Rock Me [rus h.s.]

• Выше взгляните на саундчек. Серьезно, вам это поможет и удивит

• P. S. представьте, что у Гарри fratboy эра, а не hs1 (чем-то они похоже)

• глава содержит взрослые сюжетные повороты

• С 15-ой годовщиной One Direction! С днём создания группы!

~эстетика главы~

•

Ноэль Сандерс

До определённого момента я думала, что знаю о силе притяжения. Земля или другое небесное тело всегда притягивает к себе предметы, обладающие массой. Даже если высоко подкинуть мячик — он всё равно вернётся на землю. Простая физика, не требующая глубокой осведомлённости.

Но я узнала о другой силе притяжения, не имеющей никакой связи с наукой. Эта сила работает на подсознательном уровне. Она берёт в заложники не только разум, но и тело.

Гарри притягивает меня нечеловеческой мощью. Каждое его движение завораживает и не может остаться незамеченным. Он словно обладает сверхъестественной способностью управлять гравитацией, которая действует на меня как магнит. Я попадаю под его поле с заряженными частицами и чувствую, как меня тянет к нему.

Он стоит в нескольких метрах от меня — в комнате, полной музыкальных инструментов и оборудования. Между его губ зажата сигарета. Крупицы пепла спадают на пол к изношенным кедам всякий раз, когда он что-то говорит стоящему рядом Найлу.

Голова Гарри опущена. Он полностью сосредоточен на настройке винтажной электрогитары. Ремень от неё перекинут через левое плечо, а на татуированных пальцах сверкают серебряные и одно золотое кольцо с красным перстнем.

Облупленный лак на ногтях идеально сочетается с его старой чёрной футболкой, рукава которой он закатал до плеч. А узкие чёрные джинсы с порванными коленями — его типичная рокерская деталь, которой он не изменяет.

– Поделись сигаретой, чувак, – просит Найл.

– Ща, – бормочет Гарри, элегантно обхватывая сигарету указательным и средним пальцем.

Другой рукой он сжимает гриф гитары и делает длинную затяжку. Его подбородок заостряется, а на щеках выступают ямочки.

Я практически задыхаюсь и сжимаю между пальцами микрофон, закреплённый на держателе.

– Забирай, – туман серого дыма срывается с его губ, когда он вынимает сигарету и протягивает её Найлу.

– Какой щедрый, – фыркает блондин и забирает курево, всунув фильтр в рот.

– Вернёшь обратно.

– Кто бы сомневался, – усмехается Найл, сигарета подпрыгивает у него во рту.

Меня отвлекает от подслушивания открывающаяся дверь и вошедшие Луи с Аспен. Они обнимают друг друга за плечи и широко улыбаются — вспотевшие и возбуждённые.

– Вы опять трахались? – поворачивает к ним голову Найл, делая затяжку.

– Так очевидно? – растягивает Луи губы в улыбке.

– Всегда очевидно, – парирует блондин и, откинув голову назад, выдыхает струю дыма.

За ними заходит Зейн, переписываясь с кем-то по телефону. Он никого не замечает, поднимет руку в молчаливом приветствии и падает на кожаный диван.

– Чёрт. Мы стали слишком очевидными, – говорит Аспен с наигранной печалью.

– Скорее, ваш растрёпанный вид и твоя помада на одежде Луи слишком очевидны, – говорит Гарри уже с сигаретой во рту, которую Найл возвращает.

– Но подтверди, что это не так, – вдруг просит в защиту Аспен, подойдя ко мне и закинув руки мне на плечи.

На меня синхронно переводят взгляды все, кроме Зейна. Голова Гарри поворачивается последней и слегка под наклоном. Он смотрит на меня слишком глубоко, пока сигарета болтается на краю его губ.

Пронзительные зелёные глаза выжигают во мне дыры. Становится не по себе от его испепеляющего взгляда. Он заставляет меня нервничать, и я не могу связать пары слов. Мой рот безмолвно открывается и закрывается, а пальцы вцепляются в микрофон.

Но я должна что-то сказать.

– Вы с Луи предсказуемые, – говорю я чуть писклявым голосом, украдкой взглянув на Гарри из-под ресниц.

– Эй, ты должна была поддержать меня, – толкает меня бедром Аспен. – Я же твоя лучшая подруга.

– То, что мы трахаемся повсюду — известный факт. Так что тебя бы Ноэль не спасла, – говорит Луи и плюхается на диван возле Зейна.

– Малыш, ты совсем не помогаешь, – цокает языком Аспен.

– «Малыш»? Ты про то, что у него в штанах? – вскидывает Найл брови, засунув руки в карманы спортивных шорт.

Я замечаю, как Гарри издаёт смешок и неторопливо курит.

– Заткнись, – Луи хватает подушку и бросает её в Найла, но тот уворачивается.

– Полегче. Против фактов не попрёшь.

– То, что у тебя крошечный член — это действительно факт, Хоран. Но у меня таких проблем нет, – откидывается Луи на спинку дивана и забрасывает руки на него.

– Аспен, это правда? – спрашивает Найл.

– Большой, – кивает она.

– Может, ещё начнёте меряться пенисами? – закатываю я глаза, опуская руки.

– Хочешь узнать мой размер? – подмигивает Найл. – Или тебе больше интересно, сколько у Гарри? – забрасывает он руку ему на плечи.

– Ты не знаешь, сколько у меня, – утверждает Гарри, выпуская дым и удерживая сигарету между пальцами.

– Знаю.

– Откуда? – сдвигаются его брови в любопытстве, но не из-за возмущения.

– Я видел его в стоячем положении, когда проходил мимо твоей гримёрной. Дверь не успела до конца закрыться. Ты был с какой-то голой тёлкой, она как раз собиралась отсосать тебе.

– Бля, Найл, больше не делай так, – смеется Гарри, воткнув сигарету обратно в рот.

– Я не специально.

– Хорошо. Заботься о своём члене, а не о чужих.

– Так что, звезда моя, хочешь узнать о друге Гарри или о моём? – на тон ниже спрашивает Найл.

– Нет.

Мои щёки вспыхивают. Более компрометирующего положения не может быть.

Хуже всего, что губы Гарри искривляются. В его зрачках заметен озорной блеск — видно, как ему мысленно смешно от моего смущения.

Он с забавой смотрит на меня, выпуская тонкую струю дыма уголком губ. Потом он небрежно бросает бычок в самодельную пепельницу из жестяной банки из-под колы.

– А разве девчонки не меряются сиськами или типа того? – в любопытстве спрашивает Найл, облизнув губы.

– Мы не такие первобытные как вы, – отвечает Аспен.

– Зато у вас у обеих зачетные сиськи, – снова подмигивает Найл.

Дверь открывается, заставляя всех замолчать. Патрик заходит в комнату со стопкой листов и включённым планшетом. Его волосы в полнейшем беспорядке, словно он забыл их расчесать. Серая футболка помята и с пятнами от кофе, которое он, по всей видимости, вылил на себя.

– Патрик, из какой помойки ты вылез? – спрашивает с усмешкой Найл.

– Я не спал сутки, – захлопывает он с грохотом дверь.

– Была незабываемая ночка? – Найл игриво поднимает и опускает брови.

– У дочки была температура — 39. Не сбивалась всю ночь. Переживали с женой, – проходит Патрик дальше и устало садится на диван рядом с Луи и Зейном.

– Хреново, когда дети болеют, – проговаривает Гарри.

– Я думал, ты не брал семью с собой в тур, – слегка озадаченно произносит Луи.

– Я не смог оставить своих девочек в Филадельфии. Они с нами, – объясняет Патрик и трет пальцами переносицу.

– Сочувствую, чувак. Теперь тебе не удастся замутить с кем-то — раз жена рядом, – говорит Найл.

– Лучше приступим к саундчеку, – бросает Патрик. – Уже девять вечера, а мы даже половины не сделали к завтрашнему концерту.

– Расслабь яйца, Патрик. Мы уже начинаем, – Луи хлопает его утешительно по плечу и поднимается со своего места.

– Без фокусов, – предупреждает Патрик, откинувшись назад и опустив глаза в планшет.

– Принято, – кивает Зейн, подойдя к синтезатору.

Луи возвращается обратно на диван, захватив гитару со шнуром, подключённым к колонке. Он удобно устраивается на краю, присаживаясь возле Патрика. Корпус гитары он упирает на левое бедро, не надевая ремешок, и достаёт из кармана серой толстовки пачку сигарет с зажигалкой. Татуированными пальцами он вынимает сигарету, воткнув её между губ, и поджигает кончик.

– Дай мне тоже, – просит Патрик, выключая планшет и убирая его за спину.

– Только не обкурись, – бормочет Луи и протягивает ему пачку с зажигалкой.

– Если будете себя вести нормально — не обкурюсь.

– В роке не бывает «нормального поведения», – парирует Найл, перекидывая через голову ремень от чёрной гитары.

– Хватит болтать. Поехали, – командует Патрик, засунув сигарету в рот.

Аспен садится за барабаны и вертит палочками в ожидании первых гитарных нот. Я сглатываю, когда Гарри останавливается в тридцати сантиметрах от меня, подтягивая свой микрофон на стойке ближе к моему.

Он опрокидывает на меня взгляд, слегка улыбнувшись. Мой желудок тут же подпрыгивает, ударяясь в живот. Даже без всякого намерения ему удаётся создать напряжение, которое ощущается в затылке.

Рядом с ним я заметно нервничаю. Мои пальцы прокручивают микрофон, но я быстро увожу глаза в сторону.

– Погнали, детка, – первые взрывные аккорды гитары Найла распространяются по помещению словно гром.

Гарри и Луи одновременно подхватывают его игру, будто телепатически договорившись. Каждая звуковая волна их инструментов заставляет дрожать не только пол, но и все мои конечности.

– Мне нравится девушка, у которой есть парень, – со вздохом поёт Гарри во включённый микрофон. – Кажется, я никак не могу выкинуть её из головы.

Он исполняет это с такой лёгкостью и безупречностью в голосе, дополняя мелодию своей необычной хрипотцой.

Я качаю в такт головой, пытаясь избавиться от лезущих в голову мыслей.

– И она знает, что в её постели должна быть я, – пою я, сжимая ручку от микрофона. – Да, она это знает, она это знает, она это знает, – повторяю я несколько раз.

После моих строчек следует барабанное соло Аспен. Она отбивает быстрый и дерзкий ритм, дергая головой. Волосы разлетаются в разные стороны, но это нисколько не мешает ей быть на вершине.

Я подпрыгиваю на месте, всё ещё ощущая тяжесть не только внизу живота, но и в воздухе.

От присутствия Гарри мои чувства обостряются. Я начинаю замечать, как одежда и украшения давят, вызывая дискомфорт. Ощущение, словно я надела самый тугой чёрный топ. Он жмёт так сильно, что даже рёбра ноют.

Хуже всего то, что чёрная облегающая юбка сковывает движения бёдер и натирает кожу. Ткань липнет к телу, и я оттягиваю её за края, чтобы стало легче. Только способ не работает.

Я перевожу глаза на Гарри, поющего свою партию. Он настолько уверен в себе, что ни на секунду не опускает взгляд на гитару, перебирая её аккорды.

Его скольжения пальцев по металлическим струнам гипнотизируют. Самое дерзкое то, что он не использует медиатор, уничтожая чёрный лак на ногтях.

Язык его тела превосходит всех остальных. Никто не идёт с ним ни в какое сравнение. На его фоне меркнет даже самый яркий свет.

Невероятно наблюдать за тем, кто не только играет рок-н-ролл, а дышит им через каждый аккорд.

Мне начинает казаться, что я могу перебить его кристаллическое пение своим дыханием. Я вытаскиваю микрофон из держателя и опускаю руку, прижимая её к бедру.

Он переводит свои стеклянные глаза на меня. Тень улыбки проскальзывает на его губах, не успевая скрыться за микрофоном. Он довольствуется моей реакцией и подмигивает, превращая мои щёки в два красных пятна.

– Дайте сигарету! – орёт Найл, не переставая проводить медиатором по струнам.

– И мне! – проговаривает Зейн, надавливая пальцами на клавиши.

– И мне! – восклицает Аспен.

– Иисуса, блядь, ладно! – Патрик запихивает сигарету в рот и дымит ей.

Он подбирает с дивана «Marlboro» с зажигалкой и поднимается, вытаскивая по одной сигарете каждому, кто попросил. Он ходит между нами, раздавая курево и что-то бормочет под нос.

– Я знал, что ты к нам неравнодушен! – с улыбкой заявляет Найл и забирает из его пальцев сигарету.

– Ненавижу вас всех! – ворчит Патрик, поднося пламя от зажигалки к кончику сигареты блондина.

– Мы тебе не верим! – подаёт голос Луи, откинувшись на диван и переложив гитару себе на живот.

Пока Патрик помогает им закурить, я набираю побольше воздуха в лёгкие и подношу микрофон к крашеным губам.

– Да, это как экстази, когда ты рядом со мной.

Уровень влажности в комнате повышается. Волосы и украшения липнут к коже, покрывшейся тонким слоем пота. Я заправляю красные пряди за уши и наклоняюсь вперёд. Одной рукой я сжимаю микрофон, а другой — держатель.

Меня будто уносит в другую Вселенную, где есть только я и музыка. Рок поглощает меня как торнадо, втягивая внутрь с невообразимой силой.

Я заполняю лёгкие очередной порцией кислорода и, откинув голову назад, растягиваю ноту на слове «мной».

Голосовые связки нагреваются до жжения. Горло горит, словно обжигается огнём. Я чувствую жар, разливающийся внутри. Весь рот будто пылает, но я не останавливаюсь, пока не наступает припев.

Дуэт с Гарри не так прост, как кажется на первый взгляд. Мне требуются огромные усилия и невероятное терпение, чтобы пройти через семь кругов ада, которые он каждый раз устраивает.

Петь с ним — то же самое, что оказаться в жерле вулкана и не знать, когда он проснётся. Слишком напряжённо и смертельно опасно. Есть риск сгореть заживо, независимо от того, что Гарри перестал цепляться ко мне. Всё может вернуться, стоит только ему захотеть.

Каждый его циничный взгляд и жестокие слова: «Надеюсь, ты свалишься со сцены и раскроешь себе череп», — навсегда застряли в моём разбитом сердце. Осколки невозможно заново собрать и склеить так, чтобы они зажили. Для этого понадобится микроскоп, и даже под линзой идеального результата не достичь.

Я столько раз сдерживала себя, чтобы не плюнуть в его наглое лицо, что даже сбилась со счёта. У меня до сих пор просыпается подобное желание, особенно когда он смотрит на меня со своей фирменной ядовитой ухмылкой, как сейчас.

Я ведь действительно могу плюнуть в тебя, Стайлс.

Я посылаю ему предупреждающий взгляд, но мимика на его лице не меняется. Наоборот — вместо того, чтобы прекратить, он ещё шире ухмыляется и подмигивает.

Я чуть не спотыкаюсь о спутанные провода на персидском ковре. В горле становится сухо. Он держит меня, словно у рельс, которые трясутся из-за приближающегося поезда. Стоит ему меня толкнуть — и я упаду на железнодорожные пути.

Кислорода становится значительно меньше, словно его выкачивают из помещения. Пристальный взгляд Гарри как будто загоняет меня в зону обрубленных проводов под напряжением. Все мои органы скручиваются. Я даже не замечаю, что вовсе перестаю петь.

– Ещё раз! Ноэль, соберись! – кричит Патрик, уже сидя на диване с сигаретой в зубах.

– Прости, – неловко мямлю я.

– Это всё Гарри виноват! – с улыбкой проговаривает Луи.

– Нет, не он, – быстро опровергаю я, вспыхнув за две секунды.

– Принцесса, не бойся смотреть на меня. Это часть шоу, – говорит Гарри в микрофон с довольным выражением на лице.

Тяжело с ним взаимодействовать после всего произошедшего. Между нами многое меняется. И я больше не понимаю, к чему приведёт то, что у нас уже есть.

Меня пугает неизвестность, в которую Гарри увлекает нас обоих. Я не питаю себя надеждами насчёт чего-то большего, чем физическое влечение. Ни он, ни я ничем не обязаны друг другу. Но где-то глубоко, под слоями тщательно спрятанных чувств, я всё же хочу, чтобы он предложил мне что-то особенное.

– Ладно. Попробуем снова, – на выдохе опускаю я плечи.

Комната снова заполняется тяжёлыми аккордами трёх гитар, смешавшихся в единый гул с бешеным ритмом барабанов. Аспен колотит по ним с невероятной скоростью, создавая настоящий гром. Зейн присоединяется к ним, агрессивно вжимая пальцы в клавиши.

В воздухе сгущаются клубы никотина, заполняя всё пространство. Пахнет не только сигаретами, торчащими почти из каждого рта, но и подлинным духом рока.

– Громче! И больше взаимодействия, Ноэль и Гарри! – требует Патрик, стряхивая указательным пальцем пепел с края сигареты.

Мой желудок сжимается в тугой узел от его настоятельной просьбы. Мне трудно преодолеть барьер, разделяющий нас — пусть он и невелик. Это единственное, что удерживает меня в равновесии.

Но Гарри ничего не смущает и не пугает, поэтому его голова и тело быстро оборачиваются ко мне. Он взмахивает ресницами и направляет свой хищный взгляд в мою сторону.

Пол уходит из-под ног от того, как он смотрит на меня своими ледяными глазами. По спине тут же пробегает холод.

Его зрачки сужаются. Он выстреливает ими в меня, попадая в самое сердце.

Мой голос дрожит, почти выдавая меня. Но я изо всех сил пытаюсь сдерживаться под его жгучим взглядом.

И в этот пытливый момент его изумрудные глаза напоминают мне кошачьи — такие же хищные и полные коварства.

Он медленно водит ими по всему моему телу, откровенно изучая каждую незначительную деталь. Я чувствую покалывание в каждой части тела, куда смотрят его кошачьи глаза.

И когда его взгляд добирается до моего — моё сердце спотыкается.

Он держит всё под контролем, привязывая мой взгляд к себе.

Кисти его рук находятся в постоянном движении, от чего мышцы на плечах выпирают и становятся каменными.

– Да, она это знает, она это знает, она это знает! – выкрикиваем мы в унисон, переглядываясь.

– Мне нравится девушка, у которой есть парень! Кажется, я никак не могу выкинуть её из головы! – звучат из наших уст строчки, когда мы смотрим друг на друга.

Что-то во взгляде Гарри и в словах заставляет меня задуматься, что это не просто написанная песня. То, как он пропускает её через свой сильный голос и яростную игру на гитаре — подозрительно.

Мимика его вспотевшего лица злая. Челюсть становится стальной, а складки на лбу доказывают его внутреннюю борьбу в кульминационный момент песни.

Его брови настолько сильно нахмурены, что венка на переносице пульсирует. Гарри словно больше не смотрит в мои глаза, а сквозь них, что-то представляя.

Я слежу за каждым его движением, анализируя то, что вижу. Он будто попадает в собственный капкан и направляет всю злобу в гитару. Струны взрываются под его пальцами, словно мины в поле боя.

Его красивые пальцы ударяют по гитаре вновь и вновь. Я пытаюсь быть с ним на одном уровне. Моя голова откидывается назад, а слова выливаются наружу.

В порыве нахлынувших эмоций я резко опускаюсь на пол, упираясь коленями в ковёр. Всё липнет к моему вспотевшему телу, но это не останавливает меня — я пропеваю последние строчки, глядя вверх.

– Она это знает, – последнее, что вырывается из нас, и музыка резко стихает.

Я опускаю голову от бессилия и пытаюсь отдышаться, положив руки на колени. Грудная клетка разрывается на части, а лёгкие болят после длительной нагрузки.

Тяжесть отдаётся во всём теле, будто я напрягала не только голос, но и мышцы. В горле стучит, и я проглатываю эту болезненную боль.

Кулон с огромным красным сердцем на моей шее будто весит тонну и надавливает на верхнюю часть груди. Волосы спутываются и прилипают к вспотевшему лицу. Я вдыхаю и выдыхаю ежесекундно.

– Давай помогу.

Передо мной появляется татуированная рука Аспен с кожаным браслетом, украшенным шипами.

– Спасибо, – я откидываю голову назад и принимаю её руку.

– Для этого и нужны лучшие подруги, – она тепло улыбается и служит для меня опорой, пока я поднимаюсь.

– Люблю тебя, – говорю я, уже стоя напротив неё.

– И я тебя, – она делает шаг вперёд и обнимает меня.

Я обвиваю руки вокруг её плеч, ощущая, как от неё исходит жар. Сердце Аспен бьётся гораздо быстрее моего — ей приходилось без остановки бить по барабанам.

– Отлично справились, – хвалит Патрик, когда я отстраняюсь от Аспен, но всё ещё обнимаю её за талию.

– Ещё бы мы не справились, – самонадеянно говорит Найл, снимая гитару и упирая её на подставку.

– Завтра без фокусов, – предупреждает Патрик, поднимаясь и забирая планшет со стопками листов.

– Обижаешь. Когда такое было? – Зейн плюхается на диван рядом с Луи, развалившимся на нём с закрытыми глазами и запрокинутой головой.

– Напомнить вам, что нельзя делать? – Патрик останавливается возле двери и резко поворачивается.

– Лучше закажи машину. Я не собираюсь торчать тут до полуночи, – требует Гарри, избавляясь от гитары и приземляясь рядом с парнями.

– Пять минут — ваши звёздные задницы потерпят, – кисло проговаривает Патрик.

– Моя звёздная задница собирается пригласить к себе в номер тёлочку, – хватает Найл бутылку со стола и откручивает крышку, с довольной улыбкой отпивая воду.

– Никаких девушек до шоу. И не смейте накуриваться и нажираться, – грозно смотрит на нас Патрик.

– Мы накуримся и нажремся после, – лениво проговаривает Зейн, всё ещё ухмыляясь.

– Вы всегда нажираетесь до и после шоу, – скрещивает Патрик руки на груди.

– Ты не наша мамка, Патрик. Мы сами разберёмся, – бормочет Луи с закрытыми глазами, положив сплетённые пальцы рук на грудь.

– Я всё сказал. Увижу красные глаза — пеняйте на себя.

– И что ты сделаешь? – ехидно спрашивает Гарри, закинув руку на спинку дивана.

– Я больше не буду прикрывать вас перед Вильямом. Узнает о наркотиках и развратных вечеринках — аннулирует контракты.

– Ты этого не сделаешь, – говорит Найл, отлипая от бутылки.

– С чего ты решил, что я этого не сделаю? – оборачивается Патрик на него.

– С того, что ты любишь нас, – ухмыляется блондин, облизнув губы.

– Я вас ненавижу, чёртовы рок-звёзды, – ворчит недовольно Патрик под нос и вылетает из комнаты, захлопнув дверь.

– Не забудь заказать машину! – вслед кричит ему Зейн.

– Катитесь в ад! – раздаётся его голос за дверью, и парни усмехаются.

Я вставляю микрофон в держатель, и Аспен тянет меня к креслу. Мы усаживаемся вдвоём, легко помещаясь на нём благодаря нашей миниатюрности. Её кожа липнет к моей, но я слишком уставшая, чтобы меня это заботило. Я просто хочу принять душ у себя в гостиничном номере и лечь спать.

– Думаете, он не вызовет машину? – Найл лениво плетётся к дивану в тонущей футболке и садится возле Гарри.

– Конечно, вызовет, – утверждает Аспен, обвивая руки вокруг моей шеи.

– Тогда я спокоен, – говорит Найл, расслабленно опираясь на спинку дивана. Он вытягивает ноги, раскинув их в стороны, и закладывает руки за голову, демонстрируя потные подмышки.

– Хочешь, я приведу тебе цыпочку в номер? – поворачивает он свою голову к Гарри.

Мой желудок переворачивается от предложения Найла. Я бросаю короткие взгляды на Гарри и делаю вид, будто ковыряюсь в ногтях.

– Пас, – с ухмылкой отвечает он, повернув голову к Найлу.

Не знаю почему, но я улыбаюсь под нос. Если бы он согласился — я бы расстроилась. По какой-то причине я чувствую, что так бы и было.

Это настолько неординарно, что я сама не до конца осознаю происходящее. Со мной ещё никогда такого не было, чтобы меня волновал парень. С Гарри нас ничего не связывает, кроме рока, но он всё равно продолжает иметь для меня значение.

– Когда ты снова начнёшь вести жизнь развратного рокера? – с интересом вскидывает Найл брови.

– Беспокоишься за сексуальную жизнь Гарри? – с усмешкой спрашивает Луи, открывая один глаз.

– Лучшие друзья заботятся друг о друге.

– Побойся Бога, Найлер, – издаёт смешок Гарри, качая головой.

– Быть единственным бабником в группе — неинтересно.

– И что? Я должен кого-то трахнуть ради баланса?

От слов Гарри я громко втягиваю воздух через открытый рот. Он слышит это и опрокидывает на меня взгляд, ухмыльнувшись.

– Ты обычно так и делаешь, – говорит Найл.

– Больше нет, – отвечает Гарри и ловит мои глаза с поличным.

Чёрт возьми.

– Тогда откуда у тебя засосы на шее? – вдруг спрашивает Найлер.

Фак.

Моё сердце уходит в пятки. Я чуть не давлюсь слюной от услышанного. Щёки вспыхивают молниеносно. Хочется провалиться сквозь землю, зарыться в её глубинах и больше не выходить наружу.

Я уже чувствую взгляд Гарри и его самодовольную улыбку. Мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, как он наслаждается моим смущением после того, что я сделала.

На вчерашней вечеринке я позволила себе отключить мозг и отдаться чувствам. Возможно, большую роль сыграли шоты с текилой и косяк, скуренный с девочками перед приходом в гостиничный номер Найла.

Я прежде никогда не оставляла засосов, тем более не целовала мужскую шею. Это была для меня неизученная территория. Я рискнула попробовать, прислушавшись к инстинктам — и мне чертовски понравилась реакция Гарри. Он стал слабым, не тем грозным и уверенным рокером, которого я знаю на протяжении трёх лет. Я что-то сделала с ним. Мне даже удалось заставить его потанцевать со мной.

– С вечеринки, – спокойно отвечает Гарри, переместив глаза с Найла на меня.

Я зажимаюсь в объятиях Аспен, не зная, стоит ли мне вмешиваться или лучше промолчать.

– Когда ты успел с кого-то оттрахать? Ты же ушёл рано, – открывает Луи глаза и выпрямляется, откидываясь на спинку дивана.

– Это ты оставила эти засосы, – шепчет Аспен мне на ухо.

– С чего ты взяла? – испуганно спрашиваю я, стараясь быть тихой.

– Я вас видела, – ухмыляется она.

– Это вышло случайно, – бормочу я.

– Не ври, Но. Ты даже заставила его потанцевать с тобой. Вы очень хорошо смотрелись вдвоём.

– Я была пьяна и под кайфом.

– Ты выпила всего два шота текилы и сделала пару затяжек. Этого недостаточно, чтобы тебя накрыло.

– Мне стыдно.

– Из-за того, что у тебя к нему чувства? – указывает она глазами на Гарри.

Я отчаянно смотрю на него — сердце сжимается, но я тут же отвожу взгляд к Аспен.

– У меня нет чувств к Гарри, – вру я почти неслышно.

– Ты боишься, Но, – делает она собственные выводы на выдохе, проследив за моими глазами.

Может, она и права. Но я не хочу принимать ту реальность, которую она выдаёт за действительность.

– Эй, о чём вы там шепчетесь? – обращается к нам Найл, сбивая с разговора.

– Не твоё дело, – грубит Аспен и притягивает меня ближе к себе.

– Полегче, сладенькая. Просто спросил.

– А я просто ответила.

– И всё-таки, Гарри, – переводит Найл быстро тему, метнув глаза на своего лучшего друга. – Ты скажешь, кто тебя разукрасил? Обычно ты не даешь девчонкам делать ничего, кроме минета и секса.

– Да забей ты уже. Он не хочет колоться, – закатывает Зейн глаза, прокручивая в руке телефон.

Я рада, что кроме Аспен никто не заметил, что я вытворяла со Стайлсом. Все были слишком заняты собой, чтобы акцентировать на нас внимание.

– Зейн, ты не видел? – спрашивает Найл, запрокинув голову назад, чтобы посмотреть на него через Гарри и Луи.

– Я был занят музыкой. А тебя где носило?

– Я прохлаждался в номере Гарри.

– Ты кого-то там трахнул? – спрашивает Луи. – Я видел, как ты тёрся об Оливию. Неужели она дала тебе?

– Я почти ее поцеловал. Но она влепила мне пощёчину, когда я полез под ее юбку, – улыбается Найл во все зубы.

– Тебе понравилось, что она тебя ударила? – спрашивает Гарри, упираясь локтями на колени и прокручивая кольцо на среднем пальце.

– Это меня дико возбудило. Она очень горячо меня отшила.

– Фу, Найлер. Даже в пощёчинах видишь что-то пошлое, – кривится Аспен.

– Мне ни разу не отказывали. Только Оливия. Это заводит.

– Мне жаль Оливию, – высказываюсь я.

– Почему? Я разве плохой? – спрашивает Найл с хмурым видом.

– Нет, ты не плохой. Но ждёшь, что она трахнется с тобой, когда перед её глазами целуешься и лапаешь других.

– Это моя натура, – пожимает он плечами, опуская руки на колени.

– Так избавься от неё, – предлагает Луи, поднимаясь с места и направляясь к столику с водой.

– Я не хочу расстраивать своих девочек-фанаток, – улыбается Найл.

– Ты хоть извинился перед Оливией? – спрашиваю я.

– Нет. Я нашёл ту крошку, с которой целовался на диване, и провёл отличную ночку.

Ничего другого от него не следовало ожидать. В этом весь Найлер. Хочет, чтобы все девушки мира лежали под ним — и добивается этого. Но если он действительно пытается завоевать Оливию, то должен вести себя иначе.

– Эбигейл? – вскидывает Зейн брови.

– Ага.

– И как? – спрашивает Гарри, повернув к нему голову.

– Поза 69, – без капли стыда выдает Найл.

Мои глаза тут же расширяются, а челюсть сталкивается с полом. Я ожидала услышать что угодно, но только не это.

– Отличная поза, – поддерживает его Луи и с ухмылкой пьёт из бутылки, переглядываясь с Аспен.

– Очень удобная, – улыбается Аспен.

– Зейн, а ты уже пробовал? – спрашивает Найл.

– Пока нет.

– Значит, собираешься, – хмыкает Луи, облизнув капли воды на губах.

– Если Нура захочет.

– Кто такая Нура? – спрашивает Аспен, потому что я всё ещё в шоке от этого откровенного разговора.

– Моя девушка, – отвечает Зейн.

– Что?! – пищим мы с Аспен, переглядываясь друг с другом, а затем смотрим на него.

– Зейн больше не девственник, – комментирует Гарри.

Моя челюсть снова падает, и я хлопаю ресницами, пялясь на Зейна. Я нахожусь прямо сейчас в таком шоке от услышанного, что меня больше ничего не сможет удивить. Даже поза Найла прошлой ночью уже не кажется чем-то сумасшедшим.

Всё, что казалось невинностью, у меня всегда ассоциировалось с Зейном, но теперь больше нет.

– Давно вы встречаетесь? – спрашиваю я.

– Три месяца.

– О. Мой. Бог! – проговаривает Аспен каждое слово по отдельности.

– Наша группа теперь официально без девственников! – восклицает Найл. – Мы все грязные шлюшки!

Пускает он шутку, которая цепляет всех, кроме Зейна, уткнувшегося в телефон. Но я всё равно вижу небольшую улыбку на его лице, когда он с кем-то переписывается. И что-то мне подсказывает, что это та самая Нура, о которой говорилось минуту назад.

– Знаете, что было самое прикольное в позе 69? – начинает Найл снова эту тему.

– Что? – спрашивает с любопытством Луи, возвращаясь на диван.

– У неё был пирсинг... там.

Это должно быть очень больно. Не представляю, как на это решаются и через какие мучения проходят во время прокола. Даже страшно задуматься.

– Кажется, это самое болезненное место, – говорю я.

Гарри прокашливается в кулак ни с того ни с сего, а затем проводит рукой по волосам. Это вызывает озадаченность, ведь он реагирует на моё высказывание.

– Есть что сказать? – спрашиваю я.

– Нет, в горле першит, – качает он головой.

Но я не верю.

– Ты врёшь, – утверждаю я очевидное.

– Гарри не врёт, – закидывает Найл руку на его плечи.

– Тебе не стоит смущаться, Гарри. Уверена, у тебя тоже были девушки с сюрпризами там, – говорит Аспен, притягивая меня к себе, словно собирается задушить.

Гарри ничего не отвечает. Он лишь опускает глаза и хрустит костяшками пальцев.

Крайне странное поведение. В нём есть отстранённость, и это наводит на разные мысли.

– Гарри не стеснительный. У него пирсинг прямо на чл...

– Заткнись, блять, Найл, – перебивает Гарри, метнув убийственный взгляд на него.

Я не до конца осознаю, о каком пирсинге идёт речь, тем более — в каком месте. Но намёки Найла и поведение Гарри приводят лишь к одной экстремальной мысли.

У него там пирсинг?

В голове не укладывается, что он способен пойти на такое безумство. Это же ведь самая чувствительная зона.

Для подобных рисков нужно быть чертовски смелым и совсем не бояться боли. А Гарри как раз тип мужчины, который способен на радикальные поступки.

Но мне не мерзко — а наоборот, это вызывает огромное любопытство. Я хочу увидеть, как выглядит пирсинг в том месте, если, конечно, он им обладает.

Это же ведь что-то выходящее за рамки понимания любого человека. Редко кто может сотворить подобное с собой.

Слишком жёстко. Даже для Гарри.

Это так чертовски притягивает, вызывая приятное покалывание внизу живота. Что-то тёплое разливается внутри меня, и я возбуждаюсь, позволяя грязным мыслям вторгнуться в голову. Я уже представляю различные виды проколов, понятия не имея, какой он выбрал.

Но почему-то мне кажется — он носит его лучше всех.

А вдруг у Гарри несколько проколов?

Дерьмо.

– У меня пирсинг на сосках, – внезапно объявляет Аспен.

– Нихера себе! – округляются глаза Найла, чуть не выкатываясь.

– Ого! – отрывается Зейн от телефона.

Я удивляюсь лишь тому, что она раскрывает перед всеми тайну, о которой мне известно ещё со школы.

– Луи, и ты молчал? – возмущается Найл.

– А я что, должен был бегать и кричать на весь мир, что у моей любимой девушки проколоты соски?

– Гордись. Она офигенная.

– Я и горжусь, Найлер.

– Ты крутая, Аспен, – посылает ей Гарри улыбку.

– Спасибо. Я знаю, что клёвая.

– Ноэль, детка, не скажешь, может, у тебя тоже есть пирсинг на сосках... или где-то еще? – прикусывает Найл нижнюю губу, развратно ухмыляясь.

– Ну...

Его голубые глаза загораются, как новогодняя елка.

– Давай, звезда моя, раскрой нам свои грязные секретики.

– Вообще-то нет. Ни там, ни на сосках. Но собираюсь проколоть пупок.

– Это тоже секси, – подмигивает он.

– Хорошая задумка, принцесса. Только на пупке может не ужиться. Будь осторожна, – мягко предупреждает Гарри.

– Знаю, – киваю я.

Надеюсь, на сегодня с сюрпризами покончено. Ещё что-то крышесносное — и мой мозг сломается. Достаточно того, что у Зейна есть девушка, Найл попробовал позу 69 с обладательницей пирсинга в интимной зоне, а у Гарри, возможно, металлическое кольцо в неожиданном месте.

Информации много, она разная, и её нужно как следует переварить, чтобы в итоге голова не разболелась.

Но больше всего меня интригует то, что у Гарри, может быть, есть кое-что необычное...

•

Пирсинг и Гарри... Ох уже эта задумка! Я с самого начала планировала подобное (я же автор черт возьми и хочу полностью передать вайб настоящих рокеров бунтарей через персонажей)

ЕЩЕ РАЗ С 15-И ЛЕТИЕМ ГРУППЫ ONE DIRECTION! ДИРИКШИОНЕР ОДНАЖДЫ - ДИРИКШИОНЕР НАВСЕГДА!