Стрелы

Решить, кто пойдет первым, у Хана и Феликса не удалось, и в итоге Чан, не выдержав, сказал, что первым пойдет он. Омеги не стали спорить.

Сидя в приемном отделении, Хан считал секунды, отбиваемые громкими напольными часами и ловил флешбеки с безумного гона Минхо. Тогда он никак не мог понять причину жестокости цикла, а сейчас понимал даже больше, чем хотел, и сердце болезненно сжималось от осознания, сколько боли хранил этот молчаливый заносчивый альфа, повстречавшийся ему в день поступления. 

Феликс рядом стеснительно жался к другу, оставшись без присмотра Хвана, и Хан со вздохом приобнял его.

— Не переживай, — прошептал Джисон, — с ним все будет хорошо.

Феликс кивнул, но по его глазам было видно, что он не верит. Он знал своего брата лучше, чем кто-либо другой. Знал, как глубоко ранили его слова отца, как он прятал свою боль за маской безразличия.

Вскоре вернулся Чан. Его лицо было серьезным, но спокойным.

— Можно войти, — сказал он, — но там только один человек. Феликс, тебе первому.

Феликс немедленно вскочил и, не говоря ни слова, направился к палате. Джисон с тревогой смотрел ему вслед. Чан сел рядом с ним и положил руку ему на плечо.

— Ему нужно побыть с братом, — сказал он, — а нам нужно дать им время.

Джисон кивнул. Он понимал. Он сам хотел побыть с Минхо наедине, сказать ему все, что накопилось в сердце.

Когда Феликс вышел из палаты, его глаза были полны слез. Он ничего не сказал, просто обнял Джисона и заплакал ему в плечо. Хан молча гладил его по спине, позволяя выплакаться. Он знал, что Феликсу сейчас очень тяжело.

— Иди, — прошептал Феликс, отстраняясь, — ему нужно тебя увидеть.

Джисон встал и смело подошел к двери, но когда он взялся за ручку, вся смелость куда-то испарилась. Он в нерешительности замер. В голове пронеслись все совместные моменты от ненавистных взглядов до нежных поцелуев, и вдруг он понял, что... Что они — идеальная пара. Истинные. Может ли быть такое? Истинные альфа и омега... Такая редкость... Всего два процента всех пар — истинные. И узнать он это может только войдя в палату и спросив у Ли, чувствует ли он их связь, такую хрупкую и нерушимую в то же время.

Джисон медленно повернул ручку и вошел в палату. Полумрак сгустился вокруг, и первой, что бросилось в глаза, была фигура Минхо, утопающая в белизне больничной койки. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь тихим писком медицинских приборов.Сделав несколько неуверенных шагов, Джисон остановился у самой кровати. Минхо лежал с закрытыми глазами, казалось, он спит. Но Джисон знал, что это не так. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась, выдавая его присутствие в этом мире.

Сглотнув ком в горле, Хан тихо позвал:

— Минхо?

Ответа не последовало. Джисон набрался смелости и протянул руку, чтобы коснуться его. Кончики пальцев коснулись прохладной кожи.

— Минхо... — повторил он уже громче, — Это я, Джисон.

Веки Минхо дрогнули, и он медленно открыл глаза. В них плескалась усталость и какая-то непостижимая грусть. Он смотрел на Джисона молча, словно пытаясь понять, реальность это или просто очередная галлюцинация, видение, вызванное наркотиком.

— Ты... — прошептал Минхо, его голос звучал хрипло и слабо.

— Да, это я, — Джисон улыбнулся ободряюще, хотя внутри все дрожало от волнения. — Я здесь.

Минхо слабо приподнял руку, и Джисон тут же перехватил ее, осторожно сжимая в своей. Кожа альфы была сухой и горячей.

— Прости, — прошептал Минхо, глядя в глаза Джисону.

Хан нахмурился, не понимая, за что тот просит прощения.

— За что ты извиняешься? — спросил он.

— За все... — Минхо прикрыл глаза, — За то, что втянул тебя в это, за то, что не смог защитить...

Джисон резко перебил его:

— Не говори так. Ты ни в чем не виноват. Главное, что сейчас ты жив.

Он замолчал, собираясь с духом. Пришло время задать тот самый вопрос, который не давал ему покоя все это время.

— Минхо... — он глубоко вздохнул, — Ты... ты чувствуешь что-нибудь? Что-нибудь между нами?

Минхо снова открыл глаза и пристально посмотрел на Хана. В его взгляде читалось удивление и... узнавание?

— Чувствую... — прошептал он, — Что-то очень сильное... Как будто... часть меня всегда искала тебя.

Сердце Джисона бешено заколотилось в груди. Значит, он не ошибся. Они действительно — истинные.

— Это... это связь, — сказал он, с трудом выговаривая слова. — Мы — истинные, Минхо.

Минхо молчал, переваривая эту информацию. В его глазах читалось недоверие, но в то же время и надежда.

— Истинные... — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Это... это возможно?

Джисон крепко сжал его руку.

— Да, это возможно. Я чувствую это. Ты чувствуешь это. Мы связаны, Минхо. Навсегда.
Минхо вдруг скривился в мучительном рыке, крепче сжимая руку Джисона. Тело пробила мелкая дрожь, а дыхание участилось. Хан в панике позвал на помощь, не зная, что делать.

— Что с тобой? — срывался Джисон, — больно?

Минхо только кивнул, не в силах говорить. Его лоб покрылся испариной, а губы побледнели. В палату вбежали врачи, отталкивая растерянного Джисона в сторону. Началась суета, раздавались резкие команды, и Джисон, чувствуя себя совершенно бесполезным, стоял в углу, наблюдая, как врачи пытаются стабилизировать состояние Минхо.

Наконец, через несколько долгих минут, кризис миновал. Минхо, обессиленный, лежал на кровати, тяжело дыша. Врачи, облегченно вздохнув, отходили от него.

— Что это было? — спросил Джисон, подбегая к врачу.

— Организм ослаблен, — ответил врач, — слишком много потрясений за короткий период времени. Связь, которую вы чувствуете, оказывает на него дополнительную нагрузку. К сожалению, такое бывает у истинных пар, особенно когда один из партнеров находится в таком состоянии.

— И что нам делать? — запаниковал Джисон, — как ему помочь?

— Постарайтесь ограничить общение, избегайте сильных эмоциональных потрясений. Ему нужен покой и время, чтобы восстановиться.

Джисон понуро кивнул. Как же так? Только они нашли друг друга, только признали свою связь, и теперь им приходится держаться на расстоянии? Это казалось жестокой иронией судьбы.

Он подошел к Минхо, который смотрел на него усталым взглядом.

— Прости, — прошептал Минхо, — я не хотел, чтобы так получилось.

— Не говори глупости, — ответил Джисон, — ты ни в чем не виноват.

Он взял его руку и нежно поцеловал ее.

— Мы справимся, — пообещал Джисон, — мы будем осторожны. Главное, чтобы ты поправился.

Минхо слабо улыбнулся в ответ.

— Я верю тебе, — прошептал он.

Джисон провел еще немного времени рядом с Минхо, стараясь не перегружать его эмоциями. Он просто сидел и держал его за руку, чувствуя, как между ними струится тихая, но сильная связь.

Наконец, пришло время уходить.

— Я вернусь завтра, — пообещал Джисон, — отдохни.

Минхо кивнул, и Джисон, с тяжелым сердцем, покинул палату.

В коридоре его ждали Чан и Феликс. Они с тревогой смотрели на него.

— Что случилось? — спросил Чан.

Джисон рассказал им о случившемся.

— Бедный Минхо, — вздохнул Феликс, — как же ему не везет.

— Нам нужно быть осторожными, — сказал Чан, — мы не можем подвергать его риску.

— Я знаю, — ответил Джисон, — я буду стараться.

Они вышли из больницы и направились к машине. На душе у Джисона было тяжело. Он чувствовал себя виноватым и растерянным. Как же ему поступить правильно? Как помочь Минхо? Кажется, их новообретенная связь не только дар, но и испытание, которое им предстоит пройти вместе. Возможно, их истинность, так же, как и у многих других пар, станет причиной их мучений?

Но Хан знал. Он чувствовал, что они справятся. Слишком много они пережили вдвоем, слишком сильно любят друг друга. Они пройдут через все рука об руку, и они выстоят.