Rock Me [rus h.s.]

• В главе присутствуют отрывки песни! Включайте и прочувствуйте вечеринку!

• Песня: Your Love от She Wants Revenge

• 8964 слов, наслаждайтесь!

~эстетика главы~

•

Гарри Стайлс

– Гарри, твоя очередь! – перекрикивает Найл гремящую музыку в своём гостиничном номере и протягивает мне свернутую стодолларовую купюру.

Я опускаю взгляд на кончик купюры, покрытый белым порошком, который Найл только что втянул со стеклянного столика, и, не задумываясь, забираю её, собираясь поступить так же.

– Спасибо, чувак! – благодарю я.

Хоран больше не обращает на меня внимания, обмениваясь слюнями с какой-то тёлкой, сидящей на его коленях. Его проворная татуированная рука забирается ей под короткое платье, когда она покачивается на нём, как на гимнастическом шаре.

Понятия не имею, откуда взялась эта шатенка, удобно устроившаяся на коленях Найла. Но то, что они вытворяют на диване посреди сотни людей, обычно показывают только в фильмах для взрослых.

– Полегче, Найл. Ты даже её имени не знаешь, – издаёт смешок обкуренный Зейн, развалившись на соседнем диване с Луи.

– Отвали, – бормочет Найл, показывая средний палец и запихивает язык в рот девушки по самые гланды.

Меня раздражает всё, что происходит на этой проклятой вечеринке. Чрезвычайно громкая попсовая музыка будто молотком бьёт по вискам. Мне уже начинает казаться, что мой череп раскалывается на части.

Я стискиваю челюсть, пожалев, что вообще пришёл сюда, чтобы поддержать Найла. Ему это не нужно. Он слишком занят фанаткой, которой задирает край платья, демонстрируя линию розовых стрингов, прилипших к её заднице.

Я фыркаю и наклоняюсь к стеклянному столику, прижимая к ноздре скрученную стодолларовую купюру. Три белые дорожки выстраиваются перед глазами, и я резко вдыхаю одну из них.

Порошок проникает через носовую перегородку в горло, а затем в пустой желудок. Я наклоняю голову назад, прикрываю глаза и зажимаю ноздрю большим пальцем, чтобы остатки кокса ушли глубже.

Я опускаю плечи, откинувшись на диван, и жду долгую минуту, прежде чем эйфория накрывает меня вплоть до самых кончиков пальцев.

Энергия, которой я был лишён после саундчека, моментально добирается до заторможенного мозга, проникая в каждую клетку. Ощущение, будто кто-то внутри меня поворачивает ключ зажигания и заводит мотор. Все кости перестают болеть, и я медленно открываю глаза.

Ленивая ухмылка расползается по моим губам от яркого чувства, разливающегося по венам. Кровь закипает, разогревая кожу, а картинка слегка плывёт от неонового освещения. Я моргаю и смотрю на каких-то танцующих девушек. Они трутся друг о друга и, заметив мой взгляд, хихикают и машут.

Я хмурюсь от того, что всё воспринимается иначе после наркотика. Зрение искажается, смех и разговоры словно затихают. Люди становятся другими, не такими как прежде, и будто не ходят, а летают.

Тёмные мысли рассеиваются, заменяясь на пустоту, и я погружаюсь в неё. Мне больше не нужно думать и перегружать мозг, который почти вскипел.

Я наслаждаюсь тем, что всё внезапно становится сюрреалистическим. Комната плывёт, и даже моё собственное тело мякнет.

– Легче? – спрашивает Луи, сканируя меня взглядом, пока глубоко затягивается марихуаной.

– Намного, – киваю я и провожу рукой по влажным волосам.

Масса людей в гостиничном номере Найла полностью перекрывает кислород. Тут нечем дышать и некуда ступить. Влажность зашкаливает. От этого моя чёрная дырчатая майка с надписью «Чёрный Шабаш» прилипает к телу.

– Но музыка всё равно дерьмовая, – доканчиваю я.

– Песня и правда отстой, – поддерживает Зейн.

– Только идиоты слушают попсу, – выдыхает Луи густой поток дыма.

– Найл, с каких пор ты идиот? – усмехается Зейн и забирает косяк из руки Томлинсона, воткнув его себе в рот.

– Что? – отрывается Найл от девушки и тяжело дышит, измазанный розовым блеском для губ. Но это не останавливает шатенку присосаться к его шее.

– Какого чёрта на твоей вечеринке играют сопли для подростков? – спрашиваю я, вяло повернув голову к нему.

– Я не знаю. Я заплатил какому-то парню и попросил включать музыку, – отвечает он, облизнув блестящие губы.

– У меня скоро начнёт течь кровь из носа от этого редкостного дерьма, – проговаривает Луи, забирая косяк у Зейна после того, как тот выдыхает облако дыма.

– Мне тоже не нравится. Но выбора нет, – пожимает Найл плечами и берёт девушку за горло, что целовала до этого его шею, и грязно вцепляется в её губы.

Я усмехаюсь, когда меня чуть ли не выталкивают с дивана каблуки девушки, что наваливается на Найла. Им обоим сносит крышу — это явно кокаин, который они вдвоём приняли.

Я редко употребляю запрещённые вещества, чтобы не терять способность отдавать себе отчёт в своих действиях — и в действиях Найла. В случае, если нагрянут копы, мне придётся прикрывать его — сам он не будет в состоянии справиться.

Я не настолько зависим от кокса. Но в те моменты, когда мне чертовски плохо и нервы сдают, я глушу всё это наркотиком.

Порой меня тошнит от самого себя и своих действий — я грёбаный подонок, каких ещё поискать. И я знаю, что иногда перехожу черту, особенно с Ноэль. Но я не могу отпустить прошлое и смириться с тем, как она делает вид, будто не помнит, что натворила.

Тот случай давит на меня. Она поступила подло и даже не чувствует вины.

За все годы Ноэль ещё ни разу не подошла и не попросила прощения. Ощущение, словно ей стерли память. Но я не виню эту маленькую принцессу. Я сам натворил кучу дерьма и до сих пор не извинился за кражу комбоусилителя в музыкальном магазине.

От раздумий меня отвлекает татуированная рука с тлеющим косяком, которая внезапно появляется перед моим лицом. Я поднимаю глаза и смотрю на слегка улыбающегося Луи, наклонившегося над стеклянным столиком.

– Затянись, приятель. Тебе это нужно, – говорит Томлинсон.

– Как скажешь, – я принимаю его заботу, потянувшись за самокруткой и забираю её.

Пальцы слегка дрожат из-за отрыва от реальности, но мне удаётся обхватить фильтр губами и втянуть дым до самых лёгких.

Марихуана заполняет дыхательные пути, надувая грудную клетку до такой степени, что она начинает печь. Я чувствую свой лимит и высвобождаюсь от тяжести, проникшей в голову. Горький, приятный привкус травки остаётся на языке, и я облизываюсь.

Засевший туман в скрытых углах разума растворяется вместе с дымом. Мне становится значительно легче от самого себя.

– Спасибо, Лу, – благодарю я, собираясь передать ему косяк.

Однако Найл внезапно выхватывает его у меня, оторвавшись от своей куклы и снова садится ровно.

– Моя очередь, – говорит он и затягивается, обнимая девушку за талию. Она же обвивает руки вокруг его шеи.

– Как тебя зовут? – спрашивает её Зейн, хотя он не обладает манерами. Видимо, им движут три самокрутки, которые он скурил до этого, и несколько шотов тоника.

– Эбигейл, – отвечает она, подвигавшись у Найла на коленях.

– Красивое имя, Эбигейл, – озабоченно проговаривает Найл, выдыхая тяжёлую струю дыма.

– Спасибо, милый, – тошнотворно сладко произносит она и выхватывает у него косяк. Она смотрит ему в глаза, делая затяжку — и, конечно же, Найла это заводит.

– Крошка, а ты не хочешь переночевать у меня? – предлагает он, опустив руку с талии на её бедро.

– Приглашаешь?

Я переглядываюсь с Луи. Мы одновременно закатываем глаза. Зейн больше ни в чём не заинтересован, кроме своего телефона, который достал из кармана джинсовых шорт, чтобы списаться с кем-то.

– Да, приглашаю, – на тон ниже произносит Найл, прикусив нижнюю губу.

– Тогда я согласна.

– Кто бы сомневался, – с усмешкой бормочет Луи.

– Я пойду к девчонкам и предупрежу их, – говорит она и поднимается с колен Найла.

– Только недолго, прелесть. А то я уже скучаю, – шлёпает он её по заднице и выхватывает косяк, похотливо ухмыльнувшись.

– Лучше бы я взял наушники, – высказываюсь я и смотрю в потолок, который кажется намного интереснее, чем эта вечеринка.

– Что с тобой? – спрашивает Найл, высасывая остатки жизни у самокрутки.

– Ничего, – отвечаю я.

– Думаешь о Ноэль, не так ли? – ухмыляется Луи.

– Вы оба меня бесите.

– Кстати говоря, а где наши девчонки? – интересуется Найл, выдыхая дым и тушит бычок о стеклянный стол.

– Красятся и одеваются, – с очевидностью отвечает Луи.

– Они два часа красятся и одеваются, – усмехается Хоран, откинувшись на диван и забрасывает обе руки на спинку.

– Типичные девушки, – болтаю я, глядя на стробоскопы.

– Не терпится увидеть Ноэль, – заявляет вдруг Найл.

– Чего? – я резко присаживаюсь.

Он всего лишь упоминает её имя, но по какой-то причине это задевает всё живое, что во мне есть. Спичка загорается сразу же.

Я не привык реагировать на чьё-либо женское имя, за исключением своей матери. Но Ноэль... это выходит за рамки всего, что я о себе знал. Внутри что-то сжимается, всё будто дрожит и напрягается до предела.

– Да ладно тебе притворяться столько лет, – усмехается Луи. – Ты вечно на неё облизываешься.

– Я не собака, чтобы облизываться на кого-то, – отмахиваюсь я. – Тем более на неё.

– Поэтому трёшься рядом с ней?

Я сжимаю челюсти и хватаю свой почти пустой пластиковый стакан. Я делаю вид, что пью, не собираясь отвечать на те вопросы, на которые сам не имею ответа. Меня злит то, что происходит с моим организмом из-за неё. Я даже не понимаю — хорошо это или плохо.

– Мне плевать на Ноэль, – говорю я, проглотив остатки тоника.

– Ну да. А ты когда отстанешь от Оливии? – переключается Луи на Найла, оставив меня в покое.

– Не отстану. Она по-любому будет моей, – с улыбкой говорит Найл, проведя языком по верхним зубам.

– С таким бабником, как ты — она точно не будет, – отзывается Зейн, оторвавшись от телефона.

– Будет.

– Не будет.

– Будет.

– Не будет.

Продолжают они спорить, но я решаю прервать их:

– Ты просто хочешь её трахнуть? – спрашиваю я, глядя на Найла прямо.

– Не знаю, – пожимает он плечами. – Она горячая. Секси. К тому же крашеная блондинка. Всё как я люблю.

– Она тебе не даст, – смеётся Луи.

– Тебе вообще никто не даёт, кроме Аспен, – парирует Хоран.

– А мне и не надо, чтобы кто-то, кроме неё, давал, – с серьёзным видом кивает Луи.

– Кто бы сомневался. Засовываешь голову только под её юбку, – усмехается Найл.

– Кто-то же должен быть в этой проклятой группе правильным, – улыбается Томлинсон.

– Ты не один правильный. Зейн ещё не трахался, – напоминаю я.

– Я трахался, – вдруг заявляет Зейн.

Мы замолкаем, как дебилы, уставившись на него с открытыми ртами. Даже музыка в шоке от того, что сказал он, ведь я её больше не слышу.

– Когда?! Как это было?! Почему я это упустил?! – орёт Найл.

– А ты что, хотел ему подрочить? – пускает Луи шутку.

Зейн и я смеёмся, а Хоран фыркает.

– Так вот ты с кем переписываешься. С девушкой, которая украла твою девственность, – забрасывает Луи руку на плечи Зейна.

– Да, но с вами, придурками, я её не буду знакомить.

– Какого хрена, Малик? Я должен её увидеть, – хмурится Найл.

– Ты последний, Найлер, с кем бы я её познакомил.

– Почему?

– Потому что ты трахаешь любую, кто только посмотрит на тебя.

– Боишься, что я уведу её? – склоняет Найл голову с самодовольной ухмылкой.

– Вот поэтому я не хочу её знакомить с тобой, – закатывает Зейн глаза.

– А имя у неё хоть есть? – спрашиваю я, хотя мне абсолютно всё равно на его личную жизнь, которая меня не касается.

– Есть, – кивает он. – Нура.

– Необычно, – хмыкает Луи.

– И вы типа мутите? – любопытствует Найл.

– Мы встречаемся.

– Святое дерьмо! И ты молчал?! – восклицает Найл, единственный потрясённый новостью.

Я не удивлён — это было предсказуемо. С самого начала мне было очевидно, что Зейн переписывается с девушкой. Просто я не тот человек, который проявляет интерес к окружающим. Мне плевать на всех, кроме себя. Я чёртов эгоист — и таким останусь. Меня это совершенно не тревожит и уж точно не задевает. Моя ключевая роль с рождения — быть подонком-рокером.

Я не умею сочувствовать. Не умею радоваться за других. Всё это для меня странно и бессмысленно.

Я вообще не эмоциональный человек. Я ни разу ещё в жизни не плакал, даже когда отец ушёл из семьи.

Моё сердце — камень. Его никому не удастся сломать. Его не растопить под солнцем. И оно никогда не будет биться чаще из-за кого-то.

Люди думают, что я бесчувственный, холодный кусок льда. Но мне так проще выжить. Стоит один раз проявить слабину — и меня уже раздавят, как таракана. Если я захочу стать понятным для других, стена, которую я строил для своего же блага, рухнет. А я не позволю сесть мне на голову. Я выбрал иной путь: контроль, отстранённость и трезвость. И если я не буду владеть этими качествами — кто вытащит меня из бездны дерьма, в которое я точно вляпаюсь?

А может, я уже по уши в дерьме.

Может, одна девушка неосознанно заставила меня свернуть и выбрать другую дорогу.

Может, в мою голову уже пробрались.

Может, я рухнул, как ветка в ветреную погоду.

Но я слишком гордый, чтобы принять правду, которую пытаюсь обойти стороной.

– Знаешь, Стайлс, тебе нужно расслабиться, – кладёт Найл руку на моё плечо, увидев, что я зациклился на одной точке.

– И что ты предлагаешь? – перевожу я на него глаза.

– Выбери себе одну цыпочку и развлекись. Ты же всегда так делаешь.

– Не сегодня.

– С каких пор ты не трахаешься? – ухмыляется Найл, будто знает ответ на свой вопрос.

– Просто не хочу.

– Чувак, ты уже зависим от Ноэль. Она влезла тебе в голову. Ты говоришь, что тебе плевать, но это ебаное враньё.

– Найл прав. Ты ведёшь себя так, будто она обязана тебе, хотя вы даже не вместе, – добавляет Луи.

– Ничего подобного, – отрицаю я.

– Тогда трахнись с какой-то шлюхой на вечеринке, – указывает Найл на всех девушек.

– Зачем ты меня специально провоцируешь?

У меня жутко чешутся кулаки от того, что он испытывает меня на прочность. Найл умеет дёргать за нужные нитки, как кукловод, управляя человеком, даже когда тот этого не подозревает. И сейчас он занимается тем же.

– Потому что хочу, чтобы ты наконец признался себе, – дерзко ухмыляется блондин.

– Чёрт возьми. Я это дерьмо больше не намерен слушать, – ворчит Зейн, внезапно поднимаясь.

– И что ты предлагаешь? – вздёргивает Луи бровь.

– Я сам буду включать музыку. Мне за это платить не нужно.

– Ух ты. Диджей Малик, – глаза Найла загораются.

– Кто-то же должен спасти эту жалкую вечеринку, – Зейн хватает свой пластиковый стакан и, залпом выпив всё, направляется к аппаратуре, которой управляет какой-то парень у стены в тени.

Резко надоедливая песня, от которой хотелось обниматься с унитазом, обрывается. Толпа сразу же стонет, перестав танцевать. Я ухмыляюсь — тошнотворное чувство покидает меня.

Я доверяю вкусу Зейна в музыке.

Хуже уже точно быть не может.

– Когда уже девчонки придут? – задаётся вопросом Найл, сжимая в одной руке бутылку тоника, а в другой — джина. Он наливает оба напитка в стаканы, смешивая их в одно месиво.

– Скоро, – неоднозначно отвечает Луи, схватив свой полный стакан и дольку лайма с тарелки.

– Спорим, Оливия мне сегодня даст? – самоуверенно проговаривает Найл, откинувшись на спинку дивана со стаканом в руках и отпивает из него.

– Ты уже пригласил другую переночевать, – издаю я смешок, схватившись за свой красный стакан и отпиваю холодную жидкость, которая быстро обжигает горло.

Плохая идея — смешивать алкоголь с наркотиком, но меня не заботят последствия. Если мне суждено умереть на этой ублюдской вечеринке — так тому и быть.

– И что? Меня на двоих хватит, – игриво выгибает он брови и облизывает губы после глотка джин-тоника. – Одну обработаю, а потом — другую.

– Как у тебя всё просто, – бормочет Луи, высасывая мякоть из дольки лайма после пары глотков алкоголя.

– Я слишком хорош, чтобы от меня отказывались. Меня всегда хотят все девчонки.

– Какое самомнение, – издаёт смешок Луи, бросив кожуру на тарелку.

– Я чертовски охуенен и крут, мать вашу! – заявляет громко Найл, разведя руки в стороны.

– Ещё что скажешь? – смеюсь я, видя, что он уже напился.

– На мой член молятся все девушки! – восклицает он с гордостью и поднимается на диван с грязной обувью, привлекая всеобщее внимание.

– Чувак, ты упадёшь, – я хватаю его за запястье, чтобы он не свалился головой вниз.

– Блять, вам всем повезло, что вы живёте со мной в одно время! – Найл демонстративно игнорирует меня, резко отдёргивает руку, и из его сжатого между пальцами стакана выплёскивается алкоголь.

Толпа, словно под гипнозом его чар, кричит в знак поддержки. Найл шире улыбается, принимая этот удар славы.

– Спасибо Господу за то, что ты с нами, Найлер! – смеётся Луи, возвысив голос и поднимает стакан в воздух.

– За меня — такого охренительного с большим членом! – орёт Найл, подняв свой стакан.

– ДА! – кричат люди, будто он их повелитель.

Хоран запрокидывает голову и заливает в горло алкоголь. Прозрачная жидкость не успевает целиком попасть ему в рот и стекает по подбородку, пропитывая воротник серой футболки с красной надписью «Рок-н-Ролл». Его это даже не смущает. Щёки становятся ярко-красными от большого количества джин-тоника, попадающего в его организм. Вены на шее вздуваются, и он захлёбывается, но не останавливается.

– Пей! – кто-то кричит из толпы.

– Пей! – уже орут все хором, интенсивно поднимая кулаки в воздух.

– ДА! – выкрикивает он и агрессивно бросает пустой стакан на пол.

Найл поднимает руки над головой и сжимает их в кулаки в триумфе победы. Народ свистит и хлопает, словно он совершил величайший подвиг.

Я с улыбкой качаю головой, неспособный быть душой компании. Мне не нравится привлекать чужое внимание — в отличие от Найла, который только этим и занимается.

– Чёрт, Гарри, ты должен попробовать, – плюхается он на диван и вытирает алкоголь с подбородка тыльной стороной ладони.

– Не в этой жизни, – отказываюсь я и упираюсь ногой на столик, выгибая её в колене.

– Хэй, красотки! – воодушевлённый и пьяный Найл щёлкает пальцами в сторону двух девушек, что до этого махали мне.

– Да? – они сразу же подходят.

– Мой лучший друг Гарри заскучал, – кивает он в мою сторону. – Развлечёте его? – запрокидывает он руки на спинку дивана, разведя колени в стороны.

– Конечно, – хихикают они, обе одетые в короткие платья с блёстками.

Они приближаются ко мне с соблазнительными улыбками, которые совершенно не действуют. Одна из них убирает мою ногу со столика, чтобы им было больше места. Другая подходит почти вплотную и толкает меня, откинув на диван.

– Расслабься и получай удовольствие, – шепчет она мне на ухо, наклонившись и уперев колено в диван между моими ногами.

Я остаюсь с каменным выражением лица, когда Найл с довольной улыбкой наблюдает за шоу, которое организовал.

Блондинка отстраняется, плавно проведя рукой по моей груди вниз до очертаний пресса. Я стискиваю челюсть, борясь с желанием грубо оттолкнуть её. Ощущение, словно её пальцы испачканы в чём-то скользком. Будто следы от её ногтей остаются не только на майке, но и на коже, спрятанной за тканью.

Гнев кипит внутри, как вода в чайнике. Я прижимаюсь губами к напитку, делая несколько глотков. Мои зубы впиваются в пластик. Пальцами свободной руки я маниакально стучу по колену, пытаясь контролировать приступ отвращения.

Музыка резко переключается. Спокойный ритм меняется на дерзкий — громкие риффы гитары и чёткие удары барабана. Девушки передо мной начинают танцевать, плотно прижимаясь телами. Их руки медленно скользят по талии и плечам, пока двигают бёдрами.

Но...

Я чувствую внезапную силу притяжения, давящую на затылок. Что-то необъяснимое заставляет меня посмотреть за их спины.

Я вижу её — и всё внутри меня застывает.

Ноэль.

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

Она захватывает внимание эффектным появлением — и не только моё. Её энергия заставляет воздух в помещении стать плотным и недосягаемым. Я не могу найти баланс между лёгкими и кислородом, который будто отобрали. Я залипаю на неё, как в экран телевизора, вслушиваясь в слова песни:

This is not your problem now,
this is not your concern.
But I've fallen for you terribly,
I guess that I'll never learn.

Её превосходство манит как магнит. Она врывается на вечеринку, словно торнадо, и вихрем забирает каждый взгляд.

Она больше не выглядит как прежде. Её волосы другие.

Ноэль прислушалась к моему совету, изменив то, что и так было идеальным, но теперь стало ещё лучше.

Яркие длинные красные пряди с оттенком спелой клубники покрывают всю её голову, смешавшись с чёрным вороньим цветом. Она закрасила чёлку с самых корней и сделала плавный переход на задние пряди.

Никогда бы не подумал, что кому-то подойдёт такой непредсказуемый цвет. Но красный создан для Ноэль.

Она даже не замечает меня. Моё тело спрятано за двумя танцующими фигурами.

– Ух ты! – слышу я голос Найла, вырывающий меня из транса.

– Что случилось? – спрашивает Луи, оборачиваясь через плечо туда, куда смотрит блондин.

– Ноэль теперь стала ещё сексуальнее, – с озорной усмешкой тянет Найл.

– Ей идёт. Правда, Гарри? – с ухмылкой на губах поворачивает Томлинсон голову обратно.

– Да... – прочищаю я горло.

Я вытягиваю шею, чтобы лицезреть Ноэль, потому что высокие Барби загораживают вид.

Мне недостаточно одного мимолётного взгляда. Жажда невыносимая. Хуже, чем под солнцем в сорокоградусную жару. Но сейчас дело вовсе не в воде, а в девушке, которая до помутнения рассудка высушила мои мозги и забрала их себе в качестве трофея.

Наконец я снова разглядываю её — и мой разум перестаёт работать окончательно.

Дерьмо.

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

Её голова и тело качаются под жёсткий ритм припева, заполняющего всё пространство. Неоновый свет мигает под ярый бит, охватывая её безупречную фигуру.

Your love has got me going like
you couldn't imagine.
Your love has got me going like
you couldn't imagine.

Между длинными татуированными пальцами с кольцами покоится тлеющая сигарета, которую кто-то успел ей дать. Она изящно обхватывает полными губами фильтр, освобождая руки, и закрывает глаза, проведя ими по своему телу.

Я застываю как скульптура.

Её бёдра двигаются в такт. Она уверенно опрокидывает голову назад, отдаваясь во власть экстазу.

Её движения чертовски манящие и вызывающие.

Люди вокруг исчезают, словно их даже не было. Остаётся лишь она и песня.

Your love, your love,
your love, love, love...

Ноэль медленно водит руками по плечам, спускаясь вниз к выпирающей груди, и слегка сжимает её. Я затаиваю дыхание, ослеплённый каждым плавным движением её таза.

Коричневая юбка неприлично короткая — она едва прикрывает её задницу. Но, похоже, Ноэль это не заботит.

Её женственные ладони медленно передвигаются к талии и добираются до округлённых бёдер. Мои глаза загораются, как фары от машины. Я желаю заполучить то, к чему она сама прикасается.

Неутолимый голод застывает в жилах, и я пытаюсь заглушить его через алкоголь.

Жидкость вызывает жжение на языке и согревает путь к желудку. Такое чувство, словно в напиток что-то подсыпали. Я не могу больше здраво соображать из-за смешавшегося месива в организме.

Чувства обостряются. Я смотрю сквозь танцующих марионеток, которые целуют друг друга за шеи, и не могу отвести взгляда от Ноэль.

Она мнёт свои бёдра манящими движениями, а после обхватывает большим и указательным пальцем сигарету. Её глаза открываются, когда она вытягивает дым через фильтр. Длинный белый маникюр идеально сочетается с тонкой сигаретой, которая опирается на её нижнюю губу.

Я больше не дышу. Пальцы сжимают стакан, и пластик хрустит. Мои внутренности разгораются от пламени, которое воссоздаёт Ноэль.

Она танцует так, словно ей плевать на всё на свете. Безумно элегантно, но в то же время чертовски горячо.

Музыка ведёт её в нужном направлении. Она откидывает шею, позволяя дыму выйти через полураскрытые губы. Сигарета переходит к танцующей рядом Оливии, а после её затяжки добирается до Аспен. Они делят её на троих, передавая по кругу.

– Ты чего? – пихает Найл меня плечом.

– Ничего, – отмахиваюсь я, переводя глаза на двух девушек.

Они усердно стараются для меня, но им никогда не удастся достичь уровня Ноэль.

– Ты хочешь её, – утверждает Найл с ухмылкой.

Да, хочу. Чертовски.

От желания завладеть ею всё во мне трясётся. Я будто заболел лихорадкой, от которой не избавиться.

Большие круглые серьги сверкают в ушах Ноэль от мерцающих неоновых огней. Они болтаются в разные стороны, когда она проводит руками по прямым волосам. Их длина доходит ей почти до поясницы.

Она наслаждается собой и своей гибкостью. Её бёдра качаются из стороны в сторону, как по волнам.

Я пробегаюсь глазами по её голым ногам с малым количеством татуировок. Затем мой взгляд поднимается.

Я чувствую резкий удар в живот. Почти физический.

Её пышная грудь, выглядывающая из-под чёрного топа, медленно поднимается и опускается с каждым выдохом. Вся её кожа блестит из-за чрезмерного количества серебристого глиттера.

Даже отсюда я отчётливо вижу родинки, разбросанные хаотично вдоль красивого бюста, шеи и ключиц.

На Ноэль нет ни единого изъяна. Даже кольцо в носу и проколотая бровь по диагонали — часть её превосходства.

– Хэй, девчонки! – подскакивает Найл с дивана и машет им с расстояния.

Их головы рефлекторно оборачиваются, и тогда я сталкиваюсь с карими глазами. Её взгляд протыкает моё сердце ножом. Она снова и снова вонзает своими пышными ресницами в мой самый важный орган и разрезает его на части.

– Пошёл ты, Найл! – Ноэль демонстративно высовывает язык и показывает оба средних пальца с татуировками крестов на костяшках.

– Думаю, это приглашение потанцевать, – ухмыляется блондин, проведя рукой по волосам.

– Определённо, – поднимается за ним Луи.

– Гарри, ты с нами? Или останешься с цыпочками? – спрашивает Найл, переведя на меня взгляд.

– Я не танцую.

– Тогда я займу Ноэль, раз ты не танцуешь, – ухмылка блондина становится шире.

– Погнали, – Томлинсон забрасывает руку на его плечи, и они уходят, ныряя вглубь толпы.

Найл и Луи добираются до трёх девушек, танцующих, словно в последний раз. Они единственные, кто так раскрепощённо двигается, не заботясь о рамках приличия.

Парни присоединяются к ним и прыгают под зажигательный бит. Сигарета перемещается по рукам, пока вновь не оказывается между пальцами Ноэль. Но Найл присваивает её себе, ухмыльнувшись и затянувшись.

В гостиничном номере становится значительно жарче — то ли из-за того, что с каждой минутой людей всё больше, то ли из-за мерцающих красных стробоскопов.

Море алкоголя и пьяных людей с пластиковыми стаканчиками создают истинную атмосферу грязной вечеринки. Все веселятся на полную катушку и не следуют никаким правилам. Парни и девушки открыто целуются, даже не прячась по углам. А в воздухе витает стойкий запах кокса с потом, что въелся в мои ноздри.

Найл в сотый раз преуспел, организовав грандиозное пати без чьей-либо помощи. Он должен гордиться собой.

Я единственный, кто остался сидеть на диване. Но для меня это не проблема. Я не способен веселиться, тем более танцевать. Я привык наблюдать, но не становиться причиной шоу.

Мои глаза ориентируются в темноте, как у кота. Я могу видеть то, чего другим не дано. Даже в самых темных углах вечеринки никому не удастся укрыться от моего взгляда. Особенно Ноэль.

Но мне мешают две особы, танцующие передо мной. Я не вижу, что происходит за ними — их тела заграждают весь обзор. Я пытаюсь вытянуть голову, но они обе слишком длинные.

Я уже на грани своего спокойствия. Тяжело справляться с гневом, когда он подпитывает меня.

– Блять, вы можете уже свалить? – грублю я, бросив на них недовольный взгляд.

– Тебе не нравится? – в растерянности спрашивает одна из них, прекратив танцевать.

– Нет.

– Может, станцевать стриптиз? – она берет на себя смелость подойти и медленно провести рукой по моей груди.

Дыхание ускоряется в порыве злости. Грудная клетка быстро поднимается и опускается от чужих пальцев, вызывающих отвращение.

Я становлюсь почти бешеным и грозно поднимаю глаза на неё.

– Я разве, блять, разрешал трогать себя? – я резко хватаю её за запястье, останавливаю и грубо отшвыриваю.

– Но... – она испуганно отходит назад.

– А ты что уставилась?! – рявкаю я, переводя взгляд на её подругу.

Девушка дергается от моего тона, раскрыв рот.

– Идите, блять, отсюда, – посылаю я их, одаривая злобным взглядом каждую по отдельности.

– Мы же просто танцевали, – неуверенно говорит одна, почти запнувшись.

– Я разве не ясно выражаюсь? – строгим тоном спрашиваю я.

– Пошёл ты, – раздражается блондинка и хватает свою подругу за руку. – Уходим, – тянет она её за собой.

– Придурок грёбаный, – не оборачиваясь проговаривает другая и показывает мне средний палец.

Отчётливая ухмылка расползается по моим губам. Я с довольным лицом истинного ублюдка отпиваю из стакана.

Алкоголь медленно переливается в горло, обжигая внутренние стороны щёк. Полость рта жжёт, и я облизываю губы после глотка, расслабившись, что остался один.

Я направляю взгляд прямо, сразу же находя красные пряди — единственные, выделяющиеся среди остальных.

Ноэль энергично танцует, периодически прыгая. Она безумно вертит головой, не боясь повредить шею. Её длинные волосы разлетаются в разные стороны и спутываются на лице. Пряди прилипают к крашеным губам, но она постоянно убирает их, продолжая скакать и дергаться.

Она знает, что я не могу отвести от неё глаз и пользуется этим, играя в опасную игру, которая может понести последствия.

Кровь перестаёт поступать в мой мозг. Я почти задыхаюсь. Всё внутри закипает от каждого её сексуального движения. В номере становится слишком тесно, как и в моих джинсах.

Я напрягаюсь, глядя на то, как края юбки летят вверх вместе с её прыжками. Мне почти удаётся запечатлеть женское бельё, ведь она не позаботилась надеть под юбку шорты.

Мои глаза медленно скользят вверх по изгибам её открытой талии и добираются до шеи, на которой болтается крупная цепь с массивным кулоном бабочки.

Чёрный топ практически ничего не прикрывает. Плоский живот выставлен на показ, как и чёртовски глубокий вырез на груди. Только её предплечья спрятаны за облегающей тканью, словно она надела длинные перчатки.

– Зажигаем, детка! – орёт Найл громче музыки, а его руки ложатся на плечи Ноэль и Оливии.

Они втроём смеются, продолжая прыгать. Найл что-то шепчет Ноэль на ухо, и она смеётся, прикоснувшись рукой к его груди.

По коже пробегает ледяной огонь, и я сжимаю стакан. Алкоголь выплёскивается из него, растекаясь по моей трясущейся руке. Пластик разламывается на части, и я скалюсь.

Я чувствую пульсацию вен на каждой костяшке пальцев, глядя на то, как они кричат строчки из песни.

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

Everyone says that we just won't work.
They tell me to watch out, I might get hurt.
Too many voices, and too many
people tryna bring me down.

Это какое-то безумие.

Никто ещё на меня так не влиял.

Ноэль удалось сделать невозможное.

Она расколола мой айсберг носом своего корабля и пробралась в самый центр разума, надавливая на него коварным образом.

Найл из-за своего пьяного состояния и наркотиков смело целует Оливию в щёку. А затем его голова поворачивается к Ноэль, и он оставляет поцелуй на её щеке.

В этом нет ничего особенного. Но моё терпение лопается, потому что я хочу быть на его месте.

Я нажимаю на педаль газа и вскакиваю со своего места. Ломанный стакан летит через моё плечо, и я стремительно направляюсь к ним, больше не собираясь оставаться в стороне.

Ноэль поворачивает голову, столкнувшись со мной взглядами, и смело улыбается.

Я сжимаю руки в кулаки.

Она протыкает мою грудь своими кофейными глазами и скручивает её до щемящей боли. В её руки словно вложили джойстик. Она нажимает на одну и ту же красную кнопку, выводя меня из себя.

– Аккуратнее можно?! – делает мне замечание какой-то парень, когда я задеваю его плечом.

– Пошёл нахуй, блять! – я толкаю его сильно в грудь, от чего он чуть не падает на других.

Люди ахают, но я ни на кого не обращаю внимания, стремительно шагая к той, которая скомкала моё сердце в жалкий клочок бумаги.

По мере моего приближения ухмылка Ноэль становится шире. Хищные карие глаза играют с моими нервами, дергая их за тонкие нити, которые вот-вот разорвутся.

Мои пальцы злостно дергаются. Она воздействует на моё физическое и моральное состояние, сбивая с нужного пути.

Мои внутренности прыгают в разные стороны. Голова пульсирует под бит повторяющихся строк из песни. Хочется вырвать собственные волосы от того, как их корни давят. Всё внезапно становится тяжелым, даже мои шаги. Я чувствую, как вены вздуваются, и по ним быстро течёт кровь.

Я становлюсь возле неё, почти вплотную. Моя устрашающая тень и суженые зрачки предстают перед её глазами, но она нисколько не пугается.

– Привет, Гарри! – машет рукой Оливия и энергично прыгает под песню.

– Чувак, потанцуй с нами! – просит Найл, весь вспотевший и растрёпанный.

– Я не танцую! – говорю я, не отводя взгляда от Ноэль.

– А зачем ты пришёл?! – склоняет она голову набок.

– За тобой, Ноэль Сандерс.

Она смотрит на меня и смеётся.

– Я уже большая девочка, Гарри! Меня не нужно контролировать! – продолжает она танцевать под музыку.

Я стискиваю кулаки.

– Найл, я её забираю, – оглашаю я, когда стробоскопы мерцают на моём каменном лице.

– Хорошо! – кивает он и отпускает её.

– Я не давала своего согласия! – протестует Ноэль.

Я даже и не собирался спрашивать.

– Пошли, – я обхватываю её тонкое запястье и тяну за собой.

– Нет! Я пришла развлекаться! – выдёргивает она руку.

Я сжимаю челюсти и глубоко вдыхаю, прежде чем развернуться. Затем делаю большой шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство.

– Не испытывай моё терпение, принцесса, – предупреждаю я и хватаю её рукой за талию, притянув к себе.

Тело Ноэль врезается в моё, а руки рефлекторно ложатся мне на грудь. Меня бьёт током, но я даже не дергаюсь.

Её оленьи глаза расширяются. Я чувствую, как у неё сбивается дыхание. Она замирает, вцепляясь в ткань моей дырчатой майки. Зрачки дрожат от нашей близости, и в них сверкают стробоскопы, когда она смотрит на меня снизу вверх.

– Ты же хорошо проводил время в компании двух девушек. Зачем тебе я?

Я вижу, как её это задело.

– Я не смотрел на них, – ухмыляюсь я и располагаю вторую руку на её талии, от чего она задыхается.

Она не может оттолкнуть меня из-за того, что я крепко прижимаю её к себе. Руки Ноэль зажаты между нашими телами: её ладони прижаты к моей груди, а согнутые локти упираются в твёрдый живот, чуть задрав мою майку.

– А что ты делал? – спрашивает она, пытаясь выглядеть уверенно, но глаза выдают её.

– На тебя смотрел, – я наклоняюсь и мягко прижимаю свой лоб к её.

Она осознанно понимает, что попала в ловушку, и чистота её сердцебиения ускоряется.

Кофейные глаза блестят. Она смотрит на меня из-под лба, взмахнув своими пышными ресницами, и развратная ухмылка расползается вдоль её пухлых губ.

– Потанцуй со мной, Гарри, – шепчет она соблазнительно мне на ухо, внезапно поднявшись на носочки.

Мой желудок подпрыгивает. Я сглатываю достаточно громко, чтобы она услышала.

– Я не танцую, – хрипло выдаю я, сильнее вцепившись в её бока.

– Тебе понравится, – её горячее дыхание напрягает мой живот.

Она проводит языком по всей длине моего уха, медленно и смело, словно знает, на какие точки нужно давить, чтобы мой мозг перестал работать. Затем легко прикусывает мою мочку и кончиком языка обводит металлическую серьгу. Я втягиваю воздух через сжатые зубы, чувствуя сильное покалывание от её влажных следов, которые она оставляет.

Мой разум туманится. Я перестаю соображать, стоя посреди комнаты с сотней людей в обнимку с ней. Всё начинает вертеться. Остатки самоконтроля теряются где-то глубоко внутри меня.

– Ты согласен? – она не отстраняется, наоборот делает шаг вперёд и пытается слиться со мной в одно целое.

Её грудь вжимается в мою. Я чувствую их мягкость, и по позвоночнику пробегает дрожь. Каким-то образом ей удаётся высвободить одну руку из пространства наших тел и намеренно провести ей вверх. Тонкие пальцы пробегают по рельефу груди. Она добирается до массивного плеча и ловко обхватывает затылок, наклоняя мою голову ближе к себе.

Я чувствую её ногти, вцепившиеся в мои кудри. А затем следует лёгкий, почти непринуждённый поцелуй в мою челюсть. Её губы касаются горячей кожи и заставляют всю кровь перелиться в затвердевший орган.

Зрение предательски нарушается, а кожа вспыхивает огнём. Её поцелуи словно яд — холодный снаружи, но обжигающий внутри.

Она не останавливается и удлиняет эту пытку, намеренно целуя каждый уголок вдоль линии челюсти.

Ненавижу то, что она делает со мной.

Рядом с ней я становлюсь умалишённым, бесполезным куском человеческой плоти.

Она почти уламывает меня, совершая убедительные действия, против которых я обессилен. Ни одна ещё девушка не была способна вызвать во мне дрожь, но ей это удаётся слишком легко.

Ноэль имеет надо мной власть. Она способна сделать то, что другим не под силу.

– Нет. Я не танцую.

– Ну и хрен тогда с тобой, Гарри, раз ты не танцуешь, – закатывает она глаза, оттолкнувшись назад и убрав мои руки со своей талии.

Она разворачивается, ударяя меня своими волосами, и возвращается к Найлу с Оливией. Они принимают её и танцуют вместе, отдавшись в ритм рок-н-роллу, ударяющему по стенам.

Их руки поднимаются, они двигаются в унисон. Жарко целующиеся Аспен и Луи присоединяются к ним. Парень с подносом проходит мимо, и Найл останавливает его. Он раздаёт шоты текилы с долькой лайма на краю рюмки, и в их руках теперь есть алкоголь.

– За лучшую ночь в нашей жизни! – озвучивает Найл тост, подняв шот вверх.

– Да! – хором кричат они и чокаются, от чего стекло звенит.

Со стороны я наблюдаю, как Ноэль вынимает дольку лайма с рюмки и губами обхватывает его край, запрокинув голову назад. Прозрачная жидкость выливается ей в рот, и она проглатывает всё одним глотком.

Ей даже не понадобилась рука, чтобы выпить. Это было чёртовски пикантно. У меня даже перехватило дыхание.

– Танцуем! – Найл снова захватывает в медвежьи объятия Оливию и Ноэль.

Я остаюсь в стороне, чувствуя себя чужим. Они веселятся, звонко хохочут в пик вечеринки, а я просто наблюдаю.

Злость кипит во мне, ведь Ноэль — настоящий провокатор. Она пытается вывести меня на эмоции, дергаясь в танце, и у неё это прекрасно получается.

Она бросает на меня взгляд, качая бедрами и обхватывая губами дольку лайма, высасывая из неё мякоть.

Я не должен вестись на её уловки. Нет. Ни в коем случае.

Только есть большое «но»...

Я уже повёлся.

Она выбрасывает на поднос кожуру и облизывает остатки сока на губах. Мои глаза вспыхивают, когда она танцует под свет стробоскопов.

Ноэль перешла черту.

Я не буду стоять и смотреть на то, что она творит.

– Стой! – останавливаю я парня с подносом, выставив руку в качестве препятствия.

– Держи, – он сразу понимает, что мне нужно, и вручает шот с долькой лайма на краю.

– Спасибо, – я забираю рюмку и, выдернув лайм, выпиваю текилу одним глотком. – А теперь проваливай, – ставлю я пустой стакан на поднос и вытираю тыльной стороной ладони остатки алкоголя на губах.

Парень уходит.

Я решительно подхожу к Ноэль и мягко беру её за запястье, останавливая танец. Ловким движением разворачиваю её на сто восемьдесят градусов. Она кружится, волосы летят, а юбка приподнимается. Секунда — и она падает на меня, вновь опираясь руками на мою грудь.

– Что ты делаешь? – ахает она, когда её подбородок ударяется о грудь.

– Ничего противозаконного, принцесса.

Я окольцовываю её талию со спины, прижимая хрупкое тело к себе. От неё исходит тепло, и я поднимаю свободную руку к её лицу. Между пальцами держу дольку лайма, к которой ещё не прикоснулся. Подношу её к крашеным губам Ноэль.

– Открой рот, – заглядываю в её глаза, ухмыляясь.

Она восхищённо принимает мою просьбу и располагает руки на моих плечах.

– Почему я должна это сделать? – наклоняет голову вбок.

– Я предлагаю сделку.

– И в чём она заключается? – её руки плавно поднимаются и обвиваются вокруг моей шеи.

Её внутренние предплечья захватывают мой затылок, а локти упираются в плечи. Она смотрит на меня снизу вверх, готовая приступить к игре.

– Ты выполняешь мою просьбу, а я покачаюсь с тобой, – озвучиваю я, ощущая на пальцах, насколько её талия тонкая.

– Ты имеешь в виду танец?

– Я не танцую.

– А что тогда собираешься делать?

– Мы будем качаться и обжиматься.

– Ты настолько крутой, что не танцуешь? – хихикает она, прикусив нижнюю губу.

– Верно, – киваю я. – Но для тебя сделаю исключение, – опускаю глаза на её губы, прежде чем поднимаю их обратно.

Иронично, что даже каблуки не спасают её, чтобы быть со мной на одном уровне.

– Идёт.

Внутри всё воспламеняется. Ноэль приоткрывает рот, сверкая глазами, которые знойно ухмыляются. Я слышу удары своего сердца под громкий бит, когда указательным и средним пальцем проталкиваю кожуру от лайма ей в рот.

Половина моих пальцев теряется во рту. Гибкий язык слегка задевает их, пробуждая импульсивные удары током. Всё вокруг нагревается, когда мои холодные кольца задевают её мягкие губы.

Зубами она слегка прикусывает кожуру и взмахивает ресницами, уверенно глядя на меня. Дыхание сбивается от такого накалённого взгляда.

Я вынимаю влажные пальцы из её рта и наклоняюсь к ней, собираясь на то, чего никогда не делал прежде.

– Только не смей меня целовать, – шепчу я напротив её губ.

Обхватив большим и указательным пальцем её подбородок, наклоняюсь к ней. Мой нос щекочет её, почти в невесомом касании. Опрокидываю её голову, и наши взгляды пересекаются.

Разгорается искра.

Ноэль задерживает дыхание, когда я обхватываю губами мякоть лайма и высасываю из него кислый сок.

Разные мысли спутываются в сознании.

Я успокаиваю себя тем, что наши губы даже не касаются — есть дистанция в миллиметр. Но я не собираюсь переступать границы, которые меня пугают.

Я жмурюсь, не привыкший быть с кем-то в такой близости. Я чувствую, как дрожат её губы, и сам перестаю дышать.

Я переступаю через себя, чтобы это сделать. Тяжесть охватывает мою грудь, когда ощущаю кислый привкус, вяжущий язык.

Я стараюсь не делать лишних движений, чтобы нечаянно не задеть её губы. Они так близко к моим, что я выхожу из зоны своего комфорта.

Я не совершу такую ошибку, которая сломает меня. К моим губам доступ запрещён. Даже Ноэль я не позволю коснуться их.

Я отстраняюсь, открывая глаза и только тогда вдыхаю грязный воздух.

Грудь Ноэль резко поднимается и опускается.

Нас будто обоих до этого захватили в заложники и перекрыли кислород.

Она вытаскивает кожуру из рта и, как истинная леди, засовывает её мне в карман.

– Возвращаю.

– Спасибо, – хихикаю я и позволяю себе коснуться своим носом её.

Я обвиваю обеими руками её талию, одурманенный сладким ароматом духов, смешавшихся с запахом её кожи.

– Я должен тебе покачивание и обжимание.

– Верно.

Она широко улыбается, и я провожу носом по её щеке, собираясь опуститься к шее. Но она отрывается от меня и поворачивается так, что её спина прижимается к моей груди. Она берёт мои руки в свои и перемещает их себе на бёдра. Её голова опрокидывается, и затылком она упирается в мою шею.

– Ты же ведь не думал, что это будет слишком просто? – смеётся она и смотрит на меня из-под лба.

– Один танец, – предупреждаю я и скольжу руками по её задней части бёдер.

Она кивает и качается под ритм, воссоздав между нашими телами трение. Её волосы касаются моего подбородка, а руку она запрокидывает назад через моё плечо, пальцами вцепляясь в мои волосы на макушке.

Весь неоновый свет словно собирается возле нас. Кожа Ноэль и волосы сверкают от блёсток, которыми она себя обсыпала. Я почти слепну от её красоты, рассыпаясь перед ней как песок.

В джинсах уже не остаётся места, когда её упругая задница трётся о них. Я нагреваюсь, вены набухают и пульсируют на руках, словно я держу что-то тяжёлое.

Я слегка качаюсь, чтобы не разочаровать её. Она опасно двигается возле меня. Моё тело, в отличие от её, как бревно, но я стараюсь для неё.

Я позволяю себе забрести руками под её короткую юбку и сжимаю голые бёдра.

– Я забыл сказать тебе, что ты выглядишь сногсшибательно, – опускаю голову к её уху.

– Я решила послушаться твоего совета, – она резко оборачивается и обвивает руки вокруг моей шеи.

– Тебе идёт красный, – впиваюсь пальцами в её мягкие, упругие места, чувствуя на фалангах ожоги.

Мои руки близки к её заднице. У меня сосёт под ложечкой, и трясутся пальцы от того, что костяшки задевают изгибы её ягодиц. Я борюсь с желанием не прикасаться к ней там, где нельзя. Но я слабак и поддаюсь похоти.

– Чёрт, я теряю контроль, – выговариваю я, собираясь убрать руки.

Но Ноэль останавливает меня, быстро накрыв своими руками мои, и возвращает их вниз.

– Ничего страшного, Гарри. Тебе можно, – даёт она мне разрешение и поднимает мои руки выше.

Своими же пальцами она надавливает на мои. Так выходит, что я сжимаю её задницу.

Я чувствую то, чего не должен. Даже кокс не может настолько свести меня с ума, как это делает она.

– Расслабься, Гарри, – хихикает она, и её нос дергается.

Я не могу этого сделать.

Стробоскопы мерцают, кожа становится влажной от накалённой обстановки. Я покрываюсь испариной на лбу и пытаюсь не давить на её мышечные ягодицы.

Но Ноэль сокрушает всё вокруг, когда её губы нежно касаются моей шеи. Она целует мою кожу, которая горит, и я вцепляюсь в её задницу, больше не в силах совладать с собой.

Она хаотично разбрасывается поцелуями, зарывшись в изгибах шеи, и мои чувства обостряются.

Она напевает строчки из песни, расположив руки на моей талии, и покрывает мою кожу обжигающими поцелуями до самой линии челюсти.

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

– Your love has got me going like you couldn't imagine, – бормочет она и следует протяжный поцелуй в венку на шее.

– Your love has got me going like you couldn't imagine, – повторяет она, и её губы передвигаются к челюсти.

Она тихо поёт и приоткрывает губы, посасывая кожу возле моего уха. Её пальцы обхватывают пояс ремня от моих джинсов и тянут меня на себя.

Языком она обводит пульсирующее место и сжимает ремень. Я нервничаю, опьянённый её ласками. У неё чёртовски умелый язык, которым она прекрасно пользуется.

Её поцелуи ощущаются в сто раз лучше, чем чьи-либо другие. Ни одной девушке, с которой я имел дело, не удастся сравниться с ней.

Я нервничаю, но в то же время не могу насытиться тем, что она вытворяет.

– Чёрт, – вздыхаю я и сжимаю её задницу.

Если бы Ноэль была лужей и рядом стояло кристально чистое озеро – я бы выпил из лужи.

Её бёдра трутся о мои. Она держит меня за ремень, хотя я даже не сопротивляюсь.

Дыхание сбивается. Она высасывает из меня всю энергию и оставляет засосы там, где хочет. Ноэль не спрашивает разрешения, она делает то, что считает нужным.

Я могу рухнуть в любую секунду. Мысли спутываются, как паутина.

Она ласкает меня языком, проведя полоску по местам, которые повредила. Покалывающая боль нисколько не беспокоит меня, наоборот, она чёртовски приятная.

Её губы исследуют меня и доходят до челюсти. Она прикусывает её снизу и игриво оттягивает зубами.

– Блять, принцесса, – я сильно сжимаю её задницу, задевая кружевное бельё.

Я не знаю, что ей управляет. Но серотонин охватывает моё тело, и я закрываю глаза. Ноги становятся свинцовыми. Я потею и удерживаюсь за неё, как за спасательный круг.

Губы Ноэль бьют меня током с каждым разом всё сильнее. Она добирается до уха и посасывает его. Я громко выдыхаю, и моё тело будто обездвижено. Ноги приклеиваются к полу, и я отдаюсь во власть девушке, способной заставить меня чувствовать то, что прежде мне даже и не снилось.

Люди вокруг танцуют, я чувствую, как чужие локти и руки задевают нас. В отличие от меня Ноэль продолжает лёгко покачиваться и всё время дергает меня за пояс джинсов, будто желая переступить черту и перейти на новый уровень.

И, если она этого хочет — я всеми руками за.

– Эй! – раздаётся голос Оливии за спиной, и она хлопает меня по плечу.

Мои глаза открываются. Я быстро убираю руки с задницы Ноэль, возвращаясь в реальность. Она улыбается мне, облизнув припухшие губы, но не убирает руки с моего ремня.

Ноэль не хочет отходить, охваченная похотью, и остаётся на том же месте, прижимаясь ко мне.

– Что случилось? – спрашивает она Оливию, выглядывая из-за моего плеча.

– Найл куда-то делся.

– Тебе разве не всё равно? – издаю я смешок, оборачивая голову через плечо.

Оливия раскрывает рот, а затем закрывает. Она смущается, и её щеки слегка краснеют. Глаза бегают в разные стороны, словно она в чём-то провинилась.

– Всё равно.

– Не переживай. Он вернётся, – улыбаюсь я, хотя знаю, что он ушёл трахаться с шатенкой, с которой развлекался на диване.

– Он пошёл трахаться, ведь так? – спрашивает Оливия, будто прочитав мои мысли.

– Найл слишком пьян, чтобы у него встал, – хихикает Ноэль.

– У Найла всегда встаёт, принцесса. Даже когда он спит, – озвучиваю я.

– Ясно, – вздыхает разочарованно Оливия. – Ничего другого я не ожидала, – её глаза резко становятся грустными.

Она разворачивается и покидает нас.

– Гарри, иди найди его, – просит Ноэль.

– Я не его нянька, – хмурюсь я.

– Ты его лучший друг.

– Вот почему я не хочу искать его.

– Пожалуйста?

– Ладно, – цокаю языком.

– Спасибо, – она поднимается на носочки и целует меня в щёку.

Я вздрагиваю от её жеста, не привыкший, чтобы меня так целовали. К моим щекам приливает кровь, и мне хочется затеряться от неловкости.

– Ты покраснел, – усмехается она, ткнув указательным пальцем в мою щёку.

– Я пошёл за Найлом, – быстро проговариваю я и разворачиваюсь на пятках.

Мне даже не дают шанса остыть после случившегося. Моя шея пульсирует. Она вся искусана и покрыта отметинами, которые завтра будут видны.

Обычно я не позволяю девушкам оставлять засосы на моей шее и сам этого не делаю с другими. Мне всегда казалось, что это глупо и даже по-детски. Такими вещами занимаются подростки, а не взрослые люди. Но Ноэль поменяла моё мнение. Я не раз метил её шею, имея в этом неисчерпаемую потребность. Её кожа всегда манит, особенно самые чувствительные места, от которых она стонет.

– С дороги! – расталкиваю я танцующие пары в стороны, выискивая повсюду Найла.

Мне повезло, что я высокий, и мне не нужно прыгать среди людей, чтобы заметить кого-то. Я тут почти выше всех, и меня это нисколько не ущемляет.

Протискиваясь мимо потных и энергичных лиц, я добираюсь до ванной, открывая дверь нараспашку. Однако вместо Найла застаю какого-то парня, целующегося с девушкой, сидящей на раковине.

– Блять, – ругаюсь я и захлопываю дверь.

Я рассчитывал застукать Хорана в собственной спальне, но она тоже пустая, и в ней даже не включён свет.

– Ну и какого чёрта? – закрываю я дверь, понятия не имея, где он может быть.

Я провожу рукой по волосам, убирая спадающие пряди. На меня всё ещё воздействует текила вперемешку с коксом, от чего мышление заторможенно.

Будь я трезвым, всё было бы иначе и быстрее. Но трудно сосредоточиться, когда музыка долбит в уши и в помещении нечем дышать.

Гадая, куда пропала ирландская задница, я медленно сканирую присутствующих, из которых никого не узнаю. Только пару-тройку лиц, и то из-за того, что они являются известными личностями.

В центре я натыкаюсь на страстно целующихся Луи с Аспен. Они всегда это делают везде и могут даже забрести кому-то из нас в номер, чтобы потрахаться. Зейн несколько раз прогонял их со своей кровати. Я однажды тоже был свидетелем, когда они метили мою спальню в Сан-Франциско.

И тут меня осеняет.

Я подрываюсь с места и мчусь к выходу, точно зная, куда подевался Найл.

Мне всё ещё тяжело. Голова идёт кругом, но я стараюсь держаться. Ощущение, словно я нахожусь на корабле, и меня раскачивают волны.

Я влетаю во входную дверь и открываю её, выпуская в коридор шумную вечеринку. Музыка эхом разносится по этажу, и я выбираюсь наружу, чувствую совсем другую атмосферу.

Воздух становится чище и прохладнее. Я вдыхаю полной грудью и шарю по своим карманам в поисках ключ-карты. Но кроме кожуры от лайма и презерватива ничего другого не нахожу.

Я чувствую, как от меня несёт вечеринкой. Но ещё на моей футболке остался запах женских духов Ноэль. Я втягиваю его и наслаждаюсь ароматом дорогого парфюма. Она всегда пахнет цветами, и я ловлю себя на мысли, что хочу нюхать её кожу каждый чёртов день.

Я добираюсь до своего номера и кручу ручку. Дверь с лёгкостью открывается, и я захожу внутрь. В прихожей темно, но тонкая оранжевая полоска света ложится на пол, исходя из спальни.

– Если ты, Найл, трахаешься на моей кровати — тебе не жить! – громко бросаю я и иду туда.

Я ладонью хлопаю по двери, и она открывается, чуть не врезаясь в стену.

Но в комнате тишина. Ни охов, ни вздохов. Только слабый шелест страниц.

Кровать застелена, и никто на ней не сидит. Я сдвигаю брови и поворачиваю голову на шорох бумаги.

Я замираю у входа. Найл сидит возле окна на кресле с моим песенником в руках. Его нога закинута на колено, а пальцы безостановочно листают, как будто он читает самую интересную книгу. Его глаза мечутся по страницам, разбегаясь по словам, пока наконец он не поднимает их на меня.

– Я не знал, что у тебя столько песен.

– Найл, это моя личная вещь.

– Настолько личная, что все песни о Ноэль? – он вздергивает бровь, бросая на меня обвиняющий взгляд.

– Что ты несёшь?

– Блять, Гарри, – усмехается он. – Ты даже её имя написал прямо в строчку.

Он одержимо перелистывает страницы и читает:

– Её зовут Ноэль, и я мечтаю о ней...

Фак.

– Вот, пожалуйста. Ты сам хоть понял, что написал, а? – он откашливается театрально и продолжает с преувеличенной выразительностью.

– У меня тренировка через полчаса. Ох, как же она шикарна в кедах и гольфах!

Я сжимаю руки в кулаки, а он поднимает на меня свои глаза.

– Напомни, ты вроде не страдаешь зависимостью, или я что-то путаю?

– Это не о ней, – я подхожу к нему, чтобы отобрать свой блокнот. Но Найл отдергивает руку в сторону.

– Ты смешон, блять, Гарри! – восклицает он и вскакивает с дивана.

– Ты пьяный и обдолбаный, Найл, – говорю я, стоя напротив него.

– Может, так оно и есть. Но ты серьёзно думаешь, что я закрою на это глаза? – тычет он пальцем в открытый блокнот. – Тут просто всё о Ноэль. Даже про её бывшего придурка Джоша! Ты написал о долбаных кедах и гольфах, Гарри! Она всегда носит эти проклятые гольфы и кеды! Особенно гольфы!

– Ты для этого выкрал у меня ключ? – рычу я и выхватываю свой коричневый блокнот, закрывая его.

– Нет. Я хотел посидеть в тишине, но твой дневник заманил.

– С каких пор ты хочешь сидеть в тишине? И какого чёрта в моём номере? – вспыхиваю я, сжимая дневник в руке.

– Может, потому что ты, блять, мой лучший друг? – рявкает он в ответ и толкает меня за плечи.

– Что ты толкаешься, блять? – злюсь я и пихаю его в ответ.

– Потому что ты трусливый идиот. Задолбал прятать правду в строчках. Иди уже и признайся ей, – хватает он меня обеими руками за воротник, притянув к себе.

– Это не твоё дело, – сквозь зубы цежу я.

Найл строго смотрит в мои глаза, а затем смеётся.

– Ещё как моё.

– Какая тебе от этого выгода?

– То, что мой лучший друг будет наконец счастлив и перестанет ненавидеть женщин, – он медленно разжимает свои пальцы вокруг моей майки и отходит на шаг назад. – Ты же, блять, даже не целуешься. Это ненормально.

– Я не хочу. Мне прекрасно живётся без этого дерьма.

– Перестань притворяться, иначе я врежу тебе.

– Блять, Найл, что ты хочешь от меня? – я обхожу его и плюхаюсь на кресло, на котором он до этого сидел.

Я кладу блокнот на столик и отчаянно провожу руками по лицу. Я не был готов к этому грёбаному разговору. Когда я шёл сюда, моей единственной мыслью было вышвырнуть Найла вместе с девушкой, с которой он тут должен был развлекаться.

Но вместо этого он нашёл то, о чём я не говорю и никому не показываю.

– Ты не должен был читать, – выдыхаю я.

– Но я прочёл.

– Никому не говори.

– Ноэль должна знать.

При упоминании её имени воздух становится тяжёлым.

– Я написал песню ещё в школе. Это всё в прошлом, – уверяю я, разглядывая пол и упираясь руками в раздвинутые колени.

– Смешно, – усмехается открыто Найл. – Забыл о песне, которую мы записали в студии?

Чёрт возьми.

– Я не собираюсь быть с ней.

– В чём проблема?

– Неважно.

Следует молчание. Та самая пауза, которая натягивает мои нервы. Я не хочу поднимать глаза, чтобы столкнуться с осуждающим взглядом Найла.

– Это из-за того случая? Никак не можешь отпустить? – читает он меня как открытую книгу.

– Она до сих пор делает вид, будто ничего не случилось.

– Может, стоит поговорить с ней об этом? Уже столько времени прошло, а ты всё продолжаешь ненавидеть её и унижать. Она этого не заслуживает.

– Я не ненавижу её и больше не унижаю, – тихо говорю я.

– Блять, зачем всё усложнять? Какой в этом смысл?

– Я не хочу чувствовать боль снова. Она уже это сделала, а во второй раз будет только хуже.

– Она не поступит так с тобой. С кем угодно, но не с тобой, – подходит он ко мне и хлопает по плечу. – И чёрт возьми, Стайлс, ты уже под её контролем.

Я поднимаю на него глаза и не знаю, что сказать. Он смотрит на меня так, будто уверен, что всё действительно будет хорошо. Но я прекрасно знаю, чем это может обернуться.

– Я не целуюсь и не встречаюсь.

– Тогда оставь её в покое. Не питай её зря надеждами, если не способен дать то, что не можешь, – философствует он.

– Я просто плыву по течению, – говорю я, убеждая не только его, но и себя.

– Это не течение, а водоворот, – досадно улыбается Найл.

– Ты никому не расскажешь? – уточняю я, глядя в его голубые глаза.

Тёплая улыбка появляется на его губах.

– Я не хочу ходить с фингалом под глазом.

– Спасибо, – благодарю я и провожу обеими руками по волосам, потянув их за корни.

– Не за что, – он утешительно хлопает меня по плечу.

– Иди на вечеринку. Оливия тебя искала, – киваю я на дверь за его спиной.

Настроение Найла меняется сразу же.

– Я так и знал, что она хочет прокатиться на моём члене, – ухмыляется он развратно.

– Она тебе нравится? – спрашиваю я, сузив глаза.

– Раз ты мне не говоришь правду, то и я не буду, – подмигивает он и эффектно направляется спиной к выходу.

Я усмехаюсь и остаюсь в своём номере с мыслями, которые съедают меня живьём. Входная дверь захлопывается, и я поворачиваю голову, глядя на свой песенник, в котором кроется часть правды.

•

ЧЕРТ ВОЗЬМИ! НАЙЛ СПАЛИЛ БЛОКНОТ С ПЕСНЯМИ ГАРРИ! А НОЭЛЬ ТЕПЕРЬ С КРАСНЫМИ ПРЯДЯМИ! НЕСИТЕ ОГНЕТУШИТЕЛЬ!

P.S. В конце упоминается песня Teenage Dirtbag. One Direction имеют на нее кавер. Но в моем фанфике ее написал Гарри

💋