Глава 39
Ванесса Тиффани Стэн
Промокнув полотенцем волосы, я позволила им рассыпаться по плечам. От запаха лака не осталось и следа – теперь приятный шлейф чего-то экзотического обнимал каждый дюйм моего тела. Капельки воды стекали со лба, по вискам и на губы, таящие от улыбки. До сих пор при взгляде на ярко-розовые тюльпаны – они занимали собой всю скамейку – кожа покрывалась мурашками от трепета.
Не то, чтобы мне раньше не дарили цветы. Папа любил баловать нас с мамой букетами роз просто так, после выступлений часто восторженные поклонники вручали их, я принимала такие подарки от моих кузенов и дядей, но этот раз был другим. Что-то от Франклина. Боже, я и поверить не могла, что мистер Гризли может быть таким романтичным. Хотя, мне казалось, он сам удивлен не меньше моего. Все-таки Лаарсон тогда и сейчас, абсолютно два разных человека.
Сейчас он уже не грозный медведь, а милый гризли.
Девчонки принимали душ после выступления, а Майя стояла около зеркала и вычесывала свои кучерявые темные волосы. По гримерной разносился аромат дезодорантов и ментола – из-за охлаждающих гелей для мозолей. Сбросив полотенце, я переступила через белые ажурные трусики с кокетливым бантиком у зоны бикини. Сменив трико на черный скортс с запахом, я достала из шкафчика короткий топ и бюстгальтер без косточек. При виде неглиже ребра зачесались. Я поморщилась, сжимая между пальцами прозрачные брительки.
Черт, корсет оставил после себя столько ссадин. Будет неприятно, когда ткань тесно ляжет на ранки. Поразмыслив, я все же спрятала лифчик в спортивную сумку и надела обычное шелковое бюстье.
— Как я выгляжу? — Энни выбежала из душевой, на ходу сбрасывая полотенце. Ее красная кожа блестела капельками воды, а щеки покрывались, то ли румянцем, то ли жаром после горячих струй. — Тиффани? На все сто? Или просто, как обычно?
Я закусила губу сдерживая смех. Присев рядом с цветами, осторожно отодвинула их в сторону и впихнула ступни в пурпурные замшевые балетки.
— Ты выглядишь, как та, кто говорит загадками, — я подняла на нее взгляд, рассматривая сексапильную маленькую татуировку на бедре. «Я подарю тебе Рай, малыш» - она сделала ее в пятнадцать. И да, от этого поступка я не смогла отговорить Мэриэнн. — Ты куда-то собралась?
— Ага, — девчонка натянула облегающее синие платье в стиле беби-долл. — У нас с Беверли свидание.
Она убрала со рта мешающие волосы и сделала кавычки в воздухе. Спелман уселась рядом со мной, достала косметичку и начала подводить ресницы тушью.
— Но я планирую совсем другое. Думаю, отсутствие нижнего белья и просторный салон его комары сыграют мне на руку.
Секс.
По телу разлилась волна жара. Я самым краешком глаза взглянула на цветы и прикоснулась к ним. Нежный бархат коснулся кончиков пальцев, выстреливая сладкой истомой. Шея – в том месте, где целовал Франклин – запекла.
Боже, наша ссора продлилась так долго, что я уже и забыла, как хорошо с ним бывает.
Покачав головой, я сбросила оцепенение и улыбнулась. Эта парочка точно не упустит свое. Что-то мне подсказывало, что с балета Энни уйдет в скорый декретный отпуск. Мэриэнн Анэстэйша Ким – неплохо.
— Тогда ты выглядишь именно так, чтобы соблазнить его.
Энни вспыхнула – шутливые искорки засверкали на дне ее глаз.
— А ты выглядишь, как та, которой просто необходим классный член Лаарсона. Серьезно, Тиффани, —подруга намазала губы блеском и посмотрела на меня поверх пудры. — Мне Беверли все рассказал. Сука Сити и Ленсен брат и сестра. К черту их обоих. Что бы ты там не видела – это их план. Вам с Франком необходим злой секс. Трахни его, детка, а потом поговори. И снова трахни.
Я закатила глаза, пытаясь заткнуть бабочек в животе. Перекинув ремешок сумочки на плечо, я собралась положить в нее телефон, но неожиданно он завибрировал. Переведя внимание на дисплей, я засмущалась – сердце екнуло и стремительно опустилось вниз живота.
«Жду на парковке, куколка. Не думай, что в этот раз я отпущу тебя так быстро и без разговора. Если ты не спустишься через десять минут, я ворвусь в театр, перекину тебя через плечо и похищу. Мне плевать на последствия. Время пошло», - мистер Гризли.
Кровь вскипела. Я плотно свела ноги, унимая пульсацию между ними. Было бы заманчиво подразнить его. На мгновение я представила, что мое время уже вышло, разъяренный Франклин врывается в раздевалку и претворяет свои угрозы в реальность. Черт, папа или дядя Грегс его просто убьют, но сама мысль об этом меня заводила.
Гребанная Мэриэнн! Я теперь думать нормально не смогу рядом с ним!
— Вот сейчас и узнаем, во что выльется наша тоска друг по другу, — мой голос слегка охрип и наполнился игривыми нотками.
Показав Энни сообщение, я забрала цветы, попрощалась с остальными девчонками и выскочила из раздевалки. Театр буквально стонал от гостей, прессы и членов Городского Совета. Мама до сих пор была занята с мадам Маккарти и репортерами, а отец устраивал экскурсию мэру с губернатором. Не знаю, куда подевался Кристофер, но, если он не нашелся в женской раздевалке, то я спокойна.
С него станется стащить трусики и обвязать ими перила своей кровати, как ленточкой Лили. И когда он только успел украсть ее? Судя по тому, как малышка Блейк их обожала, точно бы добровольно не рассталась.
Спустившись в холл, я улизнула от вспышек фотокамер и вышла через черный ход. Легкий ночной ветерок тут же обнял мои голые ноги – должно быть, было уже около полуночи. Я слегка вздрогнула и покрылась мурашками. Солнце давно спряталось за горизонт, так что сейчас небо хмурилось тучами.
Июнь... В Чикаго это был самый дождливый месяц.
Замявшись в дверях, я глянула по сторонам, пытаясь высмотреть в веренице припаркованных машин Jeep Франка. Предвкушение укрывало меня одеялом – даже внутренности дрожали от нетерпения. Разговор с папой помог многое переосмыслить и принять. Наверное, страх и неизвестность были единственным, что не давали сделать этот шаг навстречу Лаарсону.
Если даже мой отец, который был без ума от матери, кое-что утаивал от нее, то ложь не всегда означает разрыв?
Тишину стоянки пронзил резкий гудок автомобиля; я вздрогнула. Франклин хлопнул дверью своего внедорожника – он стоял в первом ряду между синим мустангом и понтиаком – и сложил руки на груди, уставившись на меня. Подавив неловкую улыбку, я крепко прижала к себе цветы и сдвинулась с места.
— Я угадал? — Франк указал на букет. — Не знаю, какие ты любишь. На самом деле многого о тебе не знаю, кроме упрямого характера и срывающегося голоса, когда ты подо мной.
Господи.
Я закусила щеки, не позволяя себе смотреть на него. В конце концов, пусть не думает, что я тут же растаяла от мимолетного проявления нежности. Да, он извинился, но вину еще не загладил. Пусть помучается еще немного, чтобы в следующий раз и не думал ездить в бар к своим бывшим любовницам.
— Они не плохие, — пожала я плечами. Обойдя Jeep, я раскрыла дверцу заднего сиденья и осторожно положила тюльпаны – упаковочная бумага приятно захрустела. — Не скажу, что ты угадал, но с цветом точно попал.
Лаарсон засунул руки в карманы и расхохотался. Его хриплый голос пронзил меня. Сдерживая глупую улыбку, я начала любоваться им, чувствуя, настолько сильно соскучилась. Боже, эти яркие глаза, эта щетина, пухлые губы, точеный подбородок. Во рту пересохло от желания ощутить его вкус.
Я сглотнула и забралась на пассажирское сиденье спереди. Потянув ремень безопасности, я наклонилась, чтобы щелкнуть им и заметила свою розовую ветровку на консоли.
Я же была в ней в тот вечер. Да, точно! Кажется, я оставила ее в машине Ленсена? Мои брови поползли на лоб, когда я вспомнила побитое лицо Скотта. Франклин. Это он сделал, да?
— Ты ездил к Ленсу? — озвучила я свои догадки.
Лаарсон сел за руль, отвернул полы пиджака и ослабил ворот рубашки. Белая ткань плотно обтягивала его рельефное тело и чуть ли не трещала на груди. Я попыталась охватить взглядом всю его фигуру. Черт, сейчас он был похож на сексапильного профессора колледжа. Мурашки тронули бедра; я снова плотно свела коленки, одновременно закусывая губу.
— В тот вечер, — кивнул Франк, выезжая с парковки. — Филисити наговорила мне дерьма, и я испугался за тебя. Мало ли что на уме у этого психа? В общем, я увидел твою куртку, понял, что этот подонок где-то бросил тебя в бурю и с катушек слетел.
Я испугался за тебя.
Эта фраза растаяли на моих губах, как мороженное. Я положила голову на сиденье и развернулась в его сторону, насколько это позволял ремень. Франклин сильно сжимал руль – его костяшки побелели. Красивое лицо то хмурилось, то приобретало расслабленность, а волосы трепались от ветра – окно с его стороны было полностью опущено. Интересно, причина его волнения разговор с отцом или свидание со мной?
— А куда мы едем?
Лаарсон прибавил газа – мотор зарычал – и обогнул пробку, мы встроились в полосу к выезду из города.
— Туда, где я смогу признаться в своей сердечной истерике, — пробурчал он себе под нос. Я прыснула от смеха. Франклин едва улыбнулся и обернулся ко мне, когда притормозил на светофоре. — На самом деле я давно хотел тебе кое-что показать, но потом эта ссора... — его глаза потухли – будто в них выключили свет и лабиринт души стал вовсе бескрайним. — Тиффани, что мне сделать, чтобы ты простила?
Ох.
Его печаль просочилась внутрь меня, сковывая даже дыхание. На самом деле, я такая эгоистка. Все это время думала только о своих чувствах, о том, какую боль мне принесла его ложь, но ни разу не задумалась, что пережил Франклин. Выглядел он изнуренным. Синяки под глазами, серая кожа, усталая осанка и горечь – даже не целуя его, я была уверена, что почувствую это на его губах.
— Франк...
— Нет, куколка! — оборвал он. Мужчина тяжело вздохнул, переключил передачу и сорвался с места. — Сначала я все расскажу. В тот вечер, я понял, что Скотт – кузен Бернайс. Сити пару раз обмолвилась о своей тете, которая не дала ей и цента на бар, — я слушала его, затаив дыхание и собирая по крупицам картину произошедшего. — В общем, я приехал к ней, чтобы узнать, что эти ублюдки задумали. Уже тогда я подозревал, что они могли быть в сговоре и переживал за тебя, куколка. Скрепки в пуантах испугали меня. Мало ли что еще могло произойти?
Он провел по волосам – всегда так делал, когда нервничал – и продолжил. Кажется, я даже не моргала, боясь хоть что-то упустить: настолько я изголодалась по нему. Наша близость в салоне вводила меня в состояние эйфории. Запах опилок и мазута, ощущение его тепла – пространство между нами буквально искрило – и сама мысль о том, что вот он, тот самый мужчина, которого я безумно любила.
— Мы начали с ней ссориться, и я затащил ее в подсобку. Кретин! И на хрена я это сделал? Ты знаешь, как мне не комфортно среди людей, вот я и решил отгородиться от них, — огни ночного города играли тенями с его лицом, придавая ему животные черты. Приборная панель горела огоньками, а за окном постепенно сгущались сумерки – мы въехали в лесополосу, мчась по магистрали в сторону его дома. — Эта сук... Филисити, — процедил мужчина сквозь зубы. — Как всегда устроила истерику. То она несчастная жертва, то хищница. Набросилась, начала целовать меня в шею, оставляя свою скользкую помаду. Я даже и подумать не мог, что она задумала... Что было потом ты знаешь.
Что было потом ты знаешь. Я со свистом втянула в себя воздух, заправляя влажные волосы за уши. Боже, если бы я выслушала его тогда. Не было бы истерики, этих гребанных четырех дней тоски, моих бессонных ночей и... Хотя, все, что не делается, все к лучшему? Я бы не узнала так скоро про Ленсена и не помирилась с Мэриэнн. Слишком большая цена разбитому сердцу.
— А как она узнала про родинку? — я сложила руки на груди и уставилась впереди себя. — В курсе нее только близкие и ты. До тебя у меня никого не было, так что парни, с которыми я встречалась, и понятия не имеют о ней. Мама, папа, Кристофер... — моя челюсть отвисла.
У нее на заднице родимое пятно в форме бриллианта. Хотя ты, неудачник, похоже не в курсе, да?
— Чертов Кристофер! — зарычала я. Ему не помешает хорошая взбучка! Ну, все, засранец! Я придумаю ему что-то такое – вроде острого перца в зубную пасту или оттеночного геля в шампунь! Франклин заинтересованно оглянулся на меня. — Мой придурок брат рассказал Ленсену о ней! А он, наверное, своей сестричке. Господи, я не могу поверить в то, что они кузены. Подумать только...
Наконец, все встало на свои места. Чувство незавершенности больше не тяготило мою грудь, а это значит все позади. Теперь я смогу сосредоточиться на поступлении в колледж, на балете и наших отношениях с Франком. Наших отношениях. Грудь заполнилась теплой водой, даже глаза заслезились, от того настолько сильно я хотела его в своей жизни.
— Парни, с которыми ты встречалась? — запыхтел Лаарсон после некоторого молчания. Я рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. — И со сколькими ты встречалась?
Вот ревнивец!
— Разве это имеет какое-то значение, Франк? Ты первый мой мужчина, можешь не сомневаться. Я не пробовала ничего такого ни с кем. Ну, кроме поцелуев, конечно.
— Угу, ладно, куколка.
Улыбаясь, я подалась вперед и чмокнула его в щеку. Когда губы прикоснулись к колючей щеке, меня, будто током пронзило. На секунду, всего на секунду, я задержалась в таком положении, но и этого хватило, чтобы потеряться в нем. Веки утяжелились, а нервы, ноющие все эти дни, успокоились. На меня напало такое расслабление и спокойствие. Франк потерся носом о мою скулу, и мы оба затрепетали ресницами. Даже такая простая нежность сумела усыпить все во мне.
— Тебе не о чем волноваться, Франклин, — шепнула я. — Никто из них ни разу не взволновал мое сердце.
Вернувшись на место, я закинула ногу на ногу – клитор пульсировал – и повернулась к окну. Сосны мелькали так быстро, что смешивались в одно темное пятно. Изредка между ним возникали светлые просветы неба. За городом стало прохладнее, так что Лаарсон прикрыл форточку, чтобы я не замерзла. Из колонок доносилась легкая песня – она едва звучала, поэтому я могла прислушаться к своим мыслям.
Какой была его ложь? Я прикоснулась лбом к стеклу и подула на него, начиная водить пальцем по запотевшей части. Если бы Франклин рассказал мне в тот вечер, что поехал к Филисити, как бы я отреагировала? Не знаю. Может, поняла, а, может, усомнилась, стоит ли доверять его словам, но абсолютно точно я уверена – тогда он поступил правильно. Просто ложь Ленсена и Сити нагромоздилась на его поступок, не давая осознать этого. Если бы не было звонка этой дряни, я бы ни за что не узнала про «Строптивую Молли». Вот, что значит хорошая ложь – огромная ответственность перед тем, кого мы любим. Не все поступки черные, иногда стоит окрашивать их серым цветом.
В размышлениях прошла вся остальная дорога. Когда мы начали трястись по кочкам лесной дороги, я выпрямилась на сиденье и нетерпеливо начала рассматривать темноту. Что он приготовил? От Франклина на самом деле можно ожидать чего угодно.
Тайный сюрприз. Звучит интригующе.
— Так, куколка, — Франклин вытащил ключи из замка зажигания, оборачиваясь в мою сторону. — Закроешь глаза?
Я прищурилась и настороженно кивнула. Подъездная дорожка при нашем появлении осветилась уличными фонариками. Приятная тишина рухнула на плечи, доставляя ушам самый настоящий оргазм. Лишь ветер гудел в кронах деревьев, а вдалеке что-то поскрипывало на цепях. Я влюбилась не только во Франклина, но и во все это место.
Выйдя на улицу, я наполнила легкие сладковатой влажностью озера и опустила веки. Все волоски встали дыбом на теле. Лаарсон зашел ко мне за спину и осторожно поднял на руки. Я обняла его за шею, облизывая пересохшие губы. Легкое волнение поселилось в груди. Прислушиваясь к звукам, я поняла, что мы прошли по лужайке к самому пирсу озера. Он нес меня в гараж что ли?
Ла-а-а-а-адно.
Дыхание Франклина овевало мою щеку. Я покачивалась в его руках, начиная забавно мотать ногами. Ближе прильнув к него, прикоснулась губами к виску и вздохнула его ароматом. Лес, сырость, мазут и... В этот раз я почувствовала оттенок чего-то брендового. Очень похоже на то, чем пользовался папа, а значит, это был...
— Ты Hugo Boss что ли пользоваться начал? — сдерживая рвущийся смех, пискнула я.
— Это все Беверли, — недовольно завертел от головой. — Проще было позволить ему облить меня этой дрянью, чем объяснить, почему я хочу пахнуть настоящим мужчиной, а не дерьмом парфюмерной индустрии.
— Вкусный аромат, — я уткнулась носом в его шею, делая настолько глубокий вздох, что легкие запекли. — Но мне больше нравится, как пахнешь ты. Просто мылом и гелем для душа. Это сексуально.
— Куколка, — рассмеявшись, Лаарсон подбросил меня. Я заорала и вцепилась в него двумя руками. — Поверить не могу, что ты со мной разговариваешь. Как же я скучал по тебе, малышка. Представить не можешь, как сильно скучал.
Я тоже, засранец.
Поцеловав его в макушку, я промолчала. Вскоре мы прошли деревянный помост, спустились вниз по ступенькам и остановились. Близко журчала вода – раздавался всплеск рыбок – и холодный ветер коснулся моих губ. Сгорая от желания распахнуть глаза, я сильнее зажмурилась и поджала губу. Франк поставил меня на ноги и придержал за талию, давая привыкнуть к такому положению.
— Я сейчас. Прошу, подожди еще минуту. Стой на месте, — за спиной раздались его шаги и скрип досок.
— Ладно, — я завертела головой, пытаясь понять, в каком же направлении он удалился. — Что же ты придумал?
— Сейчас узнаешь, Тиффани, — эхом долетел голос. — Еще пару секунд.
Я вжала голову в плечи и стиснула пальцами кулису своих шорт, скрытых под юбку. Ветер прикасался к моей обнаженной коже. Я начала чаще дышать, возбуждаясь этой таинственностью. Между ног снова разлилось томление, а киска тоскливо сжалась. Бабочки устроили праздник в животе.
Неожиданно, раздалась легкая романтическая мелодия. Электрогитара взяла первые аккорды, заставляя уронить челюсть от удивления. Cigarettes & Alcohol - Santino Le Saint. Я точно узнала ее! Это же моя любимая песня! Ритмы отозвались где-то глубоко внутри, заставляя кровь разгорячиться. Прибывая в состояние легкого шока, я не сразу услышала, как подошел Франклин. Он обнял мой живот и положил подбородок на плечо.
— Можешь открывать глаза.
— Эта песня, — я резко вывернулась, уставившись в его довольные глаза. — Откуда ты узнал?
— Беверли иногда не только бесполезен, — Лаарсон ласково заправил челку мне за уши и осторожно развернул к себе спиной. — Помнишь, в первую ночь со мной ты сказала, что любишь звезды?
Я медленно кивнула, рассматривая что-то наподобие беседки, переходящей в пирс. Вода была отгорожена перилами, с искусно вырезанным узором. Лакированное покрытие поблескивало в свете луны, отражающейся от водной глади.
— Я подумал, что можно подарить той, у кого все есть? — Франк подвел меня дальше к шерстяному пледу, расстеленному прямо на досках.
На нем лежало пару маленьких розовых подушек, а в корзине рядом находилась бутылка вина и контейнер с фруктами. Слезы начали медленно колыхаться на моих ресницах. Я прерывисто задышала, не в силах выносить тяжести всех скопившихся чувств. Они хотели слететь с моих губ, но я сдерживалась из последних сил.
— Приляжешь? — Лаарсон кивнул на плед.
Присев, я опустилась на шерстяное одеяло и устроилась на одной из подушек. Оказывается с потолка на цепях, оплетенных проводами, свисали сотни лампочек. Они совсем не в хаосе качались от ветра, а словно создавали собой какие-то фигуры.
Пульс звучал где-то в самом горле; я прикусила щеки, чтобы не расплакаться. Песня обнимала нас с Франклином, создавая невероятную атмосферу. Мужчина лег рядом со мной, улыбнулся и щелкнул пальцами. В эту же секунду сумрак ночи пронзили яркие вспышки света. На секунду я зажмурилась, а когда открыла глаза, обомлела.
— И я решил, что небо – единственное, к чему ты не можешь прикоснуться, — Франк нашел мою ладонь и сплел наши пальцы. Он преподнес мою руку тыльной стороной к своим губам и ласково поцеловал. — Вот мой подарок – твое собственное звездное небо, куколка.
Лампочки повторял точную карту созвездий. Благодаря тому, что висели они у самой крыши, я могла рассмотреть каждое из них. Здесь была и Андромеда, и Большая Медведица, и Орион, и Овен – вообще все, что только можно было увидеть на небе. В царящих сумерках эти огоньки действительно казались звездами.
Я смотрела на них и околдовывалась волшебством, созданным его руками. Поверить только, неужели Франклин уже тогда подумал об этом? Когда мы боролись друг с другом, он создал что-то невероятное, для меня?
Боже.
— В Чикаго редко увидишь звезды, — дрожаще прошептала я, чувствуя, как слезы катятся по вискам.
— Тебе нравится? — с надеждой спросил Лаарсон.
Не в силах сдерживаться, я заплакала в голос. Франклин испуганно перевернулся и навис надо мной, загораживая своей спиной фонарики. Я обвила руками его талию и прижалась к груди. Песня проигрывалась на повторе и вкупе с дыханием моего мужчины заставляла признать свою полную капитуляцию. Я люблю его. Люблю так сильно, что это разрывает меня на части. Люблю так сильно, что не боюсь признаться в этом себе.
Люблю...
— Ты мой волшебник, — всхлипнула я, осыпая поцелуями напряженную шею. — Франклин... Это бесценно. Ты... Боже мой. Прости меня за это молчание. Прости за то, что не выслушала тебя. Прости за то, что усомнилась...
— Куколка, — хрипло, едва слышно, ответил он, тут же нападая на мои губы.
Теснее прижавшись друг к другу, мы начали целоваться. Медленно чувственно, посасывая губы и соединяясь языками. Ох, как Франк это делал. Я трепетала в его руках, отпуская вообще всякие мысли. Желание сосредоточилось по венам, заставляя вспыхнуть, как охапку спичек. Жутко хотелось сорвать к черту всю одежду, прижаться к нему обнаженной кожей и ощутить то, чего я была лишена эти дни ссоры.
— Прости меня за ложь, — опустившись по челюсти к шее, шептал Франклин. — Тиффани... Девочка моя, я больше никогда в жизни не солгу тебе. Гребанные ублюдки!
Обхватив его щеки двумя руками, я вынудила посмотреть на себя и покачала головой.
— Не хочу больше вспомнить о Ленсене и Филисити, — моя грудь опадала на его в тяжелом дыхании. Глаза Лаарсона бегали по моему лицу, не зная, где остановиться. — Прошу, давай проведем этот вечер только вдвоем. Я так соскучилась.
— И я, куколка.
Больше не дав мне ничего сказать, Франклин снова завладел ртом. Со стоном, напитываясь его дыханием и нежностью, я отвечала на поцелуй. Его руки скользили по моим бедрам, задевали края топа и невинно, через ткань, ласкали грудь. Соски окрепли и начали тереться о шелк, отзываясь зудящим нетерпением. Его возбужденный член, эрекцией терся о низ моего живота.
Боже.
В какой-то момент стало невозможно понять, где начинаются мои руки, а где его. Мы просто слились в мгновении, становясь общими прикосновениями и стонами. Эйфория опьяняла. Избавив меня от верха, Франклин припал губами к соскам.
— Ох, — я втянула сквозь зубы воздух.
Электрические разряды искрили под кожей. Пососав ореол, он выпустил его изо рта, подул на влажный след – я снова дернулась, закатывая глаза – и вновь накрыл ртом.
— Какая ты сладкая, — рычал Франклин. — Тиффани, блять, я просто съем тебя, слышишь?
— Я хочу тебя, Франк, — я схватила его за волосы и оторвала от своей груди. — Я хочу тебя. Хочу тебя всего.
Втянув в себя его нижнюю губу, я сняла с плеч пиджак и начала расстегивать рубашку. Лаарсон помог мне избавить его от лишней одежды. Издавая стон, я прижалась голой коже к нему, трепетая ресницами. Трусики промокли насквозь – теперь влага чуть ли не стекала по моим бедрам.
— Хочу тебя в своей постели, — шептал он, почти съедая мои губы. Это был страстный и ненасытный поцелуй. Просунув ладонь между нами, я запустила ее в его штаны и сжала член, делая его еще тверже. — Хочу тебя на кухонном столе за завтраком. Хочу тебя в гараже, когда я работаю над авто. Хочу тебя на заднем сиденье своей машины. Хочу тебя в театре, в озере, в этой беседке... — лаская его, я шире развела бедра и скрестила ноги. — Боже, куколка, — Франклин прижался лбом к моему, морщась от удовольствия. — Хочу тебя в своей жизни...
Мои глаза снова наполнились слезами. Больше не в силах сдерживаться, я расстегнула молнию его брюк. Франк отстранился – кожа покрылась мурашками, а я запротестовала, схватив его за плечи.
Нет-нет-нет, больше ни на секунду не позволю ему быть не рядом! Возьму гребанный супер-клей и навечно соединю наши тела! Сердце срывалось в бешеном ритме. Я задыхалась из-за желания и мощного пульса.
Проглотив, чтобы просушить горло, я оперлась на локти. Франклин сорвал с себя брюки вместе с боксерами. Расстегнув пуговицу на скортсе, я приспустила его. Горячие ладони мужчина, практически испепеляя меня, подцепили их вместе с трусиками и помогли снять. Устроившись на подушке, я развела колени для него. Лаарсон устроился на мне – его член уперся в киску.
Я захныкала, подаваясь вперед. Проведя рукой по всей моей промежности, он утонул пальцами в соке и щелкнул по клитору. Зажмурившись, я потянулась к его губам.
— Хочу тебя в своей жизни, — шепотом выдохнула я.
— Моя куколка...
О Боже!
Медленно войдя в меня во всю длину, Франклин поцеловал. Стенки начали сокращаться на его члене. Неторопливо двигаясь во мне, он снова растягивал под свой размер. Без презерватива рельеф его вен, ощущался так восхитительно. Горячая головка скользили по особой точке, отчего даже клитор яростней пульсировал, хотя он к нему больше не прикасался.
— Мммммм, — я запрокинула голову, скользя пальцами по его плечам. — Боже... Боже...
Это так приятно. С каждым его движением я становилась еще более влажной. Проведя пальцами линию его позвоночника, я опустилась к ягодицам и начала направлять их к себе. Целуясь, мы подавались друг к другу, занимаясь медленным и нежным сексом на полу, в беседке. Ворсинки одеяла собирались под моей спиной, а огоньки слегка ослепляли. Что было сил, я стонала, не боясь, что нас кто-то услышит. Эта тишина сегодня принадлежала только нам двоим.
Только нам.
— Разве я мог променять тебя на кого-то другого? — задыхаясь, шептал Франклин. Одной рукой он обнял мою щеку, а второй сжал бедро, проникая до самого основания. Его член не выходил полностью из меня, скользя все глубже и глубже с каждым разом. — Только посмотри на это, Тиффани. Я с ума сошел. Я больше не тот Франклин, которым был. Я впустил тебя в свой дом, я позволил тебе узнать мои тайны, я открыл свою душу... Я наслаждаюсь тобой.
Неотрывно его глаза смотрели в мои. Трахаясь, мы удерживали зрительный контакт и даже стонали в губы друг друга. Его расширенные зрачки поглощали меня без остатка. Они забирали все, что было в моей душе, вот только это и не нужно. Я сама отдала всю себя ему.
Без остатка.
— Я наслаждаюсь тобой, — ахнула я. Киска начала сжиматься вокруг него. Фейерверк заискрил внизу моего живота. — Как приятно, Франклин. Разве ты должен думать о другим парнях в моей жизни, если только с тобой... — я впилась ногтями в его бедра, заставляя удерживать тот же темп. — Только с тобой я это ощутила. Только с тобой захотела. Ммм...
— Я... тебя... — Лаарсон беззащитно прижался ко мне. Мы слипались кожей из-за пота. Пространство наполнялось хлюпающими звуками, шлепками тел и звуками наслаждения. — Твою мать, куколка.
Ох, да-а-а-а-а!
Зажмурившись, я поджала пальцы на ногах и кончила! Оргазм пронзил каждую клеточку во мне. В глазах потемнело, я уткнулась в шею Франклина, содрогаясь в конвульсиях. Выйдя из меня, он убрал волосы с губ и бегло, едва прикоснувшись, поцеловал.
— Хочу тебя сверху. Просто ляг на меня, я сделаю все сам.
Перевернувшись, он уместил меня на животе. Затуманено моргая, я сглотнула. Желание не угасло после того, как я получила разрядку, но расслабленная истома охватила все мышцы. Оседлав его берда, я направила член к своей киске и опустилась на него.
Франклин схватил ртом воздух и застонал. Выпячив задницу, я оперлась ладонями в его торс и снова повторила движение взад-вперед. Мужчина прикрыл глаза и покраснел. Я прищурилась, пока по венам разливалось удовлетворение.
Ему нравилось это.
Дерзко улыбнувшись, я решила взять все в свои руки. Франклин потянулся уложить меня, но я покачала головой. Он нахмурился, но позволил мне этот контроль. Обнял бедра, Лаарсон полностью отклонился на подушку.
— Скажи мне, когда устанешь, — почти выговорил он.
Кивнув, я закусила губу и принялась двигаться. В такой позе член был максимально глубоко во мне – чувство наполненности граничило с небольшим уколом боли. Но, господи, как же это хорошо! Закатывая глаза, я резво прыгала, доводя Франклина до громких стонов. Капельки пота собирались под его губами, а лицо так красиво морщилось из-за наслаждения. Я смотрела на него и заводилась еще больше.
— Куколка... Боже мой, куколка, — Франк сжал мои груди, стиснув челюсти. — Детка, замедлись немного, иначе я кончу прямо сейчас. Хочу еще один твой оргазм...
Рассмеявшись, я облизала губы и выполнила его просьбу. Чувствовать под собой стальные сокращающиеся мышцы было просто восхитительно. Его сила, как и разум, сейчас полностью подчинялись мне. Я уже и сама находилась на грани между вторым оргазмом, но сдерживалась, желая продлить эту ласку.
Лаарсон неожиданно зарычал и поднялся. Он обнял меня со спины двумя руками и тесно прижал к себе, целуя. Улыбнувшись, я чмокнула его, выписывая задницей восьмерку.
— Я люблю тебя, куколка, — сглотнул Франклин, слегка сжал мои волосы на затылке. — Я люблю тебя...
Господи.
Слезы выкатились из моих глаз. Закусив губу, я прижалась своим лбом к его. Его радужка поблескивала от нежности и легкого страха.
Такой уязвимый, беззащитный и весь мой.
— Тиффани, — голос Лаарсона охрип. — Я сказал, что люблю тебя.
Припав к его губам – все это время я не прекращала движения – глубоко поцеловала. Он сжал меня в своим руках. Член пульсировал и начинал сочиться, а между моих ног разлилось наслаждение.
— Куколка...
— Я тоже люблю тебя, дурачок. Так сильно люблю.
— Маленькая засранка, — облегченно выдохнул Франк.
Закрыв глаза, я задохнулась в еще одном оргазме. Лаарсон еще пару раз приподнял мои бедра и кончил, изливаясь спермой в киску. Горячие вспышки принесли искорки наслаждения. Устало дыша, я коснулась губами его мокрой шеи. Наш общий аромат страсти, лишал последних противоречий.
— Пошли в постель? — прошептала я. — Хочу любить тебя всю ночь.
— Я обещал мистеру Стэну вернуть тебя к двум, но плевать, — он задрожал от смеха. Франк лег обратно на одеяло, укладывая меня к себе на грудь. — Разберемся со всем утром... Я люблю тебя, Тиффани.
— Я люблю тебя, Франклин Лаарсон.
Тебя. Твою любовь. И наши здезды...