Зал заседаний
Сегодня было непривычно пасмурно для июня. Серое небо опускалось на землю, тучи были так низко, что мрачное здание суда будто тонуло в его объятиях. Толпы любопытных фанатов и журналистов, вооруженных камерами, создавали гул перед входной группой, пока занятые юристы спешили на работу. Настоящий хаос поднялся в одно мгновение, стоило участникам нашумевшей программы показаться во дворе: Го Ара, Санни, Ли Тэссок и Рэй друг за другом спешно скрылись за двустворчатыми дверями. Вскоре перед парадной лестницей остановилось несколько автомобилей, из которых вышли Кан Мунбель, Чха Ыну и еще несколько человек. Люди начали неистово кричать, щелчки затворов едва ли не ломались от такого напора. Тысячи разных проклятий и вопросов летели на них, подобно выпущенным, ядовитым стрелам.
В черном брючном костюме и на высоких каблуках, Мун выглядела очень воинственно. Красная помада в знак уверенности в себе и безупречная осанка делали свое дело. Айдол казалась непоколебимой, сильной, особенно поражал ее острый, как лезвие, взгляд. Это была война. Кан Мунбель пришла на финальное сражение.
Девушку закрывали собой несколько высоких мужчин: Чха Ыну и двое братьев Кан. Актер выглядел так же великолепно, как на светских мероприятиях, если не считать бандажа поверх рубашки, поддерживающего сломанную ключицу в неподвижном состоянии, и накинутого на плечи пиджака. Тревогу на его лице вовсе не скрывал эмоциональный контроль, наработанный годами. Он переживал и ни одна из причин его излишней нервозности не поддавалась его влиянию. Все, что оставалось Ыну сегодня — стоять и смотреть.
Мун прошла внутрь здания. Цокот ее каблуков эхом отдавался в груди, пока кровь литрами переливалась и разносила по телу жуткий, морозящий стресс. Ей было страшно. До дрожи, до боли. Сегодня ее единственная задача — быть сильной до самого конца и по возможности защитить себя. Она больше не может отворачиваться от проблем, ведь маленькая Мунбель внутри уже не выдерживает гнев других людей. Пора взять ситуацию в свои руки. Мун обещала, что будет сильной и она сделает это.
Чха Ыну следовал за девушкой и слегка замедлился, стоило ее братьям выйти вперед и с двух сторон взять Мун под руки. Рядом тут же нарисовалась Хон Суа, да и остальные из компании друзей не посмели остаться дома, только Лим Айрин отсутствовала из-за плотного графика и невозможности отказаться от съемок. Перед дверями отведенного им зала заседаний уже томились родители артистки, еле сохраняющие спокойствие в давящей атмосфере.
Все должно было пройти хорошо. Оператор согласился дать показания, а к словам Мун у них были подтверждающие доказательства. Оставалось только вынести сам суд и продержаться до самого конца. Но Ыну все равно не мог отбросить груз вины. Он чувствовал, что толкнул девушку на боевую арену, а сам остался среди зрителей, и это терзало его душу. Хотя мужчина давал показания на ранних заседаниях, он переживал, что это может стать травматичным опытом для Кан Мунбель. Что если он действительно навредил ей? Может ли он все еще говорить о том, что любит ее после всего этого?
Двери зала заседаний открылись. Люди спокойно рассаживались по свободным местам за деревянным экраном, отделяющим основной процесс от зрителей. Мун же впервые познакомилась со своим адвокатом и последовала за ним в центр событий. Стройный мужчина средних лет с массивной нижней челюстью выглядел напряженным, он постоянно поправлял очки и сверялся с документами в руках, а еще ничего не объяснял Мун и это лишь усиливало ее нервозность. Когда девушка подошла к выделенному для них столу, почувствовала спиной чье-то присутствие и резко обернулась.
— Сонбэ? — вскинула брови Кан, глядя на хмурого Чха рядом с собой.
— Вам нельзя здесь сидеть, только потерпевшая, — строго отчеканил адвокат Юн. Обреченность и страх в глазах Ыну проникли прямо в сердце Мунбель.
— Но...
— Я справлюсь, — Мун сжала руку мужчины и медленно опустилась на свободное место.
Адвокат Юн начал спешно раскладывать документы по столу. Через несколько минут к нему присоединилось еще несколько юристов. Тоже самое происходило и с противоположенной стороны. В зал заседаний зашел Джун Кекван со своими адвокатами дьявола. Возможно, это просто предвзятость, но даже лица окружающих его людей показались Мун отвратительно надменными. Больше всего раздражала самоуверенная, хитрая улыбочка Кеквана. Он выглядел слишком хорошо для человека, которого судят.
Топот шагов стих и на фоне остались тихие перешептывания. В помещение зашел седой мужчина — судья. С его появление процесс сразу же считался открытым.
— Можете садиться. Сегодня суд рассматривает дело номер тридц... — слова тонули за потоком мыслей. Мунбель старалась сидеть с высоко поднятой головой, но внутри нее происходил безумный ураган. Сердце лихорадочно заколотились, наливая конечности свинцом. Мысли перебивали друг друга и спутывались в огромный клубок. Она все-таки дошла до этого дня, хоть и была на грани того, чтобы кануть в небытие. Оказывается защищать себя иногда бывает так больно...
— Уважаемый суд, мы бы хотели пригласить потерпевшую — госпожу Кан Мунбель для дачи показаний, — произнес адвокат артистки, после вступительной речи и сразу же получил согласие судьи.
Айдол поднялась на ноги, сгорая под пытливыми взглядами окружающих. Ноги стали ватными, дыхание сбилось с ритма. Мун сделала шаг в сторону и голова резко закружилась, но она не дала себе упасть, опираясь кончиками пальцев на поверхность стола. Казалось, что сейчас у нее начнется очередная паническая атака. Руки задрожали, Мун упрямо сжала кулаки и решительно прошагала к трибуне для выступлений в самом центре зала. Встроенный микрофон напрягал одним своим видом, но пути назад нет. Допрос начался.
— Истец, расскажите о произошедшей ситуации по порядку, — ровно произнес судья, осматривая девушку ястребиным взглядом.
— Да, уважаемый суд, — взволованно выдохнула Мунбель. — Двадцать четвертого апреля я приехала на съемочную площадку шоу на выживание и познакомилась там с ответчиком, господином Джун Кекваном. Изначально мы особо не общались, только перекидывались дежурными фразами, но после прохождения второго этапа шоу, он пришел к моей комнате и предложил слушаться его для победы в шоу. Я отказалась. После этого поведение мужчины изменилось: он старался часто находиться рядом со мной, постоянно пытался прикоснуться и вытягивал на разговор. На финальном испытании мы стали напарниками для прохождения лабиринта. В самом начале прохождения Джун Кекван крепко схватил меня за руку и потребовал, чтобы я делала все, что он скажет, — Мун нервно выдохнула, скользнув глазами по строгому лицу судьи. — Я отказалась, тогда он начал запугивать меня и сжал руку еще сильнее, но я стояла на своем. После этого Джун Кекван схватил меня за горло, ударил головой об стену и начал душить, — лицо пылало от страха и стыда. Девушка сама не верила, что говорила все это.
— Хэй! Да как ты посмел ударить мою дочь?! Поднять руку на мою Мунбель! — неожиданно взревел отец, подрываясь с места и яростно размахивая кулаком по воздуху. Его удерживали злой брат и плачущая мама. Друзья охладели от ужаса. Они знали, что что-то произошло, но слова Мун выходили за грань всякой нормы.
— Тишина в зале, — резко отрезал судья. — Еще одно предупреждение и я выгоню вас из зала заседаний!
Сердце Мунбель обливалось кровью. Она не хотела, чтобы об этом знали родители, но в связи с тем, что творилось в обществе, они больше не могли игнорировать эту ситуацию и старались поддержать чадо хотя бы своим присутствием.
— Есть ли кто-то, кто может подтвердить ваши слова? — продолжил судья, делая заметки.
— Да, с нами во время прохождения миссии был оператор, — пояснила Кан.
— Адвокат истца, этот человек здесь? — седовласый мужчина бросил взгляд на господина Юна и тот выпрямился, как натянутая струна.
— Еще не прибыл, ожидаем.
— Госпожа Кан, говорили ли вы господину Джуну о своем отношении касательно его поведения? — судья не поднял глаз с бумаг.
— Да, я прямо сказала ему, что мне не нравится, когда меня трогают, и я против сотрудничества, но он не обратил никакого внимания на мои слова, — Мун нервно дергала ногой. Когда же закончится эта пытка?
— Есть ли у вас другие доказательства?
— Да, — адвокат Юн пальцем подтолкнул очки на переносице. — Мы предоставили суду запись с диктофона и фотографии с ушибами потерпевшей.
— Хорошо. Для начала прослушаем запись диктофона, — секретарь судьи мгновенно последовал распоряжению и включил аудиозапись:
— Стоит мне сделать один звонок и таких шлюх, как ты, сотрут в порошок, поняла? Будешь всю жизнь моей подстилкой, вылизывать до блеска мои ноги своим маленьким языком.
— Иди к черту, — отдышка. — А кто ты без своих связей? Никто, — отдышка. — Ты что думаешь, что люди слепые идиоты? Миллионы фанатов поддерживают нас не за красивые глазки, а за многочасовой, титанический труд. А что сделал ты? Надеешься на других людей, а сам даже палец об палец не ударил! Я никогда не буду тебя слушаться! Никогда, слышишь?! Сама справлюсь! Сама пробью себе дорогу. Чертов придурок!
На экране появились фотографии с фиолетовыми синяками на шеи и на руках. Мун понятия не имела, когда были сделаны эти фото и кем, но не решалась спросить.
— Можете задавать вопросы потерпевшей, — объявил судья. Господин Юн встал и вышел вперед. Он спрашивал об отношениях с другими участниками, в какой форме велись разговоры, задавал наводящие вопросы и делал все, чтобы показать адекватность Мун и неадекватность обвиняемого.
Когда в центр вышла плотная женщина в сером, брючном костюме с хищным выражением лица, по спине айдола пробежали неприятные мурашки.
— Госпожа Кан Мунбель, вежливо ли общался с вами господин Джун до того самого инцидента? — женщина держала руки в замке за спиной и размеренно шагала перед трибуной.
— Да.
— Были ли у него конфликты с другими участниками? — Адвокат изогнула бровь и пристально заглянула в лицо потерпевшей.
— Не знаю. Я не следила за ним, — Мун постаралась сделать непроницаемое выражение лица.
— Я понимаю. А у вас на глазах были ли у него ссоры с другими участниками? — не унималась женщина, напоминая изворотливую змею.
— Нет.
— Из ранее сказанного вами: вы говорили господину Джуну о том, что вам не нравится его поведение, но когда я смотрела шоу, вы часто улыбались и были в приподнятом настроении. Возможно ли такое, что он не принял ваши намерения за истину?
— Съемки и участие в программе — моя работа. А улыбка — неотъемлемая часть работы. Я серьезно донесла ему свою позицию, а то как он воспринял мои слова — не моя ответственность.
— Значит вы хотите сказать, что ваше дружелюбное поведение было не искренним? — Адвокат приблизилась еще ближе и наклонилась к лицу Мун.
— Протестую! Вопрос с оказанием давления на потерпевшую, — резко отреагировала сторона айдола.
— Принимается. Адвокат Ма, отойдите от госпожи Кан, — строго произнес судья. Женщина тотчас отшагнула назад на несколько шагов. — Продолжайте.
— Судя по записи диктофона, вы достаточно нервно переговаривались с ответчиком. Так было с самого начала?
— Нет. Изначально разговор был спокойным, но с увеличением агрессии каждый из нас был на нервах, — Мун напряглась. К чему клонит эта женщина?
— Госпожа Кан, вы знаете, что Джун Кекван занимался спортом и сложен вдвое больше вас, но все равно решили агрессивно вести диалог? — Адвокат Ма подошла к ответчику, показывая рукой его широкую грудь.
— Вы хотите сказать, что мне, маленькой и хрупкой девушке, стоило помалкивать в тряпочку, если рядом со мной стоит здоровый мужчина? — Мунбель раздраженно напрягла челюсти, нервно переплетая пальцы между собой.
— О нет, что вы! Я просто хочу понять, осознавали ли вы разницу между вами? — женщина изогнула тонкие губы в хитрой ухмылке.
— Протестую!
— Уважаемый суд, это касается дела, я сейчас все объясню, — перебила госпожа Ма.
— Протест отклоняется, — судья вскользь взглянул на Мунбель и перевел внимание на ответчика.
— Судя по записи диктофона, вы унижаете моего клиента, задеваете его честь и гордость. Любой человек со вспыльчивым характером может агрессивно отреагировать на ваши слова, — пояснила женщина.
— Вы хотите оправдать насилие наличием вспыльчивого характера? Думаю всем ясно, что я не смогла записать начало разговора, так как прибывала в состоянии шока и плохо соображала на тот момент, поэтому в записи есть только конец, — Мунбель сразу поняла, что его сторона хочет выставить ее зачинщиком конфликта, намекая на то, что Мун сама довела его до удара.
— Получается вы знали, что ответчик спортсмен, атлетически сложен, имеет вспыльчивый характер и все равно не побоялись вступить с ним в перебранку? Любой адекватный человек не рискнул бы начинать конфликт, — адвокат Ма наклонила голову в сторону, от чего ее короткий хвостик подпрыгнул. Она выжидала, когда айдол попадется на ее крючок, как хищник на охоте.
— Протестую, истец не говорила, что знает о характере ответчика, — Господин Юн покраснел от напряжения.
— Принято, — судья дал знак для продолжения допроса.
— Госпожа Кан, вы сказали, что отказались от его предложения, а в какой форме вы это сделали? — не сдавалась адвокат.
— В словесной, — Мун тяжело вздохнула. — Вы хотите выставить меня виноватой в агрессии Джун Кеквана? Тогда почему Ли Тэссок сонбэнним — олимпийский чемпион, не проявил ни грамма злости за всю длительность съемок? Он ведь тоже спортсмен, мужчина, атлетически сложен. А остальные участники? — Терпение Кан подходило к концу. Лицо горело настолько, что от этого жара уже становилось плохо, хотя руки, наоборот, были до ужаса ледяными.
— Возможно господин Ли просто не обладает вспыльчивым характером, — на этих слова Мун закатила глаза. — Но, госпожа Кан, у вас ведь были дружеские отношения не со всеми участниками, а только с участниками второй команды. Если не учитывать господина Чха Ыну, так как всем на известно, что он неравнодушен к вам, то и госпожа Чой Хана получила повестку в суд. Получается, у вас не такой уж дружелюбный характер.
— Протестую! — Взревел адвокат Юн. — Это не относится к делу!
Даже если протест приняли, образ спокойного профессионала был безвозвратно сломан.
— Тогда как вы объясните то, что Джун Кекван даже после окончания шоу продолжал писать мне агрессивные сообщения с манипулирующим посылом? — Мун скрестила руки на груди, чувствуя как тратятся последние остатки сил. По залу прокатилось шокированное оханье. — Это тоже объясняется вспыльчивым характером?
— Вы можете доказать свои слова? — поинтересовался судья. Мунбель хотела показать сообщения на своем телефоне, а потом изумленно застыла. Ее смартфон разбит вдребезги. Все скриншоты и заметки остались там. Единственное, что еще сохранилось — чат в инстаграм.
— Извините, могу ли я дать ей свой телефон? Мы отобрали телефон у Кан Мунбель после начала ажиотажа в социальных сетях, — подорвалась Хон Суа, подбегая к деревянной перегородке и протягивая адвокату свой телефон. Судья разрешил передачу и вскоре гаджет попал в руки Мун. Девушка немедля зашла в инстаграм, ввела ник, но не могла вспомнить пароль. Попробовала один из возможных. Ошибка. Напечатала другой. Ошибка. Тело прожигали пристальные взгляды. Воздух в зале раскалился до предела, легкие сжигало от нехватки кислорода. Черт, может зря она сказала об этих сообщениях? Мунбель ввела третий пароль и, слава богу, прошла авторизацию. Открыв нужный чат, айдол протянула смартфон своему адвокату.
Чха Ыну потемнел от злости. Слушая признание Мун, он понимал, что был единственным из ее окружения, кто знал произошедшее с самого начала, так как девушка заранее поделилась с ним. Вот только он впервые слышал о сообщениях Кеквана. Получается, пока Ыну злился на свою луну и негодовал от новостей, этот придурок продолжал писать ей и безжалостно ломал психику даже после окончания шоу?! Его плечо вновь заныло от боли, а холодный пот скатился по лбу. Как же все раздражает! Черт подери! Чха Ыну хотел рвануть в центр зала и все остановить! Он был на грани срыва. Вдруг перед глазами появился образ Мун, совсем юной, стоящей на крыше с пустыми глазами. Вот, что она тогда чувствовала. Мунбель испытывала огромное разочарование в себе, неподъемное чувство вины и безысходность. Тогда он не смог понять глубину ее переживаний и пришел к этому только сейчас... Последствия принятых им решений в первую очередь ударяли по самым близким людям, а таким человеком в жизни Ыну за последние несколько лет была именно Мун.
Так как айдол не ответила ни на одно из присланных сообщений, вопросов на эту тему не последовало. Адвокат Ма лишь опалила Кеквана гневным взглядом и продолжила делать свою работу.
— Фотографии с увечьями госпожи Кан Мунбель, каким числом они датируются? — женщина посмотрела на стол истца.
— Фото сняты сразу же по приезду артистки в Сеул, — пояснил адвокат Юн. — Через один-два дня после инцидента.
— А как вы можете доказать, что это именно господин Джун нанес травму? За это время могло много чего произойти. Насколько нам известно, после прохождения финального этапа госпожа Кан попала в больницу, но местные медики никак не отреагировали на наличие травм, хотя по протоколу должны были сообщить в полицию. Возможно ли, что следов удара просто-напросто не было на тот момент?
— Участники шоу отказались от вызова полиции, чтобы не поднимать шум без ведома компании. На следующий день по приезду продюсера Хон и директора На, за разрешение конфликта взялось руководство «Fantagio». Фото сняты госпожой Хон Суа сразу по возвращению в Сеул, — утонил мужчина, снимая очки и массируя переносицу.
— Госпожа Кан, если бы такой крепкий и высокий человек, как господин Джун, ударил бы вас головой об стену, вы скорее всего получили бы сотрясение головного мозга, но в выписке врачей нет ни одного слова об этом, кроме устранения отека Квинке, чрезмерного истощения организма и переутомления, — женщина в сером приблизилась к Мун настолько близко, что ее дыхание касалось кожи девушки.
— Мне нужно было умереть, чтобы вы мне поверили? — в лице айдола читалось полное разочарование. — Если я жива, значит, никакого насилия не было?
В зале заседаний воцарилась гробовая тишина. Мунбель пронзала тяжелым взглядом женщину напротив, от чего та застыла на несколько секунд и нервно сглотнула.
— Все же вы отлично умеете манипулировать публикой, — усмехнулась адвокат Ма.
— Протестую! — Подорвался юрист истца.
— Допрос окончен. Госпожа Кан, можете пройти на свое место, — ровно оповестил судья.
Мунбель прошагала к столу, с каждым шагом теряя мизерные остатки энергии. Все. Она больше ничего не хотела. Все запертые и заблокированные чувства непослушно рвались наружу.
— На допрос вызывается ответчик — господин Джун Кекван, — судья поднял взгляд на уверенного в себе спортсмена.
Джун выступал в театре одного актера. Его чересчур наигранные эмоции и мимика, которой он притворялся жертвой клеветы, вызывала в девушке приступ тошноты. Лишь адвокаты и судья, вынужденные работой, пристально вслушивались в слова модели, пока у зрителей заседания уши сворачивались в трубочку. Почему он настолько ничтожен? Все это время строил из себя бочку тестостерона, непоколебимую стену, но у него не хватает смелости даже взять на себя ответственность за свои действия. «Я хотел подружиться с Кан Мунбель, всегда был ее фанатом, но она пренебрегала мной и постоянно уничтожала самооценку своим поведением...» — жалобно стонал спортсмен, а на вопрос адвоката Юн о любимых песнях из репертуара айдола даже не смог вспомнить и двух композиций. Джун полностью отрицал факт удара и уверял лишь о словесной перепалке.
Мунбель не могла это слушать. Запас ее сил давно иссяк. Она тупо смотрела в одну точку и выпадала из реальности, пока внутрь не пригласили свидетеля происшествия — оператора. В зале начался переполох. Адвокат Юн нервничал и заставлял помощников метятся туда-сюда в поисках мужчины, однако оператор таки не появился. Показания Кан Мунбель никто подтвердить не мог.
После выразительных прений, суд удалился на два часа для принятия решения, а участников попросили выйти из зала. Мун настолько устала, что даже не стала разочаровываться, просто приняла все так, как есть. Она вышла в коридор, чувствовала, как к ней приближается компания родных и друзей, но за неимением ресурсов для разговора, шустро выскользнула в широкий холл. Одна. Убегая от всякого общения. Пожалуйста, только не сегодня. Среди занятых и торопящихся людей, оставьте ее на мгновение одну.
— Ах, это же ты! Ты испортила мне жизнь! — закричал кто-то из толпы. Глаза скользнули на шум и Мун зацепилась за знакомый образ. Кудрявые, пушистые волосы непослушно разлетались в разные стороны, в очках айдол видела свое отражение. И эта родинка на щеке, которую она когда-то называла милой. Пак Дахен летела к ней на всех парах, минуя озадаченных людей. — ТЫ! — бывший менеджер хотела ткнуть пальцем в грудь Мун, но охрана ловко схватила ее за руки и остановила. Мунбель не шелохнулась.
— За что ты так со мной? — голос Кан надломился, в лице отразилась боль предательства.
— Это я с тобой?! Это ты оставила мою бабушку совершенно одну! Ты испортила мою жизнь! Ты забрала то, что принадлежит мне, и смеешь говорить мне такое? — эмоционально истерила Пак. Мун удивилась до сели незнакомой манере речи. Никакой неуверенности, заиканий и скованности. Совсем другой человек. — Чха Ыну мой! Он МОЙ! А ты...
— Заткнись, — ледяной тон Ыну поверг всех в шок. Мужчина закрыл собой Мунбель и дьявольские бесы в его глазах вырвались наружу. — Ты, вообще, кто такая? Я вижу тебя впервые в жизни! Я человек, не предмет! Никому не принадлежу, понятно тебе? Если и могу быть чьим-то, то только Кан Мунбель. Заруби себе на носу и помалкивай. Адвокат Юн! — рявкнул актер. Юрист мгновенно оказался рядом. — Что она здесь делает?
— Извините, утром изменили дату слушания, — растерялся мужчина, впервые узрев гнев Чха Ыну. — Остальная часть команды ответственна за слушание по делу Пак Дахен.
Ыну сжал кулак. Он хотел, чтобы Мун не встречалась с этой неуравновешенной, но все в очередной раз пошло не по плану. Почему все так тяжело идет? Он взглянул на свою луну и ужаснулся, заметив ее отсутствующий взгляд. Нет... это снова началось.
Два часа ожидания тянулись до пугающего медленно, словно каждая минута шла по часу, а может даже больше. Присутствующие сходили с ума от переживаний: родители не находили себе места, но не могли вылить боль на дочь, ибо ее состояние пугало их даже больше услышанного; друзья тихо разговаривали между собой, не скрывая шока; Ыну томился рядом с девушкой, но сохранял молчание и не решался прикоснуться; тоже самое делали и участники второй команды, хотя пришли в суд, чтобы оказать Мунбель поддержку. Сама Мун пряталась в вакууме. Она знала, что ей нужно продержаться до конца и берегла остатки сил, дабы не сломаться и не проронить ни единой слезинки.
Когда судья собрал участников в зале заседаний, в воздухе витало концентрированное напряжение. Только седовласый судья сохранял хладнокровие, пока остальные сгорали от нетерпения.
— Суд постановил, за неимением достаточных доказательств в установлении виновности господина Джун Кеквана в нанесении телесных увечий госпоже Кан Мунбель снизить меру наказания. Суд обязует его выплатить моральную компенсацию в сумме... — Мун тяжело вздохнула.
Это конец. Эпичный проигрыш ее самозащиты. Хотя разве ей нужно было все это? Что на самом деле хочет Кан Мунбель? Что она чувствует? Мун настолько привыкла отталкивать свои чувства и потребности, что иногда даже не могла определить то, что ей нравится. Она годами мчалась за никому не нужным признанием, уничтожила все свои интересы и оставила в жизни только железный каркас работы. Никакого удовольствия. Никакого расслабления. Мун первой забила на себя. Первой проявила к себе насилие. И если уж кто и должен меняться, то это она. Никому не нужная и нелюбимая Кан Мунбель? Отнюдь, не нужная самой себе. Ибо люди вокруг нее искренне любили, принимали и берегли ее, только сама айдол, не проявляла к себе ни грамма той любви, что дарила окружающим.
После вынесения приговора, судья торопливо удалился из зала. Люди в растерянности поднимались с мест и продвигались к выходу, но Мун стояла на своем месте и смотрела вдаль. В ее глазах снова читалась резкость и гордость.
— Я же говорил, что тебе нужно было слушаться, — усмехнулся Джун, приближаясь к девушке и замечая на себе обезумевший взгляд адвоката Ма. Женщина схватила его за руку и оттянула назад.
— Я хоть и проиграла дело, зато буду припеваючи жить дальше и забуду о твоем существовании. А ты, к сожалению, будешь жить бок о бок с настоящим ничтожеством, с самим собой. От себя не убежишь, — ровно произнесла Кан, пока рядом не возник Чха Ыну и другие знакомые, готовые разорвать ответчика на части.
— Госпожа Кан, — адвокат Юн подозвал айдола к столу. За ней последовал Ыну. — По поводу остальных дел. Госпожа Чой Хана ссылается на то, что сидела в самом краю стола и не слышала ваших слов об аллергии. Их стратегия заключается в том, что это произошло по случайности. Не умышленное причинение вреда. Пока решение еще не вышло, но скорее всего тоже отделается штрафом и моральной компенсацией.
— Ясно.
— Дело с Пак Дахен еще в процессе. Хотя ей грозит лишение свободы по статьям мошенничества, воровства и причинения вреда, есть вероятность, что из-за психологических отклонений ее отправят на лечение. Директор На сказал, что возьмет на себя расходы за содержание ее бабушки в доме престарелых, — адвокат пробежался глазами по документам.
— Все ясно, спасибо, — Мун поклонилась и направилась к выходу. Девушка шустро прошагала меж толпы и нашла Хон Суа.
— Послушай, — произнесла Кан, хватая подругу за руку, — я очень благодарна тебе за все. Честно! Ты же сама прекрасно знаешь, как сильно я тебя люблю? — Суа испуганно вздрогнула от слов айдола, бегая глазами по ее лицу. — Спасибо за все! Но это конец. Это дело подошло к концу, слышишь? Оставь все и займись своей свадьбой. Больше не нужно гнаться за справедливостью, не нужно ничего доказывать. Я итак все знаю. — Мун обняла подругу, не давая ей возможности возразить. — Я здесь благодаря тебе. Я буду в порядке. И ты будь счастлива! — Чмокнула в щеку и отошла так быстро, что Хон не успела схватить девушку за руку.
Айдол подошла к родителям, уверила их в том, что с ней все в порядке, обняла как можно крепче, но старалась не задерживаться. Сил, для проживания их эмоций у нее не было. Больше Мун не улыбалась.
Когда она вышла на улицу и спустилась по парадной лестнице, гул толпы лишь усиливался. Журналисты тыкали в лицо микрофонами, перебивая друг друга и толкаясь, как пассажиры полного автобуса при повороте. Айдол смотрела вдаль. Ее волосы легконько поднимал прохладный ветер, остужая пылающие щеки.
— Умри! Справедливость восторжествовала! — громко прокричал кто-то из толпы. Мун не отреагировала. Она шагнула в сторону машины, но остановилась, почувствовав бережное прикосновение. Ыну свободной от бандажа рукой надел на нее беспроводные наушники, а затем обнял, прижимая к груди и сдерживая в себе шипение от боли. С другой стороны быстро появился Кан Минхо, закрывая сестру за своей спиной и помогая ей добраться до машины.
— Кто пожелал ей смерти?! Кто вы такие, чтобы желать моему ребенку смерти? — Не выдержала мама, больше не сдерживая своих слез. Микрофоны журналистов тут же были направлены к ней. — Это моя прекрасная, маленькая девочка! Это я ее родила! Вы не имеете права желать ей смерти! Это мой ребенок... Мой! Я сама ее родила!
— Если у вас есть претензии к моей сестре, то вы всегда можете обратиться по этому поводу ко мне, — вперед вышел Кан Минджу, отталкивая маму за спину и отдавая в объятия разбитого отца. — Вы знаете где меня искать! Я с удовольствием отвечу на все, — решительно заявил младший брат. Мун не знала, но с самого начала травли он ругался с каждым комментатором на форумах и в социальных сетях, активно снимал видео в инстаграм о невиновности сестры и раз десять дрался с антифанатами. Минджу все это время воевал вместе с ней.
Мун, Ыну и Минхо подошли к машине актера. Брат помог сестре сесть на переднее пассажирское сидение, но не спешил закрывать дверь. Присел на корточки и заглянул в лицо родственницы.
— Может поедем домой? Мы все тебя поддержим, поможем, — брат взволнованно улыбнулся. — Если хочешь, давай заберу тебя ко мне? Обещаю, никто не будет надоедать тебе с вопросами. Просто отдохнешь в тишине, м?
— Спасибо, — Мунбель попыталась выдавить из себя улыбку, но вышло паршиво. — Я просто хочу побыть одна. Прости.
— Все в порядке. Делай так, как считаешь нужным. Главное помни, что я всегда на связи, — Минхо поцеловал младшую в лоб, обменялся взглядами с парнем сестренки и закрыл дверь машины. Основное сражение подошло к концу.