Прости меня, малышка!

Последний экзамен остался позади и наступили дни ожидания результатов. Для меня они были наиболее веселыми. Заниматься уже было не нужно, куча свободного времени на все, что угодно: хоть в парк иди, хоть уборку генеральную делай. Чем мы и занимались с мамой. Не в моей квартире – в нашем доме. Там у меня тоже была своя комната. Уютная, теплая. Мы сами лет пять назад ее ремонтировали: обдирали старые обои, шпатлевали, красили... мама нарисовала мне изумительный фиолетовый ирис на всю стену над кроватью. Свет из большого окна заливал изножье кровати и письменный стол. На нем не слишком аккуратными стопками стояли учебники, тетради и просто вырванные листки. Все это я сгребла из своей квартиры, больше не пригодится. В этом году.

Вытерев в доме пыль, мы с мамой разобрались со двором. Он успел зарасти сорняками и сухостоем с прошлого года. Газон стал больше похож на лужайку посреди леса. В высокой траве желтели одуванчики и куриная слепота, кое-где были видны синие звездочки васильков. Мы так и не поняли, как такие высокие цветы оказались в дерне даже не за год, но стали решать, кого попросить его скосить, поскольку автоматическая газонокосилка с таким сеном не справится. В итоге, плюнули на это дело, все равно здесь еще долго никому не жить, и пошли в дом пить чай.

О Саше в тот день я вспомнила, лишь к вечеру, когда, собираясь прогуляться, услышала из сумки звон телефона. Догадываясь, кто может мне звонить, я решила его не игнорировать и поразилась: 27 пропущенных звонков! 43 сообщения! Вот это желание меня достать у парня...

– Привет, Саш.

– Ты жива?! – послышался в трубке удивленный и совсем немного взбешенный голос. Подумаешь, весь день на связь не выходила, чего кипятиться-то?

– Ты чего разорался? – спокойно поинтересовалась я.

– Я разорался?! – послышался полный возмущения голос парня. – Ты где весь день?!

– Дома, – я даже плечами пожала, хотя он этого не видел.

– Ты издеваешься? – голос парня звучал недобро.

– Нет, я дома.

– Я стою у твоей двери, тебя дома нет!

– Я и не говорила, что на квартире, я в загородном доме своем.

То, что я услышала следующим, в приличном обществе я бы не повторила. Да и в неприличном тоже.

– Перезвони, когда научишься цивилизованно выражать свои мысли, не скатываясь на мат, – я отключилась, но игнорировать новые звонки не стала.

– Извини, – тут же покаялся парень. Интересно, если бы он не был передо мной виноват, был бы он таким покладистым? Хотя, он же говорил, что ни за что не стал бы со мной встречаться. – Так где ты?

– Загородом, говорю же. Вот в доме и во дворе решили прибраться перед маминым отъездом.

– А чего не позвали? Я бы помог!

– О, да! Мажор с граблями зрелище знатное! – я усмехнулась, представляя его в джинсах без майки и в соломенной шляпе. Бледная кожа сверкает на солнце капельками пота, рельеф ребер напоминает стиральную доску...

– Не язви.

– Даже не начинала. Как твой день прошел? – решила проявить я участие.

– Утомительно. Вот хотел тебя пригласить на ужин, но ты сбежала, – в голосе парня послышался упрек.

– Ты был в моих мыслях! – Смешок сдержать я не смогла и снова заслужила звание язвы.

– Да конечно. Я не сомневаюсь, – ужасно неискренне хохотнул парень. Испортила я его. –Когда ты домой?

– Сегодня, но поздно.

– Я вас встречу.

– Не стоит. Мы сами...

– Отвечай на эсэмэс, – напомнил парень. – Я тебя люблю.

– Ага... – не смогла придумать ничего более вразумительного в ответ и сбросила звонок. В следующий миг мне пришло новое четверостишие:

«Пусть дева, что прекрасна, как заря,

Молчит и колется, как обозленный ежик.

Ведь не обижается ни один садовник

На колючки великолепной розы».

– Меня сейчас вырвет, – я усмехнулась, сохраняя стишок в телефоне, чтобы не потерялся.

Гулять мы с мамой все же пошли, наслаждаться летним вечером в озелененном поселке. Про обе стороны дороги кое где стояли рябины, а где-то аккуратно-подстриженные кипарисы. Перед некоторыми домами никто не следил за придорожным участком, и они зарастали луговыми цветами. Вокруг одуревше визжали дети, радуясь солнечному дню. И мы, хоть уже совсем не дети, тоже радовались.

– Алиса?

Не только я уже совсем не ребенок. С левой стороны в открытой калитке показался мой сосед. Когда я его в последний раз видела, это был прыщавый худой выпускник с очень смешной прической. Теперь это был подтянутый в меру накачанный выпускник уже, вероятно, вуза. Загорелый, коротко стриженный, выросший парень радостно мне улыбался. Подойдя в несколько шагов, он крепко меня обнял, а потом так же крепко обнял маму, назвав ее тетей Настей.

– Когда такой парень зовет меня тетей, я чувствую себя старой, – пожурила она парня.

– Ну что вы, теть Насть. Мааам, смотри кто тут! – взяв нас под локотки, парень потянул нас за собой во двор.

– Кто? – у ворот собачьего вольера показалась невысокая крашенная в блонд женщина с такими же голубыми глазами, как у сына. Поравнявшись с ним, оказалась ниже его на целую голову. Лучезарно улыбнувшись, женщина бросилась нас обнимать, громко восклицая о том, как рада нас видеть. И я ей верила. – Настя! Какая ты экзотичная! – восхищалась она совершенно искренне, разминая в пальцах одну из маминых дред. – Ты выглядишь как младшая сестра Алисы!

– Да что уж там, порой чувствую себя ее дочерью, с ее-то консерватизмом, – улыбнулась мама, присаживаясь на мягкие качели-диван и с удовольствием прислоняясь к спинке.

– Ты тоже вполне консервативна для Камеруна, – не осталось я в долгу. И уже через пару минут мы пили чай с теплым золотистым черничным пирогом.

– Льюис, тебе уже сколько? – Поинтересовалась мама у парня.

– 22. Я уже вуз окончил, – он улыбнулся и вызвал улыбку у меня: откусив от пирога, он умудрился измазать щеки и даже нос в черной начинке.

– И кто ты теперь по профессии? – вмешалась я.

– Менеджер. А ты, Алиса-лиса? – вспомнил он мое детское прозвище, склонившись ко мне на пластиковом кресле. – Школу-то закончила?

– Закончила. В университете уже учусь, – я повторила его жест, упершись подбородком в ладонь и смотря просто в небесном-голубые глаза парня.

– И на кого же?

– Учителя, – я сморщила нос, слушая, как мама расхваливает мои успехи.

– Достойная профессия, уважуха, – усмехнулся Льюис, откусывая от пирога и выглядя забавно с почерневшими губами.

– Так ты работаешь?

– Уже два года в строительной компании, координирую сотрудников.

– Неплохо, – я присвистнула.

– Ага. Через пару лет можешь попробоваться к нам. А то на учительскую зарплату особо не разгуляешься. У нас часто появляются вакансии секретарш, или, кому нравится, секретарш чуть более высокооплачиваемых, – парень нагло усмехнулся.

– Но-но, пошляк! А то запущу в тебя горячим чаем, – я чуть сощурилась без улыбки. – И объясняй потом нашим мамам, почему я это сделала.

– Потому что тебе нравится обливать соседей кипятком? – с невинной улыбкой предположил Льюис и засмеялся, поймав мой холодный взгляд. – Ты права, извини, это была неудачная шутка.

Я милостиво его простила и около минуты наблюдала, как он живописно раскладывает посуду с пирогом для фотографии.

– Ты фоткаешь еду? – поразилась я, но не стала добавлять, что это больше женская фишка, впрочем, на каком стереотипе основывалось мое удивление, парень понял и так.

– Я активно веду Инстаграм. Не только личный, но и рабочий, – любезно пояснил парень.

– И оно приносит пользу?

– И немалую. Связи с общественностью сейчас решают многое, – серьезно заявил парень. Склонившись ко мне, он вытянул руку и сфотографировал нас вместе. Быстро подписав фотографию, он выложил ее в сеть, и мы услышали уведомления лайков.

– Быстро у тебя это работает, – я усмехнулась.

– Красивая фотка плюс трогательная подпись – и подписчики довольны.

Я стала проверять, что он там написал и реально улыбнулась: «встреча со старым другом и черничный пирог от мамы могут сделать любой день ярким».

–Да ты поэт, – я усмехнулась.

– Еще какой, – парень подмигнул мне. – Хочешь на качели?

– Они еще есть?!

Это были старые качели под большой старой яблоней. Доска и веревка потемнели от времени и дождей, но выглядели крепко. Я осторожно села на них, как в детстве, чтобы доска не наставила мне заноз и сжала кулаки на веревке. А Льюис раскачивал меня, как в детстве: высоко-высоко, и, казалось, я вот-вот сделаю заветное «солнышко» и поймаю руками небо, стоит только отпустить веревки...

Я не решилась. Но смеялась так, что, когда парень устал меня качать, свалилась спиной на мягкий причесанный газон и продолжала смеяться еще пару минут.

– Это было здорово, – я благодарно улыбалась Льюису.

– Повторим?

– Когда я еще приеду...

Мы даже не заметили, как стемнело, но мама позвала меня домой. Было уже поздно, пора была возвращаться.

– Алис? – парень взял меня за руку и поймал мой взгляд. – А у тебя есть парень?

– Есть, – я ответила тут же, не задумываясь о том, кем мне является Саша. Похоже, я начинаю привязываться.

– Серьезно? Или ты ответила, чтобы отвязаться?

– Серьезно.

– И кто он? – не отставал Льюис.

– Мой сосед, – я хмыкнула.

– Это нечестно! Я был твоим соседом наверняка раньше него! – шутливо возмутился парень.

– Однако ты все равно умудрился опоздать, – я улыбнулась.

– И какой же он? – выжидающе сощурив голубые глаза, парень смотрел на меня с односторонней улыбкой, будто и не верил вовсе, что Саша может быть лучше него.

– А зачем тебе? – приподнявшись на локтях, я смотрела на него с подозрением. Еще один поклонник на мою голову. Где они все были, когда я была одинока и в угрожающем одиночестве поднималась домой с пакетом яблок?

– Чтобы четче сформулировать, чем я лучше твоего парня? – Льюис самоуверенно улыбнулся.

– Я вас не взвешиваю, – я поморщилась.

– Но все же?

Я вздохнула, парень отставать не собирался, и мне ничего не оставалось, как разочаровать его:

– Саша заботливый. Очень. Он милый, умеет рассмешить и помочь. Всегда выполняет обещания. Часто делает сюрпризы. Саша, – я улыбнулась, – ищет любую возможность, чтобы провести со мной время. И будто чувствует, когда он мне нужен. Он готов ради меня презреть свои желания и отложить их в дальний угол, пока чего-то хочу я... он заботится, чтобы я не забывала поесть, когда готовлюсь к экзаменам, и достаточно спала...

– Какой-то слишком сладкий образ получается, – теперь Льюис сощурился недоверчиво.

Я пожала плечами и поднялась, услышав, что мама снова меня позвала домой.

Мы попрощались, и я почувствовала какое-то удовлетворение от разговора, а еще больше от того, что скоро спать, а там скоро утро и я смогу увидеть Сашу.

– Привет, – парень был дома и впустил меня. Было непривычно не видеть за его спиной Михаила, но с некоторых пор Саше иногда стали доверять одинокий досуг.

– Ты обещала вернуться, – непривычно сухо проговорил парень.

– Мы задержались и решили остаться. Что делал?

– Мило, что фотографироваться время у тебя было, а вернуться домой, или хотя бы позвонить мне – нет, – Саша злился, но пока заметно это было лишь по глазам.

– Я... – осеклась. Если уж я решила быть с ним, то стоит быть честной и заботиться не только о своих правах, но и об его.

– Кто он?

– Льюис?

– Имечко... Как у с стриптизера, – проворчал Саша.

– Его мама любит сериалы. К нему ревновать не особо есть смысл.

– А к кому? К кому больше всего? К твоей на меня обиде? – Не дождавшись от меня ответа, парень продолжил: – Алис, это не серьезно... я стараюсь измениться, стать лучше для тебя... но ты даже не удосуживаешься позвонить. Это бесит!

– Извини.

– Ты делаешь, что хочешь, совершенно не считаясь с моими чувствами и... что? – Не сразу расслышал меня парень. Или не сразу понял.

– Извини меня. Ты прав. Мне стоит быть к тебе внимательнее, раз уж я назвала тебя своим парнем, и принять свою часть ответственности, – я произнесла все это с расстановкой, будто пробуя на вкус каждое слово. Казалось, извинения должны даваться с трудом, но напротив, от этого на душе стало как-то легко и радостно.

– Ты мне изменила с этим венесуэльцем? – Саша моей искренностью явно не проникся.

– Обычно в измене подозревают те, у кого самого рыльце в пушку, – холодно отозвалась я.

– Ты извинилась передо мной... – в голосе слышалось немного раскаяния.

– Ты был прав. Я решила тебя простить. И я буду стараться это сделать. Быть в отношениях тираном, манипулируя твоим чувством вины, я не хочу. Поэтому надо либо простить и верить, либо бросать. Я выбираю прощение. Но пойми правильно: наркотиков, измены или грубость я не прощу. Я простила тебе одну серьезную ошибку, а не дала право на другие.

Взяв за меня за руку, парень провел меня кухню где, пока вдумчиво слушал, сделал мой любимый чай в моей любимой кружке.

– И ты меня простила? – Саша смотрел недоверчиво, но с нескрываемой надежды во взгляде.

– Нет. Но я обещаю стараться это сделать. И не язвить на тему нашего грязного прошлого, – я поднялась и прислонилась к кухонной тумбе.

– Ты не сможешь не язвить, это черта твоего характера, – напомнил Саша, усмехнувшись.

– Я не говорю, что стану карамельной вафлей, я просто не буду постоянно тебе припоминать ту ошибку.

– А если не сможешь?

– Не припоминать?

– Простить.

– Тогда вместе нам быть не стоит, – я пожала плечами.

– Ты меня бросишь? – Казалось, у Саши потускнели и голос, и глаза.

– А зачем тебе девушка, которая видит в тебе врага?

Саша больше ничего не сказал, но, заключив мое лицо в ладони, коснулся моих губ в нежном, трепетном поцелуе. Его прикосновения крыльями бабочки разлетались по моему телу, даря ощущение легкости и тепла.

– Останься сегодня у меня? – шепотом попросил парень, целуя за ушком.

– Мне надо проводить маму в аэропорт.

– Я вас отвезу.

– Хорошо, – я прикрыла глаза. Все же от прощения на душе легче.