Стрелы

И вдруг мир вокруг него пришел в движение.

Сынмин вскочил с пола, крепко сжимая руку ничего не осознающего Чонина и сказал срывающимся голосом:

— Если ты уедешь, сломается не только твоя и Феликсова жизнь. Моя, Хенджина, Чанбина и, самое главное, Джисона. Мы тоже потеряемся. Мы, — он по очереди указал на себя, Со и Хвана, а потом остановил палец на старшего Ли — Мы с вами знакомы десять чертовых лет. Десять! И, черт возьми, мы вытаскивали друг друга из таких задниц, из которых, казалось, выхода нет! Забыл, как мы ходили в поход и ты завалил медведя своими стрелами? Как мы праздновали день рождения Чанбина на заброшке, а потом бегали от пьяных бомжей? — Сынмин вытер тыльной стороной руки слезы и с жаром продолжил: — Минхо, мы вместе с пятого класса и, черт возьми, ни я, ни Чанбин и Хенджин тебя не бросим. И я уверен, что Феликс и Джисон тоже.

Чанбин с мрачной решительностью кивнул и подошел к другу.

— Ты всегда спасал нас, так позволь же сейчас нам спасти тебя.

Дверь распахнулась, и в кухню ввалился Ин Ли, за ним его телохранители. Его лицо было искажено гневом.

— Что здесь происходит? — рявкнул он. — Я дал тебе десять минут, а ты все еще здесь воркуешь, как голубок?!

Ин Ли оттолкнул Феликса, стоявшего между ним и Минхо.

— Хватит с меня! Я забираю вас обоих!

Внезапно Минхо отпустил Джисона и встал перед Ин Ли. В его глазах появился стальной блеск, который заставил Ин Ли на мгновение отшатнуться.

— Я сказал, что поеду с тобой, — спокойно произнес Минхо. — Но Феликс остается здесь.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — огрызнулся Ин Ли.

— Может быть, и нет, — ответил Минхо, — но я знаю достаточно о твоих делах, чтобы разрушить все, над чем ты работал всю свою жизнь. И я не побоюсь это сделать, если ты хоть пальцем тронешь Феликса.

Лицо Ин Ли побагровело от ярости. Он знал, что Минхо не блефует. Минхо всегда был умным и наблюдательным. Он наверняка слышал и видел достаточно, чтобы доставить ему огромные неприятности.

— Ты блефуешь! — прорычал Ин Ли.

— Попробуй меня, — ответил Минхо с ледяным спокойствием. — Я уже потерял все, что для меня важно. Мне нечего терять.

В повисшей тишине было слышно только тяжелое дыхание Ин Ли. Он смотрел на Минхо, пытаясь понять, насколько серьезны его слова.

Затем Ин Ли ухмыльнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Ты победил. Феликс остается. Но ты едешь со мной прямо сейчас. И ты будешь делать все, что я тебе скажу. Иначе пострадает твой драгоценный... Джисон.

Минхо вздрогнул. Джисон. Он знал, что Ин Ли говорил серьезно. Он был готов пойти на все, чтобы добиться своего.

Джисон, увидев смятение на лице Минхо, бросился к нему.

— Минхо, не делай этого! — взмолился он. — Пожалуйста, не уходи!Минхо посмотрел на Джисона, его сердце разрывалось от боли. Он хотел остаться с ним, хотел построить с ним жизнь, но он не мог рисковать его безопасностью.

— Я люблю тебя, Хан-и, — прошептал Минхо. — Прости меня.

Затем он повернулся к Ин Ли.

— Я согласен, — сказал Минхо. — Я поеду с тобой и буду делать все, что ты скажешь. Но ты должен пообещать, что оставишь Джисона и Феликса в покое.

Ин Ли ухмыльнулся.

— Ты не в том положении, чтобы требовать обещаний, — ответил он. — Но я скажу это: если ты будешь вести себя хорошо, то с ними ничего не случится.

Минхо знал, что это не гарантия, но это было все, что он мог получить.Он кивнул, принимая свою судьбу. Ин Ли схватил Минхо за руку и потащил к выходу.

— Что за?! — крикнул сзади Хенджин, пытаясь оттащит отца от друга, но его тут же обезвредил один из охранников Ин Ли.

Минхо развернулся и посмотрел на своих друзей в последний раз. В его глазах стояли слезы, но он не позволил им упасть. Он хотел, чтобы они запомнили его сильным, а не сломленным. Ин Ли потащил Минхо из квартиры. Дверь захлопнулась, оставив Феликса, Хенджина, Чанбина, Сынмина и Джисона в отчаянной тишине.

Дверь захлопнулась, но тишина, повисшая в квартире, не была просто отсутствием звука. Это была тишина отчаяния, тишина сломленных надежд и невысказанных страхов. Каждый из оставшихся парней ощущал эту тишину как физическое давление, как тяжелый камень, придавивший их к земле.

Феликс стоял неподвижно, словно окаменевший. Его глаза, обычно блестящие и полные жизни, сейчас были тусклыми и пустыми. Он чувствовал себя так, словно его предали дважды: сначала отец, отнявший у него любовь, а затем Минхо, оставивший его на произвол судьбы. Феликс понимал, что Минхо сделал это ради его безопасности, но от этого не становилось легче. Внутри него разгорался бурный пожар из обиды, боли и беспомощности. Ему хотелось кричать, рыдать, разбить все вокруг, но он не мог. Он был парализован горем, неспособный пошевелиться или произнести хоть слово. Единственное, что он мог – это беззвучно плакать, позволяя слезам катиться по щекам и падать на пол, словно капли яда.

Хенджин, с разбитой губой и кровью, стекавшей по подбородку, сжал кулаки до побеления костяшек. Злость и отчаяние смешались в его душе, образуя ядовитый коктейль. Он видел перед собой чудовище, готовое пойти на все ради достижения своих целей. Хенджин понимал, что Ин Ли силен и влиятелен, но он не собирался сдаваться. Он был готов сражаться за Минхо, даже если ему придется пойти против отца-тирана. Ненависть к Ин Ли жгла его изнутри, подталкивая к необдуманным поступкам.

Чанбин, обычно невозмутимый и сдержанный, сейчас был на грани срыва. Он чувствовал, как его мир рушится на мелкие осколки, и ничто не может его остановить. Минхо всегда был для него больше, чем просто другом. Он был братом, опорой, человеком, на которого всегда можно положиться. Теперь же Минхо уходил, и вместе с ним уходила часть души Чанбина. Он корил себя за то, что не смог ничего сделать, чтобы остановить Ин Ли. Чувство вины и беспомощности давило на него, заставляя желать провалиться сквозь землю. Но он знал, что не может позволить себе сдаться. Он должен быть сильным ради Минхо, ради своих друзей.

Сынмин, всегда отличавшийся оптимизмом и жизнерадостностью, сейчас был сломлен. Он видел, как рушатся жизни его друзей, и ничего не мог с этим поделать. Чувство бессилия терзало его душу, заставляя сомневаться в собственных силах. Он всегда считал их дружбу непобедимой, но теперь понял, что даже самая крепкая связь может быть разорвана жестокой реальностью. Он в отчаянии оглядывал друзей, ища в их глазах хоть искру надежды, но видел лишь отражение собственного страха и безысходности. Тем не менее, он понимал, что должен взять себя в руки и стать лидером, в котором они сейчас так нуждаются.

Джисон сидел на полу, безутешно рыдая. Его сердце было разбито на миллионы осколков, и казалось, что ничто не сможет его склеить. Он чувствовал, как Минхо уходит от него навсегда, оставляя его в одиночестве и отчаянии. Слова Минхо "Я люблю тебя, Хан-и" звучали в его голове снова и снова, разрывая его душу на части. Он понимал, что Минхо сделал это ради него, но не мог простить его за то, что он сдался. Он хотел кричать, умолять его вернуться, но голос пропал, оставив лишь беззвучный стон. Он чувствовал себя опустошенным и потерянным, словно лишился смысла жизни. Его мир без Минхо казался серым и бесцветным, лишенным радости и надежды. Он чувствовал, что умирает вместе с ним, оставляя свое тело на произвол судьбы, в то время как его душа улетает вслед за Минхо в бездну.

В этот момент отчаяния, кажется, не было ничего, кроме боли, страха и бессилия. Но где-то глубоко внутри каждого из них теплилась маленькая искорка надежды. Надежды на то, что они смогут спасти Минхо, что они смогут вернуть его домой, что их дружба окажется сильнее этой жестокой реальности. И пока эта искорка горит, они не сдадутся.