Океан отчаяния
У Кан Мунбель сегодня было удачное утро. В социальных сетях завирусился ее дебютный сингл. Популярные блоггеры записывали каверы на трек «Прощай», но люди в комментариях единогласно твердили, что оригинал никто не сможет перепеть, отчего тренд набирал нешуточные обороты. Трек поднялся на верхушку рейтингов и впервые начал занимать места в первой десятке. Вдобавок фанаты Мунбель просили называть их Stars, знаменуя звезд, обнимающих луну своим сиянием.
Благодаря ажиотажу вокруг сингла, Мун пригласили на радио на следующей неделе. Айдол искренне радовалась новостям и с восторгом тренировалась в репетиционной компании. Сегодня она оттачивала навыки перед предстоящей работой над новым альбом, пока Хон Суа вносила окончательные корректировки в основной трек, а Шин Хари писала текст для рэп партии.
Энергия бурлила в крови. Наверное, вот он — вкус славы?! Дурманящий, приятный и обжигающий. Мун впервые ощутила плоды своего труда и действительно поняла, что у нее есть фанаты. Есть люди, которые поддерживают приложенные усилия и наслаждаются ее музыкой. Девушка чувствовала, что каждая секунда ее кропотливого труда с лихвой окупилась благодаря стараниям фанатов. Да, оно однозначно того стоило! Даже оставшиеся без ответа сообщения парню, не смогли расстроить ее.
Мун продолжала танцевать. Ее тело было непривычно легким и податливым. Впервые за долгое время, она искренне наслаждалась танцем. Неожиданно, дверь с грохотом захлопнулась. Кан перепугалась, заметила в отражении Суа и обернулась.
— Ты должна это увидеть, — подруга торопливо сокращала расстояние. В ее лице читалось столько противоречивых эмоций, что Мун моментально напряглась. Что-то случилось. Суа злилась, негодовала. Под складкой меж ее бровей пролегла густая тень. Хон протянула телефон.
Кан Мунбель остановила музыку, смахнула рукой пот со лба и принялась за чтение свежей статьи. «Популярный айдол Чха Ыну встречается со скандально известной актрисой Лим Айрин» — громогласно кричал заголовок Dispatch. Дыхание перехватило. «Известный актер Чха Ыну вчера ночью был замечен на свидании с актрисой Лим Айрин, ранее обвиненной в школьном насилии над одноклассниками». Мунбель кинула на Хон Суа озадаченный взгляд и продолжила чтение. «Мужчина подвез актрису Лим до дома поздней ночью и поцеловал на прощание. Сотрудники Dispatch ниже прилагают доказательства...». Сердце больно кольнуло. Паника молниеносно завладела телом. «Нужно мыслить трезво» — твердила себе айдол, игнорируя колючее першение в носу, но застыла как вкопанная, увидев кричащее фото. Это был он. Ыну. Даже если глаз не видно, это все равно он. В кадре отчетливо сверкало лицо раскрасневшейся Айрин и стоящего за ней Чха Ыну. Безжалостная пуля предательства пронзила голову. Мунбель явно услышала громкий треск. Трещало по швам ее доверие, раскалывалась земля под ногами. Нет. Этого не может быть! Кто угодно, но не Ыну. В жизни Кан Мунбель он стоял рядом с ней, плечом к плечу! Он не мог! Это невозможно. Скорее всего это умелый фотошоп, не более того. Почва под ногами рассыпалась в порошок. Хах, жадные до новостей журналисты не поленились обработать и второй кадр, где сонбэ поддерживал актрису за плечи. «Ха, какого черта?!». Мун нервно наматывала круги и через некоторое время подняла глаза.
— Он здесь? — Айдол вопросительно взглянула на менеджера и, после короткого кивка, бросила мучительное, — Веди.
Каждый шаг отдавался эхом в голове. Коридор размывался перед глазами, Мун казалось, что ее шатает из стороны в сторону или ее действительно шатало, она не понимала. Что-то внутри непослушно ломалось, и айдол никак не могла это остановить. Мун летела вниз со скалы и могла разбиться вдребезги в любую секунду. Внутри все скручивало от страха. Каждая мысль о возможном предательстве терзала сердце, но Кан упрямо отталкивала эти назойливые страхи. Она просто должна увидеть его! И тогда все встанет на свои места. На крайний случай — спросить, но не гадать! Да, так будет правильнее всего.
Преодолев совершенно незнакомый, запутанный лабиринт, коим стал коридор второго этажа, девушки остановились перед кабинетом директора. Пока Суа размышляла стоит ли войти, Мун без стука открыла дверь и прошла внутрь. При виде любимого мужчины, внутри все стянуло в тугой узел, а в горле застыло горячее дыхание.
На Бенджин ошеломленно вскинул брови, однако ничего не сказал. Мужчина откинулся на спинку стула и решил посмотреть на происходящее со стороны, чтобы сделать свои собственные выводы.
Мун с болью вдохнула и встретилась глазами с Ыну. Его ошарашенный и, что больше всего пугало, виноватый взгляд вонзил нож в ее растерянное сердце. Кажется, мужчина не собирался быть ее спасательным жилетом.
— Сонбэ, это ты на фотографии? — Полушепотом произнесла Кан. «Скажи, нет... Прошу...». Она пересилила себя, но голос едва слышно раздался по помещению. Менеджер О и Хон Суа переглянулись, директор На молча наблюдал.
— Да, — негромко ответил Чха. Мунбель сжала руку в кулак и до боли стиснула зубы.
— Ты действительно сделал это? — произнести слово «поцелуй» было выше ее сил. «Скажи, что это не так, молю!».
— Да, — от ответа Ыну, Мунбель окатило холодной водой. Она не разбилась вдребезги, а нырнула в ледяной и безжалостный океан отчаяния.
Зрение размывало от непослушно хлынувших слез, которые Кан отчаянно сдерживала, чтобы не зарыдать прямо здесь перед коллегами. Радость и счастье, только недавно окрылявшие любовью, всего из-за одного действия превратились в убивающий яд, растекающийся по каждой частичке тела.
— Мун? — испуганно вздрогнула Суа, подхватывая подругу под локоть. Ноги предательски подкосились.
— Почему? — айдол отмахнулась от поддержки и продолжала сверлить высокую фигуру напротив.
Чха Ыну не мог ответить. Он молчал. Каждой секундой тишины он собственноручно топил свою луну в океане боли, сжигая кислород в ее легких и разрывая душу. Она ненавидила его виноватый взгляд. Зачем так смотреть, если целуешь другую?! Перед глазами, как назло, появлялись моменты близости, когда они были вместе, сгорали от любви и дышали одним воздухом. Он говорил, что ему можно доверять... Возможно, до сегодняшнего момента Мун совсем не понимала, насколько все ее существо пропитано трепетом к Чха Ыну и какое огромное место занимала в ее душе любовь к этому человеку. Поток слез прорывал дамбу контроля, а истошный крик, готовый вот-вот сорваться с губ, сжигал легкие. Мунбель все глубже погружалась в отчаяние. Черт подери, за что?! Из-за ссоры? Либо она изначально ошибалась в нем и в реальности Чха Ыну оказался совсем не порядочным человеком, а мерзким ублюдком, встречающимся одновременно с несколькими девушками?! Мун снова ошиблась?! Она наступила на те же грабли?! Вот же дура.
Кан Мунбель отшагнула и вышла из кабинета. Ноги несли ее куда-то вдаль. Подальше от него! Лишь бы не видеть Ыну и привести нервы в порядок, ведь еще одно мгновение и она безвозвратно канет на самое дно отчаяния! Ни одна боль от предательства, пережитая Мун ранее, не была настолько острой, как та, что вонзил ей в сердце Чха Ыну. Мунбель хлопнула дверью. Куда она зашла?! Истошное рыдание сорвалось с губ, но сзади раздался еще один щелчок замка, заставляя ее тотчас молча обернуться. Соленая слеза обожгла щеку.
— Ты говорил, что я могу доверять тебе, — Мун с укором толкнула Ыну в грудь, презирая его поникший вид. — Просто, за что?! — Вскрикнула, теряя всякое самообладание. Слезы хлынули потоком. Черный наряд, в который он был одет, напоминал похоронный костюм. Да, наверное он хоронил ее чувства! — За что ты так со мной?!
Чха Ыну молчал. Он принимал слабые удары, колкие упреки. Каждая слеза, скатившаяся по щекам Мун сводила его с ума.
— Это из-за той ссоры?! — Обреченно спросила Кан, заглядывая в лицо Ыну, видя, как чернеют в гневе его глаза, а губы поджимаются в узкую линию. — Скажи мне что-нибудь! Скажи, что это не так... Говори! Я все еще хочу оправдать тебя, я хочу тебе верить! — Мун схватила его за руки, заглянула в глаза и громко всхлипнула. Ыну не дрогнул. — Если будешь молчать, уходи. — она указала на дверь, после чего прошагала в противоположенную сторону зала, обнимая себя за плечи, будто это поможет ей не сломаться под давлением разочарования.
Тонна отчаяния, давящая сверху сжимала ребра в холодных тисках. Почему всегда так происходит? С ней что-то не так? Или какими еще оправданиями объяснить то, что самые близкие люди безжалостно кромсают ее любовь и гордость, как никому не нужный мусор? Даже та ситуация с истерикой матери была не настолько болезненной, как-то что происходило сейчас. Где-то в глубине души Мун ожидала от мамы возможного взрыва, но она никоим образом не ждала такого от Ыну. Особенно после всепоглощающей любви, которой он успешно усыпил ее бдительность. Мун показала ему ту часть себя, которую не знала сама.
— Уходи, — повторила Мунбель. — Если ты хотел меня ранить, то у тебя прекрасно получилось. Я больше не буду плакать из-за тебя, обещаю.
Ложь. Она знала, что будет плакать еще очень много.
— Мун, — прошептал Ыну, с опаской касаясь ее руки. — Что я должен сказать? — От его низкого голоса сердце предательски сжалось. — Черт подери! Соврать, что это не правда?! Но это не так! Да, я был вчера ночью перед этим гребанным домом, с чертовой Лим Айрин! Кто знал, что мое желание не быть отвратительной свиньей, отворачивающейся от человека в трудную минуту сыграет со мной злую шутку?! Без вины быть виноватым. Чертова секунда, когда я еще не успел осознать происходящее, сломала все, что мы строили с таким трепетом! — Ыну срывался на крик. Он злился, сжимал кулаки так сильно, что костяшки на его пальцах побелели, а гнев застилал глаза. — Да, кто мне теперь поверит?!
— Я поверю, если ты объяснишь. — Мужчина пристально вгляделся в лицо Мунбель, гадая, правильно ли он расслышал. Чувства вины и бессилия, сжигающие его изнутри стали для нее спасательным жилетом. Это доказывало, что сонбэ не все равно. Что у него все же есть чувства к Кан Мунбель. Ыну говорил правду. Возможно, она просто хотела ему верить, но сейчас это не столь важно. Главное, что убивающий кол в сердце превратился в простую рану.
— Я уверен, что по пьяне она видела во мне кого-то другого, — Ыну выдохнул, провел руками по лицу. — Как же я ненавижу это... чувствовать себя использованным предметом для удовлетворения чужого тщеславия. Почему люди не считаются с моими чувствами и слепо видят во мне лишь отголоски своей фантазии? Но это сейчас не важно! Важно то, что я все испортил! Я не оправдал твоего доверия. Не знаю, простишь ли ты меня? Поверишь, если я скажу, что люблю тебя? Я очень тебя люблю и я виноват. — Ыну заглянул в глаза Мун. Даже если он до безумия хотел прижать ее к себе и крепко-крепко сковать в объятиях. Он не мог этого сделать. — Мне нужна только ты и больше никто.
Мун выдохнула. Вытерла слезы, заново собрала волосы в хвост и взяла сонбэ за руку.
— Пойдем, — айдол прошла к двери и, толкнув ее, отпустила руку актера.
Ыну не имел ни малейшего представления о действиях Мун и просто следовал за ней, успокаивая свое сердце и отчаянно гадая, все ли теперь в порядке? Они все еще вместе или это конец?
Кан Мунбель зашла в кабинет директора. Следом за ней тихо прошагал Чха Ыну. Он не сводил глаз с ее хрупкой спины, словно от нее зависела его дальнейшая судьба. Суа и О Сынхек взволнованно поднялись на ноги и лишь На Бенджун не сдвинулся ни на миллиметр.
— Что вы планируете делать дальше? — Сейчас даже самый плотный макияж не смог бы скрыть заплаканный вид айдола.
— Вы все еще вместе? — Директор скрестил руки на груди. Его лицо приобрело холодный оттенок, пробуждая неприятный холодок по телу.
— Да, — ровно оповестила девушка. Ыну тихо встал перед ней, слегка закрывая за собой, но Мун не собиралась отмалчиваться в этой ситуации. Она встала рядом с ним. — Вы должны официально подтвердить эти отношения.
— Мун! — нервно выпалил актер. — Я против! Ни за что! Ты же понимаешь, что это долговременный стоп для нас?
— Любое действие кроме согласия уничтожит твою репутацию, — голос Кан приобрел стальной оттенок.
— К черту репутацию!
— Сонбэ, не смей так говорить! Миллионы твоих фанатов верят, что ты возьмешь ответственность за свои действия! Каким ничтожеством нужно быть, чтобы бросить девушку в такой ситуации? Когда весь мир обернулся против нее! — Мунбель была права и каждый из присутствующих понимал это.
— Она мне никто, — возмущенно прошептал Ыну.
— Вся проблема в том, что Лим Айрин замешана в буллинге, — На Бенджун радовался, что хоть кто-то в этом кабинете мыслил здраво. Несколько минут назад его любимая племянница жестко отругала растерянного менеджера, устроила взбучку ему самому и точила ножи для убийства Чха Ыну, благо Кан Мунбель взяла ситуацию в свои руки.
— Это не проблема. Я на девяносто процентов уверена в том, что все обвинения в ее сторону — клевета. Лим Айрин не похожа на человека, который бы издевался над другими. — Мун взглянула на своего парня. — А если сонбэ поддержит ее в такой ситуации, его имидж значительно улучшится в глазах общества.
— Мун... — Ыну умоляюще взглянул на девушку.
— На этом все, а тебя, сонбэ, я видеть не хочу. Бесишь, — фыркнула Кан, но уже значительно мягче. — Занимайся своей новой девушкой.
Она поклонилась в знак уважения и покинула кабинет.
— Что ж, присаживайся, нам нужно многое обсудить, — серьезно произнес директор На, указывая рукой на пустующий диван.
P.s. Мои любимые читатели, пока поймала волну вдохновения, быстро пишу главы. Простите за возможные ошибки, мозг слишком взбудоражен, чтобы замечать мелкие недочеты. Вы можете помочь мне публичной бетой🫶🏻 Так же я хотела узнать, не устали ли вы? Это уже 45-я глава, и я понимаю, что для задуманного мной конца нужно писать еще примерно 20 глав😅 Подскажите, как быть? Сворачиваем работу или продолжаем до победного конца? Надеюсь на вашу отзывчивость! И сердечно благодарю, что читаете эту работу!❤️