Зеркало правды
Кто это в зеркале? Сплошная ненависть. Стеклянные глаза за густыми черными ресницами проваливались в зазеркалье, туда, куда люди в здравом уме не рискнут заглянуть. Кан Мунбель стояла в ванной, не находя никакого стремления к жизни. Может уйти?
«Умри!», «Исчезни!», «Будь проклята!».
Зачем терпеть? Мун резко взяла в руки ножницы и безжалостно начала резать свои волосы вдоль щек. Черные пряди слетали на белоснежную раковину и матовый кафель. Не ритмичное клацание ножниц было единственным шумом в комнате, если не считать угасающее дыхание. Кому сдалась эта красота? Лишь напоминает о сцене — месте, что хуже любых пыток.
Вибрация телефона неприятно поцарапала слух. О Сехун. Друг звонил уже пятый раз на дню, однако айдол не находила в себе сил для ответа. Она больше не могла говорить. Сколько вообще прошло дней с начала всеобщей травли? Хотя какая разница? Кан все равно не знала, ибо все числа слились воедино и не имели никакого значения, в ее жизни остались только темнота и упрямое «надо», которое застряло внутри и заставляло ее просыпаться каждый день. Больше ничего.
Может ей просто уйти? Исполнить желание стольких людей и умереть? Бесследно исчезнуть из этого гребанного мира. Наверное тогда всепоглощающая ярость народа прекратится? Все равно Мунбель здесь ничего не держит. У родителей есть и другие дети. Чха Ыну тоже найдет себе кого-то получше, не требующего защиты и не создающего лишних проблем. Любовь ведь такая, приходит и уходит. Вот и он через время просто забудет о ней, как о страшном сне. Друзья, к счастью, не одиноки. Может им даже станет легче, если скандальная особа исчезнет из их жизни. Люди так отчаянно просят ее уйти. Вдруг в их словах тоже есть доля правды.
Телефон вновь зашумел. Мун бросила беглый взгляд на экран. Хах, сообщение от Джун Кеквана. В последнее время он стал писать чаще обычного. «Если хочешь просить прощения, то...» — для чтения остального нужно было провести рукой по экрану. К черту его! Кан подняла глаза на свое отражение.
Это ведь просто, да? Провести лезвием по руке, наполнить ванну до краев или таблетки... Черт, совсем забыла про доставку. Мунбель отшагнула назад. Неровные пряди волос колыхнулись вслед, а отрезанная часть окончательно упала с плеч на землю. Девушка вышла в коридор и тихо приоткрыла дверь. У входа томился пакет с продуктами, который привезли еще двадцать минут назад. «Видимо, можно пожить еще денек» — подумала айдол, наклоняясь к пакету, но заметила боковым зрением черный силуэт. Остановилась.
— Так вот, какая ты в жизни, знаменитый айдол — Мун! — издевательские нотки в незнакомом голосе повергли девушку в шок. Кан схватилась за ручку двери, резко потянула ее на себя, но мужчина успел зацепиться за край. Скрип. Он нагло забрался внутрь квартиры.
Сердце затараторило в висках, кровь хлынула от всех конечностей. Все вокруг окрасилось в кроваво-красный и черный. Мун застыла в ужасе, лишь испуганно моргая глазами и не понимая, что происходит. Кто это? Она явно видит его впервые. Низкий рост, затертая кожаная куртка, шрам на щеке, глаза с монолидным разрезом, излучающее странное вожделение.
— Уходите. Выйдете из моего дома, — как на зло, громкость голоса будто снизили на несколько тонов. Помогите! Ее слабый отголосок лишь позабавил психопата.
— Так вот какой дом у богатой Кан Мунбель? — мужчина держал в руках телефон и однозначно записывал все на камеру. — Слабовато. Я ожидал зрелища получше, — шаркнул ногой по паркету. — Ну, не зря я решил подождать. Теперь точно наберу в сети миллион просмотров, — хихикнул незнакомец, тыча камерой в лицо. — Эй, ты, покрутись-ка!
Это шутка? Мун тронулась рассудком или в ее квартиру действительно пробрался сталкер? Дрожь охватила все тело, бешеный пульс отдавался в ушах. Айдол не знала, что делать, но понимала, что если не сделает хоть что-то, это конец. Она рванула на кухню, выхватила кухонный нож из полки и вернулась обратно в прихожую. Руки тряслись. Холод металла отрезвлял рассудок. Мун упрямо вытянула оружие перед собой.
— Уходите, — голос задрожал. — Уходите. Уходите. Уходите. Уходите! ВЫЙДЕТЕ ИЗ МОЕГО ДОМА! — наконец-то закричала Кан в перемешку со страхом.
— Ха-ха-ха, так вот какая ты на самом деле! Ну-ка, покажи мне свою истинную суть! Полюбуйтесь, всеми любимая Кан Мунбель, готова зарезать фаната ножом! — безумно рассмеялся сталкер. Он сделал два шага навстречу.
Шлейф опасности накрыл Мун с головой. Она упрямо цеплялась за кухонный нож. Так вот какова ее истинная сущность? Глаза скользнули на наточенное лезвие в руках. Хах, да, он прав. Так и есть. В этом вся ее суть. Мерзкая и ужасная Кан Мунбель! Ей точно пора просто умереть! Внутри раздался громкий треск.
Айдол истерически засмеялась. Пустила руки по швам, и нож вылетел вниз, вонзаясь острым концом в паркет. Мунбель продолжала смеяться, задыхаясь и закрывая лицо руками, а потом начала неистово кричать, в перемешку со слезами. Орать во все горло.
— Что там происходит? — за входной дверью раздался щелчок и зазвенел женский голос. Видимо, кто-то из соседей услышал крик. Мужчина окатил глазами айдола, испуганно вздрогнул, после чего выбежал из квартиры и скрылся на лестничной площадке.
Мун продолжала бешено кричать, не в состоянии остановиться. Первым делом она закрыла дверь квартиры на ключ. Побежала в ванную, схватилась за телефон. Ослепленная потоком слез, еле нашла номер Ыну, но в сильной тряске пальцы не попадали по маленьким значкам на экране. Вызов. Гудки тянулись целую вечность, но на деле Чха ответил почти сразу.
— Алло, Мун? — спокойно произнес сонбэ. От его голоса сердце больно сжалось. Весь ужас вырвался наружу, и Мунбель начала рыдать вперемешку с криком. Слова тонули в частых всхлипах, отдышке, в истерическом крике. — Что случилось? Что?
— Забери меня, — Мун вышла в прихожую и рухнула на пол. — Забери скорее, — всхлип. — Курьер ворвался в мою квартиру! — Девушка снова закричала. До ушей доносился стук соседей, но она до одури боялась открыть дверь. Боялась людей. А вдруг это еще один психопат?
Кан машинально обхватила руками колени, хотела спрятаться от всего мира, но заметила кровь. Почему-то на полу было алое месиво. В чем дело? Бегло осмотрев себя, заметила на икре левой ноги длинный порез. Нож тоже был в крови.
Черт! Черт! Черт! Мунбель проползла в ванную, стянула с себя штаны и футболку. Вымыла ногу в заполненной волосами раковине и достала из нижней полки узкого шкафчика аптечку. Остатком бинта быстро замотала порез, даже не обработав. Без раздумий побежала в спальню, переоделась. Вернулась в коридор и вытерла пол мокрой тряпкой.
Пожалуйста, только не очередной скандал. Не нужно поднимать шумиху. Пожалуйста, оставьте ее в покое. Если кровь увидит Ыну, он однозначно начнет новую войну, но у Мунбель больше нет сил. Она просто хочет исчезнуть. Чтобы все забыли о ее существовании и мирно жили своей жизнью. Айдол бросила тряпку в ванную и закрыла дверь, после чего сползла вниз по стене. Голова жутко закружилась, дыхание давалось с трудом. Пожалуйста, дайте ей исчезнуть...
Чха Ыну заехал во двор и нагло влез машиной прямо в центр репортерского сборища, тем самым разгоняя их по сторонам. Поскольку вчера вышла третья и четвертая серия программы, журналисты ночевали прямо у входной группы жилого комплекса. Ыну вылетел из машины под парад щелчков и проскользнул внутрь дома. Он побежал к лифту, а когда доехал до десятого этажа, рванул к знакомой двери.
Мун сидела на полу в прихожей, прижимаясь к стене, не в состоянии унять дрожь. Ее безжизненный взгляд прожигал паркет. Когда сонбэ зашел в квартиру, очередная волна истерики нахлынула, и Кан вновь сотряслась в ужасной агонии.
Ыну растерялся, ведь никогда не видел Мун такой. Он не знал как реагировать, что делать, поэтому крепко прижимал ее к себе, ибо в голову больше ничего не приходило. Мун не могла вымолвить ни единого слова, перед ее глазами то появлялись, то блекли черные пятна, голова кружилась.
— Я хочу выйти, — прошептала девушка, опираясь руками об землю.
— Где твои документы? — медленно произнес Ыну, чтобы она поняла смысл его слов.
— В прикроватной тумбе.
Мужчина бегом достал оттуда стопку бумаг, паспорт и, вернувшись в коридор, взял Кан под локоть.
— Ты больше здесь не живешь. Отныне мы живем вместе, — Ыну закрыл за собой входную дверь.
Когда пара вышла в фойе жилого комплекса, айдол в ужасе остановилась. Жадные до зрелищ люди за окном повергли ее в шок.
— Не бойся, я рядом. — Чха снял с себя кепку, надел на Мун, закрыл ее глаза черными очками, а лицо маской. Накинув на женские плечи свой пиджак, мужчина решительно переплел их пальцы. — Пойдем.
Стоило звездной паре преодолеть порог и оказаться на улице, затворы камер бесперебойно начали щелкать, отовсюду доносились крики, вопросы. Репортеры набежали и замкнули двоих в круг.
— Как вы это объясните? Вы встречаетесь с Кан Мунбель? — незнакомые голоса полоскали слух. Мун крепче сжала руку сонбэ и опустила глаза на землю, пока слезы непослушно стекали по щекам.
— С каких пор курьеры стали врываться в чужие квартиры? Это вообще нормально? Пробираться в дом одинокой девушки? Мы это так не оставим. Ожидайте повестку в суд! — прокричал Чха. Его глаза горели, как два черных солнца, источая ненависть и гнев.
Скрывая Мун за своим телом, он аккуратно посадил ее в машину и сам сел за руль. Репортеры не хотели расступаться. Вспышки фотокамер слепили глаза. Ыну вдавил педаль газа в пол, рыча мотором в знак предупреждения. Как только люди разошлись, актер рванул вперед и выехал на дорогу.
— Сука! Кто это был? Что произошло? Расскажи, — нервно прокричал Ыну, разрезая асфальтовые вены города.
— Не знаю, — выдохнула. Слезы впитывались в тканевую маску, пока она нервно заламывала пальцы. — Он... Не знаю, кто это. Я хотела забрать продукты, открыла дверь, а он прятался с краю. Не успела закрыться, как он зашел домой, — всхлипнула, начала задыхаться и стянула с себя маску. — я взяла нож, но он не уходил!
— Нож? — ужаснулся Чха, наматывая круги, потому что заметил слежку сзади.
— Да, я уронила нож. Закричала, и мужчина ушел, — лихорадочно закрывая руками глаза и туго согнувшись к коленям, Мун хотела поскорее все забыть.
— Какой магазин? Где ты заказала продукты? — на повышенных тонах произнес сонбэ.
— K-market, — выдохнула Кан. Она сразу же закрыла уши и вжалась в кресло, потому что Ыну тотчас нашел в интернете телефон администрации и начал звонить в компанию. Черная ярость, с которой он кричал, высказывая все свои претензии, полностью заполнила салон машины.
Мун не хотела это слушать. История повторялась. Это сново произошло. Она стала причиной для нового скандала. Почему она такая непутевая? Почему там, где Кан Мунбель, постоянно происходит какое-то безумие? Пожалуйста, прекратите...
Ыну бросил трубку. Он кипел от злости, гнев бурлил в крови. Хотелось сжечь весь мир огнем справедливости! Черт возьми! Почему они не прекратят атаку? Когда все это закончится? Когда?
— Я хочу умереть. — прошептала Мунбель. Ыну резко вдавил педаль тормоза и чуть не попал в аварию, но быстро взял себя в руки и снова нажал на газ, теперь смотря не на дорогу, а на свою спутницу.
Кто это? Это не его луна! Почему она настолько худая, что ее пальцы кажутся почти прозрачными, а во впалых щеках образуется тень. Волосы... Глаза. Абсолютно безжизненный взгляд. Почему он не заметил сразу? Пылающая изнутри злость превратилась в морозный страх.
— Мун-а! Моя Мун, о чем ты говоришь?
— Я больше не хочу бороться. Давай расстанемся, — она сидела вяло откинувшись на спинку кресла и свесив руки. — Давай остановимся.
— Нет. Ты нужна мне. Я люблю тебя, — в носу запершило. Чха даже не подозревал о депрессии Мунбель. В одно мгновение весь его мир начал раскалываться на части. Ыну был уверен в том, что Мун справится. Она годами справлялась. Но сейчас утекала сквозь пальцы, а он тупо не знал что ему сделать, как остановить ее. Все это время он занимался совершенно не теми вещами.
— Я хочу исчезнуть.
Ыну набрал максимальную скорость, пролетал в пространство между машинами. Наплевав на слежку, мужчина поехал прямиком к себе домой.
— Нет. Умоляю, подумай еще раз. Все пройдет, обещаю. Это все временно, Мун-а! Ты должна продержаться, осталось совсем чуть-чуть. Я тебя больше не отпущу, я буду рядом, — отчаяние сквозило в его голосе. — Пожалуйста...
Кан Мунбель не отвечала. Она не моргая смотрела в пустоту, возможно, вовсе не слыша голос любимого человека. За какие грехи ей все это? Вот бы обратиться пылью и навсегда раствориться в воздухе.
Ыну заехал в подземный паркинг, помог девушке выйти из машины и, крепко держа ее за талию, дошел до дверей квартиры. Когда Мун зашла в знакомый дом, она сняла обувь, медленно прошагала в гостиную и тихо легла на диван. Дондонги завилял хвостом. Он очень любил Мун, посему начал лизать ее лицо и поддевать носом щеку, чтобы девушка, наконец-то, посмотрела на него.
— Малыш, — вяло улыбнулась айдол, замечая белоснежного пса. Она слабо погладила его волнистую шерстку и притянула к себе, больше не проронив ни единого слова. Песик жалобно заскулил, прижимаясь к ее груди.
Ыну бросил документы на кофейный столик. Черт, он только заметил кровь на штанах Мун. Сразу же взявшись за аптечку, мужчина разрезал штанину ножницами. Местами кровь уже запеклась, приклеилась к бинту. Ыну смачивал рану теплой водой, чтобы безболезненно поменять повязку, но Мунбель никак не реагировала, продолжала глядеть в пустоту перед собой.
— Давай поедем к твоей семье, они покажут насколько ты нужна нам, хочешь? — после того как обработал рану, Чха присел напротив лица Мун. — А Хон Суа и директор На? Ты же знаешь, они просто не перенесут, если с тобой что-то случится. — Мун не реагировала. — А чтобы будет с О Сехуном... — даже если Чха не любил друга девушки, он не мог не сказать про него. — А я? — ее глаза двинулись и взгляд застыл на нем. — А как быть мне?
— Я хочу уйти. Я приношу только несчастье.
— Ты нужна мне, — Ыну осторожно коснулся рукой щеки Кан.
— Все хотят, чтобы я исчезла...
— Я хочу чтобы ты была со мной, — слезы наворачивались на глаза. А если Ыну и его чувства — не аргумент? Чем ее остановить?
— Стоит мне только разблокировать телефон, все кричат, чтобы я умерла, — Ыну ловко вытянул из кармана джинс ее телефон и остервенело сжал в руке. Смартфон безвозвратно погнулся, покрываясь трещинами. — Когда я включаю телевизор, они говорят только обо мне, — Чха швырнул пульт в сторону. — Я больше ничего не хочу. Отпусти меня...
— Я никуда не уйди. Я буду рядом. Никто не войдет в этот дом, обещаю. Пожалуйста, моя Мун, моя любовь, давай будем вместе еще один день. Даже если ты не хочешь просыпаться для себя, — он осторожно поднял ее на руки и направился в спальню. — Попробуй продержаться ради меня. Если не хочешь и для меня... то по любой другой причине: потому что погода хорошая, потому что сегодня можно съесть твою любимую еду, потому что можно отдохнуть. Давай продержимся вместе, прошу.
Ыну помог Мун раздеться, снять с себя окровавленную одежду, но не решился искупать ее, ведь ментально она явно была не в себе. Надев на нее свою чистую футболку, Чха крепко обнял девушку и лег вместе на кровать. Он гадал голодна ли она, но боялся отлучится на кухню, потому что Мун могла сделать что-то опасное. Она проваливалась все дальше в пустоту, думала о страшных вещах. Ыну терял свою луну, но не понимал, как это предотвратить. Единственное что он мог — посмотреть правде в глаза.
Да, он не приезжал к Мун из соображений ее безопасности и во избежание очередного скандала. Хотя, нет, это пустые отговорки. Вранье. Здесь Чха Ыну проявил слабину, прыгнул выше головы. Мужчина высокомерно думал, что знает на что решился, тем не менее жизнь оказалась слишком многогранной и непредсказуемой.
Чха Ыну всегда был гордостью родителей: лучшим в учебе и в работе, с хорошими коммуникативными навыками, человеком, за которого не стыдно. Он активно избегал скандалов, не попадал в спорные ситуации, но якобы ради Мун, а на самом деле ради того чтобы почувствовать себя героем, отбросил репутацию в сторону и вышел в открытое противостояние. Все планы рухнули. Ыну поругался с друзьями, не мог ответить на вопросы родителей, дал повод ненависти фанатам. Затеянный им суд катился в тартарары, а значит защитить честь любимой девушки он тоже не смог. Ыну проигрывал по всем фронтам и именно поэтому не хотел приезжать к Мун. Его любовь могла треснуть, а чувства исчезнуть от разочарования, ведь изнутри постоянно тлело навязчивое желание обвинить во всем Кан Мунбель. Именно Мун толкнула его на риск и она виной тому, что в «идеальной» на первый взгляд жизни все трещало по швам. Хотя трезвый рассудок твердил, что это не вина любимой, слабое эго требовало обратного. Вот и результат.
Чха Ыну знал, что Мун звонят ее друзья, что братья постоянно на связи, а мама даже несколько раз умудрялась отправлять посылку с горячей едой. Но лично его поддержка была мизерной, недостойной той любви, о которой он пел дифирамбы. Даже сегодня, когда Мун позвонила рыдая, он в первую очередь разозлился на нее. Как-никак даже сидя дома она умудрилась попасть в новую передрягу. Ыну недостоин любви Кан Мунбель. Все эти долгие годы девушка была «удобной»: не выносила мозг ревностью, не искала на работе, не тратила его деньги. Конечно, ее свободолюбие пугало и заставляло держаться за отношения, но когда в жизни Мунбель появились настоящие проблемы, а «удобство» стерлось без следа, Ыну вмиг дал слабину. Он не справился ни с чем и стал хуже любого, кто писал проклятия в ее адрес. Ведь именно Чха Ыну толкнул Мунбель в руки разъяренного общества. Своими собственными руками сбросил в объятия смерти.
В какой-то момент девушка дрогнула всем телом. В ее глазах появился отголосок огня, словно она очнулась от ужасного сна.
— Сонбэ! — энергично позвала Кан, вызывая в теле мужчины табун мурашек. — Я не справилась! Я не смогла сдержать общение.
— Все в порядке! Ты справилась, главное, что сейчас ты рядом со мной, — нервно пролепетал Чха, пристально осматривая Мунбель.
— Я знаю, что должна отпустить тебя. Я так много думала об этом, — Мун крепко обхватила руку Ыну и прижала ее к себе, — но не смогла сказать. Я эгоистка, да? Жадная... не могу отпустить, потому что слишком люблю.
— И я тебя люблю... — произнес Чха, но заметил, что Мун выпала из реальности. Ее взгляд снова стал слишком пустым, кукольным.