Rock Me [rus h.s.]

– Ноэль, ты спишь? – блондинистая голова Найла просовывается через шторку, пробуждая меня из сна.

– Найл? – вопросительно спрашиваю я, едва моргая. – Который час? – жмурюсь я от солнца, которое проходит через небольшое пространство.

– 8:00, еще сорок минут до дома где-то.

Я стону от того, что он меня разбудил в такую рань. Обычно Найл спит в это время, но почему-то решил достать меня с самого утра.

– Что тебе нужно? – хриплю я и отворачиваюсь от него.

– Я переживаю за тебя... Не могу уснуть с тех пор, как мы едем, – произносит он с непонятной досадой в голосе.

– О чем ты, Найлер? – бормочу я, когда мои глаза закрываются.

Передо мной предстает умиротворенная темнота. Тело расслабляется и постепенно я начинаю засыпать, несмотря на то, что за моей спиной торчит голова.

В автобусе абсолютная тишина, едва слышен звук от колес. Все еще спят и только одного Найла тревожит что-то неизвестное. После бурной ночи он должен отсыпаться и не функционировать, но ходит как лунатик.

– У тебя голова разболелась или что? – сонно бормочу я.

– Да, чертовски раскалывается, но дело не в этом... – шепчет он и делает долгую паузу, словно собирается с мыслями. – Ты меня ненавидишь? – вдруг спрашивает он, но я слишком сонная, чтобы понять их точный смысл.

Его голос затихает, растворяется в тишине, которая является для меня колыбельной.

– Ноэль, – тычет он в мое плечо пальцем, отчего я вздрагиваю.

– Господи, Найл, ты можешь дать мне поспать? – передвигаюсь я к стенке, чтобы он больше не прикасался ко мне.

– А я могу лечь с тобой? – как-то робко спрашивает он, хотя обычно в его голосе игривость.

– Ложись, если тебе так хочется, – на вздохе выдаю я.

Я слышу движение и как койка прогибается под его весом. Кровать слишком маленькая для двоих, – его колено задевает мое бедро и матрас скрипит от посторонних движений. Он не прижимается ко мне, но ложится поперек.

Я передвигаюсь к стене, уступая его мускулистому телу места и надеюсь, что он больше не заговорит со мной и поспит.

– Ноэль... – снова тихо зовет он.

Я медленно выдыхаю, открывая глаза и все-таки поворачиваюсь лицом к нему. Я кладу руки под голову и сонно смотрю на него. Мы делим одну подушку, но между нами присутствует небольшое расстояние.

– Ты не ответила на мой вопрос, – Найл тоже поворачивается, но не нарушает мое личное пространство.

– Какой?

– Ты меня ненавидишь? – взволнованно спрашивает он.

– Если бы я тебя ненавидела, то не позволила лечь со мной, – шепчу я очевидные вещи.

– Значит, ты меня простила? – его глаза с отчаянием смотрят на меня, словно он в чем-то провинился.

– За что я должна тебя простить? – хмурюсь я, все еще пытаясь проснуться и понять его логику.

– После вчерашней вечеринки. Я был слишком пьян и под наркотой.

Его предложения еще больше загоняют меня в тупик. Я не понимаю, о чем идет речь. Мое последнее воспоминание — Зейн протягивает мне пятый стаканчик, и мы пьем с Найлом. Дальше все меркнет, как старый экран, потерявший сигнал — только шипение.

– Найл, я ничего не помню, что было вчера. Расскажи мне, пожалуйста, – прошу я, надеясь, что его рассказ вернет меня в воспоминания этой проклятой вечеринки.

– Только дай обещание, что не возненавидишь меня, – просит он с серьезным выражением лица.

Я вижу, как сильно это его задевает, и тихо киваю. Я не понимаю, что между нами могло произойти, чтобы он так волновался. Но очень надеюсь, что все не настолько плохо, как он подает. Найл не выглядит, как злобный парень, используешь пьяных девушек на вечеринках. На такое способен лишь Гарри.

– Дело в том, что я перестал соображать. Я много выпил и был под наркотой. Ты согласилась на секс втроем, и сначала я думал, что это была шутка. Но потом, когда мы пошли танцевать — а это было чертовски — горячо, я переспросил, и ты согласилась. Ты выбрала парня, я позвал его, и мы втроем ушли в туалет...

Мое сердце начинает отбивать громкие удары. Его рассказ пугает меня до дрожи. В голубых глазах Найла — нескрываемая вина. От этого внутри меня растет неприятное чувство, как надутый шар, готовый вот-вот лопнуть.

– Мы курили косяк. Тебе снесло крышу. Ты едва могла говорить и двигаться. Парень был трезвый, и он чертовски тебя хотел. Сначала я не понял, что ты практически в отключке, пока мы целовали твою шею. Но даже пьяным я не слышал от тебя звука, – Найл делает паузу, чтобы вдохнуть, когда мои дрожащие зрачки метаются по его лицу. – Я остановился, спросил, все ли в порядке. Но ты смогла только что-то промычать. Тогда я понял, что ты не в себе, и сказал парню остановиться. Но этот ублюдок меня не послушал. Он толкнул меня. Я пытался тебя защитить, но был слишком пьян... и чертовски слаб.

Он смотрит на меня с такой мольбой и раскаянием, от чего я сглатываю, не готовая услышать, что произошло дальше. Это похоже на жуткий ночной кошмар, который случился наяву, и я даже не помню его.

– Но я знал, что Гарри не продержится долго, ведь ты была с двумя парнями наедине. Он ворвался в туалет как раз вовремя — толкнул этого идиота и забрал тебя.

Наступает напряженная тишина. Я переосмысливаю все, что он сказал и слегка дрожу. Одна часть меня рада, что я ничего не помню, а другая — в ужасе от стертых воспоминаний.

Я словно застряла между двумя мирами, не зная, в какую дверь войти. Мне страшно от неизвестности и от того, что я была почти изнасилована.

Я не должна была ничего никому доказывать, тем более вестись на упреки Гарри. Все могло закончиться куда хуже. Но меня снова спас тот, кто ненавидит точно так же, как и я его.

– Ты простишь меня? – звучит голос Найла слишком слабо и обеспокоено.

– Мне не за что тебя прощать. Ты ни в чем не виноват. Все хорошо, Найл, – поднимаю я руку и сжимаю его плечо. – Спасибо, что остановился и попытался оттолкнуть того парня.

– Я всегда защищу твою красивую, маленькую попку, – подмигивает он.

Старый Найл возвращается, и я едва улыбаюсь, все еще не отойдя от жуткого рассказа, который вызывает мурашки по спине.

– Тогда я могу спать спокойно.

– Гарри, кстати молодец, – говорит он и ложится на спину, засунув руку под голову, от чего она сгибается в локте.

– Да... так и есть.

– Не хочешь его отблагодарить?

– Потом. Он спит, наверное.

– Нет, он уже проснулся и сидит в гостиной. Я был с ним, – разглядывает Найл потолок.

– Хорошо, я пойду к нему через пару минут, – я тоже поворачиваюсь и кладу руки на живот, разглядывая верхнюю койку Зейна.

– Гарри хороший. Он специально притворяется мудаком, потому что не любит людей. Не принимай на свой счет, – говорит Найл и поворачивает голову ко мне.

– Он ненавидит меня, а я ненавижу его, – едва слышно проговариваю я.

– Тех, кого ненавидят не спасают от насилия и не пытаются трахнуть. От ненависти до любви один шаг.

– Ну все, Найл, проваливай отсюда, – закатываю я глаза и толкаю его руками.

– Ухожу, – тихо усмехается он. – На правду не обижаются, звезда моя, – говорит он напоследок и вылезает наружу, закрыв за собой шторку.

Я задумываюсь над его словами, которые ничего не значат для меня. Мои глаза смотрят в потолок, и смиренно вздыхаю, ненавидя себя за то, что ничего не помню. Мне словно стерли память, чтобы я не смогла узнать важных деталей, которые бы облегчили жизнь. Я с утра мучаюсь, не представляя, что могло произойти. Слова Гарри, гласящие, что мы переспали — больше всего пугают меня.

Я безуспешно пытаюсь сопоставить зияющую пустоту внутри со стертыми воспоминаниями, но прошлой ночи будто не существовало. Огромное черное пятно заселилось в отдельной части головы и не хочет рассеиваться. Даже голос Найла, теплый и осторожный, не пробудил ни одного образа — только усилил нарастающее беспокойство. Его рассказ звучал, как чужая история, случившаяся не со мной, а с кем-то другим.

В голове невероятная каша, и от того, что я пытаюсь напрячь извилины мозга — она снова начинает болеть. Я застряла в замкнутом круге и не знаю, как из него выбраться.

Меня до смерти пугает одна только мысль о том, что между мной и Гарри действительно что-то могло случиться. Я так сильно в нем разочарована. Я даже не могу заставить себя поблагодарить его за то, что он спас меня от того парня в туалете. Позже он сам воспользовался моей пьяной беспомощностью и сделал все то, что собирался сделать мерзкий тип.

Гарри не заслуживает никакой благодарности — он поднял на меня руку и один только Бог знает, что еще мог сделать, пока я не была в состоянии соображать.

От мыслей меня отвлекает телефон, который несколько раз вибрирует под подушкой. Я достаю его, думая, что Тоби проснулся, но когда включаю экран — сердце болезненно вздрагивает.

Джош.

Я сглатываю огромный комок в груди и вскакиваю садясь. Пальцы рук предательски трясутся, когда я прикусываю нижнюю губу и размышляю над тем стоит ли мне прочесть его сообщения. Я не должна позволять прошлому возвращаться. Джош погубил меня. Он выжиг все живое внутри, оставив кровоточащие раны. Из меня вырвали часть души, лишив способности верить во что-то по-настоящему. Если кто-то сейчас попытается дотронуться до моего сердца, он лишь уколется шипами, которые не позволят добраться до него.

Я не знаю, что такое любовь. И никогда не хочу сталкиваться с ней, даже если отказавшись от нее окажусь в аду после смерти. Любовь — это миф, выдумка, утешительный обман, созданный людьми, чтобы облегчить себе жизнь и видеть в ней что-то хорошее.

Кто-то считает любовь бесценным даром, а я — бессмысленным словом, которое не должно иметь такого значения в нашем мире. В моем сердце нет для нее места.

Я не нуждаюсь в любви, и любовь не нуждается во мне. Мы чужие друг другу и никогда не найдем общий язык. Миром правят секс, наркотики и рок-н-ролл. Я предпочитаю себя отдать целиком року — только он способен разбудить во мне хоть какие-то чувства.

Прежде, чем я успеваю пожалеть, мой палец уже открывает вкладку, и перед глазами всплывают несколько сообщений от Джоша.

Д: Детка, доброе утро.

Д: Я знаю, ваш следующий концерт будет в Филадельфии.

Д: Ты возвращаешься домой. Вау!

Д: Мне хотелось бы встретиться. И знаешь, что я сделал?

Я замираю и прочитываю следующее сообщение, чуть не выронив телефон из рук.

Д: Я купил билет в первый ряд. Весь концерт я смогу видеть тебя)

Фак.

Меня пугает не только суть текста, но и скобочка в конце. Все это не может быть правдой. Не должно.

Н: Джош... ты не должен был...

Отправляю я первое сообщение практически через силу, продолжая кусать нижнюю губу.

Д: Должен.

Н: Ты ненавидишь рок. Ты даже ни разу не был на моих репетициях.

Д: Знаю. Я был долбанным хером. Теперь я понимаю, что неправильно вел себя.

Н: Неужели раскаяние?

Д: Любовь, детка.

Я вздыхаю, отказываясь верить тому, что он имеет это в виду.

Н: Перестань. И не рассчитывай, что мы снова вместе.

Я не упаду в ту же яму.

Д: Но как друг я ведь могу прийти. Разве нет?)

Н: Можешь. И перестань ставить эти чертовы скобочки.

Д: Извини, я пытаюсь быть вежливым.

Н: На тебя не похоже.

Д: Я совершил много ошибок, детка. Я очень сожалею и хочу, чтобы у нас все наладилось.

Зачем он так издевается надо мной, когда я двигаюсь дальше?

Д: Ты такая молодец. Я представить не мог, что ваша группа достигнет такого успеха. Вы звезды... Кто бы мог подумать...

Я пялюсь в экран телефона, не зная, что ему ответить. Моя свободная рука нервно проводит по волосам, перебирая спутанные пряди после сна.

Д: Жаль я не понимал этого раньше. Прости меня за то, что я был плохим бойфрендом.

Н: Все в прошлом.

Д: Это значит, ты меня простила?

Ебаный фак.

Н: Нет, Джош. Такое не прощается.

Д: Черт, детка, но я хочу, чтобы у нас все наладилось.

Н: Ты действительно хочешь, чтобы мы дружили?

Слишком тяжело вести с ним переписку. Огромный камень устраивается на моих плечах. Я ощущаю груз, который не позволяет свободно дышать.

Д: Я хочу большего, детка. Мне нужен второй шанс.

Н: Я не могу обещать...

Я совершаю огромную ошибку, когда пишу это и отправляю. Нужно было сформулировать мысль иначе, но уже поздно исправлять, потому что Джош прочитал и печатает ответ.

Д: Попытайся, прошу тебя, детка.

Н: Перестань называть меня «деткой». Ты больше не мой парень, Джош.

Д: Но я снова смогу им стать, если ты дашь мне шанс.

Н: Ты собирался стать мне другом.

Я не желаю его видеть, потому что знаю, чем это закончится. Но он уже купил билет и прийдет на концерт. От одной мысли, что я снова увижусь с ним – хочется бежать не оглядываясь.

Д: Между нами не может быть дружбы, Ноэль. Ты прекрасно это понимаешь. Мы бывшие любовники.

Н: Ты прав, мы бывшие любовники, у которых нет будущего. Просто смирись и живи дальше.

Д: Я все равно приду на концерт.

Н: Я тебе не запрещаю. Мне будет приятно увидеть знакомое лицо.

В какой-то степени я благодарна ему за свой первый опыт в отношениях. Они не были столь прекрасны, романтичными и страстными, но все же я была под защитой.

Д: Это приглашение в закулисье?

Н: Может быть...

Д: Ты действительно согласна поговорить наедине?

Н: Да, Джош. Ты мой первый парень. Я ценю время, когда мы были вместе, несмотря на твои ужасные выходки.

Д: Спасибо, детка.

Он не исполняет мою просьбу, а продолжает называть меня «деткой». Из его уст это звучит слишком неправильно. Когда Гарри называет меня «деткой» или «принцессой», я не чувствую ни ноющей боли и ни отвращения. А с Джошем — чувствую.

Н: До скорого, Джош.

Д: До встречи на концерте, детка.

– Фак, – я бросаю телефон на кровать и в разочаровании запускаю пальцы в волосы.

•

Ждите появление Джоша. Обещаю, это будет грандиозно)