Rock Me [rus h.s.]

~мерцающие огни, кончики сигарет, мокрая трава~

•

– Пап, – произношу я сиплым голосом и трясу его за плечо.

Он не реагирует, лежа на диване в гостиной с пустой бутылкой пива в руке. Телевизор продолжает шуметь, а на экране мерцают кадры, служа единственным источником света в доме.

Последние остатки отчаяния практически растворяются в комнате пахнущей алкоголем, когда я снова дергаю его за предплечье.

Пока я играла на гитаре в своей комнате, он потерял сознание и отключился. Вокруг дивана, на котором он обездвижено лежит, валяются пустые стеклянные бутылки с пивными этикетками. Я насчитала около десяти, и неизвестно, сколько еще спрятано за диваном.

С давящей болью, режущей мою грудную клетку, я сижу перед отцом, упираясь коленями в пол и не оставляю попыток привести его в чувства.

У него ресницы даже не дергаются, лишь грудь медленно поднимается и опускается. Плешивая щетина покрывает половину его лица, а черная футболка заляпана разными пятнами от еды и алкоголя.

– Ну же, пап, просыпайся, – жалобно прошу я.

Тяжело находиться с ним наедине в пустом доме — это как пытка без выхода. Я даже не в силах встать отсюда, будто колени не только защемило, но и они приклеились к полу. Кто-то должен мне помочь, но Тоби еще не вернулся с тренировки, а мама на работе.

Я безнадежно вздыхаю и отворачиваюсь от желтого лица отца. Я опускаю голову, сомкнув ладони и прижав их между коленей.

Я застываю, как статуя, сгорбившись и уставившись в пол. Телевизор остается единственным источником звука в этой мучительной тишине, смешанной с сопением отца.

Но...

Раздается стук.

Я поднимаю голову, глядя через гостиную на входную дверь. За ней стоит мужской силуэт, отбрасывающий тень через окно.

Я встаю с трудом, опираясь рукой на диван. Колени предательски дрожат, я спотыкаюсь о кучу бутылок, и стекло противно звенит. Лицо морщится, и я несусь к двери.

Это был слишком длинный вечер.

Я хватаюсь за ручку и тяну ее на себя, готовая кинуться в объятия Тоби. Но мои глаза сталкиваются с зелеными.

Я застываю, раскрыв рот. Сердце вздрагивает при виде Гарри стоящего на пороге моего дома.

– Привет, – растягивает он губы в небольшой улыбке.

– Привет, – я сглатываю, выйдя наружу и инстинктивно прикрываю дверь. – Что ты тут делаешь?

– Ты вчера забыла свои вещи у меня в машине, – он вынимает из кармана мой блокнот и протягивает его.

Я испуганно смотрю то на дневник, то на самого Гарри явившегося сюда после ливня.

– Не волнуйся, я не читал его.

– Спасибо, – я забираю песенник и прижимаю его рукой к груди. – А сигареты и зажигалка?

– Вернул Найлу. А то он собирался ехать к тебе.

Я дергаюсь от одной только мысли, что Найл мог прийти ко мне и узнать то, что я скрываю от всей группы. Достаточно того, что Аспен в курсе о моей семейной драме, а Гарри вчера застал моего отца пьяным.

– Ты... кому-то сказал? – запинаюсь я, опасаясь, что он может так подло поступить со мной.

– Я не последняя мразь, чтобы трепаться. Это не мое дело и не моя семья.

– Спасибо. Это очень важно для меня.

Я благодарна ему, что он оставил вчерашний вечер при себе. Со стороны Гарри это благородный поступок противоположный всем его остальным действиям.

– До встречи завтра на суандчеке, – прощаюсь я и быстро захожу в дом, начав закрывать дверь.

Однако он подрывается вперед и просовывает ногу в проем. Мой желудок подпрыгивает при виде его торчащего кеда.

– Убери ногу, – прошу я, пытаясь закрыть дверь.

– Даже не думай, принцесса.

– Убирайся, Гарри. Я не собираюсь пускать тебя, – уверенно говорю я, хотя все мое тело уже напряжено.

– Я не уберу ногу.

Я даже не могу попытаться захлопнуть дверь из-за его грязного кеда, который наступает на входной ковер. Он намного сильнее, и я не справлюсь против него.

– Ты не имеешь права заходить без приглашения.

Я удерживаю дверь, не собираясь сдаваться.

– Так ты пригласи, – издает он смешок, словно для него это игра.

– Нет, – испуганно качаю я головой, хотя он даже не видит.

Я ни за что не пущу Гарри. Он не увидит того, чего не должен.

– Тогда ты сломаешь мне ногу и тебе придется везти меня в травмпункт.

– Что тебе нужно?

– Ты, – произносит он и толкает дверь.

Его весовая категория значительнее превышает мою. В поле моего зрения почти полностью появляется его огромная нога в кеде.

Я заменяю ладонь на плечо и противостою с ним в борьбе за дверь. Он даже не использует руки и полную силу в отличие от меня, пытающейся запереть деревянную поверхность.

– Ну же, детка, – вдруг его голос становится мягче, и он перестает сопротивляться.

Я захлопываю дверь и прижимаюсь к ней спиной, на тот случай, если он снова попытается ее открыть. Мои губы раскрываются, я глотаю воздух, который чуть не пропал из-за страха, что он мог увидеть мою настоящую жизнь.

– Поехали со мной, Ноэль, – слышу я через дверь его просьбу.

Я вздрагиваю и волнение нарастает от короткого предложения, которое он произносит с огромным значением.

– Уходи, – ломано говорю я.

– Ты вчера сказала, что я не безразличен тебе, – не уступает он. – И у тебя есть шанс доказать это прямо сейчас. Даю десять секунд на раздумья.

Гарри ставит ультиматум, заставляющий сердце бешено колотиться в груди. В панике я бросаю взгляд через прихожую в гостиную, где отец лежит на диване и поворачивается на другой бок, утыкаясь носом в подушку. Бутылка падает из его руки на пол, покатившись под маленький столик к остальным. Я закрываю глаза, больше не желая находиться в этом чертовом аду.

– Дай мне минуту, чтобы переодеться, – говорю я, распахнув дверь и столкнувшись с ним лицом к лицу.

– Хорошо, я подожду тебя, – кивает он, слегка улыбнувшись от моего заявления.

Я киваю в ответ и закрываю дверь, чтобы он не увидел лишнего. Гарри усмехается, а я поднимаюсь к себе в комнату.

Блокнот я оставляю на столе и надеваю поверх черного топа с длинными рукавами толстовку с капюшоном, а затем куртку. Хватаю свою розовую зажигалку с брелком в форме звезды и спускаюсь, последний раз бросив глаза на отца.

Ноющее чувство овладевает мной, но я загоняю его поглубже, когда снова открываю дверь — и встречаюсь с теми же лесными глаза.

– Теперь можем ехать?

– Можем, – закрываю я за собой дверь и делаю один шаг вперед.

Я разглядываю образ Гарри соответствующий моему. Мы совсем не выглядим как рок-звезды, у которых за спиной миллионы фанатов.

Все его татуировки спрятаны за слоем одежды, даже руки засунуты в карманы. Куртка полностью расстегнута, под ней — черная толстовка с капюшоном, который надет на голову. Из-под ткани торчат кудрявые волосы, большая часть перекинута в правую сторону. Кончики шоколадных прядей доходят ему до щеки и отбрасывают тень на скулы.

На ногах — кеды и спортивные штаны, которые безумно ему идут. Но узкие разодранные черные джинсы всегда будут частью его рокерской натуры.

– Пошли, принцесса, – говорит он и разворачивается на пятках, спускаясь по ступенькам.

– Почему принцесса? – следую я за ним, засунув руки в карманы куртки.

– Давай сделаем так, принцесса, – нарочно выделяет он прозвище, которым меня называет, шагая по тротуару. – Пока мы будем ехать, ты подумаешь над вопросами, которые хочешь задать. А когда окажемся на месте — можешь спрашивать что угодно. Обещаю на все ответить твоему маленькому любопытному носу с прелестным пирсингом, – оборачивается он и открывает дверцу своего спортивного кара, ожидая, когда я сяду.

Сделка слишком заманчивая, чтобы от нее отказываться. Не уверена, что он когда-нибудь еще предоставить мне такую возможность.

– В чем подвох? – спрашиваю я, остановившись.

– В том, что я тоже подумаю над вопросами. И ты должна будешь честно на них ответить.

– Идет, – соглашаюсь я простым кивком и забираюсь в машину.

Сиденье снова оказывается холодным, но теплый воздух, исходящий из печки быстро согревает меня. Гарри даже не отключил радио и не вытащил ключи, совсем не боясь, что кто-то может угнать его Porsche.

В салоне пахнет его парфюмом и кожей. Мне нравится сочетания этих двух запахов, и я вдыхаю поглубже, откинувшись на сиденье.

Гарри садится за водительское место и тут же трогается с места, от чего шины свистят. Я закатываю глаза и на этот раз пристегиваюсь.

– Что? – ухмыляется он, метнув на меня глаза.

– Ты выпендриваешься.

– Я люблю скорость, детка, – пафосно заявляет он и надавливает на газ для демонстрации.

Я вжимаюсь в сиденье от скачущего адреналина в крови. В отличие от меня Гарри не пристегнут и его совсем не волнует безопасность. Его машина набирает запредельную скорость. Он мчится по дороге, нарушая все правила дорожного движения и даже не обращает внимания на знаки.

Стук моего сердца можно услышать за километр. Мне даже кажется, будто оно вырывается из груди и застревает в горле.

Я вцепляюсь в ремень и с ужасом смотрю то на дорогу, то на Гарри, который наслаждается моей напуганной реакцией.

– Не бойся. Яеще ни разу не попадал в аварию, – издевается он, резко сворачивая на повороте.

Меня заносит влево. Все мои внутренности переворачиваются наизнанку, а страх заставляет ощутить пульсацию даже на кончиках пальцев.

– И как давно ты получил права?

– Два года. Пока ни одного ДТП.

– Меня это не успокаивает, – практически пищу я, слившись с сидением.

– Ты не о том думаешь, принцесса. Тебя должны волновать вопросы.

Я в нервном состоянии смотрю на то, как стрелка на спидометре дрожит, а нога Гарри вжата в педаль. Он сжимает руль между пальцами и улыбается, наслаждаясь разгоном.

Я пытаюсь успокоиться, чтобы сосредоточиться на вопросах, которые должна буду задать. Но летящая размытая дорога вызывает тошноту.

Даже светофоры не останавливают Гарри. Он объезжает сигналящие машины, позволяя себе больше, чем имеет права.

Я молюсь всем Богам, надеясь, что он не врежется в дерево или в другой автомобиль. Полиция будто с ним заодно, ведь никто за нами не гонится. Словно всем известно, что спортивный кар принадлежит Гарри Стайлсу.

Черный Porsche выезжает на шоссе и мне становится еще хуже. Я опасаюсь, что Гарри заставит нас взлететь на небеса.

Я больше не могу смотреть на это и прижимаю ладони к лицу, зажмурив глаза. Сердце уже почти выскакивает из груди на фоне смеха и играющего радио.

Мой живот находится в напряжении. Я стараюсь не пищать и поджимаю губы, сдерживаясь изо всех сил.

Кажется словно мы едем в неизвестное место несколько часов, прежде чем я чувствую, как скорость постепенно уменьшается и дорога заменяется на гравий.

– Мы приехали. Можешь расслабиться, – звучат заветные слова из его уст.

Я не до конца ему верю, хотя больше не ощущаю движения. Медленно приоткрываю глаза и растопыриваю пальцы, глядя через них на лобовое стекло.

Убедившись, что мы действительно остановились я убираю руки с лица и облегченно вздыхаю.

– Ты совсем не дружишь с головой, – говорю я, пытаясь все еще отойти от поездки.

– Скоро ты привыкнешь, – двусмысленно произносит он и отключает радио.

– Я больше никуда не поеду с тобой, – заявляю я, отстегнув ремень безопасности.

– Придется. Я же должен отвезти тебя обратно, – высовывает он ключ из зажигания.

– На обратном пути я буду за рулем, – выдвигаю я условия.

– А я разве давал свое согласие? - усмехается он, открывая дверцу и выбираясь из машины.

– А я разве давала согласие на гонку против дороги? – я выхожу следом за ним и захлопываю дверцу.

– У тебя даже нет с собой прав, – он засовывает руки в карманы и смотрит на меня через крышу машины, будучи слишком высоким.

– До этого тебя особо правила не волновали, – фыркаю я и пихаю руки в карманы.

– Правила созданы для того, чтобы их нарушать, принцесса, – подмигивает он.

Я цокаю языком и отворачиваю голову, воздерживаясь от колких комментариев. Гарри невозможен. Самый сложный человек в моей жизни, которого мне никогда не удастся понять и узнать.

– Не хмурься. Морщины появятся преждевременно.

– Ты позвал меня сюда, чтобы поиздеваться? – резко поворачиваю я голову к нему. – Если это то, зачем мы тут — отвези меня обратно.

– Нет, пойдем, – его игривость быстро пропадает.

Гарри отворачивается и идет вперед. Я вздыхаю и шагаю за ним, придерживаясь небольшого расстояния. Гравий шуршит под нашими ногами и вскоре заменяется на траву. Воздух прохладный, откуда-то колышет слабый ветер, раздувающий мои торчащие пряди. После дождя пахнет свежестью, и я вдыхаю этот запах.

Я смотрю на высокую фигуру Гарри, идущую впереди, а затем опускаю глаза на наши кеды. Я даже не замечаю, как он останавливается и врезаюсь в его твердую спину.

– И ты мне еще говоришь, что будешь вести машину, – с его стороны снова слетает смешок.

– Предупреждать надо, – бормочу я и становлюсь рядом с ним.

– Вперед надо смотреть, принцесса. А теперь раздевайся, – он поворачивается ко мне и возвышается надо мной.

– Что?

Я отступаю на шаг назад, услышав то, что вовсе не ожидала. Все мои органы свертываются от осознания, что он собирается сделать со мной в этой ночи.

Гарри практически насильно вынудил меня поехать с ним. Мы тут наедине, и никто даже не знает, где я.

– Перестань смотреть на меня так, будто я собираюсь навредить тебе.

– Ты сказал раздеваться, – тихо произношу я, ощущая сухость в горле.

– Трава мокрая. На чем-то же надо сидеть, – говорит он очевидные вещи и стягивает куртку, бросив ее.

Облегчение тут же накрывает меня, и я снова могу дышать спокойно.

Гарри снимает толстовку и его волосы взъерошиваются. Кудри наэлектризовываются, пряди спутываются и торчат в разные стороны как антенны. Он совсем не заботится о беспорядке на голове и стелет поверх куртки толстовку, прежде чем плюхается на нее.

Он остается в синей фланелевой рубашке с тремя расстегнутыми пуговицами и проводит рукой по волосам, пытаясь их поправить.

Я избавляюсь от верхней одежды, оставаясь в топе с длинным рукавом. Гарри следит за каждым моим движением, пока я наклоняюсь и стелю для себя. Наши глаза часто пересекаются до тех пор, пока я не сажусь рядом с ним.

– Хочешь закурить? – спрашивает он и вынимает из кармана спортивных штанов пачку сигарет.

– Хочу, – киваю я.

– Только у меня нет зажигалки. Твоя с собой?

– Да, – я вынимаю из кармана куртки розовую зажигалку и кладу ее между нашими бедрами.

Гарри смотрит на нее и тихо усмехается, открывая пачку «Marlboro» и вынимая две сигареты.

– Почему ты всякий раз смеешься, когда я использую зажигалку?

– Это один из вопросов, над которыми ты думала? – вскидывает он брови и засовывает одну сигарету в рот, а другую протягивает мне.

– Нет, – я забираю сигарету и слегка зажимаю ее между зубами.

– Мне немного смешно, потому что цвет противоположен твоему образу и стилю жизни, – бормочет он, хватаясь за зажигалку и щелкает колесико.

Гарри прикуривает, втягивая воздух. Его щеки сужаются, от чего проявляются ямочки. Маленькое пламя отображается на пухлых губах, что вызывает во мне странные перебои.

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– В том-то и дело. Все, что я думал о тебе — оказалось неправдой, – он вытаскивает двумя пальцами сигарету изо рта, выдыхая сгусток дыма.

– Людям свойственно ошибаться, – я тянусь, чтобы взять зажигалку, которую он положил обратно, но меня останавливают.

Гарри мягко берет мое запястье, оборачивая его пальцами, а другой рукой подносит свою тлеющую сигарету к моей. Я застываю, мурашки пробегают табуном от его теплой кожи.

Наши кончики сигарет соприкасаются. Я приоткрываю рот и смотрю то в глаза Гарри, то на сигареты.

Мой табак загорается без помощи тяги, и он отпускает мое запястье, воткнув свою сигарету обратно в рот.

Я затягиваюсь, чувствуя как мои пальцы трясутся после его жеста. Мои легкие заполняются дымом и впервые за то время, что мы находимся тут – я поворачиваю голову и разглядываю Филадельфию.

Тысяча огней покрывают город, сверкая ярче чем звезды. Они мерцают в каждом небоскребе. Светло-желтые и синие огни вырисовывают контуры зданий, а самые высокие башни пронизывают небо как иглы.

Весь город как на ладони. Даже на расстоянии я замечаю, как машины мелькают в разные стороны, что говорит о текущей жизни даже в ночное время суток.

– Красиво, – выпускаю я никотин наружу, восторженно разглядывая мегаполис, в котором родилась.

– Ты первая, кого я сюда привел, – признается он с болтающейся сигаретой в зубах.

Внизу моего живота все сворачивается в тугой узел. Органы несущественно натягиваются, и я озадаченно поворачиваю голову к нему.

– Почему я?

Я смотрю на его идеальный боковой профиль, не в силах оторвать глаз. Он изящно обхватывает татуированными пальцами фильтр сигареты, чтобы снова сделать тягу.

– Потому что...

Он отвечает неопределенно. Этого достаточно, чтобы понять, что ко мне он относится иначе, чем к другим девушкам.

– Кто первый задаст вопрос? – спрашиваю я, потрусив указательным пальцем пепел.

– Начинай, – дает он мне старт, выдыхая краем губ серое вещество, медленно поднимающееся над нашими головами.

– Зачем ты приехал за мной и забрал сюда?

Его взгляд тут же меняется, он с сожалением смотрит на меня, словно провинился в чем-то серьезном.

– Потому что вчера я увидел твою настоящую жизнь. Мне захотел помочь тебе забыться на немного, – его взгляд прикован ко мне, и он передвигается ближе, воссоединяя наши плечи. – Я думал, ты с самого детства получаешь все, что захочешь. Но твой дом и отец... не та реальность, которую я себе представлял.

– Я не росла в богатстве и никогда не получала то, что захочу, – с трудом отвечаю я, впервые открываясь перед кем-то кроме Аспен. – Я с тринадцати лет самостоятельно зарабатываю деньги, потому что нашей семье никогда ни на что не хватало. Мы всегда были бедными, сколько себя помню. Мне редко дарили подарки на дни рождения и в основном они были куплены на блошиных рынках.

В это мгновение мной что-то движет — подталкивающее ощущение излить душу Гарри. Я вижу по взгляду, что он не осудит меня и не будет смеяться из-за того через, что я прохожу. Он наоборот, словно понимает, насколько тяжело и больно становится взрослой в детстве.

– А отец? – осторожно спрашивает он и медленно затягивается.

– Раньше папа был добрым, любящим и заботливым. Мама была счастлива рядом с ним, красилась, сияла, улыбалась. А теперь... только плачет и ходит в синяках... – я запинаюсь и прижимаюсь губами к сигарете, унимая боль через глубокую затяжку. – Он пьет каждый чертов день, нигде не работает и просиживает дни на диване, – выдыхаю я, но боль не исчезает.

Гарри молчит, приоткрывая рот и сигарета свободно виснет у него на нижней губе. Я чувствую его взгляд на себе, но смотрю вдаль, отвлекаясь на город.

– Он трогает тебя? – вдруг Гарри нарушает тишину между нами.

– Нет. Я практически не бываю дома из-за группы. Но Тоби часто получает, защищая маму.

– Какого черта вы не заявляете в полицию? Почему твоя мама терпит это дерьмо? – возмущенно спрашивает он.

– Мы с Тоби хотим, чтобы она ушла от него, но это бесполезно. Мама верит, что отец изменится и все наладится. Но он шесть лет не меняется, – в горле застревает горечь, и я с болью проглатываю ее.

– Это гребаное насилие в семье. Почему он так ведет себя?

– Однажды на работе он незаконно вынес крупную сумму денег. Его чуть не посадили, но мама отдала все сбережения, чтобы уладить дело. Отца уволили, он попал в черный список и больше ни одна компания не захотела иметь с ним дело. Сломленный, он начал пить.

С тех пор от нашей семьи практически ничего не осталось. И я ненавижу это всей душой.

– Ты поэтому пыталась покончить с собой? – шепчет он и вдруг нежно обхватывает мой подбородок, повернув мою голову к себе.

Я вздрагиваю, заглядывая в его зеленые глаза, которые заполняют меня целиком. Он смотрит слишком глубоко и копается в ответах через зрительный контакт.

Сигареты тлеют между наших губ, отображаясь в зрачках. Меня словно обжигает от того, как его пальцы держат мой подбородок, чтобы я не смогла увести взгляда.

– Да... – это все, что выходит из моего рта.

– Мне очень жаль. Я так ошибался на твой счет, – шепчет он, сокращая между нами расстояние.

– Ты поэтому называешь меня принцессой? – тихо спрашиваю я.

– Да. Я думал ты купаешься в роскоши и тебе не знакома черта бедности. Мне казалось ты растешь в семье, которая выполняет все твои капризы, – выдает он и большим пальцем поглаживает мой подбородок.

Пронзительные зеленые глаза Гарри с каждой секундой приближаются. Наши кончики сигарет уже соприкасаются, и я улавливаю его горячее дыхание с теплом, которое исходит от тела.

Внутри меня уже все давно дрожит. Я даже не ощущаю холода, проходящего по открытым участкам кожи. Его расширенные зрачки, в которых отражаются огни города, вызывают нечто, с чем я прежде не сталкивалась.

– К сожалению, Гарри, я не принцесса.

– Я больше не буду тебя так называть.

– Мне нравится это прозвище. Оно вселяет надежду, что возможно я стану принцессой для кого-то.

– Обязательно станешь, – бормочет он с болтающейся сигаретой во рту и прислоняет свой лоб к моему.

Я не могу пошевелиться от жеста, который он совершает, разрушая между нами толстую и прочную стену. Раньше ее не под силу было проломить, но ему удалось это совершить особенным действием, заставляющим мой разум плавиться.

Его глаза и лицо находятся так близко, что меня ударяет током. Лоб Гарри щекочет мой, и я затаиваю дыхание, сжимая руки в кулаки. Я смотрю на него из-под ресниц, боясь пошевелиться.

– Все будет хорошо, принцесса. Главное не сдавайся и наберись терпения, – его пальцы передвигаются с подбородка и мягко заправляют прядь волос мне за ухо.

– Наверное, – выдыхаю я прямо в его губы.

Ничего уже никогда не будет хорошо.

•

Тяжело описывать такие моменты, когда знаешь, что большая часть мира живет с пьющими отцами. Берегите себя и не портите себе жизнь. Крепко обнимаю xxx