Rock Me [rus h.s.]

образ Найла в главе)

•

~Фанаты, автограф на груди, плохой рокер~

– Стайлс! – дверь внезапно открывается, и недовольный Патрик влетает в комнату с планшетом в руках.

– Что? – Гарри закатывает глаза, нехотя отстраняясь от меня, но не убирает руку с моих плеч.

– Какого хрена ты сломал фанату телефон в Филадельфии? Ты в курсе, что кто-то это заснял? – театрально взмахивает Патрик руками. – Видео крутят по новостным каналам.

– Я просил его не лезть. Он меня не послушал. Вот и я выкинул его телефон, – спокойно выдает Гарри.

– И какая, к черту, разница, что ты просил? – вздыхает Патрик.

– Эти придурки окружили мою машину на дороге. Мы с Ноэль были как заложники, – говорит недовольным тоном Гарри.

– Неважно, какие были обстоятельства. Пресса уже накидала мусора. Теперь ты официально плохой рокер в группе.

– Он всегда им был, – пытается разрядить обстановку Найл, которого Оливия закончила стричь.

– Он портит имидж группы, – протестует Патрик.

– Не вижу, чтобы рейтинги упали, – откидывается Гарри на спинку дивана с пафосной ухмылкой.

– Прекрати набрасываться на репортёров и фанатов, если не хочешь, чтобы Вильям тебя выкинул, – говорит Патрик.

Мысль о том, что Гарри выгонят из группы, до жути пугает меня. Но раньше я была бы в восторге остаться единственной солисткой.

– Вильям не выкинет Гарри, – уверенно произношу я, заставляя всех посмотреть на меня. – Если он это сделает, то я тоже уйду, – становлюсь я на его защиту.

– Что, блять?! – хором восклицают все, раскрыв рты.

Я неловко тру колени, смутившись от такой бурной реакции. Искоса я смотрю на Гарри — с приоткрытым ртом он уставился на меня в оцепенении.

– Мне показалось, или я реально это услышал? – шокированно уточняет Зейн, перестав пялиться в телефон.

– Нам всем не показалось, – улыбается Аспен, покачивая головой.

– Когда вы успели перепихнуться? – спрашивает Найл, упираясь рукой в бедро.

– Ты только об этом и думаешь, – фыркает Оливия.

– Мы не трахались, – говорит Гарри и смотрит на меня с каким-то неясным выражением в глазах.

– Тогда с каких пор вы сидите вместе и обнимаетесь, словно между вами что-то есть? – усмехается Луи.

– Ничего нет. Ноэль просто была со мной той ночью и заступается за меня, – отвечает Гарри, всё ещё пялясь на меня.

– Короче, Стайлс, ты меня понял, – говорит Патрик.

– Успокойся, Патрик. Меня обожают, – Гарри медленно поворачивает к нему голову. – Скандалы поднимают рейтинги. Люди жрут эту грязь ложками.

– Иди объясни это Вильяму. Он час мне мозги проедал из-за тебя. Ты мне теперь должен по гроб жизни за то, что я прикрыл твою знаменитую задницу, – заявляет Патрик.

– Нет проблем, – пожимает Гарри плечами.

– А теперь все живо на выход. Фанаты ждут вас, – командует менеджер.

– Но я должна ещё подстричь Зейна, – взволнованно говорит Оливия.

– Пять минут у тебя ещё есть. Приступай. А остальные — за мной, – машет Патрик рукой в сторону открытой двери.

Я поднимаюсь со своего места и снимаю наушники, аккуратно положив их на диван, чтобы фанаты не сломали их. Гарри подбирает со стола афиши с нашими росписями, а также надевает солнечные очки от Ray-Ban. По пути он вынимает из заднего кармана упаковку жвачки и вытягивает две подушечки, закидывая их в рот.

Луи с Аспен идут спереди, держась за руки, и умудряются обмениваться слюнями до самых дверей.

Я остаюсь одна.

Найл догоняет Гарри — они мгновенно сцепляются в крепкие объятия за плечи, громко смеются и о чём-то болтают.

Я смотрю на них — и до сих пор не могу поверить, что они лучшие друзья. Учитывая, какие они разные по характеру, это всё ещё кажется странным.

Спустя три минуты нас догоняет Зейн и остаётся со мной.

До самых дверей его рука свободно лежит на моих плечах. Он ничего не спрашивает. Наверное, чувствует, что сейчас не стоит. Только улыбается.

Я улыбаюсь в ответ.

Сама того не замечая, я всё чаще бросаю взгляды на широко улыбающегося Гарри. По телу разливается приятное тепло, когда я смотрю на глубокие ямочки у него на щеках. Они воздействуют на моё состояние, напоминая, что в мире есть не только плохое, но и что-то хорошее. Мелочи, которые приносят покой.

От его искренней улыбки у меня словно вырастают крылья — ведь она такая же редкая, как первое солнце после долгой зимы. Он выглядит таким счастливым и беззаботным, что моё сердце трепещет.

– Ебаное дерьмо. Их стало еще больше, – с испугом во взгляде останавливается Луи у дверей.

– Нас разорвут на части, – я замечаю, как Аспен крепче вцепляется в руку Луи.

– Не разорвут. Охрана этого не допустит, – говорит Патрик.

– Ну а я пошёл, – пожимает Найл плечами и открывает дверь, выходя на публику со своей фирменной улыбкой.

Улица взрывается криками при появлении одного из участников группы «Разожги Меня». Фанаты бросаются вперёд с ручками и блокнотами, но охрана сдерживает их у барьера.

Женская часть аудитории пищит и плачет, умоляя Найла оставить свой автограф. Масса рук тянется к нему через цепь секьюрити, и он с удовольствием ловит этот момент славы.

Он машет под сотни вспышек камер и широко улыбается, обнажив идеально ровные и белые зубы.

– Найл создан для этого дерьма, – жует Гарри жвачку и смотрит на своего лучшего друга через солнечные очки.

– Настоящая звезда, – издаёт смешок Зейн.

– На выход, ребята. Найл не должен за всех отдуваться, – подгоняет нас Патрик, открывая дверь.

Я сглатываю застрявшее в горле волнение.

Парни пропускают нас с Аспен выйти первыми.

Крики становятся оглушительными.
Мне начинает казаться, что я могу потерять слух.

Толпа пытается налететь, но охрана чётко держит границы. Я теряюсь во вспышках, визге и чужих руках, но продолжаю улыбаться и оставляю автографы там, где просят фанаты.

– Ноэль, распишись здесь! – орут фанаты, и я стараюсь выполнить просьбу каждого.

– Можно, пожалуйста, сфотографироваться?! – просят некоторые, и я киваю в ответ, улыбаясь и делая селфи вместе с ними.

Количество пришедших людей на фан-встречу воодушевляет и наполняет ощущением триумфа. Мы достигли пика своей славы и стали частью истории в рок-культуре.

Я перевожу взгляд на остальных участников и только сейчас замечаю, что стою возле Гарри, раздающего афиши с нашими подписями.

Сердце подпрыгивает от его присутствия поблизости. Теперь краем глаза я слежу за каждым его движением.

Вспышки отражаются не только в его солнечных очках, но и сверкают на пирсинге, рассеянном по всему лицу. Он жует жвачку во рту, будто это акт превосходства, и проводит рукой по волосам, улыбаясь каждому фанату.

– Гарри, распишешься на груди?! – вопит девушка из толпы, задирая майку до шеи и открывая вид на свои сиськи в черном кружевном лифчике.

Он хмурится, остановившись перед ней, и приспускает очки. Смотрит то на её грудь, то на сияющее лицо. Девушка соблазнительно улыбается ему и без стеснения держит майку открытой в ожидании.

– Ладно, – хмыкает он и делает шаг вперёд.

Гарри выхватывает у неё маркер, открыв зубами крышку, и оставляет роспись на её груди.

Девушка приходит в восторг, когда сотни камер фотографируют этот дерзкий момент. Такое случается не в первый раз — фанатки выставляют свои женские достоинства перед Гарри. Он не впечатляется и даже не краснеет. Для него это уже обычное дело, ведь рок-н-роллу незнакомо чувство стыда.

Девушка с ухмылкой смотрит на него, пока он ставит свои инициалы. В какой-то момент она переводит взгляд на меня. Глаза сверкают, посылая вызов. Складывается впечатление, что она собирается сделать что-то.

– Ты меня не помнишь, Гарри? – спрашивает она.

– Разве должен? – с неохотой отвечает он, закрывая маркер и протягивая его ей.

– Я твоя большая поклонница.

– Круто, – без интереса произносит он, собираясь уходить.

– Мы классно провели время в Бостоне. В твоей гримерной, – говорит она, облизнув губы и бросая на меня напыщенный взгляд.

От её слов мои глаза расширяются. Щеки горят от осознания, что это та самая блондинка, чью голую спину я видела в гримерной Гарри.

Я ясно помню, как она вытворяла своим ртом, сидя у него на коленях. Она даже не сдвинулась с места, когда услышала мой голос. И она точно знает, что за спиной стояла я.

– Не помню, – безразлично отвечает Гарри, двигая челюстью.

– Я очень старалась, – намекает она, приближаясь к нему.

Воздух резко становится тяжелым.

– Ага, замечательно, – бормочет он и продолжает раздавать афиши, перейдя к другим.

Я мысленно усмехаюсь её провалу, который она пытается скрыть на лице. Очевидно, она рассчитывала, что Гарри её вспомнит, но он никогда не запоминает тех, с кем спит. Мне почему-то приятно, что он её не вспомнил.

– Ноэль, – вдруг зовёт она меня с фальшивой улыбкой. – А ты распишешься на моей груди? – склоняет голову набок, ехидничая.

Я замираю от её просьбы, в которой кроется коварство. Она ждёт с высокомерной улыбкой, готовая услышать отказ.

– Конечно, – заставляю себя мило улыбнуться и подхожу к ней.

– Э-эм, спасибо, – теряется она, моргая.

– Не за что.

Дрянь.

Я выхватываю у неё маркер и оставляю роспись на груди рядом с автографом Гарри, который уже слегка смылся из-за жары.

Чувствую, как Стайлс заинтересованно наблюдает за мной со стороны, пока я оставляю подпись на женской коже. Обычно меня не просят о таком. Но эта блондинка хотела высмеять меня, чтобы я смутилась. Только она не учла, что я умею держать в руках огонь и могу создать пожар.

– Ух ты! Роспись на груди! – внезапно появляется Найл. – Хочешь, чтобы я тоже расписался?

Он показушно поворачивает синюю кепку козырьком назад и прикусывает нижнюю губу с кольцом.

– Конечно, Найл, – мурлычет она, будто меня не существует.

– Такие сиськи заслуживают автографа, – делает он ей комплимент, оставляя автограф прямо возле чашечки лифчика.

Я закатываю глаза, наблюдая, как он пытается флиртовать, опустив темные очки до кончика носа, чтобы она видела его голубые глаза.

– Спасибо, – хихикает она и продолжает кусать свою нижнюю губу, блестящую от яркого красного блеска.

– Как тебя зовут, сладкая? – спрашивает Найл, возвращая маркер.

После его вопроса она смотрит на меня взглядом, говорящим, что это ещё не конец между нами. Я хмурюсь, когда она поворачивает голову лисьими глазами, выискивая кого-то.

– Гарри, как меня зовут? – спрашивает она, и моё сердце замирает.

Не знаю почему, но меня волнует то, что было между ними. Они, чёрт возьми, трахались! Я застукала, как она ублажала его!

Блондинка даже не видела моего лица, но по голосу понимает, что это я видела их слияние.

Я смотрю на Гарри, чьи глаза всё ещё спрятаны за очками. Не могу прочесть его эмоций, но лицо каменное. Нет даже тени улыбки, когда он лениво плетётся обратно, раздавая афиши.

–А с хрена ли я должен знать твое имя? – спрашивает он, встав рядом со мной.

Блондинка теряется, опуская майку и хлопая большими глазами. Я больше не сдерживаюсь и открыто насмехаюсь над ней.

– Ты не мог забыть, что мы вытворяли в гримерной, – утверждает она, но уже не так уверенно.

– А что вы вытворяли? – спрашивает Найл с явным интересом, закинув руку на плечо Гарри.

– Я не знаю. Я не запоминаю, – лениво отвечает Гарри, надувая пузырь из жвачки, который вскоре лопает.

– Мы трахались, – скрещивает она руки на груди, возмущённая, что он ничего не помнит.

Моя челюсть отвисает от её смелого заявления. Она смотрит на Гарри уверенно, не краснея.

– Ну и что? Мне что, всех поименно записывать в блокнот после траха? – он насмешливо склоняет голову.

Гарри ведёт себя, как настоящий придурок. Обычно я бы его за это возненавидела. Но не сейчас. Хотя мне неприятно стоять тут. Слышать все это — ужасно.

– Ты сказал, что я была самая лучшая, – её руки безнадежно опускаются.

– Я всем так говорю.

– Но...

– Послушай, ты тут не одна. Мне всё равно, как тебя зовут и что было. Не считай себя особенной. Я вру девушкам, чтобы затащить их в постель. Такова моя сущность — быть испорченным ублюдком, – он поднимает очки и подмигивает ей, прежде чем снова прячет глаза.

Его слова болезненно протыкают моё сердце. Я уже чувствую себя проигравшей идиоткой, которая поверила в ложь.

Осознание бьёт меня по лицу. Я сжимаю руки в кулаки, стоя под сотнями камер и совсем забывая, что нахожусь на публике.

– Я ухожу, – сухо бормочу и обхожу их. Больше не хочу терпеть эти унижения.

Я направляюсь к Луи и Аспен, которые расписываются на лбу у парня, но меня хватают за запястье и разворачивают.

Я врезаюсь головой в твёрдую мужскую грудь и вижу надпись на футболке: «Соси мой х*й».

Я быстро поднимаю глаза и встречаю ухмылку и ямочки — Гарри возвышается надо мной, удерживая меня на месте.

Его прикосновение обжигает кожу. Я дергаю рукой в попытке выбраться, но он не отпускает.

На лице Гарри появляется озадаченность.

Он сдвигает брови и делает шаг вперёд.

– Я что-то сделал не так?

– Отпусти меня, – раздражённо требую я.

– Что с тобой?

– Отстань, – строго смотрю на него.

Я стараюсь сдерживаться, ведь мы среди репортёров и фанатов.

– Чем я тебя обидел? – не отступает он.

– Спроси у своей очередной подстилки, – слишком грубо говорю я.

– Ты ревнуешь? Ты что, двенадцатилетняя?

– Я не ревную.

– Твоё поведение говорит об обратном, – он подходит вплотную.

Меня бьёт током при соприкосновении наших тел через ткань. Даже злясь, чувства берут верх, и разум туманится, пока я не вспоминаю его слова блондинке.

– Отпустишь меня наконец? – показываю всем видом, что не хочу быть рядом.

– У тебя месячные? Поэтому ты так взбесилась?

Он всё ещё в неведении или хорошо притворяется. Иначе не объяснить замешательство на лице.

– Да, у меня месячные. Но дело не в этом, – шепчу, зная, что за нами наблюдают.

– Так в чем же?

– Ты сказал: ты всегда врёшь девушкам, чтобы затащить их в постель, – быстро проговариваю, опуская глаза, потому что щеки горят.

– И?

– Значит, ты обманул меня, – тихо говорю на фоне криков фанатов, разглядывая наши кеды.

– Я не обманывал тебя.

– Сейчас врёшь, – не могу даже взглянуть на него из-за боли и неловкости, отражающейся на щеках.

Вдруг грубые пальцы касаются моего подбородка и приподнимают его. Гарри откидывает мою голову назад, заставляя смотреть в лицо. За тёмными стеклами очков глаза едва различимы, но солнечный свет позволяет увидеть, как он внимательно скользит взглядом по моим чертам.

– К тебе это не имеет отношения. С тобой я был честен. Ты для меня что-то значишь, – слегка нажимает большим пальцем на ямочку на подбородке. – Но я тебе ничего не обещал.

Его горячее дыхание обжигает кожу. Я вздрагиваю, оказавшись на виду у всех.

– Тогда зачем ты постоянно ко мне лезешь?

Гарри резко дергает меня за запястье, притягивая к себе. Моё лицо врезается в его плечо, и я замираю. Запах духов на его футболке ударяет в ноздри, дыхание учащается.

– Потому что хочу, – его голос звучит раскалённым углём, заставляя щеки пылать.

Меня пробирает дрожь в коленях, когда его щека касается моей. Тело становится тяжёлым. Я сглатываю, ощущая при минимальном прикосновении то, чего никогда не испытывала.

Его кожа скользит по моей, горячее дыхание обдувает ухо. Я замираю, боясь пошевелиться, и смотрю через его плечо, замечая, как все внимательно следят за нами.

– Гарри, на нас смотрят, – бормочу ему в ткань и хватаюсь за его бицепсы.

– Мне плевать, – отшучивается он, проводя носом по шее. – Симпатичные засосы.

Мурашки бегут по коже. Я нервно слежу, как все смотрят на нас.

– Ты сам их сделал.

– Знаю, – смеётся он и зарывается носом в мои волосы, вдыхая их запах. – Ещё и вкусно пахнешь.

Я вздрагиваю и сжимаю его мышцы. Я оказалась под давлением плохого рокера, который влияет на меня.

– Перестань.

– Может, мне и на твоей груди расписаться? – шепчет мне на ухо, губами касаясь его.

Я вздрагиваю, расширяя глаза.

– Только в твоих мечтах, – отталкиваю его и, пылая щеками, направляюсь к Луи с Аспен.

•

Блэт, Ноэль! Я бы не упустила шанса и с радостью бы позволила Гарри расписаться у себя на груди!