Стрелы

Минхо поставил чашку рядом с завернувшимся в одеяло Джисоном и, неловко переминаясь с ноги на ногу, посмотрел на омегу. Тот слабо улыбнулся и взял кружку. Слегка подул, а потом отпил глоток обжигающего чая.

— Ммм, вкусно. Почему не садишься?

Он посмотрел на Минхо и тот смущенно отвел взгляд, пытаясь придумать отговорку, но не успел. Хан аккуратно взял его за руку и потянул к себе. Альфа неуклюже плюхнулся на диван рядом с ним и почувствовал, как тяжелая голова опустилась на его плечо. Руку Хан так и не отпустил.

— Не хотел тебя пугать, — пробормотал он, смотря на сплетенные пальцы.

Джисон вздохнул и сделал еще один глоток, вернув после голову на плечо.

— И чем же ты хотел меня испугать?

Минхо повернулся и носом зарылся в волосы омеги, пробормотав куда-то в них:

— Я думал, теперь ты будешь меня бояться.

— Волков бояться — в лес не ходить. Эта течка — не последняя течка в моей жизни, как бы я не хотел этого изменить, а ты все равно не сможешь всегда быть порознь со мной во время них. Просто мы теперь знаем, чем это может обернуться и нужно просто быть к этому готовыми. А сейчас я в тебе уверен на все сто.

А сейчас я уверен в тебе на все сто... Слова эхом отзывались в голове Минхо. Он оторвался от волос омеги и посмотрел на него. Тот тоже поднял голову с плеча альфы и посмотрел на него в ответ своими карими глазами. В похожих на шоколад зрачках плескалось столько доверия, что Минхо виновато понурил голову и, прижавшись к омеге, уткнулся в его шею.

Вдруг они услышали, как в комнату кто-то вошел. Минхо не хотел отрываться от Джисона, убаюканный его запахом, но все же с недовольным лицом вышел в прихожую, где стояли Феликс и Хенджин. Последний обнимал брата Минхо за талию, удерживая его на месте. Минхо вздохнул, но не успел ничего сказать, как Феликс вдруг изменился в лице и, принюхавшись, спросил:

— У Хана, что, течка началась?

Минхо застыл и тоже принюхался, но уже настолько привык к до ужаса странной смеси сосны и корицы, что не смог ничего почувствовать никаких изменений. А вот альфа напротив напрягся. Он покрепче прижал к себе обеспокоенного омегу и нервно пробормотал:

— Проветри, пожалуйста.

Минхо вздрогнул и, опомнившись, поспешил открыть окно. Посмотрев обратно, он увидел, как Хан на диване поглубже закутался в одеяло, прячась от холодного ноябрьского воздуха. Альфа развернулся обратно к брату и его альфе. Оба были до предела напряжены, передавая напряжение и хозяину комнаты. Феликс все порывался пойти в гостиную к Хану, а Хенджин боролся с инстинктами, как Минхо ночью. Какое-то неприятное чувство кольнуло грудь Ли. Ревность. Он знал, что Хенджин предан Феликсу и что только обилие феромонов тянет того к Джисону, но это не отменяло факта.

— Зачем вы пришли? — спросил Минхо, пытаясь отвлечь друга и брата от Хана.

Феликс перевел встревоженный взгляд на брата и тревога в его лазах усилилась.

— Папа... — пробормотал он одно это слово, как Минхо бросился к нему и прижал к себе, успокаивая появившиеся на глазах брата слезы.

— Что этот ублюдок тебе сделал?! — в ярости спросил он, крепче обнимая дрожащего брата.

— Он звонил, Минхо... Он сказал, что тебе нельзя верить, и что он завтра заберет меня из университета и переедет меня в колледж в Америке! Минхо, я не хочу никуда уезжать! Я боюсь его!

Минхо похолодел. Этого он боялся больше всего. Отец добрался до Феликса.

— Он не заберет тебя, — процедил Минхо, крепче обнимая Феликса. — Я не позволю.

— Но он... он сказал, что расскажет... — Феликс замолчал, его тело затрясло. — Он расскажет всем...

— О... Об операции?

Феликс кивнул, и Минхо почувствовал, как летит в бездну.

Хенджин уставился на братьев.

— Что за операция?

Феликс в руках Минхо затрясся в беззвучных рыданиях так сильно, что альфа подумал, что у него начался какой-нибудь припадок. Вопрос Хвана повис в воздухе, накаляя его до невозможности. И рассказать, и умолчать было опасно. В первом случае альфа мог начать презирать Феликса, а во втором... Потерять его доверие навсегда. Минхо глубоко вздохнул, решаясь. Он выпустил Феликса из объятий и посмотрел прямо в глаза Хенджину.

— Это... сложно объяснить, — начал он, тщательно подбирая слова. — Это касается прошлого Феликса, его... здоровья.

Он замолчал, ища поддержки в глазах брата, но тот только сильнее сжался, ожидая худшего.

— Когда Феликсу было десять лет, — продолжил Минхо, — ему сделали операцию на сердце. У него был врожденный порок.

Хенджин кивнул, ожидая продолжения.

— Отец настоял на определенном хирурге, лучшем в стране. Я был рад, что Феликсу окажут самую квалифицированную помощь. Но... — Минхо снова замолчал, ему было физически тяжело говорить об этом. — Во время этой операции... отец подкупил хирурга.

Лицо Хенджина исказилось в гримасе непонимания.

— Подкупил? Зачем?

Минхо набрал в грудь воздуха.

— Он... изменил пол Феликса. Во время операции на сердце. Это произошло после смерти матери, после того, как он возненавидел меня. Он ненавидел меня, но ему нужен был наследник. И им предречено было стать Феликсу. Вот только...

— Вот только мое здоровье было ужасным, — завыл от воспоминаний младший Ли. — Хорошим альфой мне было не стать, вот он и решил... — его голос сорвался в рыдания.

— Да. Кстати говоря, этим хирургом был отец Сынмина. Сам он не знает о том, что проворачивал его отец.

Дверь открылась. На пороге стояли Ким, Со и незнакомый им парень.

— Что сделал мой отец?

Его лицо было бледным, а глаза полны слез. Сильный саркастичный альфа сейчас стоял на пороге комнаты Хана и Минхо, сжимая в руке ладонь неизвестного омеги, а сам был похож на сломанную куклу.

Сынмин впился взглядом в Минхо, словно ожидая, что тот скажет, что это какая-то ужасная шутка. Но Минхо молчал, и его молчание было самым страшным подтверждением. Рука омеги в ладони Сынмина дрожала. Парень, до этого молчавший, осторожно сжал пальцы Кима, пытаясь хоть как-то его поддержать. Чанбин, стоявший рядом с Сынмином, казался растерянным.

Сынмин отпустил руку своего омеги и, оттолкнув Чанбина, шагнул вперед, к Минхо.

— Это ложь, — прошипел он, смотря в глаза старшему Ли. — Мой отец никогда бы не сделал ничего подобного. Он... он врач! Он клялся спасать людей, а не калечить их!

— Я знаю, что тебе тяжело в это поверить, Сынмин, — мягко ответил Минхо. — Но это правда. К сожалению, твой отец был не тем человеком, которым казался.

Сынмин покачал головой, не желая верить ни единому слову. Он обернулся к брату Минхо и взглянул на него с надеждой.

— Скажи, что это неправда. Скажи, что он врет!

Вместо слов Феликс лишь разрыдался сильнее, закрыв лицо руками. Этот жест стал последней каплей для Сынмина. Он отшатнулся назад, словно его ударили, и рухнул на пол, не в силах больше стоять на ногах.

— Нет... нет... это не может быть правдой, — бормотал он, закрывая лицо руками.

Его омега, которого, как выяснилось, звали Чонин, поспешил к Сынмину и, опустившись на колени рядом с ним, обнял его, стараясь успокоить. 

— Этого не может быть, — в бреду шептал Сынмин, и каждое слово давало под дых Минхо. Он заводил с ним дружбу, зная о его отце, но никогда ему не говорил. Он вообще никому ничего никогда не рассказывал о своей семье. И Феликс тоже.

— Что вы все тут устроили? — раздался голос, и в нос Минхо ударила волна корицы.

Джисон, завернутый в плед, стоял в дверях, и от его вида веяло не только уютом, но и скрытой силой. Сейчас он не был похож на милого омегу, скорее, на главу прайда, готового защитить своих.

 Объяснитесь, — повторил он, оглядывая всех присутствующих. Его взгляд скользнул по Феликсу, уткнувшемуся в плечо Хенджина, по Чонину, обнимавшему раздавленного Сынмина, и остановился на Минхо. — Сейчас же.

Феликс всхлипнул и первым нарушил тишину:

— Отец... он хочет увезти меня. Он сказал, что расскажет... о том, что он сделал.

— Что он сделал? — тихо спросил Джисон, глядя прямо в глаза Феликсу.

Минхо почувствовал, как его охватывает ледяной ужас. Он знал, что Джисон обладает острым умом и невероятной интуицией. Он все поймет, если ему расскажут хотя бы часть правды.

— Он... он изменил Феликса, — выдохнул Минхо, не в силах больше молчать. — Он... он подкупил хирурга, чтобы тот сделал ему операцию, когда Феликсу было десять.

Тишина взорвалась. Чонин вздрогнул, крепче обнимая Сынмина. Хенджин обнял Феликса еще сильнее, словно пытаясь защитить его от всего мира. Сынмин поднял голову, и в его глазах отразилось неверие и боль.

— Какую операцию? — осторожно спросил Джисон, глядя на Минхо.

Альфа глубоко вздохнул, собираясь с духом.

— Он... он изменил пол Феликса. Во время операции на сердце. Ему нужен был наследник, а Феликс был слишком слаб. Так он решил, что единственный выход - это изменить его.

Джисон прикрыл глаза. Комната наполнилась тяжелым молчанием, которое нарушали лишь тихие всхлипы Феликса.

— Кто был хирургом? — тихо спросил Хан, и Минхо понял, что пришел час расплаты.

— Отец Сынмина, — выдохнул он.

Сынмин вскочил на ноги.

— Это ложь! — закричал он, глядя на Минхо. — Мой отец никогда бы не сделал ничего подобного!

— К сожалению, это правда, Сынмин, — ответил Минхо, стараясь говорить как можно мягче. — Я понимаю, что тебе тяжело в это поверить, но это так.

Сынмин покачал головой, отказываясь верить. Он обернулся к Феликсу, ища подтверждения или опровержения. Но младший Ли молчал, лишь сильнее сжимаясь в руках Хенджина.

— Скажи им, что это неправда! — взмолился Сынмин. — Скажи, что он лжет!

Феликс поднял заплаканные глаза и посмотрел на Сынмина. В его взгляде было столько боли и страдания, что Сынмин отшатнулся, словно его ударили. Парень вдруг опустился на пол, не в силах больше стоять.

— Нет... не может быть... — шептал он, закрывая лицо руками.

Джисон медленно подошел к Сынмину и опустился рядом с ним на колени.

— Сынмин, посмотри на меня, — тихо сказал он.

Сынмин поднял заплаканные глаза.

— Я не знаю, что сказать, — прошептал Джисон. — Я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь. Но я знаю, что тебе нужна поддержка. И я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом. Что мы будем рядом.

Чонин, видя состояние Кима, не выдержал и обнял его, прижимая к себе как можно крепче.

— Никто не виноват, - тихо, успокаивающе отвечал омега, - Все в порядке, я с тобой.

— Как же трогательно, — раздался в комнате властный, зычный бас, и Минхо почувствовал, как холод ползет по его спине, заставляя тело онеметь. — Жаль, что мне придется нарушить эту печальную сцену.