Rock Me [rus h.s.]

please. yourself. like. you. mean. it. :)

•

Дыхание учащается от такой близости. Сердце вздрагивает и быстро отбивает удары, которые, как мне кажется, эхом разносятся по воздуху.

Я перемещаю руки и обхватываю ими его татуированные запястья. Пальцами я надавливаю на мягкую кожу и закрываю глаза, нежно прижимаясь своим лбом к его.

Гарри заполняет мою пустую яму в животе, что разъедает меня изнутри, принося с собой умиротворение. Его руки, мягко касающиеся моего лица, будто впитывают боль через кожу — и с каждым прикосновением становится легче.

— Скажи что-нибудь, чтобы я отвлеклась, — прошу я на выдохе.

— Что именно? — его горячее дыхание щекочет мои губы до мурашек.

— Что хочешь.

— Как насчёт фактов о себе? — предлагает он, наваливая на меня очередную порцию тёплого воздуха.

— Отличная идея, — киваю я, задевая своим кончиком носа его.

— Я чищу зубы перед каждым выступлением, — выдаёт он.

Я хихикаю, открывая глаза, и вижу, как он слегка улыбается.

— Я люблю сериал «Отчаянные домохозяйки».

— Я могу достать языком до своего носа.

— Я ходила на электроэпиляцию.

— Это что ещё за зверь? — его брови сдвигаются.

— Метод удаления волос навсегда иглой и током.

— Звучит устрашающе.

— Зато эффективно.

— А где ты их убрала? — ему действительно любопытно.

— Ноги, живот, подмышки, руки... и зона бикини.

Я не знаю, почему рассказываю ему об этом. Никакого стыда я не ощущаю. Это вполне естественные вещи.

— Значит, ты везде супер гладкая? Даже там? — шепчет он низким голосом, переместив руки на мою шею.

— Уже полгода не бреюсь. И никогда больше не придётся.

— Очень интересно, — двусмысленно звучит он.

— Тоже захотел? — хихикаю я, приткнувшись своим лбом к его.

— Нет, — тихо усмехается он. — Но теперь задумываюсь над этим.

Я чувствую вибрацию пальцами, когда он смеётся, потому что всё ещё сжимаю его запястья.

У Гарри очень приятный смех. Он напоминает мелодию, состоящую из редких нот. А хрипотца в его голосе пробуждает бабочек в животе, которые вихрем порхают по кругу. Словно происходит какая-то магия.

— Давай дальше. Я всё ещё не отвлеклась полностью.

— После пробежки у меня жутко воняют ноги, — чудаковато произносит он, заставляя мои губы растянуться.

Важный факт.

— Я умею косить глаза, — выдыхаю я.

— Я обожаю шоколадное мороженое и шоколадный коктейль.

Так ты ещё и сладкоежка.

— Я набила тату в интимном месте, — признаюсь я, обвивая его шею.

— У меня пирсинг на члене, — раздаётся его голос над моей губой.

От услышанного я резко откидываю голову назад. Мой рот приоткрывается, а тело каменеет, словно я смотрю не на Гарри, а на призрака. Даже моё сердце будто на секунду замирает, когда мозг переосмысливает информацию, которую мне только что выдали.

Я смотрю на него с расширенными глазами. Будучи шокированной, я заторможенно моргаю и не свожу взгляда с его игривых глаз.

— Не ожидала? — он откидывается пафосно назад и упирается руками о землю за спиной.

— Нет... — растерянно произношу я. — Сомнительно как-то... — прочищаю я горло из-за сухости и неловкости.

— Мне спустить штаны и показать? — медленно облизывает он губы со знойной ухмылкой.

Я задыхаюсь, чуть не проглотив язык. Внезапная волна жара пробегает по мне, начиная с пяток и добираясь до макушки головы. Даже мои щёки вспыхивают от его нескромного предложения.

— Спасибо, обойдусь, — отказываюсь я, желая спрятать лицо в волосах, но, к сожалению, большая часть собрана в хвост с помощью заколки-крабика.

— Боишься? — склоняет он голову набок.

— Не боюсь, — я сглатываю, представляя разные варианты проколов на его детородном органе.

От собственной фантазии мой низ живота скручивается в тугой узел, и между ног приятно тянет.

Это может быть какой угодно пирсинг.

Более эксцентричного в своей жизни я ещё не слышала. Но я не удивлена, что Гарри добавил своему телу больше дерзости с помощью металла.

— Что за пирсинг? — осмеливаюсь спросить я, опустив глаза и теребя край его футболки между пальцами.

Если я посмотрю на него — мои щёки сгорят от стыда. В такие моменты тяжело поддерживать зрительный контакт, особенно с таким рискованным человеком, как он.

— Я отвечу при условии, что ты расскажешь грязный факт о себе, — предлагает он очередную сделку, только её смысл слишком личный.

— Я расскажу. А ты скажешь, что за пирсинг у тебя, — кусаю я нижнюю губу, перебирая ткань его футболки.

Я не осмеливаюсь поднять на него взгляд, потому что сгорю со стыда. Я и так ощущаю, как мои щёки пылают, несмотря на ветер, обдувающий с разных сторон.

— Согласен, — кивает он. — Но ты должна смотреть в мои глаза.

Я теряю контакт с его лбом, когда он откидывается назад, упираясь одной рукой о землю, а другой обхватывает мой подбородок. Его пальцы опрокидывают мою голову и удерживают меня, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Я превращаюсь в дрожащую ветку, сидя на нём и не знаю, куда деть руки. Зелёные глаза сверкают в ночи, протыкая меня насквозь.

— У меня два прокола, принцесса, — кривая ухмылка трогает его губы.

— Два? — я громко сглатываю, чувствую, как под челюстью всё напряжено.

— Да, — кивает он. — Принц Альберт и Ападравья, — произносит он шёпотом и следит за моей реакцией.

Моя челюсть виснет. Я немею, как столб, с расширенными и дрожащими зрачками. Воображение начинает работать самым грязным образом. Я представляю мельчайшие детали не только холодного металла, но и самой плоти Гарри. В глазах мелькает размер и форма его органа, в который воткнут пирсинг. А в голове возникают куча вопросов:

Как он себя чувствует, имея прокол в самом чувствительном месте?

Ему больно?

Это вообще удобно?

Я пытаюсь представить ощущения, которые он испытывает, но это бесполезно.

— Считаешь меня мазохистом? — его губы трогает улыбка.

— Нет, — едва слышно выдавливаю я, качнув головой. — Почему два? — мой голос дрожит, но не от страха.

— Один для усиления моей чувствительности. Второй — чтобы делать приятно... другим. Особенно в определённых позах, — он поддаётся вперёд, обрушивая своим дыханием мою кожу и большим пальцем оттягивает мою нижнюю губу.

— Какие позы? — вылетает из моего рта.

Боже, Ноэль, о чём ты спрашиваешь?

— Раком или... — он приближается лицом к моему, обхватив меня другой рукой сзади за поясницу. — Когда меня берут в рот.

Я ахаю, ухватившись за его талию, чтобы не упасть.

— Ты так серьёзно к этому относишься, — мой голос слишком тихий, словно я разучилась говорить.

— Я люблю доставлять удовольствие и сам его чувствовать, — его глаза темнеют, становятся глубже, когда он проводит подушечкой пальца по моей нижней губе и сильнее оттягивает её.

— Когда ты проколол его?

— В семнадцать.

Так давно.

— Хочешь взглянуть? — спрашивает он, глядя прямо на меня.

Я сжимаю его талию от вопроса, когда он передвигает меня ближе к себе. Исходящее от него тепло должно меня согреть, но вызывает мурашки на коже. Я дрожу, как напуганный кролик, но на самом деле испытываю иные ощущения.

Я даже не могу отвести от него взгляда, когда он бегает своими похотливыми глазами по всему моему лицу. Его тёмные глаза часто задерживаются на моих губах, и от собственных мыслей он прикусывает свою нижнюю с серебряным колечком сбоку.

Поверить не могу, что он предлагает мне посмотреть.

— Здесь? — шепчу я, словно нас кто-то подслушивает.

— Почему бы и нет? — его ладонь ложится на моё бедро осторожно, будто он боится спугнуть меня.

Я замираю от его предложения. Мои колени напрягаются, а воздух словно теряется.

— Ты уверен? — амплитуда моего голоса снижается до минимума.

— Абсолютно.

Он перемещает обе руки себе на джинсы, и я больше не чувствую его прикосновений.

Он смотрит на меня из-под лба и медленно отстёгивает пуговицу. Нервы играют со мной в опасную игру предвкушения. Я слежу за каждым движением его пальцев, которые уже справляются с замком на джинсах.

На глаза бросается ткань его чёрных боксеров, и все мои органы нагреваются. Я упираюсь обеими руками в его твёрдые бёдра и разглядываю выпирающий бугорок в самом центре между его ног.

Ткань плотно прилегает к его стержню, облегая каждую линию. Даже в темноте мне удаётся заметить, насколько он у него большой.

— Хочешь достать его сама или мне это сделать? — спрашивает он с такой заботой в голосе, будто ждёт, что я резко передумаю.

— Лучше ты.

Гарри кивает и стягивает переднюю часть джинсов вместе с резинкой от боксеров.

Я вижу его член — и воздух становится гуще.

Эрекция вываливается наружу и падает прямо на его футболку. Я задыхаюсь, разглядывая его массивный стержень. Под языком у меня образуются слюни, когда глаза изучают выступающие вены вдоль ствола. Они выпирают настолько сильно, что мне кажется — тонкая кожа может лопнуть.

Набухший кончик на розовой головке пульсирует и блестит. Из маленькой дырочки по центру вытекает прозрачная жидкость, и капля спадает вниз, затерявшись в боксерах.

Я сглатываю, рассматривая член Гарри, как маленькая школьница. Он слишком красив, чтобы отвести от него глаз.

И вдруг в темноте сверкает серебряный металл. Сердце ускоряется, и я чувствую удары не только в груди, но и на пальцах. Приходится сжать бёдра Гарри, чтобы остановить пульсацию.

Первый пирсинг — это шарик, проходящий через уретру и выходящий снизу головки, ближе к уздечке. Один его конец находится в уретре, а другой — на нижней стороне члена. Второй — прямая штанга с двумя шариками на концах. Пирсинг проходит вертикально через головку — сверху вниз.

Невероятно смело.

Воздух перестаёт иметь значение, когда глаза с восхищением смотрят на серебряный металл, украшающий член Гарри.

Ничего красивее интимного пирсинга я ещё не видела.

— Как тебе, принцесса? — шепчет он, с интересом наблюдая за мной.

— Я думала, ты врёшь, — тихо говорю я, рассматривая каждую деталь на половом органе с дополнительными украшениями.

— Как видишь, я сказал правду, — усмехается он, протягивая руку к моему лицу и медленно заправляя прядь волос за ухо.

Я вздрагиваю от его прикосновения — в спине ощущается напряжение.

— Хочешь потрогать? — вдруг предлагает он низким голосом, нежно теребя мою мочку между пальцами.

Я задыхаюсь от его предложения, в котором нет ни капли давления. Сердце грохочет в ушах, и он, кажется, чувствует каждый его удар.

Я никогда раньше не прикасалась к члену.

— А ты хочешь, чтобы я это сделала? — с трудом отрываю взгляд и встречаюсь с его возбуждёнными глазами.

— Не представляешь, как сильно, — наклоняется он ко мне и прижимает наш лбы друг к другу, будто это что-то значимое для него.

Обе его руки окольцовывают мою талию, осторожно притягивая меня к себе. Моя промежность почти невесомо задевает его длину, и я вздрагиваю. Тепло пронзает меня, когда Гарри издаёт звук, похожий на вытягивание воздуха. Он на секунду закрывает глаза, крепко сжимает мои бока и замирает.

Я нервно слежу за его реакцией, почувствовав скачок электричества внизу живота. Даже тонкий слой нижнего белья не защитил от этого покалывания.

— У меня рука холодная, — шепчу я прямо в его губы.

— Неважно, детка. Ты можешь коснуться меня, даже если в твоих руках будет огонь, — открывает он свои мутные глаза, взмахнув ресницами.

— Можно? — спрашиваю я, волнуясь до дрожи.

Он слабо кивает, не отводя взгляда от моих глаз. Я вижу, как он борется с собой, в его расширенных зрачках читается нетерпение. Он весь в предвкушении, а я боюсь сделать что-то не так.

Я опускаю взгляд на его длину и не представляю, как смогу обхватить её своей маленькой рукой. Он действительно огромен.

Как вообще у девушек получается взять его в рот?

— Какая длина? — спрашиваю я, всё ещё не решаясь прикоснуться.

— Семь с половиной дюймов, — отвечает он.

Мои глаза расширяются, и я сглатываю.

— Я так и знал, что у твоего бывшего был маленький, — усмехается он.

— Намного меньше, — тихо бормочу я.

Он улыбается шире, гордясь своим великим достоинством.

Природа определённо поощрила его — я хочу почувствовать эту награду.

С пылающими щеками я поднимаю руку с его бедра и тянусь к стоящему члену. Пальцы слегка дрожат, но я подавляю эмоции, вырывающиеся наружу. Между нами повисает тишина, и я обхватываю его твёрдую плоть, едва сжав.

Гарри напрягается и вздрагивает. Он втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и проникает руками под мою толстовку, впиваясь пальцами в обнажённую кожу на талии.

— Чёрт возьми, — стонет он, уткнувшись лбом в мой висок, а носом — в щёку.

Он тяжело дышит, обрушивая горячее дыхание на мою кожу. Я чувствую на пальцах, насколько он напряжён. Его плоть твёрдая, но если надавить — податливая. Я держу его под головкой и провожу рукой по всей длине.

Его грудная клетка ритмично поднимается и опускается. Я ощущаю, как по венам на его члене переливается кровь. Влажность усиливается, и я провожу большим пальцем по предэякуляту, задевая холодный металл на уздечке.

— Гребаное дерьмо, — выдыхает он, прижимаясь губами к моей коже.

— Больно? — осторожно спрашиваю я, останавливаясь.

— Нет, — тяжело дышит он, скользя руками вверх и вниз по моим рёбрам.

Я кручу пальцем его пирсинг «Принц Альберт», ощущая, как это действует на его чувствительность. Он тихо стонет, стараясь не рухнуть, и упирается плечом в моё.

Его футболка колышется от ветра, волосы падают на лицо — и мне безумно хочется увидеть его в этот момент.

Я задеваю чувствительную зону, наслаждаясь его безудержными стонами.

Его спина поднимается и опускается, когда он тяжело дышит. Розовая кожа головки темнеет, а я круговыми движениями продолжаю ласкать его. Пальцы касаются второго пирсинга, а ладонь полностью обхватывает его размер.

Гребни вен пульсируют, кожа будто нагревается под давлением. Я поглаживаю самые чувствительные нервы, и он шумно выдыхает, словно тащит на себе груз.

— Блядь, если ты не остановишься... — он осекается, когда я снова провожу рукой по стволу.

Я до конца не понимаю, что делаю и правильно ли делаю. Джош никогда не издавал таких звуков. У нас не было такой близости, и я не думала, что вообще с этим столкнусь.

Это совсем другой уровень. Для меня — неизведанная территория, и я действую наощупь. Его стержень едва помещается в моей руке, мне трудно сомкнуть пальцы.

Внизу живота тянет от содрогающегося тела Гарри. Он теряет энергию, которую я будто выкачиваю из него. Его прерывистое дыхание обжигает мою щёку, когда он зарывается в неё, приоткрывая рот.

Он будто больше не контролирует себя. Его руки на моих рёбрах слабеют и соскальзывают к талии. Кудри щекочут мою шею, становятся влажными от давления, которое я на него оказываю.

Я опускаю руку вниз, затем снова поднимаю до головки и зажимаю её. Металл дёргается, и Гарри будто задыхается, бормоча что-то невнятное.

— Ноэль, чёрт... — выдыхает он. — Если ты не остановишься, я кончу...

— Хочешь, чтобы я прекратила? — спрашиваю я, рисуя пальцем восьмёрку на отверстии, из которого вытекает прозрачная жидкость.

— Нет. Твоя рука создана для меня...

Он вновь прижимает наш лбы. Меня пронзает ток, когда его глаза открываются и смотрят в мои. Я теряюсь в них, как в неизведанном пути. Зелёные глаза блестят в темноте, а мой рот приоткрывается.

Он смотрит на мои сухие губы, раскрывая свои, дыша громко. Я глажу его медленно, но уверенно.

Его лицо опасно близко. Кончики наших носов едва касаются, натягивая мои нервы, как струны.

Жаркое дыхание Гарри обрушивается на мои губы. Я опускаю взгляд на его влажные, вишнёвого цвета губы. Моё горячее дыхание смешивается с его — на крыше отеля мы как единое целое.

Его губы будто тянут мои. Они такие манящие, что я не осознаю, как наклоняюсь к ним, поддаваясь потоку эндорфинов.

Зелёные глаза мечутся между моими губами и глазами. Он не торопится и крепко держит меня за бока. До его губ остаются считанные миллиметры.

Сердце сбивается с ритма, удары отдаются в горле. Я чувствую, как дыхание Гарри дрожит, высушивая мои губы.

— Прости, — он резко сжимает челюсть и закрывает глаза. — Я не могу.

Он отворачивает голову, глядя в сторону. Я вижу, как он борется с мыслями, терзая себя.

Я не отворачиваюсь. Он слишком уязвим. Что-то не даёт ему покоя, и это злит его.

Его брови сдвинуты, образуя складки. Я убираю руку с его члена, не желая причинять боль. Поднимаю его боксеры и джинсы, застёгиваю молнию и пуговицу, чтобы ему стало легче.

— Прости, — снова говорит он, поворачиваясь ко мне.

— Всё в порядке, — отвечаю я, не собираясь копаться в том, что меня не касается.

Наступает тишина. Слышен только шум машин и ветер.

Я просто жду, когда ему станет легче. У меня нет желания идти по тонкому льду, чтобы под ним провалиться.

— Это сложно объяснить. Я никогда не целуюсь в губы. Я даже не оставляю засосов и не позволяю делать их мне, — признаётся он, повернувшись ко мне.

Но ты позволил мне пометить твою шею. И сам не раз делал это со мной.

— Почему? — спрашиваю я, затаив дыхание.

— Потому что секс — это физическая потребность. Чувства не играют роли. Люди обманывают себя, думая, что занимаются любовью, когда просто утоляют свой животный голод. Никому не нужно любить, чтобы потрахаться. А поцелуи — это слишком глубокая связь, чтобы сравнивать с сексом. Целовать кого-то — очень интимно для меня. Я считаю, что касаться чьих-то губ можно только в том случае, если ты начинаешь зависеть от человека, потеряв контроль. Нужно действительно хотеть быть с ним, чтобы это сделать.

Его речь поражает меня.

Он говорит много, но так убедительно, что я начинаю в это верить.

Я и представить не могла, что поцелуй для него значит так много.

Я ещё не встречала никого, кто считал бы, что поцелуй — это нечто большее, чем секс. Для Гарри это больше, чем физическая потребность — это сила, которая устанавливает связь между двумя людьми.

Теперь я понимаю, почему он никогда не целовал меня в губы.

— Ты хоть раз целовался в губы? — шепчу я, глядя в его уязвимые глаза.

— Никогда.

Я чувствую, как всё замирает. Его признание ошеломляет. Я не была готова к такому. Это трудно осмыслить, зная, насколько активна его половая жизнь.

— Но тебе двадцать лет.

— Да. И я ни разу не целовался в губы, — он смотрит на меня так, будто ждёт смеха.

Но мне совсем не смешно.

— Почему не смеёшься? — спрашивает он, будто не понимает, в чём подвох.

— С чего мне смеяться? — хмурюсь я, вскидывая брови.

— Потому что девушки обычно смеются, когда я это говорю.

— Я не они. Я не буду смеяться над твоими страхами, — мягко отвечаю я.

— Спасибо, — шепчет он, не отводя взгляда.

Я вздрагиваю, не готовая делиться своей интимной правдой. Но понимаю, что должна — он доверился мне.

Пульс гремит в ушах. Ладони вспотели, и я нервно тру их о бёдра.

— Я... — запинаюсь, не решаясь смотреть в его глаза. — Я ни разу не прикасалась к члену ни ртом, ни руками... до сегодняшнего дня, — признаюсь, замирая. — Ты первый.

Гарри молчит. Но самое главное — он не смеётся, не тычет в меня пальцем и даже нет тени намёка на издевательскую улыбку. В его взгляде нет осуждения. Напротив — он хмурится, переваривая услышанное.

— Ты никогда не делала минет и не дрочила парню? — спрашивает он, будто затаив дыхание.

Его прямые слова пускают жар по всему моему телу. Я моментально вспыхиваю, как горящая спичка.

— Да, — тихо произношу я.

— И Джоша это устраивало? — задаёт он вопрос и как будто сам задумывается над ответом.

— У нас был быстрый секс.

— Но он же не мог на сухую входить в тебя?

И тут я замолкаю и отворачиваю голову, разглядывая высокие здания Вашингтона, чтобы унять внутреннюю боль.

— Мог.

Достаточно одного короткого ответа, чтобы Гарри всё понял. Его дыхание меняется, и он резко отталкивается от земли, перемещая руки на мои бёдра под юбку. Горячие пальцы сжимаются на моей коже, притягивая меня к себе. Он будто боится, что я убегу, и пытается удержать возле себя.

Я падаю вперёд, но успеваю облокотиться руками на его грудь. Через мои пальцы проходит ток от силы его мышц. Мои глаза поднимаются с его шеи, полной моих укусов, и сталкиваются с двумя изумрудами.

Лицо Гарри находится в опасной близости с моим. Я чувствую его прерывистое дыхание и то, как он усиливает хватку на моих бёдрах. Вблизи он выглядит более встревоженным. Я читаю вину в его значимом взгляде — за то, что со мной так обращались.

— В который раз убеждаюсь, что Джош был ёбаным кретином, — говорит Гарри с неожиданной серьёзностью. — У него была такая девушка, как ты, и он даже не доводил тебя до оргазма? Убогий неудачник.

— Но мне нравился секс. Разве этого недостаточно? — я слишком неопытная, чтобы понимать, как всё должно быть правильно.

— Принцесса, тебе нравилось, но ты не испытывала оргазма.

— А что значит испытывать оргазм? — моргаю я, задев своим носом его.

— Это когда у тебя в процессе должно прерываться дыхание, как будто ты задыхаешься, — говорит он и большими пальцами поглаживает кожу на моих бёдрах.

Я замираю, сжимая в кулаки ткань его футболки. Внизу живота тянет, и образуется тугой узел.

— Ты вся горишь и дрожишь до кончиков пальцев ног от экстаза, — переходит он на шёпот, передвигаясь ближе.

Он медленно водит руками вверх и вниз по моим выпуклым участкам, вызывая те ощущения, о которых говорит.

Я приоткрываю рот, чувствуя, как огонь пробуждается между ног и пылает, требуя большего.

— В этот момент твоё тело перестаёт тебя слушаться — ты им больше не можешь управлять, за тебя всё делает парень, — его лицо напротив моего, слишком близко.

Гарри утыкается носом в мою щеку и проводит длинную полосу до самой шеи. Я содрогаюсь, пульс учащается, когда кожа быстро разогревается от его ласк.

— Парень должен трогать тебя там пальцами или языком. Сначала медленно, аккуратно, чтобы ты намокала и расслабилась, а затем двигаться быстрее, — шепчет он, бегая носом вверх и вниз по пульсирующей вене.

Меня бьёт током, когда его губы внезапно начинают покрывать поцелуями мою кожу, которая до сих пор не зажила после его укусов.

— Пока у тебя не потемнеет в глазах и ты не достигнешь оргазма, — бормочет он, оставляя за собой влажные следы от поцелуев.

Мои колени чувствуют напряжение. Голова откидывается назад, а глаза закрываются от тёплых губ, которые добираются до уха и целуют меня за ним.

Он не торопится и вновь возвращается к шее, кусая меня. Я расширяю глаза, разглядывая ночное небо. Его губы посасывают тонкий слой кожи, который он взял в плен, а руки круговыми движениями массируют мои бёдра.

Живот становится камнем от перенапряжения. Сильное давление мимолётными волнами пробегает по ногам и больше всего ощущается на внутренней стороне бёдер.

Гарри нежно целует место, которое повредил, а затем сосёт и лижет. Он делает это несколько раз в разных местах, от чего у меня начинает кружиться голова.

— Блять, детка, ты дрожишь даже от поцелуев в шею, — замечает он, ухмыляясь в мою кожу и рисуя губами у меня под челюстью. — Что же тогда меня ждёт, если я прикоснусь к тебе там? — шепчет его голос, когда рот занят моей шеей.

Дерьмо.

— Только попроси меня, принцесса. И я доведу тебя до твоего первого оргазма, — выпускает он горячий воздух, превращая меня в лужу.

— Ты уже доводил девушек? — нахожу в себе силы спросить я.

Я больше не управляю своим телом. Он нашёл к нему применение и гладит языком моё ухо, прежде чем кусает за него.

— Да. Каждую, — его грудная клетка тяжело поднимается и опускается. Я чувствую, как двигаются его напряжённые мышцы — и при этом его сердце бьётся удивительно спокойно.

— Значит, ты им делал это языком? — уточняю я, глядя на него сверху вниз, пока он занят моей шеей.

Гарри приклеивается к ней губами, как будто у него есть цель — довести меня. И если я позволю этому случиться — у него это непременно получится.

— Я никогда не касался языком девушек в том месте. Я только трахаюсь и довожу пальцами. Но если ты этого хочешь — я сделаю для тебя исключение, — соблазнительно шепчет его голос мне на ухо.

Мой желудок подпрыгивает от того, что выскальзывает из его рта.

— Не знаю, — хрипло произношу я.

— Ты даже не представляешь, что я могу сделать с тобой, принцесса. Только представь мой язык между своих складок, — осыпает он дрожащую кожу на шее мягкими и медленными поцелуями.

Чёрт возьми.

— Гарри, ты не должен, — я пытаюсь изо всех сил говорить без заикания, контролируя стоны.

— Ты уверена, Ноэль? — вдруг его рука обхватывает мою шею, пальцами надавливая на кожу под челюстью. — Я готов наступить на горло своим принципам и попробовать тебя на вкус. Я ни разу ещё этого не делал и даже не собирался. Но ты будешь первой и последней, — смотрит он на меня в упор, держа в плену.

— Почему ты хочешь попробовать меня? — спрашиваю я, позволяя ему сжимать мою шею.

— Потому что ты этого заслуживаешь. Я хочу, чтобы ты ощутила свой первый оргазм со мной.

Я поражаюсь его словам, чуть не потеряв навык дышать. Гарри открыто говорит, что готов преклониться передо мной — и взамен даже ничего не требует. Всё, чего он добивается — сделать хорошо мне.

Мне всегда казалось, что важно, чтобы мужчина дошёл до конца. До разговоров с Гарри я понятия не имела, что девушки способны тоже испытывать оргазм. Я даже представления не имею, как он может ощущаться и как повлияет на меня. Но то, как мне его только что описали, звучит... невероятно.

Я откидываю голову назад, расположив руки на шее Гарри. Сплетаю пальцы у него на затылке и разглядываю открытое ночное небо, усыпанное звёздами.

Я могу смотреть на звёзды всю ночь напролёт — до самого рассвета. В этих далёких, недосягаемых, но невероятно манящих и красивых объектах есть что-то, что напоминает одного человека. Того, кто сейчас смотрит на меня, едва ощутимо сдавливая моё горло.

Я чувствую через его напряжённые пальцы, как внутри него происходит шторм. Его разум захвачен самим собой, и он не успокоится, пока я не дам ответ.

— Моя мечта — стать астрономом, — опускаю я голову и встречаюсь с его глазами, в которых отражаются огни небоскрёбов, раскинутых по всему Вашингтону.

— Почему? Звёзды — это такая романтизированная хрень, — спрашивает он, нажимая большим пальцем на мою челюсть.

— Потому что звёзды напоминают мне людей. Такие же яркие, но легко могут погаснуть, — тихо говорю я. — Красивые снаружи, но неизвестно, что творится внутри. И мы даже не знаем, когда они взорвутся от внутреннего давления и исчезнут навсегда.

— Поэтому я не изучаю звёзды и всегда буду сторониться их, — выдаёт Гарри метафору, смысл которой я понимаю мгновенно.

— Тебя не интересует ни одна звезда?

— Ни одна, — качает он головой. — Кроме той, что сидит тут со мной.

Все мои конечности немеют. Тепло разливается внутри, наполняя каждую клеточку тела. Греющее чувство овладевает мной, нежно обволакивая каждый орган.

— Сделай это, Гарри. Доведи меня. Стань моей звездой, — уверенно произношу я, не отрываясь от его глаз.

— Я сделаю это, если ты будешь моей звездой.

— Буду, — шепчу я, кивнув.

Его голодный взгляд проходит сквозь меня, учащая сердцебиение. Зелёные глаза темнеют, теряя свой естественный оттенок и превращаясь в два стакана абсента, которые мгновенно меня опьяняют.

Ветер усиливается, как и мои чувства, которые собираются в огромный клубок в животе. Татуированные руки прижимаются к моей пояснице и передвигают меня вперёд.

Мои ладони опираются на твёрдые бицепсы и сжимаются вокруг них, когда я оказываюсь прижатой своей грудью к его. Даже толстая ткань не защищает от удара током, который проходит через рёбра и добирается до кончиков пальцев.

Руки Гарри плавно опускаются вниз и берут мои ноги, обвивая их вокруг своего торса. Грязная ухмылка трогает его губы, когда я скрещиваю лодыжки у него на пояснице. Его полные похоти глаза изучают каждый мой вздох, а кончики пальцев пытливо скользят вверх и вниз по моим бёдрам, задевая ткань нижнего белья.

— Я сделаю так, что ты будешь кричать моё имя, — шепчет он напротив моих губ, вызывая дрожь по позвоночнику.

Совсем внезапно Гарри хватает меня за горло. Его большой палец впивается в угол челюсти, а остальные зацепляются за пряди моих красных волос, спутывая их. Он быстро опрокидывает мою голову назад и приклеивается губами к шее.

Его пухлые уста хищно двигаются по моей пульсирующей коже, как будто он больше не может сдерживаться. Пальцы грубо сжимают мою шею, но не перекрывают кислород.

Я глотаю воздух, трясясь не от страха или холода, а от того, что его рот вытворяет со мной.

Я смотрю на звёзды, которые начинают кружиться от силы, с которой Гарри сосёт и лижет мою шею, словно не может насытиться. Его губы и язык исследуют каждый дюйм, не оставляя нетронутого места.

В мою спину словно втыкают иглы, когда его зубы обхватывают воспалённые участки кожи и теребят их. Я выгибаюсь, издав тихий вздох.

Он сильнее кусает другой участок на изгибе шеи, практически задев пульсирующую вену, и смягчает боль с помощью губ, посасывая образовавшееся лиловое пятно.

Доминантная сторона преобладает в нём, удерживая моё горло в плену, от чего я не могу даже пошевелить им. Неизведанное чувство ударяет в низ живота от того, как умело справляются его губы со мной.

Гарри знает, на какие точки нужно давить, и неоднократно это делает, слушая мои невинные, почти глухие стоны.

Его нос утыкается в воспалённую кожу, пробуждая мурашки. Он зарывается лицом в область шеи и проводит языком от самого низа до верха, к уху. Я глубоко дышу через рот, и звёзды над моей головой начинают словно потухать.

Пока одна его рука держит мою шею, другая без остановки опускается и поднимается по моему бедру под юбкой. При соприкосновении его кожи с моей я не могу ровно дышать и сосредоточиться на чём-то конкретном. Гарри делает сразу несколько действий, которые отключают мой мозг.

Я теряюсь в пространстве, когда его губы задерживаются на челюсти чуть дольше обычного, словно не желают отпускать.

Пленительные губы целуют меня под ухом без капли нежности — напористо и уверенно.

Ему даже не нужны подсказки, чтобы я из-за него дрожала.

Он заменяет поцелуй на громкое посасывание и с силой обхватывает обеими руками мою задницу, сжимая её между пальцами.

Гарри тяжело выдыхает через нос и круговыми движениями водит моей попой по своему спрятанному в джинсах члену. Его твёрдая эрекция задевает мою чувствительную зону, нагревая её до предела даже через ткань. Моё ядро загорается бешеным пламенем при каждом скольжении его ствола. Оно начинает пульсировать и доходит до того, что даже опережает биение сердца.

— Тебе нравится? — спрашивает он, отстранившись своими пухлыми губами от меня и прижимаясь лбом к моему.

— Мгм, — мычу я, обнимая его за шею.

— Используй слова, — требует он, надавливая пальцами на мою упругую кожу.

Мне тяжело говорить в такой накалённой обстановке. Я даже забываю, как произносятся буквы, словно мне стёрли память. Мой рот открывается и закрывается, а язык едва шевелится в попытках что-то сказать.

— Да... — с трудом выдаю я, и мой лоб падает на его плечо.

Я чувствую слабость во всех конечностях. Какое-то обессилие обрушивается на меня, и я закрываю глаза.

Меня хватает лишь на то, чтобы обвить его шею и медленно провести пальцами по кудрявым волосам на затылке. В ответ я получаю вздох, ударяющий по моему затылку.

Его кончик снова задевает меня через розовую ткань трусиков. Я чувствую приятное, но в то же время дикое ощущение, которое вытесняет очередной стон наружу — он обрушивается на футболку Гарри.

Я вся пылаю огнём, особенно мои внутренние стороны бёдер при каждом столкновении с его дрожащими внешними бёдрами.

Тяжесть между ног усиливается, особенно в тот момент, когда наши самые интимные части соприкасаются. Я поддаюсь искушению и позволяю себе двигаться в такт, тягуче вращая бёдрами.

Я глотаю воздух и чувствую, как мышцы ног Гарри напрягаются. Его дыхание прерывается, и он хрипит, зажимая мою упругую кожу огрубевшими пальцами. Ему даже не нужно двигаться мне навстречу — за него работают руки.

Он круговыми движениями ведёт моей задницей по поверхности своих джинсов. Я чувствую даже через толстую ткань, как твердеет его стержень, упираясь в мою раскалённую промежность.

Я даже представить себе не могла, что простое трение бёдер может так сильно меня возбудить.

Ветер усиливается и пробирается под мою толстовку и футболку Гарри. Мне начинает казаться, что он сдует нас с крыши, но сильные руки удерживают меня и успокаивают от этих мыслей.

Мои волосы вьются в разные стороны и ласково касаются его лица, особенно — чётко очерченного подбородка. Но он не отстраняется, наоборот — притягивает меня к себе и, зарывшись носом в моё лицо, вдыхает меня вместе с ветром.

Одна его рука поднимается вверх по моей спине, затем касается затылка и снимает с меня зажим с зубцами. Волосы освобождаются и рассыпаются по моим плечам, оседая на них. Пальцы Гарри тут же находят применение и зарываются в них, будто пытаются удержать каждое движение.

– Блять, я могу кончить прямо в свои джинсы, – тяжело дышит он, пока я оттягиваю волосы на его шее и медленно двигаюсь тазом по его бедрам.

Я буду рада, если доведу тебя до такого.

– Если хочешь, можешь кончить, Гарри, – я упираюсь подбородком в его плечо и, повернув голову, прижимаюсь губами к слегка вспотевшей шее.

Гарри испускает стон и зажимает между пальцами мою попу, словно теряя силы. Другой рукой он тянет меня за волосы на макушке, вцепляясь пальцами в пряди. Он застывает на выдохе, и я ухмыляюсь, губами поднимаясь вверх по вспотевшей коже. Я долго и пытливо целую дрожащую шею, ощущая теплую солоноватую влагу во рту.

Его голова тяжелеет, опираясь на мою, словно он больше не может держать её прямо. Я взмахиваю ресницами, наклонившись к его шее, и смотрю на него снизу вверх, ощущая каждый отклик его тела.

Я вынимаю язык и провожу им по всей его ушной раковине. Позвоночник Гарри выпрямляется, когда я кусаю за мочку, соблазнительно оттягивая её зубами. Я чувствую, как его торс напрягается, ударяя меня в живот. Он втягивает воздух через нос, и его зрачки нервно бегают по вышкам.

Я нежно провожу рукой по его затылку и оттягиваю мягкие, словно дорогой шелк, кудрявые волосы. Раньше они казались мне жесткими — такими же, как его душа. Но теперь, трогая их, я чувствую, какие они податливые и приятные на ощупь. Будто мои пальцы тонут в пушистых и теплых облаках.

Я мягко кусаю его в челюсть после поцелуя и оттягиваю зубами кожу, наблюдая из-под лба, как его разрывает изнутри от желания.

– Нет, принцесса, сегодня кончишь только ты, – на выдохе произносит он и дергает меня за волосы, отрывая мои губы от своей челюсти.

Я чувствую небольшую боль на затылке, когда он наматывает в кулак мои черные и красные пряди, резко откинув мою голову назад. Он смотрит на меня с вожделением, прикусывая нижнюю губу. Грязная ухмылка трогает его уста, когда он медленно опускает взгляд.

Я тихо дышу, с приоткрытым ртом и не издаю лишнего звука. Его зелёные глаза с наслаждением изучают меня, уделяя особое внимание обкусанной шее.

– У тебя очень красивая шея, – озабоченно проговаривает он.

– Такая нежная и невинная даже с моими засосами, – он отпускает мои волосы и пальцами проводит по испачканной коже.

Я чувствую ожоги от его прикосновений, когда он касается кончиками свежих лиловых пятен.

Его глаза опускаются ниже, и искра быстро потухает. Он смотрит на мою чёрную толстовку и хмурит брови, от чего несколько складок образуются на переносице.

– Какого хрена? – возмущённо произносит он, сжимая челюсть.

Внезапно Гарри хватает меня за воротник толстовки, сжимает ткань в кулак и яростно дергает, резко сталкивая не только наши грудные клетки, но и щеки.

– Почему ты тонешь в ней? – агрессивно шепчет он, губами касаясь моего уха.

Мои нервы дрожат, когда он сворачивает ткань так, что я не могу пошевелиться.

– Потому что... она мужская, – тихо выдыхаю я, боясь его реакции.

– Кто тебе её, блять, дал? – сурово спрашивает он, прижимая щёку к моей.

Если он узнает, кому она принадлежит — скинет меня с крыши.

– Брат, – вру я.

Он выпускает тёмный, ледяной смех, полный яда.

– Маленькая лгунья, – бормочет он мне в ухо, и моё сердце подпрыгивает.

Мне конец.

– Чтобы я больше не видел дерьмо твоего бывшего на тебе. Сожги её к чёртовой матери, или я сам это сделаю. Ты поняла меня, принцесса? – объявляет он о последствиях, сильнее сжимая мою толстовку в руке.

– Да... – киваю я, как испуганный олень, не собираясь спорить.

– А теперь подними руки, пока я не разорвал это ебаное дерьмо на тебе в клочья, – приказывает он, отпуская мятый воротник.

Я повинуюсь, поднимая руки к небу. Он хватается за края толстовки и стягивает её с меня, отбрасывая в сторону, как мусор. Моя горячая кожа сразу же ощущает прохладу, и мурашки бегут по телу. Волосы пушатся и спутанные падают на мою выпирающую грудь, спрятанную за розовым лифчиком.

Я невинно смотрю на Гарри, и желудок переворачивается, когда он разглядывает меня. Его глаза скользят по мне жадно, почти нетерпеливо. Он смотрит на мою грудь так, словно желает содрать с меня бюстгальтер и увидеть, что прячется за ним.

– Как всегда розовый, – хрипло выдыхает он, проведя пальцем по лямке лифчика.

Я вздрагиваю, втягивая воздух. Моя грудь поднимается и быстро опадает от его взгляда, в котором горит голод.

Он опускает голову ниже, прикасаясь губами к моей ключице. Мои руки поднимаются и сжимают его плечи, когда желудок совершает сальто. Каждая клеточка моего тела дрожит от его липких поцелуев.

– Ты вся дрожишь, – бормочет он, деликатно целуя меня в изгиб. – Это от холода или от меня? – обжигает он мою кожу своим горячим дыханием.

– От тебя... – выдыхаю я.

Его руки ложатся на мои лопатки, задевая лямки лифчика. Он трогает мою голую спину своими большими ладонями, и меня будто обливают ледяной водой.

– Хочешь, чтобы я тебя согрел? – издаёт он смешок, ведя губами вниз и оставляя жгучие блестящие следы на коже.

– Хочу.

Я не способна говорить много слов.

Я чувствую жжение внизу живота, когда горячие губы добираются до моей груди. Он мягко целует меня в упругое место, а другой рукой обхватывает левую грудь, сжимая её через лифчик.

Его движения губ и руки неспешные. Он покрывает открытые участки груди медленными поцелуями, слегка посасывая кожу. Я раскрываю рот, впиваясь пальцами в его плечи и тихо издаю стон.

Его ладонь сильная, жадно сминает мою грудь до того, что я задыхаюсь. Он медленно проводит языком возле чашечки, скользя по коже, и мир вокруг резко затихает. Меня всю колотит, и я прикусываю нижнюю губу, когда кончик языка проникает под кружево и задевает ту часть кожи, от которой кровь в венах пульсирует.

– Гарри... – я испуганно смотрю на него, не понимая, что происходит с моим телом.

– Тебе понравилось? – спрашивает он с ухмылкой, упираясь подбородком в мою грудь.

– Я не знаю... – растеряно выдаю я.

– Блять, принцесса, только не говори, что он даже к твоим соскам не прикасался, – смотрит он на меня в упор.

Похоже, я понятия не имею, что значит близость.

– Он сжимал мою грудь, – дрожащим голосом проговариваю я.

– Он целовал её? – вдруг спрашивает Гарри и стягивает лямки с моих плеч до локтей.

Я перестаю двигаться, осознавая, к чему всё идёт.

– Прикасался языком к соскам? – бормочет он, оставляя следы на грудной клетке, слегка посасывая кожу.

– Нет, – качаю головой, сходя с ума от всего, что он делает со мной.

– Посасывал ореолы или хотя бы что-нибудь делал? – он опаляет мокрую кожу своим дыханием, и мои органы замирают.

– Ничего.

– Чёртов импотент, – ругается Гарри, заведя обе руки за мою спину.

Я задерживаю дыхание, чувствуя, как его пальцы цепляются за застёжку. Волны холода и жара пробегают по телу, когда зелёные глаза, полные решимости, находят мои карие.

За моей спиной раздаётся щелчок от движений пальцев Гарри, и ремешок от лифчика разделяется на две части. Он пытается быть терпеливым и не спешить, но глаза выдают его несдержанность.

Он стягивает с меня ткань, которая падает между нашими животами, но никому нет до неё дела. Я резко втягиваю воздух, чувствуя, как мои соски набухают, когда глаза Гарри опускаются вниз.

Я в жизни ещё не видела такого жадного взгляда.

Он смотрит на мою обнажённую грудь с невероятным аппетитом. Его зрачки расширяются и сверкают в ночи, полные возбуждения. Словно перед его глазами стоит не человек, а последнее, чего он жаждет в этом мире.

– Чёрт возьми, Ноэль... – он громко сглатывает, словно в пытке. Я вижу, как его кадык поднимается и резко опускается.

– Что-то не так? – я напуганно смотрю вниз на свою грудь и быстро прикрываю её руками.

– Нет, – качает головой Гарри. – Не нужно прятаться от меня, – он мягко накрывает своими руками мои и убирает их с груди.

– Почему? – спрашиваю я, не привыкшая, чтобы на меня так смотрели.

– Потому что ты прекрасна, – на выдохе произносит он.

В моём животе словно расцветают цветы. Я вздрагиваю, когда пульс учащается, а воздух сгущается. Даже под открытым небом мне его не хватает.

– Ты правда так считаешь?

Я борюсь с желанием спрятать свою грудь. Мои пальцы трясутся и болят от нервов, когда я изо всех сил сдерживаюсь.

Гарри замечает мою тревогу и нежно сплетает свои пальцы с моими.

– Ничего прекраснее я не видел, – его признание сводит мои конечности.

Зелёные глаза вновь опускаются на грудь с едва затверделыми от ветра сосками.

– Почему ты так смотришь на неё? – спрашиваю, чувствуя себя слишком раздетой.

– Потому что хочу сделать с тобой кучу всего плохого, – бормочет он, не отрываясь от моей груди.

Каждый его взгляд кажется прикосновением. Я чувствую, как его глаза не только смотрят на неё, но и даже трогают.

– Сейчас мы воспользуемся этой ебучей тряпкой от твоего отбитого бывшего, – высказывается он, и я снова дергаюсь.

Правой рукой он обхватывает всю меня, расположив ладонь между лопатками и локтем вжимаясь в поясницу. Он намеренно придавливает мою мягкую грудь к своей, от чего меня накрывает жар.

Левой рукой он находит толстовку и расстилает её у меня за спиной.

– Ложись, принцесса, – говорит он и осторожно наклоняет меня.

Я сжимаю его предплечья, как опору, и напуганно поворачиваю голову назад, чтобы не упасть.

Гарри крепко держит меня и аккуратно спускает на толстую ткань. Он возится у моей головы, поправляя капюшон, чтобы большая часть моего тела поместилась на худи.

Я стараюсь ровно дышать, когда его лицо оказывается над моим.

– Привет, – ухмыляется он, расположив обе руки по бокам от моей головы.

Он нависает надо мной, упираясь коленями в бетон между раздвинутыми ногами. Ткань его футболки свободно свисает и касается моего плоского живота, вызывая озноб.

– Привет, – робко выдаю я, лежа под ним.

– Я собираюсь засунуть свою голову тебе под юбку. Ты не против? – спрашивает он и проводит рукой по моему бедру до самого верха.

Его пальцы касаются резинки нижнего белья, и он плавно водит ими из стороны в сторону. Мой живот сжимается и превращается в твёрдый камень.

– Не против, – склоняю голову набок.

– Я сделаю тебе очень хорошо, – он наклоняется, сексуально прошептав мне на ухо свою цель.

Его губы атакуют мою шею, прижимаясь к ней. Я откидываю голову назад, давая ему больше доступа, и взволнованно бегаю глазами по звёздам.

Руки Гарри опускаются и накрывают обе мои груди, заставляя меня тяжело вздохнуть. Он нежно мнет их между пальцами, словно трогает самые хрупкие лепестки.

Ощущения невероятно приятные. Я прежде не сталкивалась с подобным. И точно знаю, что не хочу, чтобы это когда-либо прекращалось.

Его большие пальцы ласкают выпуклую розовую кожу, от чего она набухает. Я раскрываю рот, чтобы легче дышалось, и сжимаю в кулаки ткань толстовки подо мной.

Лоб Гарри касается моей шеи, когда он опускается к плечу и сыплет короткими, но влажными поцелуями.

Я закрываю глаза, чувствуя, как медленно схожу с ума от того, что он со мной творит.

Его губы опускаются ниже, оставляя за собой мокрые линии, которые быстро высыхают из-за ветра. Поцелуи становятся более пылкими, и он высовывает язык, проведя полоску до ложбинки.

– Гарри... – выдыхаю я, вздрогнув.

Я умоляю его перестать меня истерзать. Он отрывается от моего тела, заглядывая в глаза, и грязная улыбка трогает его губы.

– Не терпится?

Я киваю, и он снова опускает голову, прикасаясь губами к моей груди. Меня бьёт током настолько, что кажется, будто тело разламывается.

Он высовывает язык и облизывает сосок, от чего я смыкаю ноги, ударившись коленями о его бедра.

Очередной разряд тока проходит сквозь меня, и я дышу чаще.

Он не останавливается и медленно ведёт языком вниз, переступая линию груди. Его влажный кончик задевает ребра, и я чувствую, как между ног всё намокает. Колени немеют, вцепившись в его бедра, и я едва могу дышать.

Мой живот нервно поднимается и опускается, когда он оставляет мокрые поцелуи на нём. Звуки от его губ заставляют меня в нетерпении двигаться под ним, что только добавляет ему уверенности.

Руки забираются под мою юбку, проводя вверх и вниз по бедрам. Я чувствую тяжесть и неутолимое желание. Мне не хватает его прикосновений, и я уже не могу терпеть эти игры.

– Гарри... – хнычу я.

Он раздвигает мои бедра шире, посасывая кожу возле пупка. От его поцелуев конечности тяжелеют, и я едва моргаю, будто проваливаюсь в самый желанный сон.

Его руки скользят к внутренним бедрам, и холод металлических колец на пальцах обжигает чувствительную кожу. Голова Гарри опускается всё ниже, оставляя лёгкие укусы вдоль пояса юбки.

Я могла бы сдержаться и сделать вид, что ничего не чувствую, но тихие стоны вырываются из самой глубины души. Я больше не контролирую себя — Гарри управляет мной одним лишь прикосновением.

Все мысли давно потерялись. Я смотрю на звёзды, будто это единственный способ выдержать эту пытку.

Его горячие пальцы близко к моей промежности, и через секунду я простонала от теплоты, когда его фаланги проходят через ткань по чувствительным складкам. Он надавливает пальцами на трусики, и ткань впитывает мою влагу.

Все пульсирует от нервов, когда он поднимает переднюю часть юбки вверх до живота и открывает вид на нижнее бельё.

– Блять, ты уже такая мокрая, – смотрит он вниз и проводит указательным пальцем по моему ядру через тонкий материал.

Я поддаюсь ему, ощущая накатывающую волну жара. Кожа между ног начинает пульсировать, будто требуя большего.

Голова Гарри опускается и теряется между моих бедер. Он закидывает мои ноги себе на плечи и приподнимает таз.

Я чувствую, как из меня вытекает тёплая жидкость и слышу, как он смешно хихикает. Его дыхание обрушивается прямо в самый центр нервов.

Сердце уходит в пятки, когда он хватает пальцами верхнюю часть моих трусов и натягивает её.

Я замираю, вцепившись в толстовку. Его язык проводит полосу через тонкий материал, задевая все чувствительные точки. Я издаю стон от огня, вспыхнувшего между ног.

Фак.

Он оставляет лёгкий поцелуй на ткани, которую намочил, и дует холодным воздухом, заставляя мои бедра дрожать.

– Ч-ч-что это? – заикаюсь я, отрывая голову от земли и хватаясь за волосы на макушке Гарри.

– То, о чём я говорил, – отрывает голову он от моей промежности и похотливо смотрит на меня снизу вверх.

– Ладно, – киваю я и ложусь обратно.

– Только сильно не дергайся, – бормочет он, опуская голову и задевая кончиком носа мою промежность.

Я задыхаюсь, его язык круговыми движениями водит по моему ядру. Стон срывается с моих губ, и я сжимаю обеими руками его волосы, чувствуя, как внизу живота всё напрягается.

Ткань намокает не только от его влажного языка, но и от того, что из меня вытекает тёплая жидкость от приятной истомы, захватившей все конечности.

Я закрываю глаза, медленно сходя с ума. Он сжимает мои бедра, пытаясь удержать их, когда я извиваюсь из-за его ласкающего языка. Я больше не могу контролировать свои движения — тело само реагирует на это невероятное чувство.

Желудок подпрыгивает от того, что его рот вытворяет со мной. Я резко втягиваю воздух, чувствуя, как он целует половые губы и спускается вниз.

Я оттягиваю его кудри, чтобы сдержаться, но этой опоры недостаточно. Давление слишком сильное, и из меня вырывается стон.

– Боже мой... – шепчу я, от чего Гарри усмехается.

Он обхватывает зубами ткань и оттягивает её от горящей промежности. Я замираю, вздрогнув, когда он резко отпускает её, и материал шлёпает по мокрой коже, прилипая к ней.

Дрожь проходит по всему телу. Даже атмосфера под открытым небом меняется, и мне становится гораздо жарче.

Он прижимается лбом к моему низу живота и раскрывает губы, горячо целуя меня там. Сквозь меня проходят сильные разряды тока, накапливаясь у пульсирующего ядра.

Я смотрю вниз, наблюдая, как голова Гарри скрывается между моих ног. Вены на его предплечьях выпирают от того, что он крепко держит меня за бедра. Мои трясущиеся колени сжимают его виски, а пятки ноют от прикосновений теплых губ, и я провожу ими по мужской спине.

Холодный ветер играет с нами, но тепло его прикосновений между моих ног согревает сильнее, чем если бы над нами было солнце.

Его губы посасывают чувствительную кожу через барьер мокрых трусиков, а язык скользит вверх и вниз по набухшему клитору.

В груди разгорается сильное ощущение — оно окутывает меня, и я погружаюсь в него, забывая о холоде и своих страхах.

Я задыхаюсь, с трудом втягивая воздух. Моё ядро пульсирует при столкновении с языком. Грудная клетка быстро поднимается и опускается от напряжения.

Он сильнее раскачивает язык по мне через трусики, и я всхлипываю.

Искра проходит по всем моим конечностям. В животе всё сжимается, превращаясь в лепешку.

Его пощелкивающий язык на моей промежности действует на меня как зажжённая спичка. Спазм между ног увеличивается. Сердце трепещет так, будто скоро взлетит.

Я чувствую, как он улыбается, обхватывая одну половую губу через ткань и посасывая её. Я вскрикиваю, и дрожь проходит по коленям.

Но вдруг телефон Гарри начинает звенеть у него в кармане джинс.

Он замирает, останавливаясь, и громко выдыхает в мою интимную зону. Я разочарованно вздыхаю, когда его голова появляется из-под меня. Его лицо такое же недовольное, как и моё. Челюсть сжата, брови сведены в складки, словно два лезвия ножа, а он тяжело дышит.

– Если это Найл — я выломаю ему дверь в номере, – плюёт он и лезет в передний карман, вынимая телефон.

Я чувствую, как теряю что-то очень важное. Внутренние трещины дают о себе знать, но я не могу об этом сказать вслух.

– «Мама», – читает он, щурясь на светящийся экран.

– Ох, – сокрушённо вздыхаю я. – Ответь.

– Прости, – виновато говорит он, быстро проводя пальцем по экрану и поднося телефон к уху.

– Не извиняйся, – качаю я головой.

Я отталкиваюсь от земли и сажусь, прижимая колени к себе и пряча за ними обнажённую грудь. Будто всевышние силы наказывают меня за то, что я позволила себе этот момент, которого не заслуживаю. Но реальность быстро вторгается в подсознание, рассевая ложные мысли.

– Я обещаю, в следующий раз нам никто не помешает, – тихо добавляет Гарри, отвлекаясь от звонка на секунду, но я уже не отвечаю.

Он говорит с матерью, поднявшись и отойдя от меня на несколько шагов. Я не вслушиваюсь в разговор, не имея на это права. Его голос смешивается с ветром, и он отворачивается, переставая обращать на меня внимание.

У меня возникает ощущение, что мы снова стали чужими, хотя в этом нет прямой его вины.

Я быстро встаю, хватая толстовку и надеваю её на голое тело, тут же нарушив обещание перед Гарри больше не делать этого. Но у меня нет ничего другого, поэтому я прячу себя обнажённую в вещи Джоша.

Колени дрожат. Мне трудно стоять, пальцы ног ноют от произошедшего. Ощущение, будто меня околдовали. Но это всего лишь реакция тела на близость, о которой я раньше не знала.

Я больше не томлю себя ожиданиями — хватаю лифчик с пола и засовываю его в карман худи. Заколку тоже подбираю с пола и прячу лицо в капюшоне.

Чувствуя опустошение, опускаю голову и молча прохожу мимо Гарри, быстро направляясь к железной двери. Кажется, он даже не замечает, что я ухожу, — продолжает разговор с матерью.

Я не могу вмешаться — ведь это самый важный человек в его жизни.

— Да, мам, всё в порядке. Просто устроил небольшую драку с репортёрами. Не волнуйся, — доносится голос Гарри, когда я тихо открываю скрипящую дверь.

Мы никогда не прощаемся на ночь. Мы даже не так близки, чтобы делать это на постоянной основе. Мы не друзья и не приятели. Мы просто коллеги по группе, утонувшие в боли прошлого, которая не даёт нам покоя.

Нас связывает многое, но для Гарри это никогда не будет иметь значения. Я не стану для него кем-то большим, чем просто развлечением на время тура. Я — простая мишень, у которой внезапно появились грёбаные чувства к нему. И за это я ненавижу себя так сильно, что мне хочется содрать с себя кожу живьём.

Ему это не нужно. Для него это — контроль. А он всеми силами избегает контроля.
Но и я ни за что не признаюсь ему, даже если мне будет грозить смертная казнь.

Я обнимаю себя руками — не от холода, а от чего-то, что жжёт изнутри. Защита от боли, которая доходит до разума и сердца.

Шаги глухо звучат по лестнице с крыши, и каждый из них бьёт по груди. Я не оборачиваюсь, оставляя его там, где мы начали.

Я чувствую себя одинокой и ненужной. Как будто всё, что произошло на крыше — просто помутнение рассудка. Но то, как он прижимал меня и пытался забрать часть боли через объятия — заставляет верить, что это не было обманом.

Я нажимаю кнопку лифта и, пока он едет, вынимаю телефон из кармана.

Нахожу нужный номер и набираю его, прикладывая телефон к уху.

Я уже не рассчитываю, что ответят в такой поздний час. Гудки отдают в уши неприятным эхом, и я готовлюсь сбросить звонок, как трубку поднимают.

– Тоби? Ты не спишь? – шепчу, волнуясь.

– Нет. Я ждал твоих сообщений, – ломаным голосом отвечает он, и в душе рвётся что-то от чувства вины.

– Прости. Мне нужно было выпустить пар.

– Ничего, сестрёнка, я понимаю.

– Мы можем говорить, пока ты не уснёшь. Если хочешь, – предлагаю, нуждаясь в разговоре, чтобы отвлечься от всего, что случилось. Если не поговорю, депрессия может настигнуть быстрее, чем я дойду до номера.

– Хочу. Давай обсудим, как заберём маму, если она не осмелится бросить отца, – говорит Тоби, и мне становится вдвойне больнее.

Лучше бы я осталась на крыше и упала с неё, чем позволила Гарри снова меня спасти.

•

Я чуть не упала в обморок, пока писала это. Было тяжело, но я справилась. Надеюсь, у вас тоже всё в порядке после такого...