Rock Me [rus h.s.]

сверху музыка, которая будет играть в наушниках Гарри

•

Ноэль Сандерс

Я выключаю все краны. Вода стекает с моей одежды, кожи и волос на пол, но мне совершенно плевать на чистоту. Волосы прилипают к шее, ключицам и плечам, влажные и холодные. Ткань обвисает с тела как мешок картошки и хлюпает от каждого шага. Ботинки скрипят и скользят, переполненные водой. От них остаются следы не только на плитке под ногами, но и на ковре, когда я возвращаюсь в гримерную комнату.

Моя грудь быстро вздымается и опускается от настигшей агрессии. Злость переполняет меня, особенно когда глаза натыкаются на лежащую черную футболку Гарри с принтом «The Rolling Stones», которую я постирала и собиралась вернуть сегодня.

Все мои внутренности кипят, хоть тело дрожит от холода. Я сидела под ледяным душем десять минут, судя по времени на телефоне, экран которого моргнул на столе. Моя кожа успела превратиться в ледяную глыбу. Она побелела, местами покраснела, а пальцы онемели и сморщились.

Чтобы побыстрее избавиться от мерзкого ощущения во всех частях тела, я хватаюсь за край топа и с трудом стягиваю его. Он слишком мокрый, прилипает к груди, шее, плечам и лбу. Я тяну его сильнее, чувствуя, как хлопок соскальзывает с головы, и швыряю его на пол. Он падает на ковер, громко шлепнувшись, но я даже не обращаю на это должного внимания.

Гнев заставляет мою кровь вскипеть, и я перехожу к юбке. Я тяну сбоку замок, и она с хлюпнувшим звуком легко оказывается у моих ног. Я быстро перешагиваю через нее и снимаю обувь, из которой вытекает литр воды прямо на белоснежный ковер.

– Насрать, – бормочу я и выбрасываю через плечи сапоги, которые отлетают к стене.

Колготки я тяну следом и остаюсь в мокрых трусах, от которых тоже избавляюсь. Голая, я достаю из небольшого шкафа вещи, в которых пришла. Простая белая мешковатая футболка с кучей черепов и шорты из мягкого материала на завязках.

Я быстро вытираю мокрое тело полотенцем, которое лежало на спинке дивана, и надеваю сухую одежду с нижним бельем. Тепло сразу же накрывает меня, и я чувствую себя совсем иначе. Словно моя душа нагревается от того, что я больше не мерзну. Даже дышать становится легче, но злоба никуда не испаряется.

Я подхожу к зеркалу над туалетным столиком и смотрю на себя. Часть косметики смыла вода, а остальная размазалась по лицу. Глаза жутко красные, громко кричащие, что я рыдала.

– Сдохни, – говорю я депрессивному состоянию.

Я хватаю упаковку влажных салфеток и яростно стираю остатки грязи на лице: тени, тушь, помаду, румяна — все, над чем Оливия старалась час.

Пальцы на руках пульсируют от резкости, а огонь ненависти разгорается в животе, добираясь до кончиков ног и макушки головы.

Я выбрасываю испачканные салфетки на стол, оставляя на нем разводы. Затем я добираюсь до колец сережек и без сентиментальности одновременно выдергиваю их из ушей.

Волосы я скручиваю в косу и выжимаю как тряпку. Вода стекает на ковер, и я перешагиваю через него, хватая на ходу футболку Гарри и свои белые гольфы с рисунками клубники.

Я еще никогда не была столь решительна. Адреналин, вызванный гневом, захватывает меня целиком. Я стремительно иду к двери и выскакиваю из гримерной в коридор, полный рабочего персонала.

На ходу я натягиваю гольфы. Я чуть не спотыкаюсь, врезавшись в одного из сотрудников, что несет аппаратуру, но даже не извиняюсь.

Я иду как солдат, быстро и уверенно. Мои шаги громкие, как барабанные палочки Аспен. Такое ощущение, будто мои ноги могут пробить пол из-за силы, с которой я иду.

Я сжимаю футболку Гарри в кулак и стискиваю челюсть, пролетая мимо персонала, как сокол.

Плевать, если он с ней трахается.

Плевать, если я застукаю их в самый кульминационный момент.

– Ноэль? Ты куда?

На повороте я сталкиваюсь с Найлом, идущим в обнимку с девушкой.

Я резко останавливаюсь, чтобы не врезаться в них.

Черт возьми, Найлер, как же ты не вовремя.

– Иду к Гарри. Хочу вернуть ему футболку, – говорю я.

Найл разглядывает меня с головы до ног, и его брови сдвигаются. Взгляд цепляется за мои мокрые волосы, за лицо без макияжа и за ноги, на которых красуются гольфы без обуви. Его лоб морщится, и на нем образуются складки.

– В таком виде? – спрашивает он с озадаченным выражением.

Фак.

– Я приняла душ и переоделась.

– И забыла надеть обувь? – вздергивает он бровью.

– Мне так удобнее.

Девушка, которую он обнимает, тоже смотрит на меня в легком шоке.

– Хочешь что-то сказать? – спрашиваю я, скрестив руки на груди.

– Нет, – сглатывает она, качнув головой.

– О, звезда моя, познакомься. Это Валери, – притягивает Найл девушку к себе.

Я замечаю, что ковбойская шляпа теперь на ее голове, как и кожанка Найла, которую она так и не сняла.

– Классные гольфы. Мне нравится, – делает она мне комплимент, воздерживаясь от смешка.

– Найлер, а это какая по счету девушка? Пятьсот восемнадцатая? – спрашиваю я, склонив голову набок.

У шатенки отвисает челюсть, но я даже не смотрю на нее. Я прохожу мимо, собираясь направиться дальше. Однако рука Найла останавливает меня за запястье, в котором я сжимаю чужую футболку.

– Ты же в курсе, что Гарри не один, а с девушкой? – спрашивает он, когда я поворачиваю голову через плечо.

– Мне все равно.

– Если собираешься врезать ему, то целься сразу в яйца, – ухмыляется Хоран, ослабляя пальцы вокруг моего запястья.

– Не забывай о презервативах, Найлер. Тебе еще предстоит побить новый рекорд в Майами, – даю я ему в ответ совет.

– Не волнуйся, звезда моя. Я всегда буду беречь свой член для тебя единственной, – подмигивает он, открыто флиртуя со мной при девушке, с которой собирается переспать.

– Лучше побереги его для Оливии, – улыбаюсь я и стремительно иду дальше.

Во мне будто пробуждается вулкан, и скоро из него вытечет лава. Я мчусь так, словно опоздаю на поезд. Сердце выскакивает из груди, и я слышу каждый удар, который отдает в уши.

Мокрые волосы прилипают к спине, пропитывая футболку, и я взмахиваю ими. Я чувствую небольшой дискомфорт из-за того, что на мне нет обуви, но игнорирую его. Сейчас это неважно.

Я заворачиваю на повороте, почти дойдя до гримерной Гарри... как застаю целующихся Аспен с Луи у стены.

Он нависает над ней, прижимаясь всем телом, будто хочет впитаться в нее. Одна ее нога закинута на его бедро, которое он сжимает рукой. Половина их тела спрятана в тени, а остальная — у всех на виду.

Луи переходит на ее шею, страстно осыпая каждый дюйм поцелуями. Я застываю на секунду, когда Аспен что-то шепчет и дергает его за волосы на затылке.

Они оба поглощены друг другом и даже не в состоянии дойти до гримерной.

– Черт, Луи... – стонет Аспен, запрокинув голову назад.

Я незаметно прохожу мимо, не собираясь мешать им.

Я вижу дверь с табличкой и добираюсь до нее в считанные секунды.

Я останавливаюсь возле нее, яростно глотая воздух. Моя грудная клетка поднимается и опускается, когда руки сжимаются в кулаки. Я прожигаю взглядом имя, написанное на табличке, и мне хочется снести дверь к чертям собачьим.

Я борюсь с желанием пнуть ее ногой, чтобы она влетела в стену, и кулаком стучу по поверхности.

Ответа нет.

Я делаю это снова, продолжительно, чтобы меня точно услышали.

Но никто не открывает.

Я сжимаю челюсть и на этот раз стучу сильнее, от чего даже петли пошатываются.

Тишина.

Мои плечи напрягаются и трясутся от ярости. Такое ощущение, что за дверью никого нет.

Неужели им настолько хорошо, что они даже не слышат?

Я снова стучу, не собираясь так легко сдаваться.

Стук раз.

Стук два.

Еще несколько жестких ударов.

И все напрасно.

– Тогда я войду без приглашения, – бормочу я сквозь стиснутые зубы и, схватившись за ручку, кручу ее.

Я открываю дверь — она скрипит. Не медля, распахиваю ее шире, готовясь увидеть то, что может остаться в моей памяти надолго.

Для храбрости я глубоко вдыхаю и захожу в чужую гримерную комнату.

Подозрительная тишина.

На секунду мне кажется, что я оглохла от собственной злости. Я не слышу ни стонов, ни охов, ни криков, даже диван не скрипит.

Я хмурюсь, закрываю за собой дверь и медленно прохожу дальше. Комнату окружает мрак. Шторы плотно задернуты, не позволяя ни единому фонарному лучу проникнуть внутрь. Одна-единственная лампа мигает на журнальном столике — будто скоро погаснет.

Такое ощущение, словно я вошла в логово зверя. Слишком напряженная обстановка, которая вселяет чувство настороженности.

В воздухе витает тяжелый запах недавно скуренной сигареты и чего-то покрепче. Густой дым мечется перед глазами — он просто повсюду. Я улавливаю запах марихуаны и опускаю взгляд на столик. На нем лежит открытая красная пачка «Marlboro», несколько окурков в самодельной пепельнице из-под жестяной банки Спрайта и недокуренный смятый косяк.

Я слышу какой-то посторонний звук и прислушиваюсь к нему. Знакомые строчки песни «Fire Escape» приглушенно разносятся по комнате, и с каждым моим вздохом слова становятся яснее:

'Я просто эмоционально повержен. Да, я влюбился в незнакомку. Безнадежный романтик, ага'

Я медленно поднимаю глаза, затаив дыхание. Мои пальцы сжимают ткань, а желудок скручивается.

Это он.

Сидит на черном кожаном диване в расслабленной позе и с закрытыми глазами. Его ноги широко раздвинуты, и колени с различными татуировками торчат из дырок на джинсах. Лицо его умиротворенное, даже ресницы не дрожат. Он выглядит так, будто заснул с наушниками в ушах, из которых грохочет музыка.

Рукава рубашки он закатал по локоть, демонстрируя черные чернила на предплечьях и дорогие часы на левом запястье. Черный лак на ногтях местами облуплен в его типичной неряшливой манере. Он даже не пытается накрасить их идеально, потому что это совсем не о нем.

Та же синяя рубашка обтягивает мышцы его рук и груди. Она почти полностью расстегнута, лишь две нижние пуговицы еще держат ее. На коже груди торчат головы черных птиц, а на животе — бабочка с огромными крыльями. Она будто не подходит под его дерзкий стиль, но идеально вписывается к остальным татуировкам.

Крестик прилипает к ребрам на груди и сверкает вместе с пирсингом на его лице. Левая бровь выбрита по диагонали — как отражение его настоящей сущности. Его кудри заправлены под синюю бандану, особенно челка и волосы у висков.

Я замираю, застыв на мгновение.

Его грудь медленно вздымается и опускается. Я бегаю глазами по комнате, пытаясь найти признаки секса, который у него был, но не вижу никаких следов. Даже той девушки нет.

Представляю, чем они занимались на этом диване, пока я сидела под ледяным душем, чтобы что-то прочувствовать, и меня накрывает волна ярости.

Я поджимаю губы до боли, приблизившись к нему и комкаю ткань его футболки до того, что кулак трясется.

Мои колени почти касаются его. Я еле сдерживаю себя, чтобы не треснуть его кулаком в челюсть. Я чувствую, как мои руки чешутся от желания причинить ему боль, которую он принес мне своей беспощадной игрой.

Пламя будто поднимается изнутри. Оно захватывает все мои органы. Пелена злобы застилает глаза, когда я представляю, как он ее трахал тут до потери пульса.

«Гарри, еще!»

Проносится у меня в голове, пока из его наушников играет та же песня.

Гнев захватывает разум. Я жмурюсь, когда кровь пульсирует в висках, будто сейчас прорвется.

«Боже мой, Гарри!»

Женский голос поселяется в моей голове, как и их голые тела, слившиеся воедино.

– Черт возьми, – я открываю глаза, и злость душит меня изнутри.

Я поднимаю руку с футболкой и со всей силы швыряю ее в лицо Гарри, наплевав на то, что он мог спать.

– Какого черта, блять?! – рычит он, отрывая футболку от лица и бросая ее в угол дивана.

Его злые глаза сталкиваются со мной, и он выдергивает наушники из ушей. Песня продолжает играть из динамиков, но ни он, ни я не обращаем на это внимания.

– Ты с ума сошла? – добавляет он тише, но с грубостью в голосе.

– Я принесла твое дерьмо. Забирай. Оно мне не нужно, – ледяным тоном говорю я, прожигая его гневным взглядом.

Гарри переводит глаза на мятую футболку в углу дивана, а затем на меня. С его губ слетает смешок, и он ядовито ухмыляется, сверкнув своими коварными глазами.

– Ты ведь пришла не за тем, чтобы вернуть мою футболку, – говорит он и поднимается, возвышаясь надо мной.

Становится не по себе. Я делаю инстинктивно шаг назад, врезавшись ногой в журнальный столик.

– Я пришла именно за этим, – выдавливаю я недовольным голосом.

– Настолько не терпелось вернуть мне футболку, что забыла надеть кеды и высушить голову? – допытывает он меня, шагнув вперед.

Мое сердце начинает колотиться, когда его тень приближается. Он возвышается надо мной, словно хищник, готовый напасть на свою жертву. Его кеды касаются моих гольфов, и сквозь меня проходит разряд.

– Ты даже не знаешь, что произошло, – я поворачиваю голову через плечо, чтобы снова не споткнуться, и отдаляюсь от него.

– А что произошло? – спрашивает он, продолжая медленно подходить ко мне.

– Не твое дело, – сжимаю я руки в кулаки.

– Я так и думал, – криво ухмыляется он и сокращает между нами дистанцию.

Я отскакиваю назад, когда слова застревают в горле, как занозы. Дыхание учащается от того, что я почти не вижу, куда иду. Слабого синего света недостаточно для моих глаз. Я не ориентируюсь в темноте так, как это делает Гарри. Его кошачьи глаза способны на многое, и я чувствую, как они загоняют меня в угол.

– Что ты думал? – фыркаю я, не позволяя ему увидеть то, что происходит со мной внутри от каждого его вздоха и поглощающего взгляда.

– Мы оба знаем, что ты пришла ко мне в гримерную не за тем, чтобы вернуть мою футболку.

Гарри протягивает руку, схватив меня за локоть, и резко тянет на себя. Я задыхаюсь, ударившись головой о его плечо. Желудок переворачивается, совершая сальто. Мои ладони касаются его твердой груди, ощущая теплоту кожи через пальцы.

– Ты ворвалась сюда, чтобы проверить, трахаюсь ли я, – я застываю, когда он наклоняет голову, обрушив свое горячее дыхание на мое ухо.

Я раскрываю рот, когда мои дрожащие глаза бегают по стене за его массивным плечом. Я даже не осознаю, что мои ладони касаются его голой грудной клетки с птицами.

– Нет, – твердо проговариваю я.

– Еще как да. Ты не могла места себе найти, зная, что я был тут не один, – его губы касаются моей мочки, и мурашки бегут по позвоночнику.

– Ты больной, Гарри. Сходи к врачу. Пускай вылечит твой нарциссизм, – прыскаю я в него своим ядом и надавливаю ладонями на твердую грудь, пытаясь вырваться.

– Это ты больна, Ноэль. Мной.

Гарри усиливает хватку на моем локте, чтобы я не смогла вырваться, и резко накрывает другой рукой мой мокрый затылок, прижав меня к себе.

– Только жаль расстраивать тебя, принцесса. Но ты опоздала. Пять минут назад я закончил с ней, – выстреливает он пулей прямо в мое сердце, путаясь пальцами в моих волосах. – Она ушла очень довольная.

Сильная боль пронзает мою грудную клетку. Каждый удар сердца ощущается как бой молотка в ребра. Глаза жутко пекут, как будто в них заливают кипяток, и снова становятся влажными.

Руки слабеют и падают вниз, ударяясь о мои бедра. Голос Гарри снова и снова звучит в моей голове, как проигрыватель: «Пять минут назад я покончил с ней. Она ушла довольная».

Он разрывает мое сердце на части своей пулей, и оно разлетается на мелкие куски — как треснувшее стекло. Тонкий лед под нами проламывается. Я падаю, задыхаясь и умирая изнутри.

Я больше не хочу находиться здесь.

Не хочу видеть его.

Он утопил меня и мою душу под треснувшим льдом.

– Ты омерзительный, – тихо произношу я, глядя на крестик на его груди.

Я не могу смотреть на него. Если я это сделаю, то он увидит слезы. Я не допущу этого краха.

– В каком смысле? – усмехается он, медленно заправляя прядь волос мне за ухо.

Я жмурю глаза, ощущая его жгучее прикосновение. Сердце не бьется – оно стучит, как кулак в закрытую дверь.

Гарри будто унижает меня через прикосновения, показывая, где моё место.

– Хватит меня трогать, – я хватаю его запястье и крепко сжимаю, отрывая от себя.

Я открываю свои заплаканные глаза, впиваясь пальцами в татуированную кожу. Я намеренно причиняю ему физическую боль, потому что он нанес мне моральную.

– Больше не смей ко мне приближаться, – отшвыриваю я его руку и отхожу на несколько шагов назад.

– Это угроза? – спрашивает он, стоя на том же месте с безразличным выражением лица.

– Я не хочу тебя видеть, – уверенно высказываюсь я, сдерживая слёзы, и разворачиваюсь, направляясь к двери.

Больше нет причин оставаться здесь и терпеть его унижения. Я не дам никому вытирать о себя ноги. Однажды я уже позволила Джошу быть поражённой, но Гарри не получит такого удовольствия.

Моё тело ломит. Мне хочется рвать и метать всё на своём пути от того, насколько секс Гарри с очередной фанаткой повлиял на меня. Я думала, что он хочет...

Неважно, что я думала. Это глупые фантазии, которые только усиливают боль в груди.

Проглотив подступившие слёзы, я протягиваю руку к двери, чтобы поскорее убраться отсюда.

– Я не спал с ней, – тут же раздаётся его голос у меня за спиной, как гром среди ясного неба.

Я замираю, как и всё внутри меня. Кожа вздрагивает от услышанного, а протянутая рука остаётся висеть в воздухе.

Может, мне показалось?

Да, наверное, так и есть.

Только я хочу сделать шаг вперёд, как хриплый голос вновь пронзает тёмную комнату:

– Ничего не было, Ноэль.

Мои глаза расширяются, а сердце быстро колотится в груди. Я уже не понимаю, как отличить правду от лжи. Он звучит слишком убедительно, даже с каким-то отчаянием, что я поверю ему.

Я опускаю руку и сжимаю её в кулак в неконтролируемой дрожи. Глубоко вдохнув, я разворачиваюсь, чтобы лицезреть его глаза, в которых будет видна правда.

– Повтори, – требую я, оставаясь хладнокровной.

– Я не трахался с ней, – говорит он, сокращая между нами расстояние за два шага.

Он приближается, возвышаясь. Его высокая фигура полностью прячет мою. Мне приходится откинуть голову назад, чтобы заглянуть в его зелёные глаза. Они бегают по моему лицу в поисках хоть каких-то чувств, но я прячу их за маской безразличия.

– Я тебе не верю.

– Я говорю правду.

– Правду? – фыркаю я, сжимая вторую руку в кулак от накатывающей волны жара, которая вновь пробуждает злость.

– Да. Я выгнал её сразу же, как только мы оказались наедине, – говорит он мертвым тоном.

– Ты сказал, что пять минут назад закончил с ней. А сейчас утверждаешь, что прогнал её? – спрашиваю я, сделав шаг к нему навстречу.

– Так и было. Я вышвырнул её, потому что она была приманкой для тебя, – произносит он, сделав ответный шаг вперёд и ударив меня своей грудью.

– Какого черта, Гарри? Что ещё за приманка для меня? – хмурю я брови, полная возмущения всем, что вылетает из его рта.

– Ты ушла, оставив меня одного на крыше, словно между нами ничего не произошло. Ты даже не попрощалась. Просто исчезла, как будто тебе было плевать на меня, – он тяжело дышит, его челюсть подрагивает от сдерживаемых эмоций. – Я поделился с тобой самым сокровенным. Ты видела мой член, Ноэль. Ты прикасалась к нему. Мы ещё никогда не были так близки...

Он резко отводит взгляд, когда его глаза темнеют, а мышцы рук напрягаются. Он делает небольшую паузу, на секунду закрывая глаза, прежде чем распахнуть ресницы и вонзить свой взгляд в меня.

– Я хотел довести тебя до твоего первого оргазма, наплевав на свои принципы. Хотел доказать, насколько ты для меня важна. Я пытался дать понять, какая ты особенная. А ты... просто развернулась и ушла.

Его слова заставляют моё сердце биться быстрее.

– Меня это чертовски задело. Ты причинила мне боль, и я решил отомстить. Я подстроил весь этот спектакль, чтобы ты мучалась, как я всю ночь. Я хотел твоих страданий. Чтобы ты не могла найти себе место и представляла, как я трахаю её, хотя мог это делать с тобой.

Он говорит это жёстким тоном, открыто злясь на меня.

– Значит... ты флиртовал с ней у меня на глазах, чтобы унизить? Это всё было ради того, чтобы я оказалась тут? – спрашиваю я, когда мои кулаки гудят от неиспользованной ярости.

Ещё одно его слово — и я за себя не ручаюсь.

– Да. Это был мой план. И он сработал.

Гарри подливает масла в огонь, и я взрываюсь, как граната. Гнев ползёт по телу, будто ядовитый дым, обволакивая сердце. Костяшки моих пальцев белеют от того, с какой силой я впиваюсь ногтями в кожу ладоней.

Мои конечности пылают, а кулаки дрожат от еле сдерживаемого гнева. Ярость заливается в мои вены, смешиваясь с кровью. Стены сужаются, а глаза заполняются тьмой.

Моя рука поднимается, и я размахиваюсь ею в воздухе.

Я ударяю его по лицу, и следует хлопок.

– Не смей играть на моих чувствах, сволочь! – повышаю я голос, когда его голова отворачивается вправо от пощёчины.

Он заслужил получить за то, что я прорыдала из-за него под холодным душем. Я была не в себе и валялась на полу от его грёбаных игр. Я чуть не потеряла контроль из-за него.

Моя ладонь пульсирует от удара, в который я вложила немало сил. Я чувствую, как кожа горит, будто я поднесла её к огню.

Мой желудок переворачивается от такого убийственного взгляда. Его молчание — как пытка, которая смывает всю мою смелость.

Я начинаю паниковать.

– Зря ты это сделала, – произносит он, заставляя мой позвоночник вздрогнуть.

Гарри приближается, и я врезаюсь затылком в дверь. В страхе я судорожно пытаюсь найти ручку, но пальцы дрожат.

Я боюсь, что он причинит мне боль в ответ в десятикратном размере. Он смотрит на меня так, будто собирается сломать. Я вижу, как горят его глаза, которые вжимают меня в дверь.

– Гарри... – выдыхаю я, пытаясь ухватиться за ручку. – Стой... – прошу я.

Он не слушает меня, приблизившись вплотную. Его ноздри расширены, и он дышит прямо в мой лоб, опаляя его горячим воздухом. От него веет опасностью, которую я раньше ощущала от Джоша.

Моя грудная клетка быстро поднимается и опускается, сердце стучит где-то в горле. Гарри же дышит гораздо ровнее, но при каждом вздохе его грудь задевает мою.

Я нащупываю ручку и, повернув её, открываю дверь. Словно по команде я разворачиваюсь и перешагиваю порог, готовясь бежать.

Но сильные руки резко смыкаются на моём животе, дергая назад. Мои пятки скользят по полу, пока я вцепляюсь ногтями за его татуированные предплечья, пытаясь вырваться.

Гарри втягивает меня обратно в гримерную комнату и ногой захлопывает дверь, не отпуская.

Я задерживаю дыхание, когда он вдавливает меня в деревянную поверхность, раздвинув мои ноги и расположив между ними своё колено. Он полностью блокирует мои движения, рукой схватив оба моих запястья и подняв их мне над головой.

– Гарри, пусти, – прошу я, извиваясь, чтобы выбраться.

– Не надейся, – он вжимается своим телом в моё, надавливая коленом мне на внутреннее бедро.

Гарри наклоняется вперёд, подняв свободную руку в воздух. Мои глаза расширяются в леденящем ужасе. Я жмурюсь, чтобы этого не видеть, когда сердце обрывается.

Будто весь воздух уходит из лёгких. Мои ноги парализует, и я в онемении жду, когда его рука ударит меня.

– Ты почему так вжимаешься в дверь? – спрашивает он.

– Не надо, пожалуйста, – прошу я, открывая свои напуганные глаза.

– Боже, Ноэль, ты думала, что я тебя ударю? – озадаченно спрашивает Гарри, ослабляя хватку.

– Да... – дрожащим голосом выдаю я.

– Чёрт, – вздыхает он и опускает лоб на моё плечо.

Только не делай мне больно, прошу.

Я откидываю голову назад и поджимаю губы, глядя в потолок.

– Я никогда не подниму на тебя руку и на любую другую женщину, – шепчет он в ткань моей белой футболки возле ключицы.

– Но я ударила тебя, – слабо отвечаю я.

– Больше никогда так не делай. Это больно, – он отпускает мои запястья и нежно берёт меня обеими руками за талию.

Я всё ещё дрожу, как испуганный кролик, не зная, чего от него ожидать.

– Но я видела, как ты разозлился и поднял руку, чтобы ударить меня.

– Я разозлился, но причинять тебе вреда не собирался, – его губы касаются воротника моей футболки, а торчащие кудри из банданы щекочут кожу шеи и щеки.

Я не шевелюсь, лишь дышу и прижимаю ладони к двери.

– Я поднял руку, чтобы коснуться твоей щеки и попросить прощения.

Слышу это, и меня накрывает облегчение.

– Я никогда не буду как твой мудила бывший.

Я тебе верю.

– Извини, что ударила. Я не должна была этого делать. Но твои игры с фанаткой. Этот чёртов обман, что вы трахались... – я запинаюсь, снова чувствую неприятный осадок. – Рука сама поднялась.

– Прости, что довёл тебя до такого, – задирает он мою футболку вверх и проскальзывает руками под ткань, касаясь голой кожи на талии.

Меня ударяет током от его теплоты, и я вздрагиваю.

– Прости, что ушла вчера. Я не думала, что тебя это заденет. Мы раньше не прощались с тобой, – говорю я, опуская глаза и разглядывая его кудрявую голову с синей банданой.

– Раньше мы даже не разговаривали, – издаёт он смешок. – Но всё изменилось.

– Так и есть, – подтверждаю я, видя уголок его губ.

– Ты вкусно пахнешь.

Гарри поворачивает голову и утыкается носом в изгиб между шеей и челюстью, вдыхая мой запах.

– Я воняю потом, – сипло выдаю я, когда внутри меня всё натягивается.

– Это я воняю потом. А ты пахнешь цветами, – проводит он носом полосу сверху вниз, глубже вдыхая мой запах.

Я одергиваю руки от двери и хватаюсь за его талию, чтобы не упасть. Мои колени подкашиваются, а ноги больше не держат. Пальцы сжимают ткань его рубашки, когда его грудь прижимается к моей.

И тут ко мне приходит осознание, что у него ткань расстёгнута.

– Я не чувствую запаха пота от тебя, – тихо говорю я.

– А что ты ещё чувствуешь? – спрашивает он, и его губы нежно касаются моей шеи.

Фак.

Он неторопливо целует её, почти невесомо. После каждого прикосновения его губ с моей кожей я ощущаю, словно они обжигают меня. Но это такое приятное жжение, которое хочется чувствовать вновь и вновь.

– Я...

– Скажи это, принцесса, – просит он, медленно изучая мою шею своим тёплым ртом.

Мой низ живота тянет, когда он вдавливается в меня не только телом, но и коленом между моих ног. Сильное давление собирается там. Я ерзаю и хватаюсь за бицепсы на его плечах, приоткрывая рот.

– Сказать что? – задыхаюсь я, ощущая на пальцах, насколько его мышцы каменные.

– Что чувствуешь то же, что и я, – он приоткрывает рот и посасывает ложбинку между моими ключицами.

Фак.

– Я чувствую... – тяжело выдыхаю я, откинув голову назад.

– Говори, Ноэль, – требует Гарри, облизывая впадинку на шее.

Дрожь пробегает по моему телу, а сердце падает в пятки. Я пытаюсь связать целое предложение, но не в силах говорить. Его пухлые губы осторожно поднимаются вверх и целуют меня в подбородок, почти задев мои губы.

И я не могу признаться первой. Это нечестно. Гарри манипулирует мной, пытаясь вытеснить правду через интимные прикосновения.

– Скажи сначала ты, – прикусываю я нижнюю губу, воздерживаясь от стона, рвущегося наружу.

– Мм, – мычит он, зубами обхватывая кожу на подбородке и оттягивая её. – Ладно, – бормочет он.

Он осторожно теребит тонкий участок, от чего его губы издают причмокивающий звук. Моё тело мякнет, как будто я им больше не управляю. Дыхание сбивается, а голова словно рухнет.

– У меня есть чувства к тебе, Ноэль, – отрывается Гарри от моего подбородка и прижимается своим лбом к моему.

Моё сердце словно подпрыгивает. Бабочки в животе возникают из ниоткуда и порхают, задевая каждый мой орган.

Зелёные глаза смотрят неотрывно в мои в отчаянном ожидании. Его зрачки блестят, полные искренности и эмоций, которые прежде я не видела в нём.

– Ты мне нравишься, и я это ненавижу, – выдыхает он обжигающий поток воздуха на мои губы, большими пальцами наводя круги на моей коже под рёбрами.

Не могу поверить, что слышу это.

– У меня тоже есть чувства к тебе, – в ответ признаюсь я, взволнованно глядя на него из-под лба. – И я ненавижу тебя за то, что ты мне нравишься.

Улыбка трогает губы Гарри. Не совсем широкая, но такая искренняя. Даже ямочки выступают на его щеках, забирая всё моё внимание. Я не могу сдержаться и тоже улыбаюсь, несмотря на то, что пять минут назад не хотела больше его видеть.

– Позволь мне извиниться, – низким голосом шепчет он и наклоняет голову вбок, целуя меня под челюстью. – Я должен искупить свою вину.

Его руки медленно поднимаются и задирают белую футболку вверх. Мой живот постепенно оголяется, как и рёбра. Напряжение нарастает, особенно когда его губы одновременно целуют и посасывают другую сторону моей шеи, к которой он ещё не прикасался.

– К-как? – томно вздыхаю я, закрывая глаза.

– Я опущусь перед тобой на колени.

Фак.

Я издаю стон, поднимая руки выше и хватаюсь за волосы на его затылке. Я едва открываю глаза, готовая к тому, о чём он меня просит. Я хочу этого. Только с ним.

– Будь первым и последним, кто это сделает, Гарри.

•

Гарри предстоит его первая усердная работа на коленях... Вы дожили до этого. Yes!