Rock Me [rus h.s.]

!!!ВКЛЮЧИТЕ ВЫШЕ CHASE ATLANTIC "FRIENDS" КАК УВИДИТЕ [ * ]. ВЛЕЙТЕСЬ В АТМОСФЕРУ!!!

~вайб главы~

•

Я медленно иду по улице переполненной заброшенными домами, скрывшись подальше от общества. В одной руке я держу блокнот с телефоном, а в другой пачку сигарет с зажигалкой. Найл любезно отдал их мне под предлогом, что так я буду в безопасности.

Я не отказалась от его щедрости и одна из сигарет давно тлеет в моем рту. От скуки я играюсь с ней то сжимая, то разжимая между зубами. Ее кончик болтается, а струйка дыма уходит в воздух, растворяясь в сумерках.

Солнце почти село за горизонт. Жара медленно спадает, заменяясь на едва ощутимую прохладу. Первая звезда только появляется на небе, но город по-прежнему кипит где-то вдалеке.

Я плетусь по обшарпанному тротуару и пинаю кедами маленькие камни, пытаясь развлечь себя в одиночестве.

Пальцами руки, в которой сжата пачка «Marlboro» с зажигалкой, я обхватываю тонкую сигарету и затягиваюсь. Ее кончик становится ярко-оранжевым, а легкие заполняются серым веществом, приносящее умиротворение.

Я забыла, когда в последний раз шла самостоятельно. Со мной редко такое происходит, и в эту минуту я почти счастлива.

Никто не просит автограф, нет ни единой вспышки камеры и тех, кто бы разрушил мою идиллию. Только я, темное небо и слабый шелест листвы, расслабляющий мои плечи.

Я даже не пытаюсь спешить домой, зная, который час. Ничего хорошего кроме Тоби и мамы меня там не ждет. Я даже не считаю то место, в котором живу убежищем. В этих стенах мне всегда плохо. Но сейчас мне хорошо, и я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Голова кипит от всего, что навалилось, и я выдыхаю огромное облако дыма в неизвестность.

Я просто решила пойти, куда глаза глядят и оказалась в безлюдной части Филадельфии, где еще ни разу не была.

Телефон практически всю дорогу вибрируют от сообщений, которые Найл посылает каждые пять минут. Сначала я отвечала, но уже час как перестала.

Толкнув сигарету к краю губ, я уменьшаю и так короткие шаги, плетясь как черепаха. Ноги уже горят от долгой ходьбы, но домой я совершенно не спешу.

Тишина — редкое явление в моей жизни, и я хочу насладиться ей сполна.

Я заворачиваю в неизвестном направлении, даже не использую навигатор. Я не боюсь заблудиться в родном городе, ведь в нем редко происходит что-то плохое.

Снова затягиваюсь, но на этот раз глубже, чем в прошлый и выдыхаю никотин, поднимающийся к потемневшему небу.

В этой части города не горят фонари, их тут вообще нет. Я даже не использую фонарик на телефоне, чтобы нечаянно не привлечь к себе внимание посторонних.

Но вдруг фары ослепляют меня со спины, отбрасывая мою тень на асфальт. Все мои инстинкты просыпаются, твердя бежать.

Спокойствие заменяется на резким скачком страха. Сердце подпрыгивает, ускоряясь в биении, когда кто-то мне сигналит. Каждый удар звоном отдается в ушах, и я сильно сжимаю сигарету зубами, трясущимися пальцами обхватывая ее.

Машина приближается, замедляясь под мои шаги и сердце уходит в пятки. Невротическое состояние овладевает мной, когда я пытаюсь затянуться. Воздух словно перестает поступать в легкие, и я больше не дышу.

Тонированное стекло медленно опускается как в фильмах ужасах. Будто все вокруг застывает вместе со мной, и я чуть не прокусываю фильтр сигареты, ожидая трагичного конца.

Я готовлюсь бежать сломя голову, ощущая давление в груди, Но когда мои глаза сталкиваются с кривой ухмылкой и кудрявыми волосами — невероятное облегчение накрывает меня. Та тяжесть, что успела образоваться в горле испаряется, заменяясь на презрение во взгляде.

– Садись в машину, принцесса. Тут не безопасно, – просит Гарри сдержанным голосом.

– Поезжай, куда ехал, Гарри, – я отворачиваю голову и делаю затяжку, решив игнорировать его, чтобы он отстал от меня.

– Я собираюсь отвезти тебя домой.

– Я ни за что не сяду с тобой в одну машину, – выдыхаю я поток дыма.

– Тебе придется. Тут не безопасно.

Он не отступает и медленно едет за мной. Его машина двигается со скоростью моих шагов, что раздражает.

– Отстань, – равнодушно выдаю я и сворачиваю на углу.

– Не глупи, принцесса. Ты даже не знаешь, куда идешь, – заворачивает он за мной и периодически поворачивает голову в мою сторону.

– Зачем ты меня преследуешь? – спрашиваю я, продолжая идти.

– Ты перестала отвечать Найлу, он попросил найти тебя. Хотел убедиться, что ты жива и твое тело не валяется в кустах.

– Как мило.

– Поехали, Ноэль. Ты можешь нарваться на неприятности.

– Это ты сплошная неприятность.

Лучше пусть мои ноги ноют от усталости, и я дойду домой к завтрашнему утру, чем окажусь в одной машине с Гарри.

– Неприятности создаешь ты. Особенно когда упрямишься.

Он не оставляет меня в покое и нетерпеливо ведет машину по плохому асфальту, что явно может сказаться на его колесах.

Я решаю краем глаза рассмотреть его транспорт. Машина выглядит дорого и ухоженно. От нее веет холодной роскошью точно так же, как от хозяина. Черный цвет "Porche" идеально подходит под описание темной сущности Гарри.

Благодаря спущенному стеклу я разглядываю коричневый кожаный салон и болтающуюся подвеску в виде маленькой черной электрогитары, висящей на зеркале заднего вида.

Гарри угробил кучу денег на машину. Покрышки на низкопрофильных колесах сделаны из дорогого металла. Выхлоп — двойной, с приглушенным рыком. Спортивный руль и цифровая панель управления. Все говорит о скорости, точности и контроле.

– Садись уже, Ноэль, – в более приказном тоне требует он.

– Зачем тебе это? – спрашиваю я, вынимая сигарету изо рта и трушу указательным пальцем с нее пепел.

– Незачем. Просто от скуки.

– Я не клоун, чтобы развлекать тебя.

– Блять, Сандерс, просто садись в машину, пока я не вышел из нее и сам тебя не затащил, – предупреждает он, находясь на грани терпения.

Я не отвечаю, но перестаю идти, поворачиваясь к нему лицом. Гарри плавно останавливает машину и наклоняется через консоль, открывая для меня дверцу изнутри.

Я приближаюсь к авто, но не сажусь в нее. Не свожу глаз с Гарри и делаю последнюю затяжку, растягивая ее дольше нужного.

– Что ты делаешь? – спрашивает он, сверля меня взглядом.

– Ничего, – выдыхаю я серое облако дыма и, глядя ему в глаза, прижимаю тлеющий окурок к капоту его машины.

Челюсть Гарри напрягается, а из глаз выстреливают молнии.

– Так и будешь молчать? – с улыбкой склоняю я голову набок и выбрасываю на дорогу потухший бычок.

– Садись уже, черт возьми, – цедит он сквозь стиснутые зубы.

Я покорно сажусь в его авто и аккуратно захлопываю дверь. Кожаное сиденье холодное, по спине пробегают мурашки, когда я откидываюсь назад. Гарри сразу же срывается с места, и машина в считанные секунды набирает скорость.

Я небрежно бросаю вещи на приборную панель, не пристегиваясь – и хоть знаю, что стило бы, но мне все равно.

Мы мчимся по дороге, мимо мелькают деревья и дома. Все расплывчатое, я толком не могу разглядеть улицы, чувствуя, как машина несется вперед.

Я поворачиваю голову к Гарри. Его даже не заботит, что он едет слишком быстро. Лицо чрезмерно суровое, даже пугающее. Его татуированные пальцы вцепляются в руль так, что костяшки белеют. Он сжимает челюсть, каждый видный мышц на его теле напряжен. Зеленые глаза — темные, словно абсент. От него исходит зловещая энергия, заполняющая салон. Даже спущенное стекло и ветер колышущий наши волосы не остужает его, а наоборот будто подпитывает.

Он не говорит ни слова, но по нему видно, что он едва сдерживается. Его правая нога вжимается в педаль до предела. Цифра на спидометре доходит до красных полос, заставляя меня проглотить ком в горле. Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди от бушующего адреналина.

Солнце окончательно пропало и теперь Филадельфию окутала ночь в своем великолепии, которое я не могу разглядеть из-за бешеной скорости.

– Гарри, сбавь скорость, – прошу я, с ужасом глядя на него.

Он будто не слышит меня.

– Ты едешь как псих.

Он резко тормозит, так что меня швыряет вперед, и я чуть не ударяюсь о переднюю панель. Я издаю писк, успев выставить руки вперед и сталкиваюсь со взглядом, протыкающим меня насквозь.

– Ты что больной?! – повышаю я голос. – Я чуть не разбила голову!

Я пытаюсь отдышаться и в страхе смотрю на Гарри, не понимая, что на него нашло.

– Блять, – выдыхает он и проводит обеими руками по волосам, создавая полнейший беспорядок на голове. – Это ты во всем виновата, – зло произносит он, стрельнув в меня глазами.

– Я?... – едва слышно произношу я, осторожно прижимаясь спиной к сиденью.

– Да. Ты. Ноэль, – сквозь оскаленные зубы выдает ее.

– В чем я виновата? – тихо спрашиваю я.

– В том, что сводишь меня с ума, – рычит он и оттягивает волосы на затылке.

Я впервые вижу Гарри в таком состоянии. То, что выскальзывает из его рта заставляет мое сердце вздрогнуть.

– Ведешь себя так, будто тебе плевать на себя. То пытаешься покончить с собой. То напиваешься и тебя чуть не насилуют. Сбегаешь с репетиции. Куришь, шляешься одна по заброшенным улицам, даже не думая, что кто-то может тебя схватить, сфоткать или даже убить блять... – его голос хриплый, а руки резко опускаются на колени, оставляя бедные волосы в покое.

Я молчу. Потому что он прав. Я не забочусь о себе и не думаю о последствиях. Меня не пугает смерть и то, что может произойти со мной во тьме. Я не думаю о своей безопасности и не считаю, что должна.

– Тебе какое дело? – шепчу я и опускаю глаза на свои колени.

– Что? – переспрашивает он, повернув ко мне голову.

– Тебе то, что, Гарри? Ты только мечтаешь о том, чтобы я умерла или ушла из группы.

Я смотрю на свои колени, на которых есть две надписи и поджимаю губы. Гарри медленно выдыхает и возвращает руки на руль. Мы снова едем. Уже медленнее, он больше не гонит сломя голову.

Над нами виснет напряжение, которое можно резать ножом. Он больше не решается заговорить, поэтому я отворачиваю голову к открытому окну, собираясь игнорировать его всю дорогу, куда бы он меня не отвез.

Я не просилась к нему в машину. Он сам вынудил меня сесть. Будь моя воля я бы уже выпрыгнула отсюда. Но Гарри заблокировал двери, как только я села.

Ощущение, словно я нахожусь в заложниках. Мне не хотят отвечать, но также не собираются выпускать.

Понять Гарри просто невозможно. Каждый раз он усложняет задачу и пугает меня своими нестандартными поступками. В одно мгновение он кричит о том, как ненавидит меня, презирает до глубины души, желая, чтобы я исчезла, а уже в следующее не позволяет другим навредить мне, отдает свою футболку и неоднократно спасает мою никчемную жизнь.

– Извини меня. Ладно? – вдруг разрушает он тишину хриплым голосом.

Меня поражают до глубины души слова, которые он произносит. Я даже пугаюсь, отказываясь верить, что это сказал Гарри.

– Прости, Ноэль. Я вел себя как гребаный мудак, – продолжает он, видя, что я молчу. – Ты не заслужила такого отношения к себе. И я никогда не хотел, чтобы ты умерла или ушла из группы. Без тебя это не «Разожги Меня», а дерьмо собачье, – признается он.

Мой желудок сворачивается в тугой узел. Я медленно поворачиваю к нему голову и вижу, как нелегко ему об этом говорить. Он словно наступил на горло своей гордости, чтобы это сделать.

– Совесть замучила?

– Представь себе она тоже у меня есть.

– Сложно, но я постараюсь.

Раскаленная обстановка разбавляется и уголки губ Гарри поднимаются, пока он не сводит глаз с дороги, удерживая руль.

– Хочешь, я буду честен с тобой до конца поездки? – неожиданно спрашивает он, периодически бросая на меня короткие взгляды.

Я пытаюсь найти подвох в его вопросе, но слишком слепая, чтобы увидеть истину. Гарри бросается козырем, предоставляя единственный шанс, который я не должна упускать, даже если он не заслуживает моего внимания.

– Хочу, – бормочу я, разглядывая длинный маникюр.

– Только будь хорошим компаньоном в поездке и дай мне, пожалуйста, сигарету, – просит он, указывая глазами на пачку и зажигалку, лежащих на панели.

– Хорошо, – соглашаюсь я на сделку.

Я тянусь за красной пачкой и открываю ее, вынимая тонкую сигарету. Я чувствую, как Гарри бросает на меня короткие взгляды. Его забавляют мои быстрые движения, и он издает смешок.

Я поворачиваюсь, плечом упираясь на спинку сидения и вытягиваю руку с сигаретой прямо перед его лицом. Он дергается, нахмурившись и опускает глаза на мои пальцы, которые задевают его подбородок.

Даже мимолетное прикосновение его кожи с моей вызывает необъяснимую дрожь, которая пугает.

– Открывай рот, – инструктирую я слабым голосом.

Голова Гарри чуть наклоняется вперед, и зубами он обхватывает фильтр сигареты. Его теплые губы дотрагиваются до моей кожи, и меня будто бьет током. Я вздрагиваю, щеки горят — ощущение, словно к ним прижали нагретый утюг.

Я быстро отдергиваю руку и неловко хватаю зажигалку с приборной панели. Ладонь предательски трясется, я волнуюсь без видимой причины, и потому не могу с первого раза провести большим пальцем по колесику.

– Помочь? – издает Гарри смешок, наблюдая за моими нелепыми попытками.

– Нет, – качаю я головой, покраснев гораздо сильнее.

Стыд берет вверх. Такого еще ни разу не было, чтобы у меня не получалось использовать зажигалку — но сегодня должно было случиться.

– Черт возьми, – говорю я под нос.

– Не стоит так злиться, детка. Это всего лишь зажигалка, – с сигаретой во рту бормочет Гарри, сбавляя скорость.

С третий попытки мне удается воспроизвести пламя. Победная улыбка расползается вдоль моих губ, когда он тихо усмехается.

– Ты сделала это.

– О да, сделала. А теперь без резких движений, – прошу я и осторожно подношу пламя к кончику его сигареты.

Гарри затягивается, его щеки сужаются, обнажая выступающие скулы. Он смотрит то на дорогу, то на горящее пламя, отражающееся в его глазах и на коже.

В этот момент он выглядит безумно красиво и чересчур сосредоточенно. Несколько прядей выбиваются из его челки, спадая на лоб. Пирсинг на лице сверкает от фар, словно серебро. Его челюсть становится каменной, когда он высасывает воздух из сигареты.

Я завороженно наблюдаю за ним, ощущая как что-то теплое согревает меня изнутри. Будто в животе зарождается маленький огонек, греющий не только желудок, но и сердце.

– Спасибо, принцесса, – выдыхает он облако дыма, высунув сигарету изо рта.

– Всегда пожалуйста, – я убираю зажигалку с его лица и ставлю ее на приборную панель.

– Что ты хочешь знать? – Гарри одной рукой удерживает руль, а другой втыкает сигарету между губ, снова затягиваясь.

– Зачем ты послушал Найла и поехал за мной? – спрашиваю я, положив руки на колени.

– Найл не просил меня ехать за тобой, – вдруг говорит он, освобождаясь от дыма в легких.

Я раскрываю рот и смотрю на него, ничего не понимая.

– Когда я вернулся из душа, тебя уже не было. Найл сказал, что ты ушла одна. Я попросил его написать тебе — узнать, где ты, – Гарри возвращает руку на руль, удерживая между пальцами медленно тлеющую сигарету.

– И что потом было? – почти шепчу я, глядя на его боковой профиль.

– Сначала ты отвечала, а потом вовсе перестала. Я чертовски разозлился. Ты поступила невероятно глупо. Мне пришлось потратить гребаный час на твои поиски. Я объехал кучу улиц, пытаясь найти тебя. У меня даже не было твоего номера, чтобы позвонить или хотя бы выследить твое место положения, – говорит он и снова ведет одной рукой, глубоко затягиваясь.

Гарри искал меня.

– Почему? – спрашиваю я вслух, даже этого не осознавая.

– Что почему? – поворачивает он голову на секунду и выпускает тонкую струю никотина из уголка губ.

– Почему ты поехал за мной? Разве тебе не все равно?

Челюсть Гарри напрягается. Он не сводит глаз с дороги и давит на педаль газа, увеличивая скорость. Губами он прижимается к сигарете, высасывая из нее жизнь с такой силой, что от нее практически ничего не остается.

– Потому что боялся, чтобы с тобой ничего не случилось...

Невнятно отвечает он и заполняет салон дымом, который в считанные секунды вылетает наружу из-за спущенного стекла.

– Потому что ты не безразлична мне, Ноэль, – признается он и наши глаза сталкиваются.

Между нами повисает тишина — только звук колес и шелест листьев от слабого ветра.

Мой пульс учащается, особенно внизу живота – будто сердце переселилось туда. Я вижу, как тысяча мыслей мелькает во взгляде Гарри, пока он продолжает вести машину. Он покорно ждет от меня хоть какой-то реакции, и когда я по-прежнему молчу в оцепенении, его пальцы крепче вцепляются в руль.

Он отворачивает голову безнадежно разочаровавшись. Я впиваюсь ногтями в кожу бедер и опускаю глаза, больше не в силах пересекаться с его требующим взглядом. Все мое тело отзывается на его признание. Гарри моментально овладевает моим разумом, пробравшись в самые глубокие и темные мысли, рассеивая их.

– Ты не против музыки? – вдруг спрашивает он, нарушив тишину.

– Нет, – поднимаю я голову и качаю головой.

– Отлично, – он втыкает сигарету в рот и начинает нажимать на разные кнопки радиоприемника.

Радио включается, шипя, и Гарри возится с ним, пытаясь найти подходящую радиостанцию. Его глаза не отлипают от дороги, он всячески пытается больше не обращать на меня внимание и решает разгладить обстановку музыкой.

– Следующая песня от группы: Разожги Меня "Поцеловать Тебя", – раздается голос девушки, который быстро заменяется знакомой мелодией.

Уголки губ Гарри приподнимаются, когда он откидывается на сиденье, последний раз затянувшись, прежде чем слегка спускает стекло со своей стороны и выбрасывает бычок на дорогу.

Я закатываю глаза и наклоняюсь, развязывая шнурки на кедах.

– Клевая группа, что ты так недовольна? – подкалывает он меня.

– Иронично просто, – говорю я, избавляясь от обуви и остаюсь в черных гольфах с рисунками кактусов.

Я выпрямляюсь и поворачиваюсь лицом к Гарри. Обеими руками я упираюсь на сиденье, подняв на не ноги и подогнув их под себя.

– У тебя целая коллекция гольфов? – бросает Гарри быстрый взгляд на мои ноги, пока на фоне звучат наши голоса.

– Я просто не ношу обычные носки, – пожимаю я плечами.

– Они все у тебя такие разные.

– Я люблю гольфы с рисунками.

– Я заметил. Они никуда у тебя не повторяются.

– У меня их не так много, – спорю я.

– Да у тебя сотня гольфов! – восклицает он
с улыбкой.

– Пятьдесят, – протестую я.

– Так и знал, что ты считала, – ухмыляется он, повернув голову в мою сторону.

Я цокаю языком и упираюсь виском на изголовье сиденья, с интересом разглядывая, как он ведет машину.

Я впервые вижу Гарри за рулем. Я даже не была в курсе, что у него есть права, тем более такая шикарный Porsche.

На самом деле, мне многое неизвестно о нем. Он — настоящая загадка, которую не разгадать, даже если сильно попытаться. В Гарри полно сюрпризов, и чаще они огорчают, чем впечатляют. Но сейчас все внутри меня натянуто после его признания.

Наша группа играет на фоне, но все мое внимание забирает Гарри. Он проводит рукой по волосам, создавая объем и спутывая кудри. Вместо черной футболки, которая была на нем несколько часов назад — он одет в черную майку. Ткань облегает накаченное тело, выделяя выпирающий торс и подчеркивая мышцы рук с грудой татуировок. Его плечи открытые и лопатки тоже, но они прижаты к сиденью. Обычно он надевает майки, которые прикрывают его спину, но не в этот раз. Наверное, Найл одолжил ему одну из своих.

Мы все еще далеко от центра. Нас окружают сплошные деревья и старые построения. Я действительно забрела далеко, однако Гарри вовремя подобрал меня.

Трасса пустая, на пути мы еще не встречаем ни одну машину. Словно люди даже не знают об этой дороге или перестали ей пользоваться.

– Куда делись кепка и футболка? – спрашиваю я из любопытства.

– Грязные на заднем сиденье, – отвечает он, плавно сворачивая.

Я поворачиваю голову назад и вижу футболку с бейсболкой, которые Гарри небрежно бросил. Ухмыляюсь от его неряшливости, не удивленная, что он такой же, как и любой мужчина.

Затем я перевожу глаза на его лицо. Он выглядит как живая картина, имеющая свои особенности. Появившиеся по дороге фонари придают легкий блеск его ирисовой коже и татуировкам. Каштановые волосы словно становятся светлее и мне хочется зарыться пальцами в них.

Я засматриваюсь на него, изучая каждую виднеющуюся родинку на щеке. Они разбросаны по ней в разных места, словно точки на карте. Такие настоящие и живые.

Никому еще не шли родинки так, как ему. Они не просто служат украшением на его лице. Они будто являются частью его души, описывая то, каким человеком Гарри является.

От пришедшего осознания мой живот начинает дрожать, а желудок пульсировать вместе с сердцем. Затылок нагревается, и я приоткрываю рот чувствуя то, чего вовсе не должна.

– Ты снова пялишься на меня, принцесса, – уголки губ Гарри поднимаются.

Огромный ком образуется в моем горле, пытаясь противостоять мыслям рвущимся наружу. Я проглатываю его, и он перемещается в желудок, оседая на него. Ладони потеют от настигшего волнения, и мой рот открывается быстрее, чем я успеваю подумать.

– Ты тоже мне не безразличен, Гарри, – выдыхаю я и кусаю нижнюю губу.

Я никогда не хотела этого признавать. Я старалась уберечь себя от его чар, но они поглотили меня целиком.

Я застряла между двух миров, уже не понимая саму себя и того, что он вызывает во мне. Это двойное чувство давит на грудную клетку и приносит тяжесть.

Гарри пугает меня до дрожи в коленях. Он вселяет такой ужас, что по коже бегут мурашки. В нем — чистый, необузданный хаос, разрушительная сила, от которой не скрыться. Он чертовски опасен. Я чувствую это каждой клеткой тела. Он — тьма, поглощающая мои остатки света. Я боюсь его. Боюсь того, что он может сделать. Но еще сильнее я боюсь того, что он уже сделал — со мной, с моими чувствами, с моей головой.

Я ненавижу то, как он обращается со мной, как заставляет сомневаться в себе. Рядом с ним я слабею, становлюсь беспомощной и беззащитной. Но черт возьми, он как магнетизм, притягивающий меня к себе.

Гарри пробрался в мой разум, ломая меня на куски. И прямо сейчас я честна не только перед ним, но и перед собой.

– Ты ломаешь мою голову, Гарри. Ты воздействуешь на меня. И я так чертовски это ненавижу. И я ненавижу тебя, – прикусываю я нижнюю губу, с опаской глядя на него.

– Думаешь, мне легко? – спрашивает он и нервно проводит рукой по волосам. – Я действительно ненавижу тебя, Сандерс. Но ты все равно умудряешься заставлять меня заботиться о тебе.

Я задыхаюсь от его признания и прижимаю колени к быстро бьющемуся сердцу. Мне тяжело держать с ним контакт, поэтому я направляю глаза вперед через лобовое стекло, пытаясь унять дрожь.

– Почему ты ненавидишь меня, Гарри? – спрашиваю я, упираясь подбородком на колени и обнимаю ноги.

– Не притворяйся, будто ты не знаешь причину.

– Если бы я знала причину, то не спрашивала бы.

– Я тебе не верю, – коротко отвечает он, когда песня по радио завершается.

– Я действительно не понимаю, в чем дело. За что ты так относишься ко мне? Что я сделала, что ты каждый день унижаешь и играешься со мной?

– Я ненавижу тебя за твое притворство. Строишь из себя невинную, хотя такой не являешься. Ты фальшивка. Ты не та, за кого себя выдаешь, – я вижу, как желваки играют на его скулах.

– Я не притворяюсь. Никогда не притворялась, – тихо говорю я, словно в пустоту.

– Как скажешь, – соглашается он, совсем не веря мне.

Я замолкаю, глядя на дорогу. Слабый ветер пробирается в машину и по радио голос диджея объявляет следующую песню.

Я сразу узнаю ее с первой ноты.

Chase Atlantic. Friends.*

Гарри тянется к панели и прибавляет громкость. В ту же секунду из колонок вырывается глубокий бас, заполняющий салон машины вибрацией. Он нажимает на кнопку, и окно с его стороны медленно опускается. Прохладный воздух ударяет в лицо, а музыка выбирается наружу.

Озадаченная, я поворачиваю голову к нему и упираюсь щекой на колени. Без какого-либо предупреждения Гарри значительно ускоряется, вдавив ногу в педаль.

Ветер растрепывает его волосы и пробирается под майку, надувая ее. Ткань колышется в разные стороны, а скорость машины достигает лимита. Знакомая опасная ухмылка расползается вдоль его губ, и я сглатываю.

– Girl, tell me what you're doing on the over side, – громко поет Гарри под музыку, не стесняясь моего присутствия. – And tell, just tell me what you're doing with that other guy, – поворачивает он голову ко мне, посылая улыбку.

Мой рот раскрывается от того, каким настоящим он выглядит в данную минуту, выкрикивая строчки песен.

– 'Cause I aint got patience to slow down the pace! All you friends are wasted! They need it, they chase it! – исполняет он, вырывая голос из самой глубины души.

Это действительно завораживающее зрелище. Вены на шее Гарри надуваются, а в уголках глаз появляются морщинки от силы, с которой он поет. Его руки не сходят с руля, крепко сжимая его между пальцами, а глаза часто направляются в мою сторону.

– Давай же, Ноэль! Я знаю, что ты знаешь слова! Пой со мной! – просит он, даря мне улыбку.

Его голова качается в такт, а пальцы отбивают ритм, исходящий из колонки, которая заставляет дрожать сидения и нас вместе с ними.

– All of your friends have been here for too long! They must be waiting for you to move on! – он продолжает громко петь, вытягивая шею.

Его голос звучит невероятно. Такой хриплый и глубокий. Кажется, словно он проживает каждую строчку, каждое слово и каждую букву.

Гарри поет настолько громко и чисто, что мое сердце дребезжит. Его тело качается вместе с мелодией, которая заставляет мой живот дрожать. Музыка бьет по ушам, и он этим наслаждается, даря мне очередную ухмылку, благодаря которой на его щеках появляются ямочки.

– Heart on your sleeve like you've never been loved!

Выкрикивает он, выглядя счастливее, чем в любой другой день. Это его триумфов, и он делится им со мной.

– Running in circles, now look what you've done! Give you my word as you take it and run!

Его глаза на секунду закрываются, и он пропускает песню через себя, двигаясь в ритм басов.

– Wish you'd let me stay, I'm ready now!

Он открывает глаза, когда припев завершается и немного успокаивается. Он больше не качает так сильно головой, но его пальцы с кольцами не прекращают барабанить по рулю.

– Почему ты не поешь?! – перекрикивает он музыку, на секунду повернув голову ко мне.

– Ты прекрасно справляешься без меня! – слабо улыбаюсь я, плотнее обнимая свои ноги.

– Ну же, детка! Это последний шанс!

Мы мчимся по пустой дороге, вдалеке уже виден центр и огни города. Я кусаю нижнюю губу, взвешивая все за и против. Гарри бросает на меня каждые пять секунд глаза и его голова снова качается под ритм.

– And what the hell are we?! – поет он и наклоняется ко мне, при этом, умудряясь, вести машину.

Я вздрагиваю от его приблизившего лица, отчего он смеется, искренне, по-настоящему, как прежде этого не было. Я впервые слышу его смех такой хриплый, глубокий и естественный. Он похож на еще одну мелодию, которую я хочу запомнить.

От этого по моему позвоночнику пробегают мурашки, а в животе  словно порхают бабочки. Я чувствую их тонкие крылья задевающие органы всякий раз, когда нос Гарри морщится в смехе.

Он снова выпрямляется, глядя на дорогу. Его серебряный крестик выползает из майки и шатается в разные стороны.

Скорость машины снова набирает обороты по приближению припева. Я поднимаю голову с колен и вдыхаю по больше воздуха, наполняя грудь, прежде чем открываю рот и использую единственный шанс в своей жизни, который мне предоставился.

– All of your friends have been here for too long! They must be waiting for you to move on! – кричу я вместе с Гарри, чтобы он меня услышал.

Широкая улыбка расползается вдоль его губ, когда он поворачивает голову, сталкиваясь со мной взглядом. Я улыбаюсь в ответ, чувствуя себя в этот момент свободной и счастливой с тем, кто не бросил меня одну, а примчался за мной.

– Heart on you sleeve like you've never been loved! – позволяет мне Гарри самой кричать во все горло.

– Running ic circclies, now look what you've done! – поет он без меня, ведь я уступаю.

Мы искренне делимся друг с другом улыбками. Ветер играет с нашими волосами и одеждой, а виски трещат от невероятного звука, бьющего прямо по грудной клетке.

– Wish you'd let me say, I'm ready now! – кричим мы одновременно и замолкаем.

Тепло окутывает меня в это потрясающее мгновение. Раньше я никогда не получала удовольствие от совместного дуэта с Гарри, но сегодня вечером все иначе. Британский и хриплый смех с глубокими ямочки навсегда останутся в моей памяти как что-то уникальное.

– Я же говорил, что ты ее знаешь, – сбавляет Гарри скорость.

– Я и не отрицала, – все еще улыбаюсь я.

Только все хорошее быстро заканчивается.

Пустая дорога сменяется и появляются другие машины. Мы заезжаем в центр города и у меня снова просыпается чувство сбежать отсюда прочь. Гарри окончательно замедляется, сливаясь с другими авто, которые значительно отличаются от его спортивного кара.

Мы возвращаемся в реальность слишком быстро. Счастья длилось не долго, но оно было незабываемым.

Окна остаются спущенными, и я поворачиваю голову, разглядывая улицы заполненные людьми и пробками. Даже к вечеру тут дороги забиты. Кажется, словно в Филадельфии совсем не спят.

Я высовываю голову из окна, и Гарри останавливается на красный. Он сбавляет громкость на радио, а через секунду вовсе отключает его.

Я поворачиваю голову назад, чтобы посмотреть на количество машин за нами. Девушка за рулем расширяет глаза, когда наши взгляды пересекаются.

– Эй смотрите, это же Гарри и Ноэль из группы «Разожги Меня»! – кто-то орет по улице.

Люди останавливаются и ахают, глядя на нас. Сразу же поднимается шум. Мы привлекаем внимание и кто-то уже кричит.

– Там Ноэль и Гарри! – визжат пару девушек и парней.

– Гребаное дерьмо, – ругается Гарри.

Я быстро прячусь в машине, прижавшись спиной к сидению, когда Гарри поднимает стекла.

Но уже слишком поздно.

Он быстро блокирует машину, когда толпа бежит в нашу сторону, наплевав на то, что тут нет пешехода. Вспышки от телефонов ослепляют в считанные секунды. Из машин выходят водители и пассажиры, окружая авто Гарри.

– Черт возьми, – Гарри откидывается затылком на сиденье и закрывает глаза.

Разные люди начинают касаться его машины. Происходит настоящий хаос, и я паникую, когда чьи-то ладони бьют по вспотевшим окнам.

Светофор загорается зеленым, но мы не можем поехать дальше из-за людей, сжавшихся кольцом вокруг нас.

Я смотрю на Гарри, который пытается ровно дышать, вцепившись в руль. Его глаза по-прежнему закрыты, а грудная клетка быстро поднимается и опускается.

На его руках вздуваются вены, когда сотни вспышек света пробиваются внутрь. Он злится потому что устал от того, что слава делает с нами.

Я дергаюсь, когда очередная ладонь бьет по стеклу, словно пытается проломить. Глаза Гарри распахиваются, со сжатой челюстью он отрывается от сиденья и нажимает на кнопку, разблокировав дверь.

– Что ты делаешь? – растерянно спрашиваю я.

– Собираюсь выйти и разогнать всех этих придурков от моей машины, пока они ее не сломали, – враждебно проговаривает он и открывает дверь, выбираясь наружу.

– О боже мой, Гарри! Он вышел! – кричат фанаты.

Толпа налетает на Гарри вместе с телефонами, даже не дав ему возможности закрыть дверцу. Куча людей накидываются на него как мухи на мед.

Мое сердце начинает биться еще хуже, и я нервно надеваю кеды, не собираясь позволять другим растерзать его на части.

Я лихорадочно пытаюсь завязать шнурки, глядя на то, как вспышки от телефонов ослепляют его гневное лицо. Люди пытаются сфотографироваться с ним, дергая за майку и хватая за руки, даже не замечая, как зеленые глаза Гарри темнеют.

Он пытается порваться вперед, но его тянут за волосы и все части тела. Он стискивает челюсть, выставляя руки для защиты.

– Разойдитесь блять! – рычит он, но никто его не слушает.

Я вылетаю из машины, еле открыв дверь. Крики увеличивается и часть внимания заостряется на мне.

– Ноэль!

Я стараюсь быть дружелюбной, улыбаясь и периодически смотрю на Гарри. Фанаты не оставляют его, и он выходит из своего спокойного состояния, начав грубо расталкивать людей.

– Можно фото, пожалуйста?! – чуть ли не плача, умоляет меня девушку.

– Конечно, – киваю я и позволяю ее щеке прижаться к моей, прежде чем она делает селфи.

Отдаленно я слышу звук сирен, означающий, что полиция уже в пути, а вместе с ней и охрана. Пробка становится невероятной, машины не могут проехать дальше из-за массы людей. Я хочу добраться до Гарри, но не могу — меня просто не отпускают.

На него набрасывается парень вместе с телефоном, который чуть ли не тычет им ему в лицо.

– Чувак, давай селфи! – орет парень, ухмыляясь.

– Отойди от меня, черт возьми, – бросает Гарри, уже не сдерживаясь.

– Да ладно тебе, всего одно фото! – нагло произносит тот и пытается сфоткаться с ним, будто имеет на это права.

Следует щелчок, и Гарри приходит в ярость. Он выхватывает телефон у парня из рук и швыряет на асфальт. Стекло треснет и многие ахают затихая.

Полиция доезжает до места происшествия вместе с охранной и через скопившуюся массу людей, стараются добраться до нас.

Но Гарри это не останавливает схватить парня за воротник и резко притянуть его к себе.

– Я же сказал: хватит, – сквозь зубы шипит Гарри низким голосом.

– Извини, – просит прощения парень, но это бесполезно.

– Пошел к черту, – Гарри отталкивает его от себя, не церемонясь.

Все это засняли десятки камер. Я в изумлении раскрываю рот. Уже завтра утром по новостям появится видео, где он разбивает телефон парню и накидывается на него.

Теперь фанаты боятся полезть к нему — никто больше не осмеливается. Но продолжают снимать на камеру, будто ждут, что он снова набросится на кого-то.

Гарри с каменным лицом подходит ко мне, становясь сзади, и его руки ложатся на мои плечи в защиту. Я вздрагиваю от его прикосновения, ощущая, насколько он высокий и сильный по сравнению со мной. От него исходит зловещая энергия. Даже стоя спиной, я чувствую его суровый взгляд, предупреждающий всех не подходить, иначе они об этом пожалеют так же, как тот парень.

– Живо все разошлись! – добирается до нас охрана.

Полицейские разгоняют толпу, оттесняя людей в стороны, а двое мужчин в черной форме не подпускают никого ко мне и Гарри. Сотрудники службы безопасности помогают нам благополучно сесть в машину, и через несколько минут мы уже едем по дороге.

Я называю Гарри адрес, где живу, потому что он просит. Мне совсем не хочется, чтобы он увидел мой дом, но я не отказываю. Оставшуюся поездку мы не разговариваем — я смотрю в окно, а он не отлипает от дороги.

За вечер произошло слишком много событий, и большую часть мне хочется стереть из памяти. Но миг, когда мы пели песню Friends я запомню на всю оставшуюся жизнь, потому что это были совсем другие Гарри и Ноэль.

Мы почти доезжаем до места и, когда машина сворачивает на знакомую улицу, внутри просыпается неприятное чувство. Живот скручивает, но я стараюсь не подавать виду.

– Вот... тут я живу, – тихо говорю я, глядя в окно на свой дом с облупленными стенами.

Гарри останавливается у перекошенного забора в тишине разглядывая место, где я живу.

Я отказываюсь поворачивать голову, ощущая стыд и осадок, что мой дом совсем не выглядит так, как должен.

– Но это совсем не то, что я ожидал.

– Ты многое не знаешь, Гарри, – шепчу я и сжимаюсь внутри.

Виснет молчание, давящее на меня. Я всматриваюсь в собственный дом вместе с ним и вижу пьяного отца, сидящего на крыльце. Мешковатая майка заляпана в чем-то, одна его рука вдета в рукав оранжевой рубашки, а другая нет. Он словно поленился или забыл, что второй рукав тоже нужно вдеть в руку.

– Это твой...

– Отец, – договариваю я за него с болью и поворачиваю голову.

– Ты уверена, что тебе стоит вернуться домой? – спрашивает он на полном серьезе, и я вижу, как в его взгляде проскальзывает беспокойство.

– Тут живут близкие для меня люди.

– Извини, я не хотел задеть тебя.

– Все нормально, твоей вины нет, – проговариваю я и поворачиваюсь, потянувшись к ручке.

– Ноэль, постой, – он мягко хватает меня запястье.

Я поворачиваю голову через плечо и с грустью смотрю на него, не скрывая истинных эмоций.

– Давай обменяемся номерами телефонов, – просит он.

Я киваю и протягиваю ему телефон. Он его забирает и отдает свой. Мы одновременно записываем друг друга номера, что невероятно. Это большой шаг для нас обоих, ведь прежде мы только и делали что, держали дистанцию.

– Спокойной ночи, Гарри. Спасибо за все, что было сегодня, – искренне благодарю я, прежде чем выбираюсь из салона.

– Спокойной ночи, Ноэль, – прощается он, когда я закрываю дверь.

Обняв себя руками я направляюсь к отцу, сидящим с бутылкой в руках. Я иду медленно, желая, чтобы Гарри поскорее уехал отсюда, но до сих пор не слышу звук заведенного мотора.

Отец замечает меня и с трудом поднимается улыбаясь.

– Ноэль, дочка моя! Тебя что, парень подвез? – спрашивает он, шатаясь.

– Это мой товарищ по группе, – отвечаю я.

– Красивый, – папа поднимает руку и машет в сторону Гарри.

– Черт, пап, пошли в дом.

С пылающими щеками я подрываюсь к нему, поднявшись и закидываю его руку себе на плечи. Я чувствую взгляд Гарри, прожигающий мою спину и молюсь, чтобы он поскорее уехал отсюда.

От папы исходит запах виски, от чего я морщусь и тащу его до открытой входной двери. Он не сопротивляется, но еле шагает, практически сваливая меня с ног.

– Тоби, помоги мне! – кричу я, когда захожу в дом и захлопываю дверь, чтобы Гарри больше ничего не увидел.

Я опускаю папу на тумбочку, а сама избавляюсь от обуви. К горлу поступает горечь, и я сдерживаюсь, не имея права становится слабой.

– Блять, когда ты перестанешь столько пить? – недовольно спрашивает Тоби, залетая в прихожую,

– Не твое собачье дело, – бормочет папа и прижимается губами к бутылке, заливая в горло виски.

– Дай сюда! – рычит Тоби, выхватывая у него бутылку.

Половина разливается на пол, и я вздрагиваю, опасаясь самого худшего. Отец кашляет и по его подбородку стекают капли, которые он вытирает рукавом.

– Щенок, – рычит папа.

Тоби гневно смотрит на него, сжимая горло бутылки. Я в ужасе застываю, когда папа направляется со сжатыми кулаками к Тоби. Но он проходит мимо него и пьяной походкой направляется в гостиную.

Я выдыхаю и наклоняюсь вперед, упираясь руками на колени. Воздух стал слишком тяжелым и мне требуется передышка, иначе я дам волю слезам, застрявшими вместе с горечью в горле.

– Пойду вылью это дерьмо, – бормочет Тоби, скривив недовольную гримасу и уходит.

И только когда я остаюсь одна за входной дверью слышу как машина отъезжает от нашего дома.

Самое ужасное то, что Гарри слышал и увидел все, что тут произошло.

•
Похлопаем Гарри и Ноэль, что признались друг другу!