Rock Me [rus h.s.]

~Горячая глава! Не обожгитесь!~

•

– Луи... – раздается смешок Аспен.

– Детка, я так тебя люблю, – бормочет Луи между звуками поцелуев.

Я отодвигаю шторку и выбираюсь из койки, ступая по полу в черных гольфах. В полной тишине автобуса отчетливо слышны хихиканье влюбленной парочки и шорох общего одеяла.

Мой желудок предательски урчит и скручивается от голода. Я не ела уже почти сутки. Несмотря на пульсирующую мигрень и легкую тошноту, все, о чем я могу думать — это еда.

Я медленно пробираюсь по узкому проходу и замечаю торчащие ноги Найла. Он настолько вымотался, что на одной ноге остался белый кед, а на другой — только носок с черепом. За шторкой слышно его тихо посапывание — он явно уже уснул.

– О боже, Луи... – то ли стонет, то ли скулит Аспен.

Я поднимаю голову к верхней койке, даже не пытаясь делать вид, что удивлена, когда замечаю интенсивно подрагивающее черное одеяло. Луи снова пробрался к Аспен — как он делает каждый раз, когда мы едем в другой штат.

Тур группы «Разожги Меня» уже длится больше месяца, и за все время я ни разу не видела, чтобы он спал на своей нижней койке. Она всегда пустует. Найл давно облюбовал ее как временное хранилище для своей акустической гитары, которую на этот раз, кстати, я не вижу на месте.

– Черт, детка, ты возбуждаешь меня, – шепчет Луи.

Я уже собираюсь быстро проскочить мимо, оставаясь незамеченной, как внезапно с соседней верхней койки поднимается спутанная темная копна волос Зейна. Он откидывает шторку так резко, что она бьется о стену. Его глаза едва приоткрыты, а лицо помятое как выкинутый лист бумаги.

– Клянусь, если вы не заткнетесь, я прикончу вас обоих, – с ненавистью и сиплым голосом обращается он к проснувшимся ребятам.

– Прости, чувак, – извиняется Луи, высовывая растрепанную голову из-под одеяла и слегка улыбается.

– Да пошли вы оба к черту, – фыркает Зейн и плюхается обратно, задвигая шторку.

Я сдерживаю смешок, прикусив внутреннюю сторону щеки и иду дальше. Я снова не надеваю комнатные тапочки, потому что без них намного удобнее и добираюсь до задней части автобуса.

Приблизившись к гостиной, я слышу приглушенную мелодию за ее дверью. Приложив ухо, стараюсь уловить звук гитары — и постепенно осознаю, что там находится Гарри.

Аппетит сразу же пропадает, и я отскакиваю от двери, как ошпаренная. Нервозность и страх берет надо мной вверх, отчего дыхание учащается.

Утреннее пробуждение в номере Гарри всплывает в моей голове, и я жмурюсь, желая поскорее избавиться от этих воспоминаний. Мне совсем не хочется с ним сталкиваться, но я обязана выяснить ради своей чести, действительно ли мы переспали.

Ноги едва держат, когда я возвращаюсь к двери. Колени подгибаются, но я игнорирую это шаткое состояние. Тянусь к рукоятке, взгляд цепляется за дрожащие татуированные пальцы — и я открываю дверь.

Незнакомая мелодия продолжает распространяться по маленькому помещению, оглушая быстрые удары моего сердца. Гарри разваливается на круглом диване, одна нога свисает на пол, а другая закинута на журнальный столик. В непринужденной позе его пальцы с черным лаком на ногтях проводят по струнам гитары, что покоится у него на груди.

Между губ он сжимает медленно тлеющую сигарету, из-за чего линия челюсти кажется особенно резкой. На маленьком стеклянном столике лежит открытая пачка «Marlboro» и его коричневый блокнот с ручкой между страницами.

Гарри не нужен медиатор — он прекрасно справляется без него, погруженный в красивую мелодию, которую я слышу впервые. Его длинные татуированные пальцы с кольцами умело перебирают аккорды и постепенно ритм ускоряется.

Прошло больше двух недель с тех пор, как Гарри в последний раз прикасался к гитаре или барабанам. Я почти успела забыть, насколько хорошо он владеет инструментами. Долгие перерывы совсем на нем не сказываются.

Я замираю в дверном проеме, завороженно наблюдая, как вены на его руках вздуваются с каждым усилением ритма. Гарри вдыхает через фильтр и его щеки втягиваются, от чего на лице поступают ямочки. Зеленые глаза цвета абсента сосредоточенно следят за ладами, а левая рука уверенно перебирает аккорды, извлекая из гитары нечто почти сверхчеловеческое.

Пальцы все интенсивнее проводят по струнам. Ритм становится быстрым, резким, энергичным. Кажется, Гарри даже не замечает моего присутствия и уголком губ выпускает сгусток дыма. Пару прядей спадают с челки ему на лоб, а брови хмурятся от ускоренной мелодии.

Я почти забываю, как дышать, пока его глаза внезапно не поднимаются и сталкиваются с моими. Он смотрит на меня через лоб в своем величии, и я неосознанно делаю шаг назад, врезавшись в стену.

– Подслушивать нехорошо, принцесса, – издает он смешок и прекращает играть.

– Я... э-э... извини, – теряюсь я и дергано заправляю прядь волос за ухо.

– К черту извинения, – бросает он, снимая ремень гитары и аккуратно ставит ее на пол, опирая гриф о подлокотник дивана.

Дверь сама по себе закрывается, и я вздрагиваю, оставшись с ним наедине. Мои ноги приклеиваются к полу, когда он открыто разглядывает меня и особое внимание уделяет черным гольфам с кровавыми сердцами.

– Классные гольфы, – пускает он комментарий, откидываясь на спинку дивана и обхватывает сигарету во рту указательным и средним пальцем.

От его насмешливого тона мой желудок словно прилипает к позвоночнику. Я вжимаюсь в стену — под тяжестью его взгляда кажется, будто он вдавливает меня в нее.

– Спасибо, – тихо шепчу я, переминаясь с одной ноги на другую.

– Так и будешь стоять там? – выпускает он облако дыма, за которым прячется его лицо на секунду.

– Нет.

– Тогда двигайся.

– Не хочу.

– Боишься меня? – его глаза вспыхивают, и он криво ухмыляется, подпитываясь моим страхом.

– Не боюсь, – я стараюсь говорить без дрожи, но плохо получается.

– Почему тогда все еще стоишь у стены? – вздергивает он выбритой бровью по диагонали и снова прилипает губами к сигарете.

Потому что мысль о том, что ты видел меня голой сводит меня с ума.

– Найл знает, что ты забрал его инструмент? – перевожу я тему.

– Мне нужно спрашивать разрешение у лучшего друга, чтобы взять его гитару?

– Ладно.

Я снова заправляю прядь волос за ухо, когда мой желудок урчит и направляюсь к маленькой кухне, собираясь приготовить себе сэндвич. Я чувствую, как Гарри следит за каждым моим движением, от чего становлюсь более неуклюжей.

Его глаза за моей спиной, словно выжигают во мне дыры. Тревожность внутри меня нарастает, когда я открываю мини-холодильник и достаю ветчину с сыром. Картина просыпающейся меня в его постели снова предстоит перед глазами, и я резко закрываю дверцу.

Меня обдает жаром, в груди защемило от стыда, что Гарри мог видеть меня абсолютно голой. Ладони потеют от нервного напряжения и во рту становится невероятно сухо, словно я опять проснулась с похмелья.

– Что произошло с моей футболкой? – вдруг спрашивает он.

– Я постираю ее и верну тебе, – быстро проговариваю я, доставая нарезной хлеб из упаковки.

– Можешь оставить себе. Она очень даже неплохо смотрелась на тебе. The Rolling Stones тоже было бы приятно от такого вида, – специально издевается он.

Моя челюсть сжимается от того, что выскальзывает из его рта. Атмосфера и без того наклонная, но Гарри подкидывает дрова, собираясь создать пожар.

– Мне не нужны твои вещи, – выплевываю я, накладывая на хлеб сыр и ветчину.

– Не бойся, детка, в ней больше никто не спал. Я не люблю особо делиться футболками, – его тон спокоен, что означает приближение бури.

– Тогда почему отдал ее мне? – я накладываю сверху сыра еще один ломтик хлеба.

– Чтобы ты не спала голая после бурной ночи.

Я продолжаю стоять к нему спиной, чтобы он не увидел моих красных щек и перекладываю сэндвич в тарелку, больше не собираясь оставаться здесь.

Я направляюсь обратно к двери, чувствуя за спиной его мерзкую ухмылку — лицо невольно морщится. В голове перебираю все молитвы, чтобы он не открыл свой поганый рот.

– Ты так и не вспомнила? – внезапно спрашивает он, и я останавливаюсь, а мои щеки вспыхивают.

– Я не хочу помнить, как ты меня бил и засунул носок в рот, – сквозь стиснутые зубы цежу я, сжимая пальцами тарелку.

– Ты должна вспомнить, как мы трахались, – его тон становится ниже.

Я слышу, как диван прогибается, и он встает, медленно приближаясь.

– Как ты громко стонала подо мной, – продолжает хрипло говорить он.

Я сглатываю, ненавидя Гарри за то, что творит со мной.

– Как просила, чтобы я не останавливался...

С каждым шагом он становится ближе и моя паника нарастает.

– Как кричала и дрожала, когда я доводил тебя до оргазма...

Я молчу и не двигаюсь, реагируя на каждое его грязное слово.

– Ты была такой мокрой и удовлетворенной, – не затыкается он и добирается до меня.

Его тело соприкасается с моим, и я вздрагиваю, чувствуя, как он возвышается и дышит мне в затылок. Горячее дыхание вызывает озноб по всему телу и моя кровь словно застывает.

– Ты сказала, что еще никто не доводил тебя до такого, – низким голосом произносит он и проводит кончиком носа по моим волосам.

Желудок превращается в комок. Все мои вены пульсируют, и я впиваюсь в тарелку до того, что костяшки пальцев белеют. Его высокая фигура отбрасывает тень на пол, а твердая грудь задевает мою спину всякий раз, когда он вдыхает вязкий, тягучий воздух.

– Ты воспользовался мной. Я была пьяной и невменяемой.

У меня не получается сказать уверенно, мой голос в конце теряется как последняя листва в ноябре.

– Ты была чертовски горячей и сексуальной в том платье.

Он делает еще шаг вперед и обвивает рукой мою талию, прижав пальцы к животу. Желудок подпрыгивает от этого жгучего прикосновения, и губы непроизвольно размыкаются. Даже сквозь майку я ощущаю, как кожа обжигается его ладонью.

Носки его кед касаются пяток моих гольфов, заставляя меня дрожать. Потеют не только ладони, но и тело. Он создает гнетущее давление, от чего стены сужаются, и я едва не роняю тарелку. Но я не могу позволить Гарри так просто управлять мной.

– Не трогай меня, – повышаю я голос, дергаясь, чтобы выбраться.

Я выскакиваю из его хватки и тянусь к ручке, чтобы выбежать отсюда прочь. Но крепкие мужские татуированные руки окольцовывают мое тело сзади и поднимают меня, отрывая от пола.

Тарелка выпадает из моих рук на пол и вдребезги разбивается. Сердце уходит в пятки от страха.

– Пусти меня! – повышаю я голос и дергаю ногами.

Гарри игнорирует мою просьбу, усиливая хватку, от чего я ощущаю, как мышцы его предплечий становятся каменными. Я пытаюсь извиваться, паря в воздухе. Инстинкт самозащиты просыпается быстрее, чем я в легкие перестает поступать воздух.

– Отцепись от меня! – рычу я, впиваясь острым маникюром в его кожу на запястьях.

– Черт возьми, – шипит он от боли, но не отпускает меня, а ведет к дивану.

Жалкие попытки вырваться из его лап — тщетны. Я только усугубляю свое положение, когда его пальцы сжимаются на моем животе до тошноты. В желудке — пусто, но если он продолжит давить с той же силой, из меня, кажется, вырвется все, что накопилось внутри — страх, злость, унижение. Все, что я так долго сдерживаю.

Гарри швыряет меня на диван, словно безжизненное тело. Я не успеваю вырваться, как он толкает меня за плечи, вдавливая в спинку дивана. Я использую ногу, пнув его в бедро, чтобы оттолкнуть, но он всего лишь стискивает челюсть и злобно смотрит на меня.

– Ты нарываешься, принцесса. Угомонись, пока не поздно, – угрожает он, опустив мою ногу.

Гарри возвышается надо мной, его суровая тень ложится на мое лицо. Зеленые глаза сверкают, когда он резко хватает мои запястья и разводит их в стороны, прижимая к изголовью. Его пальцы слишком крепко держат их. Я дергаюсь в ужасе и злости, пытаясь вырваться, но он чертовски силен.

– Ты делаешь себе только хуже. Просто остановись, – раздраженно проговаривает он и трясет меня за запястья.

– Зачем ты мучаешь меня? – я использую все силы, что у меня есть, но безрезультатно.

– Потому что хочу, чтобы ты все вспомнила.

– Не хочу я вспоминать, как ты трахал мое тело, пока я была практически в отключке.

– Блять, успокойся, черт возьми, – отрезает он, отчего моим ушам становится больно.

Я замираю, молча глядя на него, пока внутри все переворачивается. Его деспотичный взгляд отпугивает всех моих ангелов, и я вжимаюсь в диван, боясь даже пошевелиться.

– Успокоилась? – спрашивает он и бегает с одного моего глаза на другой, будто пытаясь удостовериться.

Я киваю, не проронив ни слова. Внутри все кипит — мне хочется плюнуть Гарри в лицо за то, что он посмел так поступить. За то, как низко он меня опустил, как использовал всю ночь, а теперь будто нарочно заставляет все это вспомнить, чтобы добить меня стыдом.

– А теперь напряги свои извилины мозга и попытайся вспомнить, что было между мной и тобой, – он наклоняется ко мне, оставив между нашими лицами считанные миллиметры.

Я улавливаю исходящий от него сигаретный запах вперемешку с терпким ароматом дорогого парфюма. Его темно-зеленые глаза смотрят на меня строго, а колено располагается между моими ногами. Он слишком близок к самому чувствительному месту, и от этого я еще больше задыхаюсь.

– Я же сказала, что не хочу вспоминать, как меня отымели, – едва слышно произношу я и опускаю глаза.

– Памятью очень сложно управлять, принцесса, но ее можно взять под контроль, – произносит он и берет меня за подбородок, поднимая его.

Я заглядываю в глубины его нефритов, сосредоточившись на едва заметных желтых крапинках. Он впервые находится так близко ко мне, и я могу разглядеть каждую мелочную деталь.

Внезапно в голове всплывает момент, как Гарри несет меня по коридору отеля через плечо. Я быстро моргаю, возвращаясь в реальность и испуганно метаю глаза по сторонам, словно попав в параллельную вселенную.

– В чем дело? – спрашивает Гарри, удерживая меня за подбородок.

– Я только что видела, как ты нес меня по коридору через плечо.

– Отлично, смотри в мои глаза и копайся глубже, – кивает он, снова заставляя взглянуть в его изумруды.

Я сосредотачиваюсь на них, стараясь игнорировать тот факт, что его кончик носа едва касается моего. Я пробираюсь сквозь его радужку и добираюсь до самой глубины до тех пор, пока все вокруг не затихает, и я не погружаюсь в прошлую ночь.

Мои глаза расширяются, когда я вновь прохожу через то, что уже было. Я словно смотрю на какой-то сюжет фильма и с каждой секундой мое сердце бьется все быстрее.

– Где твоя карта? – спрашивает Гарри.

– В сумочке... – бормочу я, не сразу ответив.

– Отлично блять, ты остаешься сегодня ночевать у меня, – вздыхает он, словно на него навалилась невероятная ноша.

Гарри приносит меня в свой номер и в кромешной темноте опускает на свою удобную кровать.

Я сглатываю, ожидая худшего сценария связанных с пощечинами и носками в моем рту.

– Где ты научился расстегивать туфли? – спрашиваю я на фоне исходящих звуков от телевизора.

– Только что, – коротко отвечает он и отходит от кровати.

Мои зрачки дрожат, когда я прихожу к основанию, что Гарри снял с меня обувь, пока я валялась на его кровати.

– Вспоминаешь, принцесса? – ухмыляется он, поглаживая большим пальцем мой подбородок.

– Ты расстегнул туфли и снял их, – шепчу я, зацикливаясь на его глазах, не сводящих с меня взгляда.

– Продолжай, ты идешь по правильной дороге.

Я смотрю в затемненные кольца его радужек и возникает момент, как он достает из шкафа футболку с той самой надписью «The Rolling Stones» и кладет ее возле кровати.

– Это намек, чтобы я разделась? – я смотрю на футболку, а затем на него.

– Я иду в душ, поэтому у тебя есть достаточно времени, чтобы самостоятельно переодеться, – сухо отвечает он и быстро исчезает, захлопнув за собой дверь.

Остатки вчерашней ночи возвращаются ко мне, и теперь я точно знаю — между мной и Гарри ничего не было, кроме совместного сна. Он все выдумал, чтобы поиздеваться надо мной. Ему доставляло удовольствие смотреть, как я мучаюсь, убежденная, что между нами был секс.

– Ну как? – раздается его голос сверху.

– Ты гребаный ублюдок, – вырывается из меня, и я отшвыриваю его руку в сторону.

– Наконец-то до тебя дошло, – издает он смешок, выпрямляясь.

– Это не смешно, – зло произношу я, подняв на него глаза и сжимаю руки в кулаки.

– Еще как смешно. Особенно то, что ты поверила в носки во рту и пощечины, – его губы искривляются.

– Ты хоть знаешь, кто ты после этого? – сквозь стиснутые зубы произношу я.

– Я спас тебя, принцесса. Ну и кто я после этого? – он наклоняется, чтобы наши лица были на одном уровне и опирается руками на колени.

Мерзкая, кривая ухмылка озаряет его лицо, а глаза насмешливо блестят. Хочется выдернуть пирсинг из его нижней губы, чтобы он ощутил хоть какую-то боль. Еще никогда я не чувствовала себя такой глупой и униженной.

Я даже не могу выразить, насколько он отвратителен. Тысяча непристойных слов вертятся на моем языке, а кулаки трясутся от ярости, которая нарастает из-за его самоуверенности.

– Хочешь ударить меня? – склоняет Гарри голову набок с издевкой.

– Не представляешь насколько.

– Только попробуй, принцесса, и ты об этом пожалеешь, – угрожает он, заправляя прядь волос мне за ухо.

– Дашь мне пощечину? – выстреливаю я.

– Я не бью женщин. И даже если ненавижу тебя, я никогда не позволю себе перейти эту грань.

Он снова протягивает руку и медленно проводит пальцами по моим волосам, легко теребя пряди между ними. Гарри не рушит между нами зрительного контакта, удерживая напряженную обстановку.

Я впиваюсь острым маникюром в кожу ладоней, пытаясь сдержать себя. Его небрежное прикосновение вызывает неестественную дрожь в животе. Я ощущаю, как мышцы непроизвольно напрягаются, будто меня держат под прицелом.

– Перестань трогать меня. Иначе врежу тебе так, что больше ты не сможешь затащить ни одну из фанаток в постель, – уверенно произношу я, несмотря на то, что внутри нарастает клубок.

– Знаешь, почему ты злишься? – спрашивает Гарри, игнорируя мою просьбу и продолжает играть с завитками моих волос.

Он смотрит на меня так, будто знает меня лучше, чем я сама.

– Почему? – тихо спрашиваю я.

– Потому что ты хочешь оказаться на их месте, – наклоняется он к моему уху и шепчет, заставляя мое сердце болезненно сжаться.

– Ч-что? – заикаюсь я. – Нет... это не так... – качаю я головой.

– Поэтому ты дрожишь и твое сердце так быстро бьется? – кончиком носа он прижимается к моей щеке и проводит мучительно медленную линию.

Я сглатываю тяжелый ком в горле. Сердце начинает биться быстрее. Гарри наверняка чувствует учащенную пульсацию в вене на моей шее, когда его нос скользит по этому месту.

– Я дрожу, потому что боюсь тебя, – задыхаюсь я, находясь под его давлением.

– Нет, детка. Ты дрожишь, потому что я возбуждаю тебя там внизу между твоих ног, – шепчет он и мягко берет меня за плечи, поглаживая их.

– Все не так, – отрицаю я и свожу колени вместе.

– Не ври мне.

Его руки плавно скользят с моих плеч до запястий, прежде чем перебираются на бедра и сжимают их. Я раскрываю рот, когда его дыхание касается моей кожи, теплым током пробегаясь по позвоночнику. Кончик носа Гарри создает узоры на шее вдоль не зажившись лиловых пятен.

Аромат его одеколона, смешанный с запахом табака становится еще сильнее, а мягкие каштановые кудри щекочут мою челюсть. Пальцы мнут бедра, словно оставляя следы ожогов. Вся кровь приливает к моим щекам, и я ощущаю невероятный жар.

Я стараюсь бороться с собой, противостоять ощущениям, которые он вызывает не только в нижней части живота, но и в каждой клеточке моего тела. Во мне просыпается что-то незнакомое. Я с таким еще не сталкивалась и меня это пугает.

– Гарри, перестань, – хриплю я и вцепляюсь пальцами в его бицепсы, ощущая, насколько они накаченные.

– Не очень убедительно, принцесса, – проводит он полосу кончиком носа на впадинке моей шеи. – Черт, ты так вкусно пахнешь, – он вдыхает мой запах, вызывая мурашки.

Я застываю от волны трепета и чувствую, как из меня что-то вытекает.

– Ты ненавидишь меня, – произношу я.

Гарри замирает и отстраняется, заглядывая своей зеленой листвой в мои глаза.

– Ненавижу. Но это не значит, что я не могу хотеть тебя, – он нежно обхватывает мой подбородок и большим пальцем оттягивает мою нижнюю губу.

Время словно останавливается. Его глаза внимательно следят за тем, как подушечка большого пальца оттопыривает мою нижнюю губу и сам невольно прикусывает свою.

– Почему ты в черной футболке? С утра была серая, – шепчу я.

– Ты не о том думаешь, Ноэль, – его взгляд скользит с моих губ на глаза.

– О чем я должна думать? – едва слышно спрашиваю я.

– О том, что я могу довести тебя до такого, о чем ты даже не мечтала, — уверенно произносит он.

– Я не...

– Я знаю, как доставить девушке удовольствие. Ты даже не представляешь, что тебе ждет, – низко произносит Гарри, от чего волосы на коже становятся дыбом.

Он наклоняется чуть ближе, его колени вжимаются в мои. Одна его рука продолжает сжимать мое бедро, поглаживая его большим пальцем, а другая удерживает за подбородок. Все внутри меня натягивается до предела, как струны на гитаре. Его слова влияют, и я чувствую пульсацию на пальцах ног.

– Зачем? – мой голос дрожит.

– Потому что мы оба этого хотим.

– Я не хочу...

Мой ответ, заставляет его издать усмешку и наклониться к моему уху.

– Еще как хочешь, – шепчет он, пробудив мурашки и нежно целует меня под ухом.

Обеими руками он обхватывает мою тонкую шею и с помощью своего колена разводит мои в стороны. Его тело осторожно наваливается на меня, вдавливая в изголовье дивана. Теплые губы примыкают к челюсти и металлическое колечко пробуждают холод.

Он очень медленно и пленительно целует линию челюсти, от чего я впиваюсь ногтями в его мышцы рук, задыхаясь. Его рот раскрывается и посасывает тонкую кожу, а пальцы надавливают на шею. Мое сердце взлетает словно воздушный шар. Страх и возбуждение смешиваются как две противоположности, создавая новые эмоции.

Я едва могу дышать, когда он протяжно передвигается к подбородку, покрывая огненными поцелуями мою кожу. Я сжимаю рукава его футболок в кулаки, раскатав их с плеч.

Из меня вырывается тихий, едва слышный стон, и я чувствую, как сквозь поцелуи Гарри ухмыляется своей победе. Лед между нами тает, словно его никогда не было. Я реагирую на его дразнящие ласки и ничего не могу поделать с собой. Никто еще не целовал меня так.

У Гарри словно есть персональный ключ, которым он безошибочно пользуется, чтобы иметь доступ ко мне. Он открывает двери, которые я упорно держала на замке и проникает внутрь, как ураган, сметающим все на своем пути.

– Это неправильно, – хриплю я, практически закрыв глаза от удовольствия, которое получаю.

– Тогда оттолкни меня, – бормочет он, проводя языком полосу вдоль моей шеи.

Я вздрагиваю и покрываюсь холодным потом, судорожно вдыхая воздух. Маленькое помещение будто сжимается вокруг нас, и я не могу сдержать стон, когда его губы вновь прижимаются к моей коже.

– Так я и думал, – издает он смешок, а затем следует поцелуй.

Резким движением Гарри срывает ладони с моей шеи, его пальцы цепко скользят к плечам и толкают меня назад. Я ахаю со стуком отлетая на кровать и затылком ударяюсь на мягкий подлокотник.

Прежде чем я успеваю осознать происходящее, он уже оказывается между моими ногами и обхватывает мою талию. Его темные глаза встречаются с моими в похоти и моя грудь невольно поднимается и опускается.

Искра проскакивает между нами словно молния и его рот снова возвращается к моей шее, жадно атакуя чувствительную кожу. Он целует меня под ухом, водит языком по мочке, а затем резко кусает ее и втягивает между зубами.

Мы должны остановиться, но я не могу противостоять его ласкам.

Завтра я снова буду ненавидеть себя, но... Черт возьми в данную минуту я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Руки Гарри скользят с моей талии к бедрам, он крепко обхватывает их, приподнимая меня и заставляя обвить его торс. Его горячее дыхание посылает озноб, и он вжимается своими бедрами в мои, настолько плотно, что между нами не остается ни капли воздуха.

Происходит толчок и столкновении наших тел, от чего я ощущаю, насколько он тверд. Его выпуклость встречается с моим чувствительным местом через джинсовую ткань, и я хнычу.

Гарри оставляет поцелуй за моим ухом и передвигается к шее, ни на секунду не прерывая контакта с моей кожей. Я прикусываю нижнюю губу, воздерживаясь от очередного стона и запускаю пальцы в его мягкие волосы. Они невероятно приятные на ощупь, словно я прикасаюсь к хлопку.

Он возвращает руки на мою талию и большими пальцами надавливает на не, задирая майку. Мой живот оголяется вместе с пупком, но я перестаю думать при очередном трении его бедер с моими. Тепло разливается между нашими ногами, согревая. Он посасывает и покусывает каждый участок моей шеи, словно пытается перекрыть чужие следы, заменяя их на свои.

Я оттягиваю его волосы за корни, забыв какого это чувствовать себя так хорошо в интимный момент. Гарри вздыхает от моего жеста и облизывает укус, очередной раз двинувшись своими бедрами навстречу ко мне. Я опрокидываю голову назад, томно вздохнув. Его бугорок растет и скользит по пульсирующему бедру.

Такое ощущение, что мои внутренности взорвутся. Я теряю контроль над собой и своим телом. Гарри получает абсолютную власть и перемещается к ключицам. Его руки скользят вверх и вниз по бокам талии и прикасаются к голой коже. Я вздрагиваю, ощущая холод от колец на пальцах и выгибаюсь в спине, создав столкновение своего ядра с его твердым органом.

– Блять, детка... – он жадно целует мою шею и плавно врезается своими бедрами в мои.

Воздух пропадает из легких, и я сжимаюсь вокруг него сильнее. Мы переступаем черту, но уже слишком поздно давать заднюю.

Сочетание его теплых губ и холодного колечка превращают мой желудок в камень. Какая-то часть реальности исчезает, словно я попадаю в иной мир, где мы можем творить запретные вещи.

Гарри пишет историю поцелуев на моей пылающей жаром коже и добирается до впадинки на ключице. Он обхватывает зубами ямку и осторожно теребит ее.

– Черт, – втягиваю я воздух через зубы и тяну его за пушистые волосы.

Он выдыхает через нос, согревая мою кожу и облизывает пятно, пробираясь руками под майку. Его губы не остаются на одном месте, исследуя верхнюю часть моего тела. Сердце подпрыгивает, практически вырываясь из груди. Дыхание ускоряется и тяжелеет, словно в помещении недостаточно кислорода. Я провожу стопами ног по его спине вверх, а затем вниз и останавливаюсь на пояснице.

При соприкосновении его пальцев с животом под майкой я застываю как статуя. Меня ударяет током, и я дергаюсь, встретившись с его ожидающим членом. Мое ядро изнывает и будто горит, нуждаясь в его прикосновениях.

Гарри высовывает язык и проводит длинную линию, начиная с ключицы и добирается до подбородка. Я задыхаюсь, словно меня настигла астма. Прежде у меня не было проблем с дыханием, но теперь мои легкие сужаются.

Его голова зарывается в моей шее. Я вижу только торчащие кудри, когда его губы устилают кожу поцелуями. Руки поднимаются выше и добираются до ребер, практически касаясь груди. От мысли, что он сожмет ее — сердцебиение ускоряется.

– Тебе хорошо? – спрашивает Гарри, отстранившись и найдя мои глаза.

– Да, – киваю я и окольцовываю его шею. – Если хочешь, можешь поцеловать меня в губы.

Зачем я это сказала?

Гарри улыбается и приближает голову к моему лицу, задевая своим кончиком носа мой.

– Я этого не буду делать, – он проводит руками вверх и вниз по моим ребрам, от чего кожа натягивается под его прикосновениями.

– Я глупая, извини, – теперь мне хочется спрятаться от него подальше.

– Вовсе нет. Я просто не целуюсь. Это не мой стиль. Любовь и все такое дерьмо не для меня.

– Оу...

– Ты веришь в эту хрень? – поглаживает он пальцами мой живот и опускает на него глаза, прежде чем возвращает ко мне.

– Я похоже разве на ту, кто верит?

– По крайней мере я считаю, что ты достойна хорошего траха, – края его губ приподнимается в кривой ухмылке, и он снова опускается к моей шее.

Его поцелуи кружат голову, я не могу даже здраво смыслить. В одно мгновение он может вызывать страх, а в другое невероятный адреналин возбуждения. Гарри - это неукротимая стихия, против которой бессмысленно бороться.

Я прогибаюсь навстречу мягким губам, когда его рука проникает между нашими телами и пальцы хватаются за мою пуговицу от джинсов. Он отстегивает ее, уделяя все свое внимание шее и с причмокивающим звуком посасывает восполненную кожу.

Он быстро справляется с пуговицей, ускоряясь в движениях и прилипает к месту за ухом.

Гарри виснет надо мной, упираясь коленями в матрас. По сравнению с ним я выгляжу слишком маленькой. Все его тело прикрывает меня и лишь видна голова и черные волосы, рассыпавшиеся по подлокотнику дивана.

– Утро доброе! – довольный голос Найла режет по ушам.

Я резко отрываю голову и оборачиваюсь, сталкиваясь взглядом с блондином, у которого улыбка до ушей.

– Блять, Найл, тебя стучаться не учили? – Гарри цокает языком и лениво поднимается с меня, присаживаясь с левой стороны.

– Это общественная комната. Кто ж знал, что вы захотите обкончать диван, на котором мы все сидим, – ухмыляется блондин и проводит рукой по растрепанным волосам.

– Это совсем не то, о чем ты подумал, – прочищаю я горло и сажусь рядом с Гарри с правой стороны.

Я горю вся — волосы взъерошены, сердце бешено колотится, колени дрожат от пустоты потери контакта с телом Гарри. Мое ядро ноет, требуя продолжения, но я быстро застегиваю пуговицу на джинсовых шортах, прежде чем кому-то удастся заметить мои кружевные трусы.

– Я всего лишь подумал, что вы играли в домино, – улыбается Найл, проведя языком по своим безупречным губам.

– Правильно думаешь, – усмехается Гарри, опираясь локтями на разведенные колени и сплетает пальцы рук перед собой, прикрывая таким образом выпуклость в штанах.

– У вас настолько разыгралась страсть, что вы разбили тарелку и выкинули сэндвич? – смотрит Найл на пол.

Черт.

– Я хотела поесть, – я сглатываю и опираюсь локтем на колено, кулаком придерживая подбородок.

Я стараюсь выглядеть спокойно и вторым локтем тоже упираюсь на колено, позволяя руке безвольно свисать вниз. Мое плечо касается плеча Гарри, как и бедра. Напряжения только нарастает, пробегая дрожью по горячей коже.

– Так сильно хотела поесть, что по итогу оказалась под Гарри, – издает смешок Найл и плетется к аппарату с кофе, начав возится с ним.

Мы с Гарри молча переглядываемся. Это уже второй раз, когда Найл застукивает нас в интимный момент. Велика вероятность, что он может разболтать всем. Совсем не хочется, чтобы остальные участники группы узнали лишние подробности.

– Мы просто дурачились. Ты ведь никому не расскажешь? – спрашиваю я и смотрю на его белую спину.

– Вы типа встречаетесь или что? – поворачивает он голову через плечо, нажимая на кнопку «старт» и из машины льется в кружку кофе.

Его вопрос заставляет мои щеки покраснеть.

– Ты забыл, что я даже не целуюсь в губы? – непринужденно спрашивает Гарри, потянувшись за пачкой сигарет и достает одну.

– Помню. Но между вами явно что-то есть, – разворачивается Найл и облокачивается на столешницу, скрестив руки на груди.

– Между нами ничего нет. Просто хотели развлечься, – пожимает Гарри плечами и засовывает сигарету в рот.

– Звезда моя, а ты что скажешь? – Найл переводит взгляд с него на меня.

Фак. Просто долбаный фак.

– Я пришла поесть, – коротко отвечаю я.

Найл хмыкает, явно не веря и усмехается, бросая взгляды то на меня, то на Гарри, который уже достает зажигалку из заднего кармана джинсов и прикуривает, выпуская первую струю дыма в потолок.

– Ладно... ваше дело. Но я не собираюсь держать рот на замке, – подмигивает он и берет кружку с кофе, делая первый глоток.

– Мне насрать, – безразлично выдает Гарри и обхватывает губами сигарету, затягиваясь.

Его слова оказывают эффект. Я съеживаюсь и чувствую резкий удар сердца о ребра. Ничего не говорю и поднимаюсь, решив снова приготовить себе сэндвичи и уйти отсюда.

Найл лениво шаркает ногами по полу и плюхается рядом с Гарри, вытаскивая сигарету из пачки. Гарри помогает ему закурить и теперь они оба молча наблюдают, как я во второй раз за утро готовлю себе еду.

– Моя гитара видимо тебе больше не пригодилась, – издает Найл смешок.

– Я попробовал сыграть новую песню, – отвечает Гарри и тут мой интерес увеличивается.

– Блять, когда ты успеваешь спать?

– Когда не трахаюсь и когда не пишу песни, – усмехается Гарри.

Подслушивать нехорошо, но они даже не пытаются шептаться.

Я стараюсь быстро приготовить бутерброд, но мной также управляет любопытство, поэтому решаю намазать на хлеб майонез.

– И как называется песня? – интересуется Найл и громко прихлебывая кофе.

– «Она это знает», – говорит Гарри.

– Ты что, уже и текст написал? – удивленно спрашивает Найл.

– Это не так сложно.

– Покажи, черт возьми, – требует Найл, когда я оборачиваюсь с новой тарелкой и вторым сэндвичем на ней.

Блондин хватает коричневый блокнот Гарри с сигаретой между губ и открывает его на странице, где торчит ручка.

– Блять, Найл, ты когда-нибудь научишься не трогать мои вещи? – рычит Гарри, выхватывая песенник и захлопывает его, сурово зажав сигарету зубами.

– Большое дело. Дай сюда, блять, – закатывает Найл глаза и отбирает коричневый блокнот, быстро перелистывая страницы.

Гарри ничего не говорит и больше не пытается отобрать блокнот. Он позволяет Найлу вторгнуться в личное и тот с победной улыбкой читает текст.

– Ноэль, уходи, – раздается стальной голос Гарри.

– Что? – переспрашиваю я, посчитав, что мне показалось.

– Уходи отсюда, – произносит он, сжимая челюсть.

– Но...

– Блять, просто проваливай, – рявкает он и холодно смотрит на меня.

Я вздрагиваю, опустив глаза в пол. Все было хорошо, но это длилось не слишком долго. Ненависть Гарри возвращается, и я уже жалею, что снова повелась на него.

– Пошел ты к черту, Гарри. Ведешь себя как последняя свинья. Очевидно, у тебя крохотный член в штанах. Слава богу, Найл спас меня от этого позора, – бросаю я и разворачиваюсь на пятках, когда слышу смех блондина.

Море разочарование обрушивается на меня, как только я захлопываю дверь. Очередная ошибка, которая будет грызть меня изнутри. Я не должна была вестись на его смазливое лицо и доброжелательный тон. За его пирсингом и татуировками даже не прячется его гнилая душа. И за что только он так ненавидит меня?

•

Блэт, Гарри, а такие надежды возлагал...