Rock Me [rus h.s.]

представляю Мэдлин Клайн как Оливию Браун

•

Сторис Найла в Инстаграме:

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

•

~жвачка, Спрайт, Хот-Доги~

Я сижу на полу, подогнув под себя ноги. Голые колени торчат из огромных дыр на черных джинсах, которые я когда-то сама разрезала ножницами. Перед тем как приехать приехать в вашингтонскую студию звукозаписи, я надела черную футболку с длинными рукавами и полустертым принтом группы Iron Maiden. На моей шее висят куча цепочек и крестов, идеально сочетающихся с серебряными кольцами в виде черепов на среднем и безымянном пальце правой руки.

Корпус розовой гитары упирается в мое бедро, а провод подключен к колонке за спиной. На мне накладные наушники и в них тихо играет наша новая песня «Она Это Знает». Мы записали ее час назад в этом темном и прохладном помещении.

Я провожу медиатором по струнам, а пальцами левой руки быстро перебираю нужные аккорды, заполняя небольшую комнату музыкой.

Текст новой песни застрял у меня в голове, словно назойливый сигнал будильника. Я не могу выбросить его, потому что не поминаю — написал ли Гарри ее без задней мысли или когда-то действительно был влюблен в девушку, у которой уже был парень.

– Мне нравится девушка, у которой есть парень. Кажется я никак не могу выкинуть ее из головы, – пою я очень тихо, чтобы не мешать остальным.

Я смотрю на Гарри. Он сидит в центре студии на складном стуле. На его коленях лежат листовки с нашей глянцевой афишей. Черная дырчатая футболка с дерзкой надписью «Соси мой х*й» обтягивает его торс. Он закатал рукава почти до плеч, открывая вид на свои татуированные руки.

Он жует жвачку, от чего челюсть находится в постоянном движении. Его голова опушена, и он быстро ставит свою подпись на каждой афише. Гарри делает это уже на автомате, хватая одну листовку за другой.

Его спина слегка сгорблена. Я слежу за тем, как отчетливо выделяются бицепсы всякий раз, когда он проводит маркером по глянцевой поверхности плаката группы «Разожги Меня».

На его запястье покоится белый браслет в виде пропуска в студию, как у нас всех остальных. Кудрявые волосы растрепанны от того, что он постоянно проводит рукой по ним. На его пальцах не так много колец, как обычно, лишь два серебряных, которые порой сверкают в зависимости от движения его кисти руки.

– Да, это как экстази, когда ты рядом со мной, – исполняю я.

Я залипаю на Гарри, не в силах оторвать от него глаз. Он полностью сосредоточен на росписи, поэтому не замечает, что я слежу за каждым его движением, вызывающим покалывание внизу моего живота.

За его широкой спиной на коричневом кожаном диване сидят Луи с Аспен, занятые глубоким поцелуем. Я ловлю момент, когда их языки сталкиваются и издаю смешок от того, что они не стыдятся вытворять интимные вещи при посторонних.

– Думаю, тебе стоит бросить его и остаться со мной, – пою я и прекращаю игру на гитаре, когда Оливия входит в студию со своим чемоданом.

Я ставлю гитару вертикально, опираю ее на колонку и снимаю наушники, оставив их на шее.

– Гарри, я должна постричь тебя, – говорит Оливия и ставит розовый чемодан на стол, открывая его.

– Валяй, – лениво проговаривает он, даже не поднимая на нее глаз и продолжает подписывать афишы. – Я должен успеть оставить свое имя на всех этих гребаных плакатах, пока мы не вышли раздавать автографы.

– Ладно, только не дергайся, чтобы я не отстригла тебе лишнее, – кивает она, достав ножницы и расческу.

Гарри молча кивает и Оливия становится перед ним, трогая его за волосы. Пропуск болтается у нее на груди, и она приступает отстригать его отросшие завитки.

Гарри старается не шевелить головой, жуя жвачку и сосредоточенно подписывает плакаты.

Оливия пытается привести его волосы в нормальный вид. Она вертится вокруг него, убирая лишние отросшие концы.

– Луи, ты следующий на очереди, – предупреждает Оливия.

– Мгм, – мычит Томлинсон, не отлипая от губ Аспен.

– Ноэль, ты бы не хотела покраситься на выходных? У тебя уже корни отрасли, – спрашивает Оливия, пока стрижет и расчесывает занятого Гарри.

– Можем попробовать что-нибудь новое, – поднимаюсь я с пола и перехожу на диван, присаживаясь рядом с целующейся парочкой, которые съедают друг друга.

– У тебя уже есть идеи? – сразу интересуется она, работая ножницами на затылке Гарри.

– Пока нет, – пожимаю я плечами.

– Мы что-нибудь придумаем, – уверяет она, тепло улыбнувшись мне.

– Не сомневаюсь, – я опираюсь локтем на изголовье дивана и поддерживаю щеку ладонью, подгибая под себя ногу.

– Тебе пойдет красный, принцесса, – выдает вдруг Гарри, поднимая голову и переводя свой взгляд на меня.

Я моргаю, не до конца понимая, что он имеет в виду.

– Ты что, предлагаешь перекрасить Ноэль в красный? – издает смешок Оливия, опуская переднюю часть челки ему на лоб, а оставшуюся приводит в порядок.

– Нет, – качает Гарри головой, лениво двигая челюстью и поднимает глаза на Оливию. – Несколько прядок.

Я задумываюсь над его предложением, которое цепляет меня. На фоне звуков поцелуев я прихожу к осознанию, что ни разу не экспериментировала с волосами и пришло время начать.

Мне не хочется кардинальных изменений, поэтому я воспользуюсь советом Гарри и покрашу несколько прядей в красный. Даже если мне не понравится — Оливия сможет легко это исправить.

– А ты оказывается, Гарри, обладаешь неплохим вкусом, – зачесывает ему челку Оливия, а другой рукой поправляет свою черную шапку на голове. – Я уже поставила крест на тебя.

– Почему? – хмурится Гарри, лениво жуя жвачку и подписывает последний флаер.

– Закатывать рукава футболок не стильно.

– Меня стиль мало интересует, – с усталым вздохом он швыряет афиши на стол.

– Ноэль, а ты что скажешь? – спрашивает Оливия и две головы оборачиваются в мою сторону.

Зеленые глаза Гарри встречаются с моими. Электричество ударяет меня по позвоночнику от того, что вдоль его губ расползается кривая ухмылка. Мои уши становятся красными от уверенности с которой он смотрит на меня. Ему даже не нужно слышать ответа, ведь все написано на моем растерянном и смущенном лице.

– Разве ты не сходишь с ума от одного моего вида? – беспорядочно думает он, склоняя голову набок.

Мой рот шокировано раскрывается. Гарри ставит меня в неловкое положение перед остальными, которые с интересом слушают наш небольшой диалог. Даже несмотря на то, что Аспен наваливается на Луи, а он лапает ее задницу точно не мешает им подслушивать.

Гарри специально это делает, чтобы доказать всем, какое влияние имеет на меня, но я не собираюсь открыто об этом заявлять.

– Спросишь у фанаток ровно через час, – отвечаю я язвительно. – Меня мало интересуют самовлюбленные кудрявые панки.

– Но ведь пряди ты же покрасишь в красный, – кривит он губы в дерзкой ухмылке.

– С чего ты взял? – суживаю я глаза.

– Потому что даже Оливия впечатлилась, – облизывает он губы, не стирая с лица ухмылки.

– А ты это видел? – я медленно засовываю в рот средний палец, а затем вынимаю его, успев облизнуть и растягиваю губы в ядовитой улыбке.

– Впечатляет, – Гарри издает смешок, наклонившись вперед так, что из-под его черной дырчатой футболки с громкой надписью выскакивает болтающийся крестик.

– Вот ты и получил ответ, – опускаю я руку на колено после того, как факнулась на него.

– Я все равно знаю, что ты воспользуешься моим предложением, – не прекращает он перекатывать жвачку во рту и упирается локтями на раздвинутые колени, переплетая пальцы рук в замок.

Оливия хихикает, уже давно отойдя от Гарри и обрабатывает набор для стрижки. Мне больше нечего добавить, и я замолкаю, прожигая его взглядом. Он победно ухмыляется, подмигнув и мне хочется расцарапать новым длинным маникюром его красивое лицо. Но тут дверь резко открывается, и я перевожу на нее глаза.

– А вот и я! – заходит внутрь довольный Найл с двумя бумажными пакетами с эмблемой Mcdonald's .

После записи песни Найл пошел купить нам поесть и попить, затерявшись на полчаса. Зейн тоже ушел следом за ним за коробкой косяков, которые оставил в машине и до сих пор не вернулся.

– Папочка принес вам еду, – закрывает блондин ногой дверь и проходит в глубь студии.

С довольной улыбкой до ушей Найл ставит пакеты на стол. Он выглядит слишком энергично, когда разворачивается и жует жвачку, положив руки в бока. Его голубые глаза прячутся за брендовыми солнечными очками, а на голове надета синяя кепка.

От него слишком веет пафосом и очевидным весельем, которое вызвано не просто так.

– Найлер, где тебя так долго носило? – спрашиваю я, поднимаясь с дивана и добираюсь до него.

– А ты что, соскучилась по мне? – облизывает он губы, скрестив руки на груди.

– Я соскучилась по еде, – я толкаю его в бок, чтобы он не мешал и проверяю содержимое пакетов.

– Ты чего такая грубая? Я же все купил.

– Ты шлялся где-то слишком долго. Я не верю, что ты стоял полчаса в очереди за хот-догами и напитками, – я беру пакеты под подмышки и тащу их до маленького столика возле дивана, на котором обжимаются Луи с Аспен.

– А где по-твоему я был?

– Чувак, у тебя на щеке куча следов от помады и даже футболка заляпана, – издает смешок Гарри и хрустит костяшками пальцев.

– Фанатки не смогли удержаться, – весело говорит Найл.

– Кто бы сомневался, – громко бормочет Оливия.

– Детка, ты что, ревнуешь? – Найл приспускает очки, открывая вид на свои голубые глаза и с озорным блеском смотрит на Оливию, стоящую неподалеку от него.

Я молча вынимаю все еще теплые упакованные хот-доги, перекладывая их на стол и с интересом наблюдаю за тем, как Найлер быстро начинает действовать Оливие на нервы.

– Мир не крутится вокруг тебя, – фыркает она, возясь с инструментами для стрижки.

– Но мой мир может покрутиться вокруг тебя, – подходит блондин к ней вплотную и прижимается к ее заднице.

– Отойди от меня, пока я не отрезала твои яйца, – разворачивается она к нему, щелкнув ножницами перед его лицом.

– Ммм. Мне нравится ход твоих мыслей, – кладет он руки ей на талию, пропуская мимо ушей угрозу.

Оливия устало вздыхает. Я замечаю, как ее глаза разочаровано пробегают по его целованной щеке и обляпанному воротнику белой футболки. Мне даже кажется, что в них отображается боль, которую она пытается скрыть, когда цокает языком и выбирается из его объятий.

– Луи, пора стричься, – говорит Оливия.

– Черт... еще минуту, – бормочет Томлинсон, положив ладонь на щеку Аспен и кусает ее за нижнюю губу.

– Вы вообще отлипаете друг от друга? – усмехается Гарри.

– Похоже что нет, – смеется Найл, плюхаясь на диван и вытягивает руки за спиной.

– Заткнитесь, – Луи вытягивает руку за затылком Аспен и показывает средний палец им обоим, прежде чем встает.

Я тихо хихикаю и беру с собой хот-дог с бутылкой спрайта, усевшись на пустой соседний диван.

– Какие вы милые, парни, – усмехается Аспен с опухшими и покрасневшими губами.

– У тебя скоро рот отпадет, красавица. Как можно столько целоваться? – двигается Найл ближе к ней и обнимает за плечи.

– Кто бы говорил. Ты видел свою щеку? – говорит Аспен и тычет указательным пальцем в его лицо.

– Что поделать, если я вкусный? – смотрит на нее Найл с развратной ухмылкой.

– Ты когда-нибудь определишься с девушкой? – спрашивает Луи, хватая со стола хот-дог и спрайт. – Сколько можно запихивать член во все дыры? – говорит он, меняясь с Гарри местами, чтобы Оливия могла его подстричь.

– Я просто делюсь с миром. Жадничать- это плохое качество, – ухмыляется самодовольно Найл и берет со стола хот-дог, откусывая огромный кусок.

Я тоже принимаюсь есть и откручиваю крышку от спрайта, сделав несколько глотков. Уже шесть часов вечера, а я только обедаю фастфудом, что плохо для моего желудка, но мне все равно. Я слишком проголодалась, чтобы придираться к тому, что принес Найл для перекуса.

– Плохо будет, когда на планете не останется девушек, с которыми ты не спал, – запихивает Луи хот-дог в рот, пока Оливия возится с его волосами.

– Мне всей жизни не хватит, чтобы трахнуться с каждой из них. Разве что, если устраивать оргию, – грязно выговаривает Найл с набитым ртом.

– Найлер, дай мне хот-дог, пока я не блеванула от твоей фантазии, – кривится Аспен.

– Держи, – он наклоняется, чтобы взять со стола сосиску с булкой, и вручает его Аспен, одновременно откусывая свой.

– Боже, Найл, ты такой мерзкий, – морщит Оливия нос, отстригая волосы Луи. – Еще не успел стереть следы от помады на себе, а уже говоришь об оргии, – она заметно злится и вертится вокруг Луи словно колибри.

– Ты злишься, потому что я не купил тебе хот-дог? – жует он, дразня ее.

– Нет.

– Я могу поделиться своим.

– Мне не нужен твой чертов хот-дог. Засунь его себе поглубже в рот и заткнись.

– Я говорю о другом хот-доге. Тот, что между моих ног.

– Еще хоть одно слово, и я отстригу не твои волосы, а твой хот-дог, – Оливия уже краснеет от злости, расчесывая спокойно кушающего Луи.

– Ты хочешь мой хот-дог, детка, – утверждает Найл.

– Мне не нужен член, который побывал в тысячи влагалищах, – фыркает Оливия.

– Ты за кого меня принимаешь? В моем списке только пятьсот пятнадцать цыпочек.

Мои глаза округляются от цифры, которую он называет, и я чуть не давлюсь куском, который проглатываю.

– Сколько?! – восклицаю я.

– Ебаный Иисус Христос, Найлер! Пятьсот пятнадцать девушек! – удивляется Аспен с полной щекой.

– Не так уж много, – пожимает он плечами, не видя в этом ничего особенного.

– Это дофига, – говорит Луи и пьет спрайт.

– Ты так говоришь, будто вы с Аспен первые друг у друга.

– Так и есть, – подтверждает Аспен.

– Гарри, чувак, ну хоть ты что-то скажи в мою защиту, – просит его Найл.

– Я не спал с пятьсот пятнадцатью девушками. Но я тебя не осуждаю. Мне вообще насрать. Это твое дело, – говорит Гарри, прокручивая кольцо на среднем пальцем.

– Вот, видишь, Оливия. Просто признайся уже наконец, что без ума от меня, – улыбается Найл, доев хот-дог.

– Я лучше скинусь с крыши, – грубо комментирует она.

Я перестаю есть после ее реплики. Еда застревает в горле. Я медленно перевожу глаза, словив проницательный взгляд Гарри. Он смотрит на меня так, словно раздевает до костей, читая как открытую книгу. По спине пробегает ледяной холод. Воспоминания о том, что случилось на крыше отеля в Нью-Йорке, обрушивается на меня с новой силой.

Если бы не Гарри... я бы была мертва

Грудь больно сжимается от осевшего тяжелого осадка. Я опускаю глаза на колени, не в силах выдержать давления его изумрудов. Это слишком болезненный период в моей жизни. Я проживаю его каждый день — и он не должен быть в этом замешан.

Суицидальные мысли не покидают меня, особенно когда я одна. Каждое утро и каждый вечер я борюсь в схватке с разумом, который однажды может победить. Я воюю против самой себя, цепляясь за ту часть, которая еще жива. Но я слишком слабая, чтобы справляться с этой реальностью без таблеток. Без них — все исчезает и остается лишь тьма, высасывающая из меня все до последней капли.

Аппетит исчезает. Ком в горле становится невыносимым, но я все равно заставляю себя есть — по той причине, что Гарри не сводит с меня глаз. Его пристальный взгляд делает каждый следующий укус тяжелее предыдущего. Я не хочу, чтобы он начал что-то подозревать.

Меня спасает Зейн, который заходит в комнату, переписываясь с кем-то. Он привлекает к себе все внимание, в одной руке удерживая телефон со светящимся экраном, а в другой сжимает железную коробку полную самокруток с марихуаной.

– Ты где так долго был, приятель? – спрашивает Луи, подняв на него глаза.

– Пытался пройти через толпу фанатов. Это какой-то кошмар, – Зейн ставит коробку самокруток на стол и хватает бутылку спрайта. Он откручивает крышку и жадными глотками выпивает половину.

– Никто не пытался тебя поцеловать? – усмехается Гарри, продолжая вертеть кольцо между пальцами.

– Что? Нет. С чего вдруг? – хмурится Зейн, захватив хот-дог и плюхается за свободное место возле Хорана.

– С того, что Найла обслюнявили помадой куча девчонок, – хихикает Аспен.

– Не в моих интересах, – Зейн утыкается в телефон, укусив хот-дог и с ухмылкой ведет переписку.

– С кем ты столько общаешься? – любопытствует Найл, заглядывая в его мобильник.

– Это личная переписка, – прижимает Зейн экран к груди, чтобы блондин ничего не увидел.

– Шлешь кому-то фото своего пениса? – играет Найл бровями.

Комната заполняется смехом, и одна Оливия остается с невозмутимым лицом.

– Так можешь делать только ты, – зло говорит Оливия и заканчивает над прической Луи. – Все готово, – вежливого звучит ее голос, но затем она поворачивает голову к Найлу и ее тон становится грубым. – Поднимай свою задницу, Хоран и чеши ко мне.

Луи благодарит Оливию и встает, кусая недоеденный хот-дог. Он запивает еду газировкой, пока добирается до Аспен и плюхается на место Найла, который вскакивает с дивана.

– Я не красуюсь своим членом. Но тебе могу отправить, – нагло говорит Найлер, отбросив изысканные манеры и плюхается на стул, откинув голову, чтобы лицезреть возмущение Оливии.

Она только вздыхает, больше не собираясь с ним разговаривать и вновь обрабатывает инструменты, прежде чем приступает приводит его волосы в порядок.

Найл в свою очередь не упускает возможности прикоснуться к Оливии. Он кладет руки ей на бедра и самонадеянно ухмыляется, пока она расчесывает ему челку.

Оливия закатывает глаза, убирает его руки и угрожающе сверкает глазами, но блондин тут же снова сжимает ее бедра. Это повторяется несколько раз — ровно до того момента, пока Оливия, наконец, не сдается. Найл победно улыбается, крепко удерживая ладони на ее заднице.

Зейн утыкается в телефон, жуя хот-дог и с кем-то увлечено переписывается, погрязнув в свой личный мир. Аспен и Луи снова увлекаются друг другом и целуются, не выпуская из рук свои наполовину съеденные хот-доги.

Я медленно перевожу глаза на Гарри. Он лениво шаркает ногами по полу, жуя жвачку и наклоняется, хватая со столика бутылку спрайта. Его пальцы ловко откручивают крышку, а губы прижимаются к зеленому горлышку.

Я слежу за тем, как он аккуратно и неторопливо пьет, запрокинув голову назад. Горлышко бутылки касается его нижней губы, и в ту же секунду мой взгляд блуждает по его лицу.

Я застываю, разглядывая каждую деталь его бокового профиля. Выступающие скулы и резкая линия челюсти с четкими границами вызывает спазм в моем желудке. Гладкая ирисовая кожа сверкает и покрыта родинками, раскиданными по левой стороне щеки. Едва заметная светлая щетина пускает легкую тень, а кудрявые волосы растрепанны из-за того, что он постоянно проводит рукой по ним.

Он делает очередной глоток. Его кадык плавно опускается и поднимается — и это вызывает покалывания в груди. А его губы то, что привлекает меня больше всего. Они чуть влажные и становятся более красными после напитка. В них есть что-то завораживающее. Они кажутся еще более пухлыми, чем обычно. Такие манящие и асимметричные, словно в форме сердца.

И вдруг взгляд Гарри соскальзывает ко мне. Зеленые глаза из-под ресниц ловят меня и ухмылка расстилается вдоль губ, от которых я не могу оторвать глаз.

Внутри все сжимается, когда он закручивает крышку от бутылки и вытирает тыльной стороной ладони остатки на губах. Щеки вспыхивают. Становится одновременно стыдно и жарко от того, что он поймал меня.

Гарри издает тихий смешок и ставит бутылку на стол. Я уже ненавижу себя за то, как он на меня действует. Он всего лишь пил газировку, но для меня это была сущая пытка, потому что я не могла не смотреть на него.

– Ты во мне дыру просверлишь, если будешь так пялиться, – Гарри садится рядом со мной и закидывает руку на спинку дивана, почти касаясь моих плеч.

Я свожу колени вместе, чувствуя исходящее от него тепло и запах дорогих духов смешавшихся с мятной жвачкой.

– Подашь на меня в суд? – спокойно спрашиваю я, когда внутри нарастает щекочущее волнение.

– Нет, принцесса. Ты и пяти минут в камере не выдержишь, – наклонившись, шепчет он в мою щеку.

Мурашки табуном скользят по моему позвоночнику.

– Ты дышишь мне в лицо, – бормочу я.

– Прости, – он отстраняется и открывает железную коробку с самокрутками, воткнув одну себе в рот.

Я кусаю хот-дог, стараясь скрыть горящие щеки и опускаю взгляд на свои колени с двумя татуировками. Пока Гарри прикуривает косяк, чтобы поджечь его зажигалкой, я пытаюсь успокоиться и нормализовать дыхание.

– Хочешь дунуть? – откидывается он обратно на диван и обнимает меня за плечи, глубоко затягиваясь.

– А может, ты лучше поешь? – задаю я встречный вопрос.

– Потом, – отказывается он, выдыхая сгусток тяжелого дыма.

– Тебе нужно поесть. Жвачка — это не еда, – поворачиваю я голову к нему и облизываю губы от кетчупа.

– Но я все еще жую, принцесса, – отвечает он, опустив глаза на мои губы, прежде чем втыкает в свои косяк.

– Выплюнь и поешь нормальной еды.

– Ты что, пытаешься заботиться обо мне? – ухмыляется он и искусно затягивается, глядя на меня сверху вниз.

– Да, пытаюсь. Поэтому дай сюда, черт возьми, – я выхватываю косяк из его рта и тушу о стол.

На удивление он не злится и даже ничего не предпринимает.

– Ладно, я поем, – соглашается он, вынимая со рта жвачку и бросив ее в пепельницу.

– Отлично. Приятного аппетита.

– Спасибо, принцесса.

В конце концов он слушает меня и, взяв со стола последний хот-дог, принимается есть.

– Неужели я оказываю на тебя влияние? – наклоняю я голову набок, улыбаясь.

– Не надейся. Я голоден, – говорит он, стараясь есть с закрытым ртом.

– Так был голоден, что предпочел еде жвачку и косяк.

– Ты направила меня на верный путь.

– И часто ты так питаешься?

– Я забываю есть, – безразлично говорит он и кусает хот-дог.

– Почему? – я слежу за тем, как двигается его челюсть.

– Нет времени, – пристально смотрит он на меня.

– Как это нет времени? – я быстро поднимаю глаза, чтобы он меня снова не поймал с поличным.

– Вот так. Я вечно занят.

Кажется, я понимаю, о чем идет речь. Гарри сам неосознанно намекает, не придавая этому значения. Но почему-то это важно для меня. Раньше я не обращала внимание на количество девушек, которые попадают к нему в гримерную или в гостиничный номер отеля, но только не теперь.

– Оу... – я опускаю глаза на руки и начинаю ковыряться в ногтях.

– Что значит твое «оу»? – спрашивает он, спокойно доедая хот-дог.

– Ничего, – качаю я головой.

– Говори.

– Нет, Гарри.

– Ноэль, не играйся со мной, – указательным и средним пальцем он поворачивает меня за щеку, чтобы видеть мои глаза.

Гребаное дерьмо.

– Ты... спишь с другими... девушками? – неловко спрашиваю я, когда щеки вспыхивают, как от ожога.

От моего вопроса в его глазах пляшут черти, и он криво ухмыляется. Но от этого мне не становится спокойно, а наоборот только хуже. Он будто специально так долго молчит, испытывая меня на прочность.

– Что ты хочешь услышать? – заправляет он прядь волос мне за ухо и нежно теребит мою мочеу.

– Правду, – я сглатываю от его прикосновения.

– Почему я не должен спать с ними? – он с улыбкой прикусывает нижнюю губу.

– Я разве сказала, что не должен? – я сжимаю руки в кулаки, пытаясь сдерживаться изо всех сил.

– Твои глаза все сказали. Ты не хочешь, чтобы я спал с другими, – его лицо приближается, а кудри щекочут мой лоб.

Мои колени предательски дрожат, но я обхватываю их руками, когда хищные зеленые глаза опускаются на них.

– Так ты ответишь? – дрожащим голосом шепчу я.

– Я...

•

Да, я — сучка. На самом интересном моменте прерываю. Можете дать мне пощечину за это)