Глава 6. Шаг
Они зашли в музыкальный магазин. На пороге их тут же поприветствовал продавец-консультант и спросил, что конкретно они ищут. Мэлинда сказала, что им нужна акустическая гитара. Парень велел их пройти за ним. Ли Чан Ён поначалу не понял, почему они здесь, но после её слов тут же сообразил. Он спросил девушку, дабы удостовериться, хочет ли она купить ему гитару вместо той, что сломали. Мэлинда лишь незаметно кивнула. Парень принялся уговаривать её этого не делать, но иностранка будто бы не слышала его.
— Можно, вот эту попробовать? — указала она на чёрную гитару, которая была очень похожа на его предыдущую.
— Да, конечно, — проговорил продавец-консультант. — Пройдёмте.
Девушка присела на мягкий маленький диванчик, который стоял посреди небольшого зала. Взяв в руки гитару, Мэлинда зажала пару струн на грифе и провела рукой, как её учил Чан Ён. Гитара заиграла. Девушке очень понравился звук, что издал инструмент. Она посмотрела на музыканта, который улыбнулся, когда иностранка проводила рукой по струнам — ему тоже понравилось звучание инструмента. Мэлинда встала.
— Беру, — проговорила она, протянув гитару парню, который работал в магазине. — Можно ещё чехол к ней подобрать?
— Да, конечно, — кивнул он в ответ. — Но вы не хотите посмотреть другие модели?
— Нет, — замотала Мэлинда головой. — Я нашла, что искала. Спасибо.
Парень с инструментом пошёл вперёд. Ли Чан Ён схватил девушку за запястье.
— Что ты делаешь? Не нужно её покупать! — сказал он.
— Я знаю как она была тебе дорога и, что ты хотел с ней выступить на сцене, — проговорив это, парень отпустил её и та направилась в сторону кассы — спорить, видимо, было пустой тратой времени.
Ли Чан Ёну больше ничего не оставалось, как молча смотреть на то, что она делает. Девушка заплатила кредиткой. Продавец поблагодарил за то, что они купили инструмент именно у них, улыбнулся и пожелал им удачного дня. Они вышли из магазина, друг другу не проронив ни слова.
Музыкант шёл домой, а Мэлинда увязалась за ним. Несмотря на то, что его дом находился не так уж и близко, парень не воспользовался автобусом или метро. Он шёл, обдумывая, как поступить. Ему нужен этот инструмент, но гордость не могла позволить принять то, что купила девушка.
«Пусть кто-то другой, но не Мэлинда», — вертелось в его голове.
— Мы пришли, — проговорил Ли Чан Ён, не оборачиваясь.
— Чан Ён, я понимаю, что тебе не удобно брать эту гитару. Но, знаешь, у меня очень мало друзей, которые меня понимают. Ты именно тот, кто первый подошёл ко мне в этом городе. Первый, кто заворожил меня своим голосом и игрой, — говорила она. — Но я хочу, чтобы ты принял эту гитару в качестве подарка. В качестве того, что ты хорошо ко мне относишься.
— Извини, но я не могу её принять, — сказал музыкант.
— Помнишь нашу первую встречу? — вспоминала девушка. — Ты очень хорошо играл, превосходно пел. И я влюбилась в твой голос. В первые минуты, ты подарил мне незабываемое наслаждение — ты пел самую прекрасную в Мире песню.
— Что? Так, та девушка... со сто долларовой купюрой... была — ты?
— Да, а что ты не запомнил меня?
— О, нет, прости.
— Да, ладно, бывает, — улыбнулась Мэлинда. — Кстати, почему ты хотел, чтобы я забрала свои деньги?
— Ну, потому что такую большую сумму для обычного уличного музыканта может дать лишь человек, который очень много зарабатывает. Я не люблю богатых, потому что они зарабатывают деньги, обманывая простых неповинных граждан.
— Но, я ведь дочь бизнесмена, — сказала она. — Значит ты и их детей не любишь, потому что они на всём готовеньком растут?
— Да, но ты — исключение, — проговорил парень. — Ты не такая, как другие.
— Правда? Ну, так что? Примешь мой подарок? — протянув чехол, в котором лежал инструмент, спросила Мэлинда.
— Да. Спасибо тебе, — улыбнулся Ли Чан Ён.
На этой ноте они попрощались и разошлись по домам. У девушки были ещё кое-какие дела.
Вернувшись домой, музыкант открыл новую баночку пива и стал перебирать струны. Звонок телефона неожиданно прервал всю эту идиллию. Парень снял трубку. Вначале никто не ответил, но когда музыкант собрался положить телефон, на том конце заговорили.
— Это вновь я, — услышал Чан Ён. — Надеюсь, ты меня не забыл?
— Нет, — сухо произнёс он в ответ.
— Вот и хорошо, думаю ты понял по какой причине я тебя беспокою в такой поздний час.
— Да, понял, — насторожился парень.
— Деньги мне принесёшь в понедельник. А вот время и место, я сообщу потом.
— Но я не смогу собрать всю сумму за неделю! — возмутился музыкант.
— Я знаю. Но ты же участвуешь в конкурсе, так вот покажи на что ты способен и займи первое место. Призом является один миллион вон. Как раз то, что тебе нужно.
— Но там столько талантливых людей! — воскликнул парень.
— Это уже не мои проблемы, — в голосе неизвестного послышался холод. — Не отдашь долг в указанный срок... надеюсь ты понимаешь, что тебя ждёт?!
Раздались короткие гудки. Ли Чан Ён не знал, что ему делать. Никого втягивать в свои проблемы не хотелось. Он сам виноват, а значит должен сам разобраться с этим. Парень стал наматывать круги по гостиной, обдумывая, на сколько он рискует, чтобы поставить всё на выигрыш в конкурсе молодых исполнителей. Но не только это его беспокоило. Голос в трубке казался ему очень знакомым...
* * *
Оставалось мало времени. Выходные стремительно приближались. Участники всё больше волновались. Ли Чан Ён, взяв в руки гитару, тихонько играл в сторонке. Он начинал играть и тут же сбивался. Начинал мелодию снова и снова. Руки не слушались. На сердце была тревога. Мысли хаотично путались у него в голове. Мэлинда наблюдала за ним, но не выдержав его несобранности, подошла к музыканту. На вопрос: «Что-то случилось?», он не промолвил ни слова. Даже не взглянул на неё. Будто и не слышал её вопроса. Она повторила ещё раз.
— А, всё хорошо, — он фальшиво улыбнулся, показывая ей, что всё у него отлично и не нужно волноваться. — Просто не выспался, — врал музыкант.
Мэлинда поверила парню и присела рядом с ним. В это время двери лифта открылись и Джей У вышла в фойе, где и сидели Чан Ён и Мэлинда. Она не показывала своего раздражения и ревности. Натянув на лицо дружелюбную улыбку, девушка направилась к ним.
— Привет, Чан Ён. Привет, Мэлинда, — она сделала миленькое лицо и помахала им рукой.
— О, я вижу у тебя новая гитара.
— Да, — улыбнулся музыкант. — Мне её Мэлинда подарила, в знак нашей дружбы.
— О, неделю знакомы, а уже стали хорошими друзьями, — говорила кореянка, фальшиво улыбаясь. — Хороший подарок. А что подарил ты?
— А ну... ничего.
— Как это так?
— Мне ничего не нужно, — проговорила Мэлинда. — Для меня главное то, что он принял мой подарок. Ведь предыдущая была сломана...
— И правда. Ты меня извини. Я не подумала, что кто-то мог тебя подставить.
— Простите, но сейчас моё время репетиции, — посмотрев на часы, проговорил музыкант и направился в зал.
Мэлинда не хотела оставаться наедине с девушкой. Она чувствовала, что в её поведении присутствует фальшь. Сказав, что ей нужно позвонить, она ушла в уборную. Джей У осталась одна. Ей совсем не нравилось, что девушка ушла. Ведь она так хотела с ней поговорить. Спустя минуту кореянка пошла за ней.
В помещении никого не было. Пианистка стояла у зеркала и смотрела на своё отражение в нём.
«Что-то не так», — думала она. — «Что она задумала?».
Дверь тихонечко открылась, развеяв все её мысли, и в уборную зашла девушка.
— О, и ты здесь, — она вновь фальшиво улыбнулась и, подойдя к умывальнику, открыла воду. — А я вот зашла ручки помыть. Как репетиции проходят?
— Что с тобой? — не смотря на неё, сухо произнесла Мэлинда.
— В смысле? Всё как всегда.
— Нет, не всегда. Ты раньше говорила мне только гадости, твои глаза были чернее тёмной ночи, когда смотрели на меня, и пылали так, будто бы готовы были испепелить меня за одну долю секунды.
— А ты красиво говоришь, — криво улыбнулась Джей У, показывая своё истинное лицо. — Ты никогда не хотела стать писателем? У тебя бы это получилось!
— Как-то не думала над этим, — проговорила девушка. — Спасибо, что открыла мне своё истинное лицо.
— Да, пожалуйста! Мне самой надоело в доброжелательность играть.
— Почему я тебе так не нравлюсь?
— Ты дура? Я знаю Чан Ёна всю жизнь, а ты — неделю. Но он никогда ко мне так не относился, как к тебе. А я ведь его люблю!
— Я тоже...
— Ха-ха-ха, — помещение заполнилось смехом. — Как можно узнать за такое короткое время, любовь это или благодарность?
— Я знаю — это любовь и ничто иное, — твёрдо произнесла Мэлинда. — Я никогда не испытывала к человеку подобного чувства. Это определённо — любовь!
— Пусть и любовь. Но клянусь, в конце вашего романа не будет счастливого конца! Уж я об этом позабочусь.
* * *
Выйдя из душа, она переоделась и, сев за туалетный столик, стала расчесывать мокрые волосы. Последние слова из неприятного сегодняшнего разговора с Джей У вертелись в голове, снова и снова вынуждая девушку переживать. Мэлинда бы предпочла считать это страшным сном, но увы всё было наяву. Внезапно зазвенел телефон, заставив девушку вздрогнуть. Взяв трубку, она услышала мужской голос, которого предпочла бы никогда не слышать.
— Привет, Мэлинда, — сказал собеседник. — Узнала кто звонит или за время проживания вдали от дома забыла отцовский голос?
— Привет. Нет, не забыла, — сухо произнесла она, так как в его голосе девушка услышала нотку сарказма. — По какой причине звонишь? Ведь ты даже не удосужился узнать долетела твоя дочь или нет!
— Ну я знал номер рейса, а так как в новостях о его крушении сказано не было, значит всё хорошо.
— Всегда ты так!
— Я вот по какому поводу звоню. Вчера ты оплатила в магазине гитару, которая стоила не дешево. Но я знаю, что ты не играешь на гитаре. Так что кому ты её купила?
— Ну пойми. Одному знакомому. Без неё он бы не смог выступать...
— А мне плевать! — интонация его голоса изменилась — теперь в нём присутствовал оттенок злости. — Ты же знаешь, как я отношусь к музыке. Тем более я зарабатываю деньги не для того, чтобы ты помогала всем бездомным музыкантам...
— Он не бездомный! — перебила его дочь, крикнув в трубку.
— Да хоть так, но я не давал своё согласие на твою благотворительность. Билет стоил дорого, да ещё и твоё проживание в этом пятизвездочном отеле. Я так потратился на эту поездку. Почему Милая Леди решила поселить тебя здесь? А? Чтобы разорить меня?!
— Нет. Она в отличии от тебя, меня любит.
— Да не смеши меня! В этом мире нет любви, всем нужна лишь выгода. И кстати, ты должна освободить этот номер завтра, до 12 утра. Так что наслаждайся в последний раз мягкой и чистой постелью.
— Что? В смысле? — от удивления её голубые глаза расширились.
— Ты потратила деньги, которые пошли бы на твоё дальнейшее проживание в отеле. Но их больше нет. И я платить не собираюсь!
— Но, где я буду жить?
— А ты иди к своему гитаристу! Вдруг пригреет! — с усмешкой в голосе проговорил господин Миллер.
Девушка замерла от неожиданного поворота событий, уставившись несфокусированным взглядом на стену напротив.
В телефоне раздались короткие гудки.
* * *
Мэлинда посмотрела на часы — 13:45. Она уже как полчаса сидела на чемодане у двери квартиры Чан Ёна. Идти больше было не к кому, но и к нему приходить было идиотской идеей. Смелости не хватало, чтобы нажать на дверной звонок, а уж тем более спросить его разрешения остаться у него в гостях на пару дней, пока она не найдёт дешёвую гостиницу. В двухкомнатной квартирке проживало три человека. Ну куда же ей к ним соваться?
Был полдень, но девушка сердцем чувствовала, что он ещё дома. Руки тряслись. Почему она не может сейчас встать и постучать в дверь, чтобы он впустил её к себе домой и она не чувствовала себя нищенкой? Мэлинда размышляла, как бы она жила если бы родилась в другой семье? Может она была гораздо счастливее? Тот отец не так бы относился к ней, как этот сейчас. Может даже они и жили бы не в таком шикарном доме, отец не был миллионером, но точно поддерживал бы дочь в музыке.
Сквозь мысли проник тихий звук. Звук поворачиваемого ключа. Дверь открылась. Из квартиры вышел молодой высокий человек. Мэлинда сначала не узнала в этом человеке Ли Чан Ена. Она посмотрела на него. Сам же парень замер от удивления, застав девушку с вещами на полу
— Ты что тут делаешь? — в его голосе слышалось недоумение.
— Хотела тебя увидеть, — девушка устало улыбнулся.
— О, — с интересом произнесла рыжая девушка, появившись на пороге с зубной щёткой во рту. — Я не ослышалась? Увидеть моего братца захотела? Хм, как это мило.
— А, ну вы не правильно поняли, — покраснев, она опустила глаза в пол.
— Так в чём дело? — не выдержал музыкант. — Говори раз ты уже здесь.
— Мой отец выселил меня из отеля.
— Почему? — удивилась девушка.
— Просто, — Мэлинда не решалась сказать правду, так как из-за её подарка появились проблемы. — Я потратила те деньги, которые должны были пойти на моё проживание...
— На гитару? — перебил её парень.
— Да, — девушка прикусила губу.
— Так это Мэлинда подарила тебе её?! — уточнила Ха На. — Почему ты скрыл это от меня?
— Давай не будем об этом, — он умоляюще посмотрел на девушку, которая стояла на пороге в одной пижаме. — И почему ты ещё не переоделась?
— А чем тебе не нравится моя футболка с такой милой пандой и эти шорты? — возмутилась рыжеволосая. — У меня ведь хорошая фигура! Да?! — она перевела взгляд на иностранку. — Ведь так, Мэлинда?
— Угу, — согласилась та.
— О, тогда решено, — Ха На указала щёткой на девушку с чемоданом. — Ты поживёшь у нас несколько дней.
— Что? Правда можно? — улыбнулась Мэлинда. — Спасибо большое. Я как только найду дешёвую гостиницу тут же перееду.
— Сестра, я, конечно, не против, но у нас всего лишь две кровати, — уточнил парень.
— Ли Чан Ён, — строго начала она. — Даже и не мечтай! Ты будешь спать на полу.
— Эй, да у меня и в мыслях не было! — возмутился тот, а на щеках появился лёгкий румянец.
Они зашли в квартиру. Парень помог иностранке занести чемодан, который оказался не таким уж и тяжёлым. Тем временем, проскользнувшая в ванную девушка — привела себя в порядок окончательно и через пару секунд вернулась.
— Располагайся, — проговорила рыжеволосая девушка, зайдя в гостиную. — Вот здесь ты будешь спать, если, конечно, ты не против этого скромного диванчика?
— Вовсе нет! — завертела она головой. — Мне всего лишь на пару дней. Спасибо большое.
— А Чан Ён разместится на полу и будет тебя охранять, — она подмигнула брату, на что он только тяжело вздохнул.
— Ладно, — начал он. — Нам уже пора на репетицию...
— Ты иди, — перебила его Ха На. — А мы с Мэлиндой останемся здесь и приведём твой дом в порядок, а то ты совсем уборкой не занимаешься.
— Но как же репетиция?
— Уверена, что Мэлинда играет лучше тебя, — девушка подмигнула пианистке, намекая, чтобы та осталась.
— А, ну я сегодня могу сделать перерыв. Удачи, — улыбнулась американка.
Ли Чан Ён чувствовал себя не очень хорошо. Ему казалось, что две, стоявшие напротив девушки, что-то против него замышляют. Он одарил их недоверчивым взглядом, сказав себе не накручивать себя, взял гитару и, попрощавшись, вышел из квартиры. Тем временем раздался громкий смех. Мэлинда вздрогнула и с вопросительным взглядом смотрела на Ха Ну.
— Ты видела каким озадаченным он ушёл? — она не могла сдержаться от смеха. — Теперь весь день будет думать только о нас. Разве это не хорошо?
— Не знаю. Вы только для этого меня оставили?
— Во-первых, — открывая холодильник, начала девушка. — Давай на «ты». Во-вторых, — она достала две баночки сладкого напитка и протянула один из них Мэлинде. — Мне действительно нужно убраться в доме. Вчера мой муж забрал Сон Ми домой и я осталась без помощницы. Так что сыграешь её роль?
— Да, мне не сложно, — кивнула девушка.
— А ещё я бы хотела с тобой поговорить, — загадочно улыбнулась девушка, сделав несколько глотков из банки.
— О чём? — удивилась иностранка, открывая холодный напиток.
— Тебе нравится мой брат? — она с интересом посмотрела на собеседницу.
Мэлинда перед этим сделала глоток, но услышав последнюю фразу, бедная девушка, от неожиданного вопроса, подавилась. Немного откашлявшись, она с возмущением взглянула на рыжеволосую девушку, спрашивая её:
«Как это вы... ты узнала?»
— Это очень заметно, — будто бы прочитав мысли пианистки, ответила кореянка.
Мэлинда ничего не ответила. Достав из чемодана несколько вещей, она переоделась. Ха На не стала допрашивать её — ответ был очевидным.
Они протёрли пыль, расставляя вещи по местам, одновременно разговаривали о всякой всячине. Американка больше слушала, чем говорила сама, но ей было по-настоящему интересны истории девушки. Ставя книгу на полку, которую её брат каждый день читал перед сном, Ха На заметила фотоальбом. Достав его, она присела на диван и позвала девушку к себе, жестом показывая, что нужно оставить всё и присесть рядом, дабы посмотреть кое-что интересное.
Мэлинда посмотрела на фотографии. Сначала она не поняла кто изображён на них, но после нескольких брошенных для объяснения фраз, гостья тут же поняла что к чему. На фотографии была маленькая девочка — как оказалось это была Ха На. Девочка явно была сфотографирована после того, как родилась. Пролистав несколько страниц, дальше шли фотографии Ли Чан Ена. Девушка с интересом рассматривала их. Её глаза горели, а улыбка не сходила с её лица.
После уборки девушки занялись приготовлением ужина. Ха На руководила всем на кухне. Заставив девушку резать овощи для салата, сама же хозяйка занялась приготовлением супа. Во время готовки она так же рассказывала разные истории. Ей очень хотелось поделиться с детскими счастливыми воспоминаниями. Рассказав, как она когда-то готовила праздничный ужин на день рождения мамы вместе с папой. Как ей было приятно помогать ему, делая совершенно незначительные вещи.
— А мой отец, даже на секунду не был моим папой... — дослушав рассказ, проговорила Мэлинда.
— А мой бросил нас, когда мне было четыре года, а Чан Ён ещё не родился, — в голосе промелькнули нотки грусти.
— Ты прости, но иногда я думаю, что было бы лучше, если бы мой отец так поступил с нами, — сказала пианистка.
— Всё настолько плохо?
— Он просто невыносимый человек, — начала иностранка. — Я знаю, что так нельзя говорить, но я ненавижу своего отца! Он постоянно говорит мне, что я бездарность и, что без него ничего не могу. Постоянно унижает меня из-за денег, потому что я не зарабатываю своих собственных, а это он «кормит» и «одевает» меня. А знаешь каким было моё детство? Я часто задавалась вопросом: «Папа? А есть ли он у меня?», потому что я не видела его целыми днями на пролёт. Когда он ещё не зарабатывал таких денег, он уходил рано на работу — я ещё спала, и приходил глубокой ночью, пьяный в щепки — а я уже спала. Я часто мечтала, что одним прекрасным вечером он поест вместе с нами, в кругу семьи, мы вместе послушаем арию Бетховена в моём исполнении, и после похвалит меня, за то что я хорошо сыграла на пианино. После чего, он бы ещё поиграл со мной, мама бы посмеялась его детской игре и смотрела бы на нас счастливыми глазами. А когда мне нужно было бы идти спать, он прочёл бы сказку, чтобы я улыбаясь хорошему концу этого дня, сладко засыпая. По выходным я очень хотела посещать зоопарки, цирки, есть мороженное в кафе или где-нибудь в парке на скамеечке все вместе: мама, папа и я. Чтобы потом летними вечерами, прогуливаясь по аллее, усаженной розами, мы шли и держались за руки... вот о чём я мечтала, когда наблюдала за своими ровесниками, которые держались за руки со своими родителями, звонко смеясь, проходили мимо меня, когда я сидела на скамейке у фонтанов, поедая свой пломбир совершенно одна...
Ха На заметила, что в это время на глазах у рассказчицы появились слёзы, которые та пыталась скрыть, что у неё получалось очень хорошо — результат долгих тренировок.
— Я мечтала об этом не один год, и не два... почти всё время... пока мне не исполнилось девять лет. Тогда, он стал приходить домой вовремя, всё это началось — я поняла какой он. Его характер, что ему не нравится, но самое главное я поняла, какое место я и мама занимаем в его жизни, но это меня не обрадовало, потому что мы в списке самых дорогих для него людей занимали, увы... последнее место.
Мэлинда выдержала минутную паузу, пытаясь привести свои чувства в порядок. Ей необходимо было выговориться. После чего продолжила.
— Как он относится ко мне и маме, это невозможно передать словами. Это надо почувствовать. Но я бы не хотела, чтобы ещё один человек в этом мире прошел через то, что довелось пройти мне. Меня достаточно. Он никогда не питал ко мне любовь. Всегда меня отталкивал, когда я хотела быть к нему поближе. Всю жизнь со мной была только мать, а отца рядом не было. Так хотелось ощутить отцовскую любовь. Когда я видела как дети гуляют со своими папами, держа их за руку, мне хотелось быть на их месте. Я думала, что с годами он изменится и будет проявлять ко мне любовь, внимание. Но этого не случилось. Я не знаю сколько ещё должно пройти времени, чтобы он наконец стал любить меня и уважать мои духовные ценности, если вообще это возможно. Но я готова заявить, что больше ждать не намерена. Слишком много прошло времени. А жизнь ведь коротка...
Пианистка вновь сделала паузу и открыла крышку рисоварки.
— Ммм, — протянула Мэлинда, слегка улыбнувшись, вдыхая запах сваренного риса. — Этот рис пахнет молоком.
— Рис не может так пахнуть, — со смехом сказала Ха На, пытаясь вернуть девушке хорошее настроение, что ей удалось.
— Но мне кажется, что это именно молоко.
— Ты странная...
— Почему? — не переставая улыбаться, спросила иностранка.
— Просто я такое слышу впервые.
* * *
Парень возвращался с репетиции. Уже потемнело. Он не спеша шёл домой и загадочно улыбался, летая где-то в облаках. Он представлял, о чём же его сестра хотела поговорить с Мэлиндой. Ведь просто так оставить иностранку дома просто для того, чтобы она помогла убрать ей квартиру — не есть чистая истина. Но ему было приятно, что сестра и девушка, которая ему нравилась, сблизились. Было бы гораздо труднее, если Ха На была против американки в семье.
Кстати о семье. Мэлинда до сих пор не знает о его чувствах. Тот поцелуй можно списать на то, что они слегка выпили и поддались романтике. Но он поцеловал её, потому что сам этого хотел. Алкоголь не был виной его поступка. Просто в тот момент он был более смелым для его осуществления. Вспомнив о том вечере, когда они болтали о музыке, об обучении девушки на гитаре. А она быстро учится. Он дал всего лишь один урок, а пианистка его усвоила и смогла воспроизвести первый аккорд через несколько дней. Вот он профессиональный музыкант — тот, кто чувствует музыку всем сердцем и живет только ею...
Его мысли прервал внезапный удар по голове. В ушах послышался приглушенный звон, который становился всё громче. Он зажмурил глаза от боли и сделал два шага вперёд, после чего остановился. Голова гудела. Боль была невыносимой. Всё же его огрели хорошенько. Парню повезло, что он не потерял сознание. Вдруг его кто-то потянул за шиворот. Благо гитару музыкант оставил в репетиционном зале. Если бы он возвращался с инструментом, тот пострадал бы точно.
Сильная крепкая рука потянула парня назад, после чего повернула музыканта на сто восемьдесят градусов. Ли Чан Ён попытался в темноте разглядеть нападавшего, но безрезультатно. Боль давала о себе знать. Через секунду он почувствовал удар в лицо. Мужская рука ударила его, не жалея сил. Парень попятился и потерял равновесие, но наткнувшись на стену здания — она не позволила юноше упасть. Во рту появился привкус железа. Он прикоснулся тыльной стороной запястья к губе и вытер кровь.
Изо всех сил он пытался рассмотреть нападавшего в темноте, который молча наблюдал за ним, явно выжидая момент, чтобы вновь нанести удар. Музыкант уже понял, что это ещё не конец, но никак не мог понять мотива нападавшего. Он просто шёл никого не трогал, размышляя о тех девушках, которые осталось совсем одни в его квартире. И сейчас он действительно переживал, но не за себя, а за них. Потому что ему не хотелось, чтобы дорогие ему люди переживали за него. Парень думал как поступить. Либо сейчас убежать, хотя более вероятно было, что нападающий побежит за ним и в любом случае догонит, тогда будет только хуже. Неожиданно для него послышались звуки отдаляющихся шагов. Нападавший полностью скрылся во тьме.
Было довольно поздно и Ха На стала волноваться. Накрывая на стол, она то и делала, что пыталась что-либо уронить. Если бы не её верная помощница, то парень мог остаться без тарелки для супа и обычного блюдца, не говоря уже о чашках.
— Мне кажется, что-то случилось, — наконец-таки решившись, проговорила девушка. — Я не знаю почему, но у меня сердце не на месте.
— Я уверена, что всё хорошо, — слегка улыбнувшись, пыталась успокоить её Мэлинда.
— Он часто бывает задерживается, то с друзьями в барах засиживается, то на улице до глубокой ночи играет, пока она окончательно не опустеет. Но сейчас, у меня предчувствия такое, словно реально с ним что-то случилось.
— Не накручивай себя. Успокойся, — пианистка взяла её за руку.
В дверной скважине послышался звук поворачиваемого ключа. Ключ сделал два полных оборота, после чего застыл и дверь тихонечко открылась. На пороге появился музыкант, который очень хотел избежать расспросов о том, что произошло с его лицом. Пусть и была всего лишь разбитая губа, всё же этого было достаточно, чтобы старшая сестра начала свой допрос.
— Господи! — Ха На прикоснулась рукой ко своему лбу. — Что случилось?
— Да так, неудачно вступил на ступеньку, — врал Ли Чан Ён, пытаясь не выдать того, что его голова всё ещё гудела от боли.
— Это точно была лестница, а не один из парней, который тебе врезал? — с подозрением разглядывая рану, спросила она.
— Да точно я тебе говорю, — он убрал руку своей сестры и, отодвинув обеспокоенную сестру в сторону, направился в ванную.
Девушки переглянулись между собой. Спустя минуту парень вышел и приблизился к накрытому столу.
— Давайте поужинаем! — присаживаясь на стул, предложил он. — Я сегодня так много репетировал, что устал и сейчас очень голодный.
Девушки, не проронив ни слова, заняли свои места. Никто из них не поверил в историю с лестницей. Для Ха Ны иногда приходилось разбираться с хулиганами, которые в детстве приставали к её брату и, говоря всякие гадости в его адрес, провоцировали того на драку, но из-за нехватки сил он получал больше, чем его обидчики. Так что девушка знала, что сейчас её брат врёт, дабы не беспокоить её.
— Через два дня конкурс, — начал парень вновь, пытаясь разрядить обстановку. — Я уже начинаю немного волноваться, а ты? — он посмотрел на Мэлинду.
— А? — очнувшись от мыслей, сказала она. — Ну немного.
— Кстати, что вы тут делали, пока меня не было?
— Ничего особенного, — сухо проговорила Ха На, обидевшись на брата, потому что тот скрыл правду о нападении. — Убрались и приготовили всё это.
— Ммм, — протянул парень. — Вкусно.
Девушки же сидели молча. Парень ещё несколько раз пытался начать разговор и как-то их расшевелить, понимая, что в его глупое враньё никто не поверил. Но всё было тщетно. Ха На быстренько справилась со своей порцией и, поставив тарелку в раковину, намекнула, что сегодня очередь убирать со стола и мыть посуду Ли Чан Ёна. А сама же сославшись на усталость, направилась в спальню. Мэлинда проводила рыжеволосую девушку печальным взглядом, ведь она понимала её чувства — сама не любила враньё, особенно дорогих ей людей.
— Зря ты не сказал ей правду, — неожиданно для парня, произнесла иностранка. — Мне тоже не нравится твоё враньё, но я чужой человек, но Ха На должна знать правду.
— И ты туда же, — он закатил глаза. — Сколько можно? Ты будешь меня учить, что хорошо, а что плохо?
— Не злись, — пианистка встала из-за стола. — Я ведь хочу донести до тебя её чувства...
— Я прекрасно понимаю их, — прервал её музыкант. — Я знаю, когда она злится. И её молчание — тот самый признак.
— Но, видимо, ты не осознаёшь, что своим враньём приносишь только боль!
— Вот не надо меня отчитывать! — немного повысив тон, проговорил Чан Ён. — Я не хочу, чтобы она волновалась за меня... и давай не будем на эту тему. Не хочу ссорится ещё и с тобой. С моей сестрой всё будет в порядке. Уже завтра она будет вести себя, как ни в чём не бывало. Знаю я её очень хорошо.
— Ладно, как хочешь, — девушка включила воду и принялась мыть свою тарелку. — Я не буду тебя учить, как вести себя с близкими людьми. Это не моё дело, но на твоём месте, я бы прислушалась к моим советам, — закрутив кран с водой и отложив губку в сторону, Мэлинда повернулась. — Свою тарелку я помыла, а всё остальное — твоя работа. Удачи, а я спать.
Проговорив это довольно сухо, иностранка прошла мимо сидящего парня в ванную. Ли Чан Ён остался один. Он посмотрел на свою порцию, которую не смог осилить, так как аппетит пропал вместе с пришедшей головной болью, которая время от времени напоминала о себе. Он громко вздохнул. Поднявшись, он достал из холодильника банку пива. Похоже это вошло в привычку — всегда пить его в случае плохого настроения или каких-либо проблем.
* * *
Посреди ночи раздался звонок. Парень быстро поднялся и ответил.
— Да, — проговорил он, проходя в коридор.
Мэлинда, проснувшись, решила подслушать его разговор. Уж как-то было подозрительно, что он пришёл с синяками, а теперь ему кто-то названивал в два часа ночи.
— Ну что, как? Понравилось? — спросил его знакомый ненавистный голос.
— Применять силу было не обязательно. Я и так всё понимаю.
— Вижу, что нет.
— Зачем ты мне снова названиваешь?
— Напомнить, что время на исходе.
— Я это знаю и без твоих напоминаний! — Чан Ён слегка повысил голос.
— Успокойся. Помнить это одно, а мне нужен результат.
— Я принесу деньги.
— Буду ждать. В понедельник в час дня.
В трубке вновь послышались короткие гудки.