Rock Me [rus h.s.]

~Вот так Гарри выглядит в главе. P.S.: представьте, что у него на голове желтая кепка~

•

Ноэль Сандерс

Я сижу на подоконнике в своей комнате, вытянув ноги, с гитарой в руках, подключенной к комбоусилителю. Наполовину скуренный косяк покоится между губ, пока я медленно провожу медиатором по струнам.  Вчера Тоби принес мне десять самокруток — одну я выкурила прошлой ночью, а сегодня уже тяну вторую.

Я затягиваюсь и пропускаю тяжелый никотин в легкие. Глаза закрываются, а голова откидывается назад. Пальцы перебирают аккорды, металлические струны звенят, заставляя тонкие стены в доме вибрировать.

С утра я проглотила антидепрессант, скрытно от родных, чтобы мир хоть немного окрасился в яркие краски. Но в этом доме лекарства словно перестают действовать.

Пьяное лицо отца, его вечные крики летящие на маму — пробираются сквозь меня. Я стискиваю зубы, все яростнее бью по струнам, словно это поможет заглушить их голоса, доносящиеся снизу.

Тоби ушел на тренировку, оставив меня наедине с плачем мамы и ором отца, который не прекращается.

Я все сильнее и быстрее играю ту самую мелодию, которую подслушала у Гарри в туровом автобусе. С первого раза я запомнила, как она звучит. Каждая нота врезалась в память, будто он вырезал их на моем сердце.

Глаза открываются, и уголком губ я выдыхаю сгусток вредного вещества, не вытаскивая косяк изо рта.

Электрогитара ощущает мою боль и словно становится звонче. Инструмент кричит вместе со мной, пока бесшумные капли слез текут по моим щекам.

Все вокруг рушится. Кажется будто стены дома дают трещины из-за криков доносящихся снизу. Они смешиваются с грубой мелодией, и я жестче провожу по струнам, ощущая боль не только на пальцах, но и в душе.

Крупицы пепла спадают на мои колени, пока сердце колотится в такт гитаре, проламывая последние остатки надежды. Я перестаю видеть ясно из-за количества слез стекающих по щекам.

Я ускоренно ударяю медиатор по струнам, словно кто-то гонится за мной. Мощные гитарные рифы оглушает скандал между родителями. Виски трещат, а щеки пульсируют от того, что я сильно затягиваюсь, плотно сжимая зубами косяк.

Марихуана обволакивает стенки горла, перебираясь к дыхательным путям. Дым оседает на легких, ведь я задерживаю его в себе дольше нужного. Вкус травки остается на языке, и я выпускаю облако дыма вместе с завершающим агрессивным аккордом.

Эхо от последних ударов о гитару виснет в воздухе еще десять секунд и последняя слеза скатывается по моей щеке. Я тушу бычок о раму окна и открываю его. Даже к шести часам вечера жара еще не спала. Поэтому я быстро выбрасываю окурок и закрываю окно, спрыгивая с подоконника.

Вдруг к дому подъезжает черный мерседес с тонированными окнами. Дверь открывается, и из машины выходит Дез. Я расширяю глаза, ведь из головы совсем вылетело, что сегодня назначена репетиция.

Я быстро снимаю электрогитару и ставлю ее на подставку, надеясь, что Дез не приблизится к дому и не будет стучаться.

Мои ноги уже бегут в ванную, а руки снимают домашнюю одежду. Я в спешке промываю лицо после слез и хватаю тушь с полки. Проводя щеточкой по ресницам, я придаю своему лицу более презентабельный вид. Коричневая тушь оживляет мой взгляд, и я выбираюсь из ванной, натягивая черную майку с декольте и черную облегающую юбку.

Я нацепляю на шею серебряные цепочки с массивными крестами. Они идеально дополняют мой образ: пирсинг в брови, кольцо в носу, тонкие серьги и более тридцати татуировок, каждая из которых — как шрам только красивее.

Я натягиваю на лицо фальшивую улыбку, словно в моей жизни нет проблем и, захватив телефон с блокнотом, выбираюсь из комнаты.

Я быстро преодолеваю лестницу и захожу на кухню, где возле плиты стоит мама, а отец разваливается на стуле за столом с бутылкой пива.

– Я ухожу, – проговариваю я, стараясь скрыть боль в голосе.

– Куда ты собираешься в таком виде? – спрашивает папа в пьяном трепе.

– На репетицию, – тошнота подступает горлу, но я сглатываю ее. – Продюсеру нужна новая песня.

– Точно, ты же у нас поешь, – бормочет он и прижимается губами к бутылке.

– Мам, – зову я, и она вздрагивает оборачиваясь.

Мама быстро смахивает слезы, и мое сердце подскакивает, совершая сильный удар в ребра. Я делаю шаг вперед, только она качает головой и взглядом умоляет остановиться.

– Боже мой, мам... – едва слышно шепчу я.

– Все хорошо, моя дорогая. Иди, – улыбается она, пытаясь скрыть боль, которая отображается в заплаканных глазах.

Мой желудок сворачивается от ее тихого голоса, который только усугубляет положение.

– Мам, ты уверена? – спрашиваю я, опасаясь оставлять ее одну с отцом.

– Да, она уверена. Иди репетируй и не забудь взять мне еще пива, – бросает папа, оторвавшись от бутылки.

Я с угнетением смотрю на него, желая, чтобы он исчез и больше никогда тут не появлялся. Блокнот сжимается в моей руки от бурлящей, как кипяток, ненависти. Я открываю рот, чтобы выдвинуть угрозы, но гудок машины затыкает меня.

Черт возьми.

У меня нет выбора. Если бы я могла отказаться от репетиции, то сделала бы это, чтобы защитить маму от рук отца. Одна только мысль, что они останутся наедине разъедает меня словно голод в пустом желудке. Тело отказывается двигаться, но приходится вонзить ногти в ладони и заставить себя выйти из дома.

Горло сжимается, когда я иду по тропе. Голова несколько раз оборачивается назад, и я смотрю в окно, убеждаясь, что папа по-прежнему сидит на стуле.

Кажется словно я целый час добираюсь до Деза, но проходит несколько секунд. Я поворачиваю голову и натянуто улыбаюсь, строя тот самый образ, который ненавижу.

– Привет, Дез. Прости за ожидания, нужно было переодеться, – естественно говорю я.

– Здравствуйте, мисс Сандерс. Ничего страшного – это моя работа выжидать и защищать вас, – дарит мне Дез улыбку в ответ и открывает для меня дверцу машины.

– Спасибо, – сажусь я за пассажирское сидение спереди и пристегиваюсь.

Пока Дез закрывает дверцу и обходит машину, я пишу сообщения Тоби.

Я: Папа снова кричал на маму.

Я: За мной приехал Дез — отвезет на репетицию. Продюсер требует новую песню.

Отправляю я, когда Дез забирается в салон, а затем печатаю дальше.

Я: Возвращайся домой скорее.

Дез создает шум в салоне, дернув ремень безопасности и закрепляет его, привлекая мое внимание.

– Только побыстрее Дез, – прошу я, тревожно метнув глаза в сторону дома.

– К чему такая спешка? – издает он смешок, заводя двигатель автомобиля.

– Чем раньше начнем, тем быстрее закончим.

– Так не любите общество мистера Стайлса? – издает он смешок и давит на газ, отъезжая от моего дома.

В последнюю очередь я думаю о Гарри и что мне придется просидеть с ним несколько часов. Больше всего меня волнует безопасность матери и скорейшее прибытие Тоби домой.

Я до самого перекрестка смотрю через окно на свой дом, чуть не выворачивая шею. Слезы мамы застывают перед глазами, и всю поездку я не могу найти себе место. Мои руки постоянно находятся в движение. Я пытаюсь зацепиться за что-то, чтобы успокоиться, но давящие мысли разрушают нервную систему.

Я беспрерывно тру руками колени в тянущемся ожидании ответа от Тоби. Я даже не замечаю, как Дез добирается до дома Найла и останавливается у его ворот.

– Приехали.

Я слишком поглощена собственными переживаниями, чтобы сосредоточится на том, что мне говорят.

– Что? – переспрашиваю я, повернув голову к Дезу.

– Звезда моя, ну наконец-то, – дверь с моей стороны открывается, и голова Найла просовывается внутрь.

– Найл... – растерянно проговариваю я.

– Скучала по мне? – ухмыляется блондин и отстегивает мой ремень безопасности.

– Я...

Внезапно Найл хватает меня за руку и вытаскивает из машины. Я стараюсь удержаться на ногах, когда он забирает с сиденья мой блокнот и телефон. Все происходит слишком быстро и резко. Я успеваю только дышать и метать глаза.

– Спасибо, Дез, – благодарит блондин и захлопывает дверцу.

Машина уезжает, и Найл разворачивается на пятках, широко улыбаясь.

– Обнимемся? – разводит он руки в стороны.

Я не двигаюсь с места, разглядывая его неряшливый вид. Белая майка Найла покрыта черными жирными пятнами. Джинсовые шорты запачканы и мятые, словно он катался с ними по полу. Волосы торчат во все стороны, на высветленных концах видны какие-то засохшие куски. Он весь в поту, и я принюхиваюсь, уловив запах моторного масла.

Найл сейчас совсем не похож на рок-звезду, скорее на студента, работающего в автосервисе.

– Ты грязный, – кривлюсь я.

– А ты чистая, – играет он бровями и приближается.

– Нет, не смей, – выставляю я руки вперед, качая головой.

– Еще как посмею, – хитро ухмыляется он и хватает меня за запястье, потянув в свои медвежьи объятия.

Мой нос врезается прямо в его подмышку, и я морщусь, почувствовав резкий запах пота. Его мускулистые руки обвиваются вокруг моей талии и зажимают руки, от чего я не могу пошевелить ими.

– От тебя несет, будто ты только что вылез из-под капота, – бормочу я в его кожу.

– Ты угадала, – издает он смешок и отпускает меня.

– Теперь от меня тоже будет пахнуть потом и машиной, – я возмущено разглядываю себя, чтобы убедиться, что он не запачкал мои вещи.

– Самый сексуальный запах. Теперь любой мужчина твой, – забрасывает Найл свою тяжелую руку на мои плечи.

– Сексуальнее не бывает, – закатываю я глаза.

Вдруг мой телефон, который блондин по-прежнему сжимает в руке, издает звук о пришедшем сообщении. Беспокойство начинает нарастать и желудок напрягается. Жара только еще больше давит на меня, как и палящее солнце.

Найл с улыбкой протягивает Айфон, и я забираю его. Я перехожу в сообщение и дрожащим пальцем нажимаю на всплывшую вкладу.

Мои глаза судорожно бегают по тексту, который отправил брат. Я кусаю нижнюю губу, испытывая волнение, пока мой мозг вспоминает буквы.

Тоби: Не волнуйся, сестренка, я почти дома. Если этот кусок дерьма хоть пальцем тронет маму - я поставлю еще один фингал.

Дочитав, с моей души словно падает камень. Дышать становится легче, и уголки губ приподнимаются, ведь теперь я точно знаю, что мама будет в безопасности.

Я: Отлично

Быстро печатаю я, не замечая, как голова Найла в любопытстве наклоняется к экрану телефона.

– Что там?

– Ничего. Тоби написал, – я выключаю телефон и сжимаю его в руке, потому что у меня нет карманов.

– У него уже есть девчонка?

– Официально пока нет.

– Значит он просто трахается?

– Он не такой, Найлер, – закатываю я глаза.

– Он капитан футбольной команды и на него вешаются куча девчонок. Конечно он с ними трахается, – с очевидностью выдает Найл.

– Тоби не бабник. Он не будет спать с каждой встречной девушкой.

– Это пока что. Он еще не понимает, насколько популярен и на что готовы девчонки лишь бы привлечь его внимание.

Я устаю от этого бессмысленного разговора, не желая обсуждать половые отношения моего брата. Ему шестнадцать — он совсем недавно лишился девственности. Не думаю, что после он спал еще с десятью девушками.

– Ну и где Гарри? Пора репетировать, – говорю я.

– В гараже, – коротко отвечает Найл. – Возьми и пошли, – протягивает он мой блокнот, сжимая его грязными пальцами.

– Господи, ты бы хоть руки вымыл, – выхватываю я свой дневник и прижимаю его обеими руками к груди.

– Девушкам нравятся рабочие руки. Я знаю, что ты уже потекла, – гордо заявляет он, этой же рукой проведя по своим не менее испачканным волосам.

– Когда же уже ты натрахаешься? – бормочу я под нос.

– Этому никогда не бывать, – с улыбкой заявляет он и подталкивает меня вперед, рукой, которой обнимает за плечи.

Найл ведет нас через свой просторный двор с идеально подстриженным газоном. Я бывала в его доме кучу раз, и с течением временем он заметно изменился — стал больше, светлее объемнее. У него даже появился бассейн на заднем дворе с кристаллической водой. Такое ощущение, словно я нахожусь у богатой знаменитости, кем Найл и является. Не удивлюсь, если увижу слуг в его доме. Но пока на пути лишь встречаются шезлонги, красивые фонари, панорамные окна и небольшой фонтан.

По сравнению с домом Найла мой выглядит как мусорная коробка. Гадкое состояние стыдливости овладевает мной, но оно быстро исчезает, как только меня заталкивают в открытие двери гаража.

– Добро пожаловать в мое логово! – говорит Найл, отступая вперед и разводит руки в стороны.

Я резко останавливаюсь, и мой рот приоткрывается. Меня словно ударяет током, и я замираю, забыв, как правильно дышать. Гарри стоит в центре гаража возле ржавой машины и весь блестит от пота, будто его окатили водой. Он берет край своей черной футболки с надписью «Nirvana» и вытирает мокрый лоб.

Грудную клетку сдавливает быстро отбивающее удары сердца. Ноги приклеиваются к полу, а глаза изучают торс с рельефными мышцами и татуировкой бабочкой по центру. Его кожа влажная, слегка загоревшая, хотя была спрятана под черной тканью.

Я сглатываю образовавшийся ком в горле и сильнее прижимаю обеими руками блокнот к груди, как будто пытаюсь заглушить биение своего сердца. Найл что-то говорит, но я не слышу и даже не вижу.

Капли пота стекают по кубикам Гарри, добираясь до V-выреза, и я задыхаюсь, не в силах оторвать от него глаз.

Низ живота тянет, заполняясь узлами, когда он проводит рукой по промокшим волосам и натягивает желтую кепку, разворачивая козырек к затылку.

Я никогда в своей жизни не засматривалась на парней. Но от Гарри исходит невероятная горячая аура, которая в считанные секунды выбивает меня из колеи. Воздух заполняется его тестостероном до головокружения.

– Ноэль, – Найл машет рукой у меня перед лицом.

Я прихожу в себя и перевожу глаза на блондина, уставившегося на меня с хитрой улыбкой.

– Что? – слишком писклявым голосом спрашиваю я, покраснев, ведь он меня подловил.

– У тебя слюнка потекла, – дразнит Найл. – Прям вот здесь, – тычет он указательным пальцем в уголок моих губ.

Мои щеки вспыхивают пуще прежнего, и опускаю голову, пряча лицо в волосах.

– Гарри, Ноэль пришла. Начинайте репетицию. Но не смейте кончать на мой диван, – разворачивается блондин к своему высокому другу.

Я вздрагиваю от того, что вылетает из его рта, готовая провалиться сквозь землю.

Гарри поворачивает голову в мою сторону, когда я неловко поднимаю глаза. Все мои внутренности подпрыгивают при столкновении с его безразличным взглядом. Я вцепляюсь в блокнот, как в щит, который словно защищает меня.

– Тебе нужно особое приглашение? – спрашивает холодно Гарри и плюхается на рваный диван.

– Нет, – отвечаю я уже обычным голосом, оставаясь на том же месте.

Гарри хватает черную электрогитару, которая до этого лежала на столе среди груды мусора и перекидывает ремень через плечо. Он упирает инструмент на бедро и поднимает свои темно-зеленые глаза на меня.

– Ты отнимаешь мое время, принцесса. Садись уже и покончим с этим дерьмом, – монотонно произносит он.

– Ты когда-нибудь перестанешь быть мудаком? – фыркаю я и направляюсь к нему.

– Какие вы милые, – с сарказмом говорит Найл и поднимает чемодан инструментов с пола, перетаскивая их на полку обклеенную полуголыми девушками.

Я опускаюсь на покрытый пятнами диван подальше от Гарри и бросаю на него взгляд, не скрывая открытой неприязни.

– Ты села слишком далеко, – делает Гарри замечание.

– Не хочу подцепить от тебя гонорею, – таким же тоном выдаю я, опустив блокнот с телефоном на колени.

– Она передается половым путем, если ты не изучала биологию.

– От таких, как ты гонорея может передаться по воздуху. Мы с Найлом в опасной зоне.

Глаза Гарри темнеют, а челюсть вспыхивает. Он плотнее сжимает гриф гитары и убийственно смотрит на меня, высекая во взгляде искры.

Над нами виснет напряженная атмосфера пропитанная ненавистью. Его нахмуренные брови и складки на лбу отгоняют мальчишеские черты лица, несмотря на то что из-под кепки по бокам торчат кудри.

Найл решает взять ситуацию в собственные руки и приземляется на диван между нами. Гарри и мне приходится отодвинуться, чтобы уступить ему место.

– От вас так и прет ненавистью. Расслабьтесь уже и плывите по течению, – блондин забрасывает руки на наши плечи и поворачивает голову с улыбкой то ко мне, то ко Гарри.

– Ты останешься с нами? – бормочет Стайлс.

– Да, – кивает Найл, раздвигая ноги. – Не хочу, чтобы вы пометили мой диван. Он слишком дорог мне.

От его комментария я свожу колени вместе.

– Твоему дивану место на помойке, – говорит Гарри.

– Твоя задница сидит на нем с шести лет.

– Мог бы хоть раз отнести диван в химчистку.

– Каждая вмятина хранит историю. Я не загублю свой диван, – заявляет Найл.

Я кривлюсь, сидя на самом грязном диване, который не только покрыт пятнами пятнадцатилетней давности, но и ни разу не чистили.

– Пожалуйста, Найл, скажи, что ты ни с кем не развлекался на нем? – умоляюще прошу я.

– Не волнуйся. Кроме Гарри тут никто не сидел, – подмигивает блондин.

Становится легче, что ткань пропитана лишь газировками, а не чем-то другим. Если бы Найл сказал, что тащил в гараж девчонок — я бы уже вскочила и облила себя прямо из шланга.

– Если вы закончили, то вот текст и мелодия новой песни, – Гарри вынимает из заднего кармана джинсовых шорт сложенный лист и кладет его на стол.

– Это та самая песня из твоего дневника? – спрашивает Найл, когда я беру листок и раскрываю его.

– Да. Я написал ее еще в школе. Не знаю почему, но она зашла Вильяму.

– Неудивительно. Она клевая.

Я смотрю на кривой, но узнаваемый почерк Гарри. Видно, что страница вырвана из блокнота из-за волнистых краев. Судя по пожелтевшей бумаге и подтертым чернилам текст написан давно.

– Мелодия та, что ты играл в автобусе на гитаре Найла? – уточняю я, мельком пробегая по тексту.

– Да. С другой стороны написаны ноты, – подтверждает Гарри кивком.

– Шедевр, не так ли? – наклоняется ко мне Найл и тоже читает строчки.

– Не так близко, Найлер, – я прижимаю свободную ладонь к его щеке и мягко отталкиваю блондинистую голову.

Я не отрываюсь от текста, сосредоточенно прочитывая его от начала и до конца. Каждая строчка безупречно рифмуется со следующей. Слова идеально подобраны, как пазл, создавая целую картину.

Песня сразу начинается с куплета. В этом есть что-то дерзкое, резкое и неожиданное. Гарри решил упустить прелюдия, вывалив все сразу как громко среди ясного неба.

Сердце на мгновение даже замирает от написанного.

Смысл песни пропитан не взаимной влюбленностью к девушке, у которой уже есть парень. Он каждый день думает о ней. Он считает, что они идеальная пара. Для него нет других, только лишь она и ее неправильный выбор.

Я невольно раскрываю рот, расширяя глаза.

Не могу поверить, что Гарри способен выразить столь эмоциональный текст. Он совсем не похож на того, кто может испытывать к кому-то больше, чем сексуальное влечение. Словно текст написал не он, а его двойник, спрятанный за гнилой души.

– Гарри... – я теряю дар речи, подняв на него глаза. – Это очень сильно.

– Это просто песня. Ничего особенного, – бросает Гарри с каменным лицом.

– Я же сказал, что она потрясающая, – гордо говорит Найл, словно является соавтором.

– Ничего потрясающего. Набор слов с рифмой, – ворчит Гарри, почти со злостью.

– Нет, это не просто набор слов с рифмой, – качаю я головой. – Как ты ее написал?

В животе словно кто-то поселяется и щекочет меня изнутри. Я с восхищением смотрю то на Гарри, то на лист.

– Как думаешь, звезда моя, Гарри все выдумал или у него была муза? – с ухмылкой спрашивает Найл.

– Не знаю.

– Не было никакой музы. Я ни о ком не думал, – напряженно отвечает Гарри сквозь стиснутые зубы.

– А что ты тогда злишься, ммм? – мычит довольно Найл, повернув к нему голову.

– Потому что ты ищешь долбаный подвох, которого нет.

– Подвох всегда есть. Правда, Ноэль? – теперь Хоран поворачивается ко мне и кусает свою нижнюю губу.

– Гарри лучше знать, – с сухостью в горле отвечаю я.

Найл издает смешок и больше ничего не комментирует, только следит за нами в напряженной обстановке.

Виснет тишина.

Гарри как будто выжидает, что я раскритикую его и начну ко всему придираться. Я вздыхаю, имея огромное желание задеть его самолюбие, сказать, что песня полнейший отстой. Но у меня язык не повернется соврать.

Вместо этого я разворачиваюсь, касаясь коленями бедра Найла и заправляю прядь волос за ухо, открывая рот:

– Сыграй на гитаре мелодию, – прошу я, подняв глаза на Гарри.

Он молча кивает и приступает проводить пальцами по металлическим струнам без медиатора. Он быстро перебирает аккорды, заполняя стены гаража музыкой.

Найл ударяет в такт ногой пол полу, и я кладу листок на стол, чтобы все видели текст.

– Да, это как экстази. Когда ты рядом со мной, – тихо пою я под нос, и Гарри подхватывает меня. – Думаю, тебе стоит оставить его. И остаться со мной, – звучат наши голоса едва слышно, когда мы оба смотрим на бумагу.

– Клево! – восклицает Найл.

Я бросаю взгляд на Гарри. Он ловко проводит пальцами по струнам. Его левый бицепс с татуировкой черепа выделяется, упираясь на корпус гитары. Глаза внимательно смотрят на текст и на щеках появляются едва заметные ямочки, когда розовые пухлые губы открываются.

Он выглядит слишком хорошо, несмотря на неряшливый вид. Желтая кепка с надписью «Packers» комбинирует с его ирисовой кожей и оливковыми глазами. Черная футболка уже вся пропиталась потом, но его это даже не волнует.

Челюсть подрагивает, а кожа на щеках натягивается, когда он выводит высокие ноты. Я завороженно залипаю, ощущая дрожь в коленях. Горячая волна окутывает меня, и я чувствую потливость.

– Она это знает, она это знает, она это знает, – повторяем мы и звук от гитары резко прерывается.

– Ебать, это было ахуенно, – матерится Найл под впечатлением. – Вы должны исполнять ее дуэтом.

Черт возьми, мне совсем этого не хочется.

– Нам не стоит петь ее вместе. Гарри прекрасно справится без меня.

– Я протестую. Женский голос должен присутствовать, – хмурится Найл.

– Раз наша «мисс центр Вселенной» не хочет петь дуэтом, я сам справлюсь, – пускает Гарри колкий комментарий, запихнув сигарету в рот.

– Будто ты горишь желанием петь со мной, – огрызаюсь я, сжимая руки в кулаки.

– Ты права, не горю, – коротко высказывается он, поджигая кончик сигареты черной зажигалкой с черепом.

– Без тебя, Ноэль, песня не будет звучать особенно, – говорит Найл.

Не понимаю, с чего ему приспичило, чтобы я исполняла дуэт с Гарри?

– Фанаты не умрут, если Стайлс сам будет открывать свой рот, – опускаю я руки на колени.

– Но это уже будет совсем не то, – кривится блондин.

– Не заставляй ее. Я справлюсь сам. Мне не нужна подпевка, – бормочет Гарри, затягиваясь и обхватывает пальцами сигарету.

Он намеренно пытается задеть мои чувства, но я сдерживаюсь и впиваюсь ногтями в кожу колен.

– Блять, песня буквально о парне мечтающем о девушке, которая в отношениях. Голос Ноэль должен быть или я черт возьми отказываюсь играть, – с нахальной ухмылкой угрожает Найл.

Мне приятно, что он становится на мою сторону. В такие моменты я убеждаюсь, что Найлер действительно мой друг. Но я не соглашусь петь с Гарри, даже если к моему виску прижмут дуло с заряженным пистолетом.

– Не нужно, Найл. Мне надоел уже наш дуэт и фанатам думаю тоже.

– Ты вообще можешь проваливать из группы, – вдруг грубо выдает Гарри, выпуская дым изо рта и расслабленно откидывается на спинку дивана.

Я практически сдираю кожу на коленных чашечках.

– Что ты несешь? – вмешивается Найл.

Гарри лениво затягивается, глядя куда-то в сторону и медленно выпускает никотиновый дым, расстилающийся над его головой в душном, перегретом воздухе гаража.

Я не понимаю, что за хаос творится в его голове и откуда в ней возникают такие режущие мысли. Он выглядит абсолютно равнодушным и не испытывает угрызения совести после того, как выпускает яд в мой адрес.

В одну секунду он может разрушить меня, не заморачиваясь, а в другую спасти, словно я что-то значу для него. Но сейчас все становится на свои места. Я вижу его истинную сущность, которую он даже не скрывает. Гарри всегда было и будет плевать на меня. Он может оттолкнуть меня от пропасти, но ровно через секунду сам ей станет.

– Ничего такого, – криво ухмыляется Гарри и поворачивает голову, посылая мне вызов.

– Ты действительно этого хочешь? Чтобы я покинула группу? – практически зло спрашиваю я и поднимаюсь с дивана.

Я становлюсь перед ним, сжимая кулаки. Он издает смешок, медленно изучая меня с головы до ног. Его глаза лениво и с насмешкой рассматривают меня, пробирая до дрожи. Что-то в его взгляде кроется и мои пальцы разжимаются как под гипнозом.

Я возвышаюсь над ним, стоя в тридцати сантиметрах, но его темные глаза загоняют меня в угол и заставляют съежиться. Я попадаю под прицел, понимая, что он ведет игру.

Гарри поднимается, не сводя с меня хищных глаз и переворачивает мой желудок, приблизившись до минимального расстояния. Он занимает все пространство в гараже, даже воздух, и я сглатываю, с волнением глядя на него снизу вверх.

– Ты чертовски глупая, принцесса, – хрипло проговаривает он и элегантно засовывает сигарету в рот, удерживая ее между своими татуированными пальцами с черным лаком на ногтях.

Он слишком долго затягивается. Половина сигареты сгорает, а его грудь вздымается. Мои конечности напрягаются, а дыхание учащается, когда он наклоняется так близко, что его зеленые глаза двоятся.

– Я наслаждаюсь твоим присутствием в группе, – выдыхает он шепотом дым прямо в мое ухо, опаляя его горячим дыханием.

Я чувствую себя снова побежденной и униженной.

– Пойду в душ, а то тут слишком жарко. Не скучай, принцесса, – Гарри выпрямляется и всовывает мне в руку практически скуренную сигарету.

Я раскрываю рот, не проронив ни слово и провожаю его высокую фигуру взглядом, пока он не исчезает за дверьми.

– Гарри снова тебя сделал, звезда моя, – нарушает Найл тишину и выхватывает у меня сигарету, затолкнув ее в рот.

– Я знаю, – тихо говорю я и плюхаюсь на диван.

– Не принимай близко к сердцу. Ты явно имеешь для него значение, раз он так ведет себя, – делает Хоран затяжку и быстро выдыхает дым.

– Гарри сволочь.

– Не спорю, – усмехается Найл и присаживается ближе ко мне. – Но как его лучший друг официально заявляю — он втрескался в тебя.

– Мне плевать, – выдыхаю я, не веря ни единому слову.

– Тебе не плевать, ты просто не веришь, – делает выводы Найл и бросает бычок в консервную банку из-под кукурузы.

– Он мне не нравится, Найлер. Кто угодно, но точно не Гарри, — смотрю я в грязный пол.

– Ты боишься принять эти чувства.

– Нет никаких чувств, – быстро опровергаю я.

– Они у вас обоих есть. Я не слепой и не тупой, чтобы не разбираться, когда между людьми есть сексуальное напряжение.

– То, что он хочет меня — ничего не значит.

– Он хочет тебя не так как других девушек. Это же очевидно всем, но только не вам двоим.

– Я должна идти, – бормочу я под нос и поднимаюсь.

– Ты не можешь идти сама. Фанаты разорвут тебя, – вскакивает следом за мной Найл.

– Я справлюсь.

– Оставайся у меня. Потом позвоним Дезу, и он заберет тебя.

– Спасибо, Найл, но нет, – отказываюсь я. – Хочу прогуляться.

– Ты сумасшедшая. Такая же двинутая на голову как Гарри, – качает он головой, сдаваясь.

– Может быть, – пожимаю я плечами. – Проводишь меня? – с улыбкой спрашиваю я.

– Конечно, – кивает он и забрасывает руку на мои плечи.

•

Объясняю: Следующая песня, которую Гарри написал, называется: «She Knows It» на самом деле принадлежит певице Meggie Lidenmann. Я использовала ее внешность в качестве главной героини, потому что ее образ, черты, характер, стиль, красота, голос и музыка идеально описывают Ноэль Сандерс