и спускаю замок, чувствуя значительное облегчение.

Ее обрывающееся дыхание смешанное со стонами вселяет мне уверенности. Я кружу язык по складкам, словно слизываю мед с ложки. Она вся нагревается между ног, и этот огонь перекидывается на мой рот. Я будто глотаю пламя, которое застревает в желудке.

Ее бедра содрогаются, сжимая мою голову. Я придавливаю в нее лицо, желая остаться в этом горящем аду.

Моя рука возвращается к ее непослушной ноге, хватаясь за нее. Я раздвигаю их шире, чтобы она не смогла остановить меня.

Острым кончиком языка я навожу круги по напряженному пучку нервов и впиваюсь пальцами в кожу, пытаясь удержать ее на месте. Температура в моем теле скачет как давление. Меня обдает сильным жаром, который волной проносится по плечам, переходя к груди и оседает в каждом органе. Становится тяжелее дышать, в таком просторном помещении, но Ноэль сейчас намного сложнее, чем мне.

Снизу я лицезрю, как ее живот тяжело вздымается и опадает. Он натянут, как струны на гитаре, от ощущений собирающихся между ее бедер. Я скольжу взглядом выше, изучая каждый дрожащий изгиб на коже, и жадно перелистываю языком пустые страницы, заполняя их собой.

Ее грудь дрожит от напряжения и выглядит чертовски набухшей. Розовые соски темнеют, когда она хрипло стонет от обостренных чувств. Мой затылок будто пронзает дрожь, и я выдыхаю, срывая с ее губ громкий звук.

– Господи, Гарри! – ее голос дрожит, когда она кричит.

Ее пальцы впиваются в мои волосы, как в спасательный канат, который удерживает меня от падения. Я закатываю глаза от наслаждения, которое она получает и глажу ее языком, как будто нашел смысл жизни между ее бедер.

До сих пор не могу поверить, что делаю это.

Она будто сама похоть в человеческом теле. Я вкушаю ее до краев, даже несмотря на непривычную боль в коленях и покалывания в шее.

Невыносимое чувство нагнуть ее и выебать разливается по венам, как проклятье, стоит мне только взглянуть на ее лицо. Мой член дрожит от желания трахнуть ее во всех гребаных позах, которые только существуют. Я хочу ощутить ее внутреннее тепло и заполнить стенки собой, чтобы она наконец поняла, что такое по-настоящему хороший секс.

Я еще никогда в своей жизни так сильно не жаждал кого-то трахнуть, как ее.

В моих глазах темнеет, словно я теряю зрение от того, как все внутри сжимается. Комната будто уменьшается, воздух становится слишком густым и влажным. Я вдыхаю через нос — и чувствую самый тяжелый дым, появляющийся из неоткуда и оседающий на легкие. Грудную клетку сдавливает, хотя она уже до предела вжата в край кресла. Ребра будто ломаются, особенно в тот момент, когда она дергает меня за кудри и толкает мою голову глубже, прямо к ее влажным пульсирующим складкам.

Я знойно ухмыляюсь тому, как она демонстрирует, насколько она зависит от моего рта. Триумф захватывает все мои конечности, и я обхватываю губами вершину ее клитора, присасываясь так плотно, чтобы она увидела звезды.

– Да... вот так... еще... – умоляет она, впиваясь пальцами в мои волосы.

Я вжимаюсь носом и ртом в ее влажность, вгрызаясь в нее губами. Жестко посасывая ее чувствительный центр, я оттягивая его, словно хочу оторвать. Она прикусывает свою нижнюю губу, сладостно простонав и, откинув голову назад, закрывает глаза.

Я не отрываю от нее глаз и с ухмылкой на губах всасываю кожу в себя так, будто втягиваю ее суть. Бедра Ноэль сжимаются на моих плечах и словно разваливаются. Носочки ее ног поднимаются по моей пояснице, задирая рубашку. Ее пальцы касаются моего позвоночника, собирая ткань в гармошку и давят на кожу.

Я наклоняюсь, лбом касаясь ее липкого живота. Он скользкий от пота, как и вся ее кожа. Я чувствую, как она дрожит, покрываясь мурашками, которые то появляются, то исчезают. Я смотрю вниз на то, как мой рот теряется в ней и приглушенно стону, с причмокивающим звукам пытаясь съесть ее.

– Да, вот так, пожалуйста! – скулит она, отрывая попу от кресла.

Я возвращаю ее обратно, успев вдохнуть воздух и щелкаю языком взахлеб. Кудрявые волосы прилипают к вискам, по которым текут капли пота. Я чувствую испарины на лбу и на шее. Рубашка прилипает к позвоночнику, и мне хочется содрать ее с себя от того, как в ней чертовски жарко.

Она близка к завершению, и я ускоряю язык, двигая им как по волнам, полных ее сладостного вкуса.

– О Боже! – выкрикивает она, когда за дверью слышатся посторонние шаги.

Я знаю, что это рабочий персонал, поэтому не парюсь. Они никогда не суются ко мне, зная, что я могу привести к себе кого-то. Но на этот раз со мной не просто очередная фанатка, которой все равно, что другие слышат — со мной Ноэль.

Она сразу же реагирует на топот, открывая глаза и отрывая голову от кресла. Она поворачивает шею на звук, беспокоясь, что другие могут все понять.

– Гарри... там кто-то... ходит... – пытается она сдержаться от стона.

– Забей, – бормочу я, отлипая губами от ее промежности.

– Но...

Я не позволяю ей договорить и погружаю два пальца в нее. Безымянный и средний теряются в глубинах ее тепла. Я прокручиваю их, находя самую чувствительную зону, и она вскрикивает, цепляясь за мои волосы, как будто теряет равновесие.

Мне плевать, что кто-то может распознать ее голос.

Плевать на персонал.

Плевать на время.

Плевать на весь чертов мир.

Самое важное для меня — довести ее. Это единственная цель, ради которой я здесь, и не уйду, пока не добьюсь ее. Если придется простоять всю ночь на коленях, как чертов раб и стереть язык до мозолей — я сделаю это. Пока она не простонет мое имя в конвульсиях — я не отпущу ее.

– Не думай о них. Думай о том, что чувствуешь, – я качаю пальцы изнутри, снова и снова погружая их в узкое отверстие.

– Хорошо! – скулит она, поджимая губы и вплетая свои пальцы в густоту моих мокрых волос.

Я чувствую боль на коже головы, когда она тянет меня за самые корни. Шиплю сквозь зубы, быстро двигая пальцами. Они пульсируют от тока, пробегающего по ним каждый раз, когда фаланги ударяются о ее внутренние стенки.

Я отрываю голову от ее бедер и смотрю на то, как мои пальцы с облупленным лаком теряются в ней. Там — будто жерло вулкана. Все вокруг влажное и алое, словно готово расплавить мою кожу. Ее мышцы сжимаются вокруг моих костяшек, и я быстрее проникаю туда, пытаясь расширить проход.

Холодные кольца ударяются о жгучую щель, покрывая ее бедра гусиной кожей. Я дико прикусываю нижнюю губу, чувствуя привкус металла на языке, пока трахаю ее пальцами так, как ей даже во сне не снилось.

Она подается бедрами, прогнув спину и постанывает из самой глубины горла. Мой член дергается от ее реакции, а глаза заливаются серым туманом. Во рту становится сухо несмотря на чрезмерное количество слюней. Все мое тело замирает от мысли, что она почти дошла до предела.

Я накрываю рукой ее живот и придавливаю его вниз, когда от ее кожи исходит жар.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я не для того, чтобы самоутвердиться, а чтобы быть уверенным, что действую правильно.

– У меня там все нагревается и будто взорвется, – находит она в себе силы ответить, ежесекундно глотая воздух.

– Так и должно быть. Ты скоро кончишь, принцесса.

Господи, блять, пускай она сойдет с ума от оргазма. Я не умею молиться и правильно обращаться к тебе, но это моя единственная просьба за все двадцать лет.

– Фак, Гарри... – вырывается из нее, когда на ее вспотевшей шее вздуваются вены.

– Тебе нравится то, что я трахаю тебя пальцами? – спрашиваю я, вдалбливаясь в нее как сумасшедший.

Она что-то мычит, но я не понимаю.

– Слова, Ноэль. Используй их, – требую я, резко входя и выходя из нее бесконечное количество раз.

– Да... – подтверждает она.

Я улыбаюсь, в которой раз за то время, что она разваливается на этом несчастном кресле. Волосы прилипают к ее лицу, прикрывая красные щеки. Капля пота стекает с ее шее и катится вниз, теряясь между ложбинкой.

Я разбиваю ее своими пальцами так быстро, как только могу. Они легко скользят внутрь из-за повышенной влажности, но даже несмотря на это – там едва хватает места, чтобы двигаться.

– Стайлс! – резко раздается злой голос Патрика. – Какого хрена ты в гримерной! – его крики смешиваются с ударами о дверь.

– Это какой-то пиздец, – бормочу я под нос, не останавливаясь на начатом и истерзаю проход Ноэль.

Она ошеломленно расширяет глаза и смотрит в панике на меня. Складки образуются на ее лбу, когда она сильно прикусывает свою губу.
Она пытается сдержаться, двигаясь бедрами по креслу. Но, когда я разрываю ее внутри прикосновениями, из ее грудной клетки вылетает стон.

Дерьмо.

– Открой дверь! Я знаю, что ты там с какой-то шлюхой! Я слышу ее! – дергает Патрик ручку, которая не поддается ему.

Ноэль практически задыхается, глядя на меня как самый невинный ангел, с которым я творю самые грешные вещи. Судя по тому, как дергается ее живот, она снова собирается стонать.

– Здесь нет никакой шлюхи. Но если ты о себе, Патрик Паркер, то я не буду спорить, – отвечаю я ему и шарю рукой за спиной Ноэль в поисках своей банданы.

Найдя ее, я вытаскиваю ткань и скомкав, быстро запихиваю в рот Ноэль, прежде чем она успеет опомниться и осознать происходящее.

Ее карие глаза вздрагивают, а глазные яблоки чуть ли не вылетают из орбит. Но я не останавливаюсь. Насаживаю пальцы в нее с бешеным темпом, не собираясь упустить единственный момент — даже если за дверью стоит наш менеджер.

Она впивается зубами в синюю ткань, выгибается, стонет в нее, скрутив мои волосы в пальцах так сильно, что мои виски трещат.

– Не действуй мне на нервы! – орет Патрик, продолжая лупить по двери. – Выходи уже оттуда вместе со своей шлюхой!

Я закатываю глаза. Его тог меня бесит. Я даже не думаю подчиняться.

– Здесь нет никакой шлюхи, – рычу я, не позволяя оскорбить Ноэль. – Я же уже сказал тебе, блять.

Она едва держится из-за того, что я творю с ней.

Я не оборву нить.

Ни.

За.

Что.

– Открой, сейчас же! Мне еще Сандерс нужно найти! – стучит он так, будто пытается проломать дверь на фоне хныканья Ноэль.

Если бы ты знал, Патрик, как мне насрать на твои жалкие требования.

– Пошел нахуй отсюда! – срываюсь я на крик, раздраженный, потому что он мешает ей расслабиться.

Меня это чертовски злит. Мои мышцы сжимаются сжимаются до дрожи, и я грубее ныряю пальцами в ее маленькое отверстие.

– Чтобы в шесть утра был в тур-автобусе! Иначе я отниму у тебя ключ и запру в номере на все четыре дня, что мы будет в Майами! – предупреждает он, последний раз стукнув кулаком по двери, и его шаги отдаляются.

– Наконец-то он свалил, – я вытаскиваю влажные пальцы и встаю с колен, которые дрожат.

Я почти не чувствую ног, мне еле удается стоять на них. С тела словно исходит пар, когда кожа кипит, покрытая липким слоем пота. Но еще не закончил с Ноэль, чтобы расслабляться. Я не выпущу ее из гримерной до тех пор, пока она не почувствует свой первый оргазм.

В ее рту все еще моя бандана, которую она держит губами. Она смотрит на меня своими большими глазами и с прилипшими мокрыми волосами к ее лицу, шее, ключицам и плечам. Ее щеки пылают, и она громко вздыхает, словно высвобождается от тяжелого груза.

– Ты же ведь не думаешь, что мы на этом закончим? – спрашиваю я и наклоняюсь к ней.

Я подхватываю ее на руки как тряпочную куклу. Она кажется чертовски легкой — даже штанга, которую я поднимаю в спортзале, весит больше.

Прижав ее к вспотевшей груди, я переношу ее к дивану и опускаю на кожаную обивку с подушкой. Она что-то мычит сквозь ткань во рту, но я не могу разобрать ни единого слова.

Я смотрю на нее, как она сидит в углу и быстро дышит, перевозбужденная и до чертиков влажная внизу. Нижнее белье, которое едва прикрывает ее промежность уже превратилось в мокрую тряпку, от которой нужно избавиться.

Мои мышцы напрягаются от того, насколько я был близок, чтобы довести ее.

– Ты не против, если бандана останется в твоем рту? – спрашиваю я, поднимая глаза к ее лицу.

Она молча кивает, что означает «да».

Мое тело под рубашкой горит огнем. Ткань прилипает к разгоряченной коже и как будто не дает мне свободно дышать. Я чувствую тяжесть от нее и больше не могу это терпеть.

Под ее взглядом я отстегиваю две нижние пуговицы и стягиваю рубашку с плеч. При виде моего голого торса, глаза Ноэль блестят ярче, чем свет от фонарей. Ее дрожащий взгляд скользит по моим татуировкам, изучая чернила на коже, и зрачки тут же расширяются.

Я приближаюсь, снова опустившись перед ней на колени. Она нервно разглядывает рельефы моих мышц, пораженная моей форме, которую я поддерживаю благодаря регулярным тренировкам с Найлом в спортзале. Я вижу, как ее кадык поднимается и опускается прежде, чем она заглядывает в мои глаза.

– Дай мне запястья, – прошу я, собираясь полностью взять ситуацию под контроль.

Она протягивает мне свои руки, словно находясь под гипнозом. Я прижимаю их друг к другу и обвязываю своей рубашкой, завязав в крепкий узел с помощью рукавов. Она вздрагивает, очевидно впервые связанная.

Джош даже этого лишил себя.

– Не сильно туго? – забочусь я ней.

Она качает головой.

Я киваю и обеими руками хватаюсь за края ее трусиков, стягивая их. Я засовываю ткань в задний карман джинсов и оставляю ее лишь в белых гольфах. Я смотрю туда и чуть не теряю гребаное равновесие.

– Черт, ты течешь, Ноэль, – я провожу кончиками пальцев по ее щели.

Она скулит, поддавшись бедрами вперед, на что я ухмыляюсь. Она даже не пытается скрыть, насколько она зависит от меня и моих прикосновений.

Я сталкиваюсь с ее умоляющими глазами и понимаю, что она находится почти на грани. Ее грудь слишком быстро поднимается и опускается, что говорит о нетерпении и крайней точки пика.

Мне хватит тридцати секунд, чтобы довести ее.
Минута не успеет пройти, как она освободиться.

Я хватаю ее за лодыжки и развожу их в стороны. Одну ногу закидываю на подлокотник, вторую оставляю упираться в мягкую набивку с выгнутым коленом.

Моей шее сразу же становится тяжело держать голову, когда глаза смотрят вниз на ее истекающую щель. Я наклоняюсь, упираясь грудью на набивку и безжалостно касаюсь ее языком. Звук срывается с ее губ, как стон боли и наслаждения.

Лицом я впиваюсь в центр, качая язык по самым чувствительным нервам. Моя челюсть напрягается и заостряется оттого, что я рву ее клитор на части. Ее пальцы хватаются за мои волосы, толкая мою голову глубже. Несмотря на то, что ее руки связаны, она может двигать ими, но не в полную силу.

Мое сердце громко бьет по ушам, словно переместившись туда. Грудная клетка прилипает к дивану, как липучка, когда я мотаю головой между ее ног так быстро, как могу.

Она кричит что-то неразборчивое в мою бандану, зубами вцепляясь в нее. Я тяжело выдыхаю, играя на ней, как на электрогитаре. Мой язык перебирает металлические струны, чувствуя, как между ее ног настигает тяжесть.

Ее бедра дергаются, она хочет сомкнуть их, но я не позволяю этому случится, крепко удерживая за лодыжки. Она пытается держаться на месте, но ее тело перестает слушаться из-за обострившихся чувств внизу.

Большая часть моих волос на макушке находится в плену, но я не жалуюсь. Челка прилипает ко лбу, задевая ресницы, из-за чего я вовсе перестаю моргать.

Влажность в моем рту повышается. Из нее вытекает безвкусная жидкость, означающая приближение того, что ее бывший никогда не мог дать.

Я включаю свое второе дыхание, когда языком лижу ядро как проклятый. Она смотрит на меня сверху, а я смотрю на снизу. Надвигается буря, когда ее цвет глаз темнеет.

Ее грудь безумно быстро поднимается и опускается. Она практически задыхается, не в силах сидеть на месте. Мне приходится надавить на ее лодыжки, чтобы удержать.

Она так хорошо выглядит в этот момент, что я глухо мычу и погружаю свой язык в нее. Из ее рта выходят ругательства, которые теряются в ткани, которую она зажимает. Я сразу же чувствую невероятное тепло на кончике.

Мои движения бешеные. Я давлю на педаль газа, снова и снова врезаясь в нее языком. Стрелка на спидометре доходит до лимита. Ее бедра начинают пульсировать и без остановки дрожать. Дыхание ускоряется так, словно для нее в комнате заканчивается кислород. Вся ее кожа блестит под десятками ламп на потолке и натягивается, как парус на ветру.

Кончи для меня, принцесса. Позволь доказать Джошу, что я лучше него.

В моем животе все вращается так быстро, как движется в ней язык. Она вся дрожит, будто находится на морозе. Мурашки, как волны прибоями и отбоями бегут по каждой клеточке ее тела и даже добираются до моих губ, захватывая их.

Ее дыхание учащается и становится значительно громче. Стоны слетают из ее губ в бандану, в которую она цепляется. Она не может даже свободно дергать руками, от чего издевается над моими волосами, вызывая тянущуюся боль на макушке.

Я чувствую, как ее стенки напрягаются и трясутся. Внутри нее словно происходит землетрясение. Ее мышцы сокращаются, когда бедра отрываются от дивана и случается взрыв.

Оргазм добирается до нее, как резкий удар молнии. Она дергается в конвульсиях и кричит, откинув голову назад. Ее шея краснет от стонов, которые не прекращаются вырываться из нее. Тело становится слишком гибким и извивается под каждое движение моего языка, которое я замедляю.

Внутренние мышцы сжимаются вокруг моего языка. Они сокращаются, когда ее грудь судорожно поднимается и опускается. Мое сердце и желудок будто меняются местами от того, что видят перед собой.

Она выглядит как чистый секс, когда так трясется в моих руках. Это самая красивая картина, которую я когда-либо видел в своей жизни. Если бы я был художником, то нарисовал бы Ноэль в момент, когда она доходит до состояния эйфории.

Я прекращаю истерзать ее и вынимаю язык из влагалища, медленно слизывая со складок теплую жидкость. Постепенно она перестает дергаться и мякнет на диване, словно я отобрал у нее все силы. Ее хватка на моих волосах слабеет, и я перемещаю руки на ее задницу, очищая все, что выходит из нее.

Холодный крестик от моей цепочки прилипает к ее бедру, когда она еле моргает глазами. Ее пальцы медленно проводят по моим волосам, в то время как мой язык забирает все то, что я заслужил за свои старания.

По моему подбородку стекают ее соки, и я мычу в наслаждении чувствуя солоновато-сладкий вкус своей победы.

Это лучшее, что я пробовал в своей жизни.

Если Найл узнает, чем я тут занимался — до конца своих дней мне придется слушать дурацкие шутки про то, что я «пиздализ».

Отстранившись, я вздергиваю головой, отмахнув прилипшие волосы и стираю тыльной стороной ладони остатки ее оргазма. Она смотрит на меня ослабленная, когда я поднимаюсь с колен и вынимаю из ее рта бандану.

– Вот теперь ты знаешь, что такое оргазм, принцесса, – возвышаюсь я над ней и улыбаюсь, мягко проведя ладонью по ее щеке.

– Это было... очень хорошо... – выдыхает она и ухмыляется.

Не могу описать, насколько я счастлив, что сделал это. Внутри меня все трепещет так, словно о мои органы бьются бабочки. Это очень странное ощущение и совершенно мне незнакомое, но похоже на волнение.

– Значит я справился, – глажу я большим пальцем ее кожу.

– Мне не с чем сравнить. Но это лучшее, что я испытывала из всего интимного.

Ее слова завышают мое эго, и я не могу стереть с лица улыбку.

Я превзошел самого себя.

– Лучшее, потому что я заставил тебя кончить?

– Именно, – кивает она.

Я даже и не ожидал другого.

– Пора освободить твой запястья, – опускаю я глаза на ее связанные руки.

– Да, пожалуйста, – она ровно присаживается и протягивает мне свои руки.

Я развязываю узел, и ее запястья становятся свободными. Я вижу на них красные следы, и сканирую ее голое тело, покрытое моими отметинами. Если бы я мог – я бы оставил еще несколько, чтобы она никогда не смогла этого забыть.

Она прокручивает между пальцами свои кисти от того, что в них не попадала кровь, когда я отворачиваюсь и подбираю с пола ее одежду.

– Держи, – я разворачиваюсь и протягиваю ей футболку с шортами.

Я не привык заботиться о ком-то, кроме мамы и Найла. Это впервые, когда во мне пробуждается такое чувство к девушке. Во всех случаях, что у меня были – я никогда не пытался смотреть им в глаза в процессе и после сразу же держал дистанцию.

– Спасибо, – благодарит она, подняв голову и забирает их.

– Не за что, – я натягиваю рубашку на вспотевшее тело, чувствуя как ткань липнет к спине и груди.

Пальцы застегивают пуговицы одну за другой под взглядом Ноэль. Ее взгляд скользит по моей груди, замирает на татуировке бабочке, пока я медленно прикрываю ее рубашкой. Она молчит, пока сама одевается, но я вижу, как в ее глазах блуждает интерес и разные вопросы, которые она не осмеливается задать.

Одежда быстро оказываются на ней, когда я поднимаю черную футболку, которую она вернула с другого края дивана и забрасываю ее в рюкзак. Она одна из моих любимых, и я не оставлю ее тут.

– Идем? – спрашивает она и поднимается с дивана, неловко пряча руки за спину.

– Ты почему такая смущенная? – хмурюсь я, закидывая бандану и прочие предметы в рюкзак, которые мне могут понадобиться

– Просто не знаю, что после такого говорят.

– Я тоже не знаю, – издаю я смешок, застегивая рюкзак и забрасывая его на плечо. – Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно, и мы делали вид, будто этого не было.

Я не собираюсь притворяться и забивать на это.

– Ого. Это значит, что мы... – она недоговаривает, быстро заткнувшись, когда я смотрю на нее.

Я вздыхаю и с улыбкой подхожу к ней. На секунду в моей голове проскальзывает страшная мысль – поцеловать ее в губы. Мне бы хотелось, чтобы он почувствовала свой вкус, который остался у меня на языке. Но я быстро отгоняю эти мысли туда, откуда они выбрались.

Вместо этого я беру ее за плечи и целую в лоб, как в знак благодарности, что она позволила стать первым парнем, который покажет ей, что такое оргазм. Я хоть и полнейший ублюдок, но с ней у меня не всегда получается быть таким.

– Мы ближе, чем ты думаешь, Ноэль. Но я не завожу отношений, – я ожидаю, что она разозлится на меня и скажет, какой я придурок, но вместо этого она кивает и улыбается.

– Все в порядке. Я понимаю, – она говорит это действительно искренне, даже ее глаза не тускнеют, что поражает меня.

– Ты разве не хочешь влепить мне за это пощечину? – хмурюсь я.

– Я уже влепила тебе пощечину, – хихикает она и обходит меня, направившись к двери.

– Ты куда? – спрашиваю я, озадаченный таким поведением.

Какого черта меня задевает ее холодность? Я должен испытывать облегчение, что она не требует от меня большего, но чувствую осадок.

Похоже я тронулся головой.

– Возьму свои вещи. Не ночевать же нам здесь, – с очевидностью выдает она и открывает дверь, собираясь уходить.

– Ноэль! – зову я, резко сделав шаг вперед.

Блять, Гарри, не будь жалким.

– Что-то хочешь сказать? – поворачивает она голову через плечо с улыбкой.

Почему ты такая бездушная?

Почему ты опять делаешь вид, будто ничего не произошло?

Почему ты так улыбаешься?

– Тебе плевать на меня? – спрашиваю я совсем другое и сжимаю лямку от рюкзака.

– Если бы мне было плевать, я бы не ворвалась сюда и не треснула бы тебя по лицу. Ты мне нравишься, Гарри. Настолько, что я ненавижу это, – улыбка пропадает с ее лица.

– Я тоже ненавижу то, что чувствую к тебе. Но нам придется это принять, хотим мы этого или нет.

Блять, Гарри, просто заткнись.

– Я знаю, – кивает она. – Не думай, что мне все равно. Просто мы не созданы для большего.

– Верно. Иди забери вещи, а я наберу такси, – соглашаюсь я с ней, потому что она абсолютно права.

Ноэль одаривает меня теплым взглядом и исчезает за дверьми. Я опускаю плечи, когда мои нервы играют со мной, и беру телефон со столика. Экран загорается, когда я включаю его и вижу, что уже 00:20 ночи.

У нас осталось всего пять часов на сон, и еще полчаса мы потратим на дорогу в отель. Но меня это совершенно не колышет, учитывая, что я получил то, что хотел.

Я довел Ноэль до ее первого оргазма. Как после такого, что-то может испортить настроение?

•

Клянусь, Гарри очень вкусно поел