Rock Me [rus h.s.]

~Новости по телевизору, которые разбудят Ноэль~

•

Посторонний шум от телевизора, жуткая головная боль и яркий свет, попадающий на лицо заставляют меня проснуться. Я стону оттого, как у меня трещат виски, словно по ним каждые пять секунд ударяют молотком. Во рту невероятно сухо, а глаза еле открываются и щурятся от палящего солнца через окно.

Я обычно никогда не оставляю шторы открытыми, в моем номере всегда мрачно точно так же, как и в душé.

С трудом я переворачиваюсь на спину и разглядываю серый потолок, протирая кулаками глаза. Шелковая черная простынь, приятно ощущается на коже. Одно из преимуществ дорогих номеров - удобная и шикарная постель.

Зрение еще плывет, но больше всего напрягает – включенная плазма. На меня не похоже, чтобы я перед сном смотрела телевизор, тем более не выключила его. И самое странное, что вчера постель была белого цвета, а сегодня утром черная.

Я тяжело вздыхаю и накрываюсь простыней с головой, как только по телевизору упоминают нашу рок-группу.

– «Разожги Меня» - легендарная рок-группа, которая завоевала статус самой популярной в мире благодаря мощным хитам, бешеной сценической энергетике на сцене и уникальному стилю, – произносит дикторша.

Я стону, не желая с утра пораньше слушать очередные новости о нас шестерых. Мне и так паршиво, а от женского голоса голова трещит сильнее.

– Их музыка — это взрывная смесь классического рок-альтернативного звучания и харизматичных текстов, затрагивающих темы свободы, любви и бунтарства, – продолжает ее голос давить на мой мозг.

– Ох, черт, – хнычу я, понятия не имея, где пульт.

– И тебе доброе утро, Ноэль, – слышу я до боли знакомый хриплый, британский голос, вызывающий холод по спине.

Я резко вскакиваю в тревоге, выбираясь из-под простыни. Сердце отбивает удары, а тошнота подступает к горлу. Я метаю глаза из в стороны в сторону и быстро прихожу к осознанию, что это вовсе не мой номер.

Я сижу в чужой постели и на мне надета черная футболка с надписью The Rolling Stones. На спинке стула лежит мое кожаное платье и бордовый лифчик, что наводит меня на самые неприятные мысли.

Самое страшное то, что я ничего не помню.

Я перевожу взгляд вперед и натыкаюсь на Гарри, спокойно сидящего за письменным столом в серой футболке и солнечных очках. Он даже не оборачивается, сосредоточенно пишет что-то в своем блокноте в коричневом переплете. Дорогие золотые часы сверкают на татуированном запястье, а черная ручка стремительно скользит по бумаге.

– Почему я здесь? – озадаченно и в панике спрашиваю я.

Он издает смешок, словно подтверждает о нашей ночи и мне становится хуже.

– Только не говори, что не помнишь, как мы трахались всю ночь, – произносит он, черкая лист.

– Чт-то? – пищу я.

Я ни за что ему не поверю.

– Это правда, принцесса. Я даже не знал, что ты такая горячая в постели. Пять раз за ночь. Ты все никак не могла насытиться, – он поворачивает голову и ухмыляется.

Я несколько секунд переосмысливаю то, что он говорит, прежде чем смущение и ужас овладевают мной.

– О господи, – провожу я в разочаровании обеими руками по лицу. – Я ненавижу себя, – бормочу я в ладони.

– Не нужно так убиваться. Это всего лишь секс, детка. К тому же хороший, – Гарри снимает очки и оставляет их свисать с футболки.

– Ты воспользовался тем, что я была пьяной, – вздыхаю я, убирая руки с лица.

Так низко он еще не падал в моих глазах. Гарри видел, в каком состоянии я была и решил затащить меня в койку, чтобы появился еще один повод для издевательств.

– За кого ты меня принимаешь? Это ты вчера набросилась на меня и просила, чтобы в процессе я давал тебе пощечины, – издает он смешок.

Что он только что сказал?

Я уставилась на него, отказываясь верить, что это правда.

– Но... я не могла просить о таком, – шепчу я под нос, ведь это связано с моим болезным прошлым.

– Да ты просто чокнутая, Сандерс. Мало того, что мне пришлось тебя ударить, так ты еще попросила заткнуть рот. Но у меня ничего не оказалось. Поэтому я засунул тебе в рот носки, – он продолжает писать и рассказывает так, словно в этом нет ничего особенного.

Моя челюсть отвисает, а щеки становятся красными. Хочется провалиться сквозь землю и зарыться в ней глубоко, чтобы не видеть его кривую ухмылку.

– Как ты мог допустить нечто подобное? Я же была пьяной, – едва слышно произношу я, сгорая от стыда.

– О, не волнуйся, принцесса носки были чистыми, а пощечины слабыми.

– Значит ты меня бил?

Если он снова это подтвердит, то я сойду с ума. Я просто не могла просить о таких жутких вещах.

– Я не хотел, но ты умоляла меня, – он закрывает блокнот и поднимается со стула.

Я не должна ему верить. Но на мне его футболка, а это может означать только лишь одно.

– Ты вообще хоть что-то помнишь с прошлой ночи? – спрашивает Гарри и ставит свою дорожную сумку на пол.

Моя голова скоро взорвется не только из-за бешеного количества алкогольных напитков, но и от информации, которую мне предоставили.

Я опускаю глаза на простынь, с дрожью воображая, как огромная рука Гарри ударяла меня по лицу. Неосознанно я прижимаю ладонь к щеке, словно ощущая каждый его удар с прошлой ночи.

Я представляю, с каким желанием он это делал, пока я была пьяная и на мои глаза наворачиваются слезы. Жгучая боль распространяется в области груди и разъедает меня. Я была лишена чести и уважения пять раз за ночь. Меня отымели и теперь я больше не хочу жить, зная, что Гарри делал со мной.

– Ноэль? – Гарри забрасывает вещи в сумку и смотрит на меня, остановившись посреди комнаты.

– Я должна идти, – бормочу я и скидываю простынь.

С дрожащим подбородком и горечью на языке я вскакиваю с кровати. Я быстро хватаю свои вещи со стула, наплевав, что стою перед ним в одной футболке, доходящей до середины бедер. Я даже больше не могу смотреть в его сторону после того, как он воспользовался мной.

Меня трясет, и я опускаю голову, чтобы он не смог увидеть, как мой мир рушится прямо в этой комнате. Не знаю, как смогу пережить это, ведь Гарри со мной поиграл и сделал то на что способны только самые ничтожные мужчины.

– Куда? – слетает за моей спиной смешок.

– Подальше от тебя, – ломаным голосом выпаливаю я и в спешке направляюсь к выходу, не глядя на него.

Гарри даже не пытается за мной бежать. Он остается в спальне, наплевав на мои чувства и мое достоинство, которое я этой ночью потеряла, оказавшись с ним в одной кровати.

Я всхлипываю, выбираясь из проклятого номера и босиком мчусь к своей двери. Все уже бегают по этажу, готовясь к отъезду. Творится настоящий хаос мимо, которого я пробегаю в футболке Гарри, едва прикрывающей мою задницу.

Количество слез увеличивается и самое невыносимое то, что я даже не помню, как позволила Гарри переспать со мной.

– Ноэль, какого черта ты слоняешься по коридорам? Мы через двадцать минут уезжаем в Филадельфию, – доносится голос Патрика с другого конца коридора.

– Я проспала, извини, – проговариваю я и судорожно пытаюсь натянуть края футболки вниз.

Чужая ткань прилипает к телу. Она пахнет Гарри. Его духами, его кожей и произошедшим ночью.

– Побыстрее собирайся. У нас нет времени ждать. Ровно в шесть мы уезжаем.

Я тянусь за ручку своей двери, но она не поддается. Количество слез увеличивается. Еще каких-то несколько секунд, и я сорвусь.

– Нет... нет, нет... – шепчу я в панике, не переставая дергать ручку.

Мне срочно нужно попасть в номер, чтобы выпить Fluoxetine. Глаза уже пощипывают, в груди сильно щемит и голова готова взорваться. Нить может разорваться, но я пытаюсь крепко удержаться за нее, чтобы не дать случиться беде.

– Ноэль? – звучит шаткий голос Аспен.

Я оборачиваюсь, находясь на грани срыва. Мои карие глаза сталкиваются с голубыми. Лучшая подруга стоит в нескольких сантиметрах от меня, но я прекрасно вижу на ее лице не просто удивление, а беспокойство и слишком много понимания.

Она держится за руку с Луи, озадаченная моим внешним видом. Я пытаюсь спрятать свои голые ноги, но ничего не получается.

– Ты что, переспала с Гарри? – спрашивает она, скользя глазами по футболке, висящей на мне.

Я поджимаю губы, потому что они начинают дрожать.

Из всей группы только Гарри носит футболки с разными принтами и надписями, поэтому Аспен не сложно догадаться, кому она принадлежит.

– Не знаю...

Все мое напряжение спадает, и я резко бросаюсь к подруге, прижимаясь к ее груди. Мои руки обхватывают ее лопатки, и слезы расползаются по щекам. Подбородок упирается на хрупкое женское плечо, и я ухватываюсь за нее, нуждаясь в поддержке, больше всего на свете

– Я не знаю, Аспен... – плачу я, вцепляясь в ткань ее костюма. – Я столько выпила...

– Тише, тише, – одной рукой она обнимает мое дрожащее тело, а другой медленно и мягко гладит по голове.

– Гарри утверждает, что мы пять раз за ночь переспали... Но я не знаю, если это так, – всхлипываю я, зарываясь в ткани ее костюма.

Мне стыдно, что я ничего не помню. У меня словно амнезия, и я понятия не имею временная она или нет.

Мне так больно от того, что Гарри воспользовался мной, словно я была просто куклой. Он сделал то, из-за чего я теперь ненавижу себя еще сильнее. Он надругался надо мной в грязных целях и даже не попытался найти оправдание. Казалось, ему было абсолютно все равно, когда он с равнодушием рассказывал, чем мы занимались всю ночь.

– Я пойду разбужу Зейна и Найла, – неловко чешет Луи затылок и оставляет нас наедине.

– Мне очень жаль, Но, – шепчет Аспен, прижимая меня ближе к себе.

Ее слова провоцируют еще больше слез, но я стараюсь быть тихой, пока мимо нас бегают сотрудники. Я не привыкла изливать душу. На меня это вовсе не похоже. Но все мы нуждаемся в ком-то, кто попытается забрать часть боли себе. Аспен - мое спасение после худшей недели, и я держусь за нее, вырывая эмоции наружу.

– Я такая глупая... – всхлипываю я в ее мокрую ткань.

– Ты вовсе не глупая, Но. Я уверена, что Гарри не спал с тобой. Он просто хочет помучить тебя, – раздается ее голос как шелест листвы.

Я замираю, и слезы останавливаются от ее слов. Понятия не имею, делает ли Аспен это специально — чтобы утешить меня и вселить крошечную надежду, что Гарри просто в очередной раз издевается надо мной. Но именно это я и хотела услышать, даже если это совсем неправда.

– Ты правда так считаешь? – я отстраняюсь от нее и вытираю слезы тыльной стороной ладони, отчего на коже остается размазанная тушь.

– Гарри хоть и тот еще козел, но он не способен переспать с пьяной девушкой. Тем более с тобой, – прижимает она ладонь к моей щеке и едва улыбается.

У нее невероятный дар убеждения, потому что на меня воздействуют ее мысли. Но у таких ублюдков как Гарри не может быть чести и чего-то человеческого. У него была уникальная возможность осквернить меня, и он явно ее не упустил.

– Стайлс, открой! Я знаю, что ты проснулся! – колотит Патрик по двери, из которой я выбежала несколько минут назад.

Резко, со злостью дверь чуть ли не слетает с петель. Гарри высовывается из нее. На его лице написано раздражение и полное равнодушие.

– Какого хрена ты орешь? Я уже собрался, – бросает он в лицо менеджеру и, не дожидаясь ответа, с грохотом захлопывает дверь.

– Через десять минут, чтобы был внизу! – предупреждает Патрик.

Коридор все еще переполнен спешкой сотрудниками и криками менеджера, стучащего в каждую дверь. Он руководит поездкой, заставляя многих вздрагивать от его криков.

Из-за угла появляется блондинистая голова Найла. Он выглядит очень плохо, словно высунулся из помойки. Его глаза сонные, с темными кругами, лицо опухшее, кричащее, что он прошел через море алкоголя и наркотиков. Волосы торчат в разные стороны, вчерашняя белая футболка перекручена.

– Боже, Патрик, завали рот, а? – недовольно бормочет он, волоча за собой чемодан.

– Нечего было нажираться и трахаться всю ночь! – упрекает Паркер, не оборачиваясь.

– Не завидуй, – зло произносит Найл.

Он едва может идти, от чего шатается. Его глаза смотрят в пол, а рука прикрывает из от света. Ему бы не помешали очки, но почему-то он их не надел.

Найл добирается до нас и останавливается разворачиваясь. Его налитые кровью глаза сталкиваются с моими, и я вздрагиваю от того, насколько они переполнены виной. Мгновение он стоит в нерешительности, а потом неловко протягивает мою сумку.

– Эм... ты вчера забыла... – говорит он.

Теперь я знаю, где находится ключ-карта.

– Ноэль... я... – начинает он, открывая рот, будто хочет что-то объяснить.

Я молча смотрю на него, ничего не понимая. Мои глаза опускаются на сумку, и я выхватываю ее, даже не слушая, что он пытается говорить. Мне сейчас совершенно нет дело до Найла, потому что я должна успеть принять таблетку и собраться перед отъездом.

Не проронив ни слова, я вынимаю ключ-карту из черной сумочки и прикладываю ее к ручке двери. Раздается писк, и я влетаю в свой номер.

– Но... – зовет меня Аспен за спиной, но я уже захлопываю дверь перед ними, спрятавшись в своей комнате.

Я щелкаю замок, чтобы они не смогли зайти, иначе увидят то, что не должно всплыть наружу.

Я бросаю вещи на тумбочку и мчусь сломя голову в ванную. Меня трясет как при лихорадке, я едва смогла продержаться. Еще проснувшись в постели Гарри я уже была в уязвимом состоянии, но боролась с собой из последних сил, вытаскивая остатки практически выцветших красок.

Собственное тело ощущается чужим, когда я пустым взглядом смотрю в зеркале, упираясь руками на раковину. Лицо грязное, измазанное в остатках макияжа. Кожа вокруг глаз покрасневшая и отекшая. Губы сухие, а взгляд лишен жизни.

Я никак не реагирую на то, что вижу перед собой. Я словно смотрю в пустоту, не видя собственного отражения. В зеркале даже не видно моего силуэта, он будто испарился.

В голове туман, густой и плотный. Нет никаких положительных поводов радости. Только сплошное крушение. Я не чувствую ничего – кроме бесконечной усталости и боли, которую причиняют окружающие люде. Особенно Гарри. Он разрушил все, что мог.

Моя рука дрожит, когда я поднимаю ее и открываю шкафчик, в котором прячу волшебную баночку. Я открываю белую крышку и высыпаю на ладонь таблетку. Она маленькая, почти ничего не весит. Но в ней — есть все, что может хоть немного вытащить меня из тьмы.

Я закидываю ее в рот и наклоняюсь, включая кран. Холодная вода брызжет по лицу, когда я пью из проточной струи. Виски по-прежнему трещат, но сухость во рту постепенно пропадает. Я всасываю воду, как будто до этого провела неделю в пустыне. Я выпиваю больше чем обычно и отрываюсь от крана, выпрямляясь.

Капли текут по подбородку, но я не обращаю должного внимания. Мне нужно несколько минут прежде, чем таблетка начнет действовать. Я долго смотрю на себя, едва моргая. Вязкое ощущение не покидает меня до тех пор, пока кто-то медленно не поворачивает регулятор яркости.

И когда я снова вижу свое отражение, то с ненавистью срываю футболку с себя, больше не желая оставаться в ней. Она пропитана всем, что произошло между мной и Гарри. Даже надпись The Rolling Stones кажется оскорбительной.

Отвращение к самой себе и к своим поступкам давят на меня, заставляя с силой сжать белоснежную раковину. Я смотрю на свежие отметины на шее, которые оставил Гарри и мне хочется содрать с себя кожу живьем.

•

Врет ли Гарри? Как считаете? Я вот не знаю...