Укради моё сердце

Чем дальше утопало за горизонтом здание суда, тем легче становилось на душе. Блаженное расслабление. Только вот оно сыграло злую шутку и вместо того, чтобы избавить от груза на плечах, высвобождало засевшую внутри боль. Мун отбивалась от этой тяжести. Время от времени она с опаской поглядывала на сонбэ, ведь он вел машину здоровой рукой, а это явно не самое безопасное действие. Ыну упрямо отказался от помощи менеджера О и друзей, чтобы ничто не нарушило построенный им покой для своей любимой. И Кан с благодарностью принимала его старания.

Все ее чувства сжимали сердце, но больше всего кололо от обиды. Оно не касалось других людей, а предназначалось самой себе. Чем она вообще думала? Столько времени Мун относилась к себе хуже, чем к врагу. Она никогда не обращала внимания на свои чувства, на усталость, заставляла себя перетерпеть, подождать, обойтись. Мунбель годами работала над самооценкой, но так и не начала по-настоящему любить себя. Все это время она обделяла себя заботой и любовью.

Чха неотрывно глядел на дорогу. В голове крутились повторы допроса, обрывки фраз и эмоциональные взгляды. Неужели это действительно проигрыш? Столько сгоревших нервов, слез и стараний ради этого?

— Мун, мы еще можем обжаловать решение суда, — ровно протянул мужчина, глядя на белую машину перед собой. — Еще не все потеряно.

— Нет. Если хочешь воевать дальше, то, пожалуйста, без меня. Тогда отвези меня ко мне домой и давай прекратим на этом, — решительно отрезала Кан. — Это конец.

— Что? — Ыну вздрогнул. Впервые он не получил поддержку от луны.

— Извини, я больше не могу воевать. У меня нет никаких сил и ресурсов, я просто хочу привести свои нервы в порядок. Если ты хочешь судиться дальше, я не смогу поддержать тебя в этом деле, прости. — Страх сковывал сердце, но Мун решила быть честной. Она впервые услышала свои истинные чувства. К тому же девушка сделала все, что было в ее силах, но если судьба упрямо закрывала перед ней все двери, так какой смысл воевать дальше? Нужно просто отпустить эту ситуацию.

Чха Ыну сохранял молчание. Ему нужно было свернуть направо, чтобы отвезти Кан домой, но он не смог. Все внутри похолодело. Ыну чувствовал, как в легких заканчивается кислород. Дорога перед ним покрывалась гигантскими трещинами и распадалась на глазах. Что происходит? Мир приобретал серый оттенок. Такая тяжесть на плечах, что грудная клетка трескалась от давления. Нет-нет. Только не это! Ее фраза «Это конец» - предвестник расставания? Но он еще не готов! К черту, суд, Джун Кеквана и все, что касается этого дела. Ыну не может так просто отпустить Мунбель. Он еще не разобрался в своих чувствах. Он не готов! Дайте ему всего несколько дней, пожалуйста.

Актер бросил беглый взгляд на девушку: слезы скатывались по ее щекам, но лицо было до жути спокойным. О чем она думает? Да, Ыну подверг любимую всеобщей критике, злился на нее. Он виноват. Но вот так просто отпустить? Нет. Это выше его сил. Нужно хотя бы поговорить, обсудить все проблемы, поискать решения. Ыну замечал, что в последнее время фундамент его жизни постепенно сменялся, и прямо сейчас большую часть занимала она — его любимая луна. Если он отпустит ее сейчас, то потеряет навсегда! Она будет стремительно скользить впереди, как яркая молния, и сколько бы он не бежал за ней, никак не сможет ухватиться за ослепляющий свет. Мун станет недосягаемой, она закроет для него все двери, сердце и разум. Его жизнь безвозвратно опустеет. Львиная доля счастья и спокойствия уйдут вместе с ней. Нет. Так не пойдет.

Мун пыталась остановить слезы, но они текли непрерывным потоком, словно река облегчения, выпуская наружу проглоченные, скомканные чувства. Непрожитую боль. Все закончилось. Самое страшное осталось позади. Кан Мунбель лишь хотелось отдохнуть. Позволить себе двенадцати часовой сон, беззаботное валяние на кровати, любую еду, которую пожелает душа. Позволить себе быть собой. Она ведь большая молодец, продержалась до самого конца и пережила допрос на суде. Недавно Мун хотела умереть, но теперь это осталось позади. Все в порядке. Все хорошо.

Единственное, что ее сейчас пугало — странная отстранённость сонбэ. После совместного просмотра шоу, он избегал прикосновений, соблюдал дистанцию и был немного холодным. Вероятно из-за стольких потрясений его чувства претерпели изменения. Это совершенно нормально, такое бывает в жизни. Нужно просто смириться. Мун дала ему возможность выбрать самому. Проанализировать свое сердце и, если все действительно закончилось, вычеркнуть ее из списка любимых людей. Мунбель никогда не смогла бы насильно быть рядом с ним и заставлять его смотреть на себя. Чувства, что тлели в душе к этому человеку, вычеркивали любое давление.

Ыну заехал в подземный паркинг жилого комплекса, и вместе с Кан пошел домой. Мужчина ощущал себя так, словно у него из-под ног выбили почву, а из тела выкачали все запасы сил. В тоже время айдол смахивала соленые слезы, не понимая, почему они не могут остановиться. Заметив знакомую дверь, девушка облегченно вздохнула, зная, что сможет побыть в тишине и комфорте, подальше от посторонних глаз.

Когда Мунбель перешагнула порог, сняла обувь и подняла глаза, она испуганно застыла на месте, глядя на человека, как две капли воды похожего на Чха Ыну, только немного моложе. Он странно улыбнулся, поднял руку вверх и выкрикнул:

— Мам, пап! Они приехали, скорее выходите! — выглядывая в гостиную.

Сердце Мунбель истерически забилось. Нет-нет, только не это. После стольких скандалов, она не готова к знакомству с семьей сонбэ. Как она посмотрит им в глаза, будучи человеком, испортившим великолепную карьеру их сына? А если они читали эти лживые статьи и слухи? Айдол шагнула назад, бросила ошалелый взгляд на не менее растерянного Ыну и начала быстро обуваться. Слезы потекли сильнее, руки задрожали.

— Донхви, какого черта ты тут делаешь? — выругался актер, но тут же заметил, что Мун собирается уйти. Все в нем болезненно заныло, неистово заколотилось. Он терял ее! Терял! Если она сейчас выйдет за дверь, то больше никогда не вернется. Слезы подступали к глазам вместе с истошным криком, что никак не мог сорваться с губ. — Мун... не уходи.

— Хэй-хэй, сестрица, ты куда? — Опешил младший брат актера, подбегая к девушке и хватая ее за руку. В это же время в прихожую вышли родители Ыну.

— Зачем вы сюда приехали?! Я же просил какое-то время не навещать меня! — нервно закричал Чха, глядя на родителей. Искаженное болью лицо сына шокировало их. Он в очередной раз не сдержал обещание. Так уверенно говорил Мун, что сюда никто не придет и она будет в безопасности. А в итоге... все кончено.

— Ну-ка, сестрица, заходи скорее домой, — упрямо настаивал Донхви, мешая Мунбель обуться до конца.

— Извините, я подвергла вашего сына опасности, испортила ему карьеру, — Мун заметила родителей своего парня и склонилась в низком поклоне. — Я так виновата перед вами. Мне очень жаль, но я больше не могу здесь находиться. — Девушка вытянула руку и открыла входную дверь, не поднимая глаза с пола.

— Детка, стой, ты куда?! — Мама Ыну подбежала к Кан, хватая ее за плечи. — Конечно, мы должны были приехать! А то наш непослушный сын так бы и прятал тебя целую вечность. Все в порядке, слышишь? — женщина насильно потянула Мун в гостиную, не взирая на то, что та была уже обута.

— Мы тебя ни в чем не виним. Наоборот, мы приехали, чтобы поздравить вас! — Взволнованно пояснил отец, показывая рукой на накрытый стол.

— Что? — Мунбель подняла полные слез глаза на родителей, ее челюсть тряслась, руки охладели. — Вы верите мне?

— Конечно! Наш сын столько лет прятал тебя и преодолевал свои слабости, чтобы быть рядом, как мы можем верить кому-то еще, кроме тебя? — Женщина в бледно голубой рубашке и белоснежной юбке широко улыбнулась. — Я верю своему ребенку и значит верю и тебе! Вы сделали такое большое дело! Мы просто хотели поздравить вас с окончанием и показать, как гордимся!

— Мы пришли поддержать вас. Отныне у тебя есть вторая семья, которая будет защищать тебя, так же, как и твои родители. Мы всегда поддержим тебя, — ободряюще произнес отец, широко улыбаясь. — И наш младший оболтус тоже.

— Да, сестрица! Ты чего, испугалась что ли? — Донхви очаровательно улыбнулся, обнимая за плечи свою маму.

Мун больше не смогла сдерживаться и начала рыдать. Слезы, разочарование, усталость, все рвалось наружу, оставляя после себя опустошение и выжженную болью, бесхозную пустоту. Она постоянно извинялась, но от этого задыхалась еще сильнее. Это действительно конец тяжелого испытания. Все, наконец-то, закончилось.

Ыну незаметно ушел в свою комнату, закрыл дверь и сполз вниз по стене. Даже он не смог сдержать слез. Все переживания, которые он испытывал до этого оказались ничем, по сравнению с уходом Мун и виной за то, что он подвел ее. Все тело колотило от одного вида ее испуганного лица. Чха не мог отпустить Мунбель. Какая-то его часть безвозвратно принадлежала ей. Если бы девушка его не любила, он бы смирился, отпустил. Но глядя в эти прекрасные глаза, наполненные любовью, болью и страхом, он не мог отказаться от них. Нет, он должен собраться, скорее взять себя в руки. Ыну нужен Мун сейчас, его место рядом с ней.

— Вот, — отец усадил Кан за шикарный стол, когда она немного успокоилась, — кушай. Ты наверное устала после суда, нужно восполнить силы. Мы с женой готовили все это с самого утра.

Родители Чха Ыну были совсем не похожими на семью Мун. От них веяло здоровьем, энергией и взаимопониманием. Мама обладала невероятной внешностью, хотя в этом вопросе муж ей однозначно не уступал. Ли Чонха была стройной женщиной с красиво уложенными, длинными волосами и идеальной осанкой. В ее лице читался яркий контраст: на фоне белоснежной кожи и черных волос выделились очерченные черты лица и уверенный, сильный взгляд. Все в женщине отдавало изысканностью и уточенным вкусом. Отец же создавал впечатление спокойного, степенного человека. Он не уступал в росте сыновьям, для своих лет имел стройную фигуру, носил очки на тонкой оправе и однотонные, кашемировые джемперы. Его улыбка была точь в точь как улыбка Ыну, только разрез глаз немного отличался. Ли Кибом так сильно любил и уважал свою жену, что это читалась в каждом его жесте, в каждом восхищенном взгляде.

Мун попробовала ложку риса с мясом. «Вкусно, спасибо» — протянула айдол, еле сдерживая слезы. Любовь насыщавшая каждый кусочек еды проникала в сердце. Девушка все еще стеснялась и не могла поднять глаза.

— Сестрица, а ты крута! Поверить не могу, что нашелся человек умнее брата, — восторженно заявил Донхви, уплетая еду на своей тарелке. — Ух, я знатно кайфанул! Он больше не на первом месте, вот потеха! А то хен всегда был таким высокомерным.

— Хэй, жить надоело? — Ыну вышел из спальни в той же рубашке и штанах. Он не смог переодеться, так как утром ему помогала Кан, а в одного бандаж хоть и снимешь, но точно не наденешь обратно.

— Проходи, сынок, присаживайся, — отец указал на свободное место рядом с собой. К Мунбель было не подобраться. С одной стороны сидел младший, а с другой мама.

— Мы смотрели шоу, — мама улыбнулась. — Детка, ты прекрасно справилась! Даже круче моего сына.

— Вот и я о чем, — закивал младший, искоса поглядывая на Ыну. — Обойти хена в математике, уважаю!

— Да и в спорте не отставала, — поддакивала госпожа Ли.

— Точные науки всегда давались мне легко, — Мун подняла глаза. — Изначально я училась на инженера, не планировала становиться айдолом.

— Как такое возможно? Я слышал твои песни. Такой голос и за год не натренируешь, — Донхви остановился и пристально поглядел на девушку. Ее лицо все еще было красным от слез, но глаза задорно блестели.

— В начальной школе мама отдала меня на вокал, а в средней запретила заниматься, потому что оценки стали хуже. Но я упрямо обучалась вокалу вплоть до второго курса университета. Подрабатывала и оплачивала курсы сама, — сразу уточнила Кан, предчувствуя вопросы.

— Вот, что называется характер! — Ли Чонха игриво подмигнула, поднося стакан с водой к губам. — Учитесь, мальчики!

— Не понимаю критику в адрес сестрицы, — Донхви недовольно надулся. Со стороны он казался серьезным, но игривая натура прорывалась наружу стоило ему открыть рот. — Что за тупицы без грамма критического мышления?

— Общество любит осудить, особенно женщин, — спокойно добавил отец.

— Всегда злилась из-за этого! Вот если бы у меня родилась дочь, я бы всем показала, — женщина эмоционально сжала кулак. — Видимо, бог меня услышал и отправил такую красивую девочку! Эй, вы двое, она младше вас, вы должны хорошенько позаботиться о ней!

— Да, мам, — хором протянули сыновья.

— Не люблю, когда клевещут без причины, — фыркнул отец, отодвигая вилкой грибы. — Поэтому шоу-бизнес — не мое! А вот цифры! Они уж точно не подведут.

— Кажется, теперь я знаю, в кого сонбэ такой потрясающий! — Мунбель впервые широко улыбнулась. Ее черные бриллианты в глазах сияли как никогда раньше, румянец на щеках добавлял очарования. Семья Ли многозначительно переглянулась, оказавшись под впечатлением.

От лучезарной улыбки Мун в Ыну что-то щелкнуло! Он вспомнил первый день съемок, юную актрису в школьной форме с короткими волосами и пронзительным взглядом. Вспомнил, как сказал в автобусе, что она ему нравится и чуть не провалился в омут ее обворожительных глаз. В груди растеклось приятное тепло. А ведь Мун совсем не изменилась! За все это время она осталась все той же прекрасной незнакомкой, похитившей его сердце. Просто по своей глупости мужчина не смог узнать ее получше! Он годами ставил в приоритет общество, их мнимую любовь и обожание выше искренних чувств Мунбель и ее самой. Ыну был хорошим для всех, а ей приносил только тоску, был не надежным, пропадающим, вечно занятым. За все года отношений Чха оставался на той же стадии, что и в первый съемочный день.

Теперь вместо пустой любви окружающих, он хотел осознанно выбрать любовь одного человека. Его Мун — такую ранимую, сердечную, честную. Только она смогла принять его личность без единой критики и оценки, потому что для нее чувства, эмоции и страхи Ыну были абсолютно нормальными. Рядом с ней он мог злиться, радоваться, плакать, мог молчать, и не получить осуждение за несоответствие стандартам. Ыну мог любить и быть любимым.

— Я всегда думал, что буду просить на карманные у жены брата, но так как сестрица младше меня, придется самому покупать ей вкусняшки, — Донхви бросил оценивающий взгляд на брата. — Готовь кошелек, придется раскошеливаться за двоих.

— Если что, Мун зарабатывает больше меня. Ну, последние два года точно, — хихикнул Ыну, читая нескрываемый шок на лице младшего. — А кто там говорил, что после окончания университета станет круче, чем я, м?

— Хэй, дай мне время и я сделаю тебя по всем фронтам! — Донхви стрельнул холодным взглядом в хена и перевел внимание на его девушку. — Сестрица, я готов быть твоим братом!

— Третьим братом, — виновата улыбнулась Кан. — У меня есть еще двое.

— Кстати, об этом. Слышала от директора, что семья Мунбель разобралась с человеком, кинувшим в тебя бутылку, — женщина расстроенно взглянула на бандаж. — Домнин-а, тебе нужно скорее выздоравливать и поблагодарить их, хорошо?

— Не стоит, я сама свяжусь с семьей вместо Ыну сонбэ, — кивнула Мун, но застыла, заметив на себе удивленные взгляды.

— Ыну сонбэ?! Ты что не разрешаешь моей детке называть тебя твоим настоящим именем?! — Госпожа Ли посмотрела на своего сына так, будто он предал Родину. — Сонбэ вместо оппа?! Кибом, мы плохо воспитали своего ребенка! Какой стыд!

— Все, ты влип, — хихикнул младший, жалея, что нет попкорна для наслаждения таким зрелищем!

— А, это все я, — девушка виновато подняла ладони вверх. Ее лицо стало настолько изумленным, что глаза собирались выпасть из орбит. — Боялась ошибиться на съемках и стать причиной скандала, поэтому называла его так.

— Тебе повезло, даже я бы тебя не спас, — отец хотел хлопнуть старшего по спине, но остановился, заметив бандаж.

— С этого момента называй его Донмин. Ты же член нашей семьи, — уверенно заявила мама. Ыну просто улыбнулся.

Темы для разговоры вытекали сами собой. Стол уже давно опустел от угощений, поэтому отец и младший сын взялись за уборку, продолжая увлекательную беседу с Кан Мунбель. Сам же актер зашел в спальню, следуя за озадаченной мамой. Она всегда выглядела так, когда хотела поговорить.

— Сынок, сколько ей лет? Почему она такая маленькая? — Госпожа Ли напряглась. Она, конечно, читала анкету айдола в интернете, но увидев в живую начала сомневаться в правдивости данных.

— Двадцать три, скоро исполнится двадцать четыре. Все в порядке, просто с короткой стрижкой Мун выглядит как школьница, — задумчиво улыбнулся Чха. — Когда я увидел ее на съемках, тоже перепугался. Тогда она была в школьной форме.

— Ты уверен на счет нее? — Мама скрестила руки на груди. В ее раскосых глазах с подкрученными ресницами читалось сомнение.

— О чем ты, мам? — Сын напрягся, выпуская шипы наружу. Он готовился к словесной перепалке.

— Это не та девушка, которая будет тихо сидеть дома и ждать, пока ты покоряешь мир. С таким внутренним стержнем, она покорит его раньше, чем ты успеешь опомниться. — Женщина улыбнулась. — Если уж окончательно решил, то, пожалуйста, не позорь меня! Заботься о ней как следует и никогда не предавай. А то я сама убью тебя, честное слово!

— Конечно, мам, я же люблю ее, — рассмеялся сын, чувствуя блаженное расслабление. Наконец-то, все начало приходить в норму.