Стрелы

Через полчаса Минхо с сильнейшей интоксикацией забрала скорая, а Феликс, нашедший в кабинете отца те самые документы, сдал их полиции вместе с самим Ин Ли, сыпавшим в сторону младшего сына, его альфы и друзей проклятия, на которые они благополучно не обращали внимания. Они сидели в комнате, где отец держал сына, кто на полу в обнимку, кто на кровати. Джисон стоял у окна и с тревогой наблюдал за медленно идущем к скорой Минхо. Врач поддерживал его под локоть и не давал упасть. Беспокойство за то, что врачи сейчас возьмут и увезут его Минхо непонятно куда, а не в больницу, острой колючкой засела в груди. К нему подошел Сынмин и положил руку на плечо.

— Беспокоишься за него? — мягко спросил он омегу.

Тот неопределенно повел плечом и потер руки.

— Как не беспокоиться? Он только что умер.

Ким издал смешок и язвительно пошутил:

— Ну знаешь, он очень не хотел умирать. Особенно после того, как ты так страстно его поцеловал, будто из сказки про спящую красавицу. Так что теперь ты не отвертишься, Хан Джисон. Ты - его суженый, воскреситель из мёртвых. А он твой Иисус. Придётся тебе с ним возиться до конца дней.

Джисон слегка покраснел, но отвёл взгляд от окна, нахмурившись на Сынмина.

— Очень смешно. Ты забываешь, что он твой друг тоже.

— Ой, да ладно тебе. Я же любя. Просто констатирую факт. А ты продолжай беспокоиться. Это тебе идёт.

Вместо ответа Джисон бросил в Сынмина подушкой. Ким ловко увернулся, смеясь. Вскоре к ним присоединились и остальные, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

Вскоре все проголодались, и Хенджин с Чанбином пошли на поиски кухни в этом огромном особняке. Феликс хотел было пойти с ними и показать ее, но Чан мягко остановил его, сказав, что и ему, и Хану нужно поспать, ведь оба переутомились. Оба омеги долго упрямились, но под строгими взглядами Бана и Хенджина все же сдались и устроились на кровати. Феликс заснул быстро и прижался к Хану, прошептав имя своего брата, и Хан, вздохнув, обвил его руками. До него вдруг дошло, что Феликс — такой же сломанный своим отцом ребенок, только сломанный по-другому. Если старший Ли был сломлен ненавистью Ин Ли, навязанной виной за смерть матери, то младший Ли... Был просто устраненной помехой с искалеченной операцией судьбой. И Джисону захотелось защищать не только брата Феликса, но и его самого. А потом посмотрел на понуро сидящего у них в ногах Хенджина и, хоть тот и сидел к ним спиной, понял, что у Ликса прекрасный защитник. Опустив голову обратно на подушку, пропитанную таким родным и успокаивающим запахом сосновой смолы, смешанный с едва заметной лавандой Феликса, Хан сам не заметил, как уснул, и снилось ему, будто он сидит под сосной, а рядом его целует Минхо.

Проснулся он от того, что его легонько тряс Чанбин. День озарял все вокруг, на улице весело щебетали птицы, а в комнате царил полумрак из-за задёрнутых штор.

— Просыпайся, соня, — усмехнулся Со, — мы тут приготовили завтрак. Чан вон чуть кухню не спалил, пока пытался яичницу сделать.

Джисон сонно поморгал, пытаясь собрать мысли в кучу. Феликс все еще сладко спал, уткнувшись носом в плечо омеги.

— Сколько времени? — пробормотал Хан, потягиваясь.

— Уже полдень, — ответил Чанбин, — вы дрыхли, как сурки. Но, честно говоря, вам это было нужно.

Джисон кивнул, соглашаясь. Он действительно чувствовал себя отдохнувшим, хотя и немного разбитым.

— Ладно, встаю, — сказал он, осторожно высвобождая руку из-под Феликса.

Как только Джисон встал с кровати, к нему подошел Хенджин и протянул стакан воды.

— Выпей, — тихо сказал он, — тебе нужно прийти в себя.

Джисон благодарно принял стакан и сделал несколько глотков. Вода была прохладной и освежающей.

— Спасибо, — сказал он.

Хенджин лишь кивнул и отвел взгляд. Джисон знал, что альфа все еще чувствует себя виноватым за то, что не смог защитить Минхо.

— Как он? — спросил Джисон, имея в виду Минхо.

— Врачи говорят, что состояние стабильное, — ответил Чанбин, — но ему нужно время, чтобы восстановиться. Интоксикация была сильной.

Джисон вздохнул. Он очень переживал за Минхо. Он не мог представить свою жизнь без него.

— Я скоро поеду к нему, — сказал он.

— Ему нужно отдохнуть, — осторожно возразил Хенджин, — тебе лучше остаться здесь и позаботиться о Феликсе.

Джисон нахмурился. Ему не нравилось, что Хенджин пытается его контролировать.

— Я сам решу, что мне делать, — огрызнулся он.

Между ними повисла напряженная тишина. Чанбин попытался разрядить обстановку.

— Ладно, парни, давайте не будем ссориться, — сказал он, — сейчас нам нужно держаться вместе.

Джисон и Хенджин не ответили, но, кажется, немного успокоились.

— Пойдемте завтракать, — предложил Чанбин, — а потом решим, что делать дальше.

Они все пошли на кухню, где Чан уже накрыл стол. Еда была простой, но вкусной: яичница, бекон, тосты и фрукты.

Во время завтрака все молчали, каждый погруженный в свои мысли. Джисон не мог перестать думать о Минхо. Он хотел быть рядом с ним, поддерживать его и заботиться о нем. Мрачный интерьер кухни тоже давил на него, вместе с неприятными мыслями.

— Я все равно поеду к нему сегодня, — сказал Джисон, нарушая тишину.

Чан и Хенджин переглянулись.

— Хорошо, — сказал Чан, — но я поеду с тобой.

Джисон кивнул. Он знал, что Чан просто пытается его защитить.

После завтрака они разбудили Феликса и рассказали ему о состоянии Минхо. Феликс расстроился, но старался держаться.

— Я хочу пойти с вами, — сказал он.

— Тебе нужно отдохнуть, Феликс, — ответил Хенджин, притягивая его в объятия, — ты и так пережил слишком много.

— Но я хочу быть рядом с братом, — настаивал Феликс, — я хочу его поддержать.

Чан вздохнул. Он понимал, как себя чувствует Феликс.

— Хорошо, — сказал он, — ты можешь пойти с нами, но ты должен обещать, что будешь вести себя спокойно.

Феликс кивнул, соглашаясь.

Вскоре они выехали из особняка Ин Ли и направились в больницу, где лежал Минхо. Джисон сидел на заднем сиденье машины, крепко сжимая кулаки. Он молился, чтобы с Минхо все было в порядке. Он не знал, что будет делать, если потеряет его. Наверное, и его тоже не станет.