Глава 38
Бакстер Джонатан Стэн
Протиснувшись сквозь толпу, я вышел в фойе и тут же направился к лестницам на второй этаж. Кажется, там женская раздевалка – по крайней мере, только туда вели кулисы сцены. Ева осталась улыбаться камерам журналистов, а мы с Крисом решили проверить Куколку. Ее бегство слегка озадачило. Наверное, она просто устала, и это был не больше, чем стресс... Но, как и следует хорошему отцу, я должен убедиться в этом лично.
Сзади гудели восторженные голоса зрителей и репортеров, которые обсуждали «очередное грандиозное мероприятие в преддверии выборочной гонки кандидатов на пост мэра». Гребанный Роб Гринвуд в очередной раз собирался баллотироваться – уже который срок он отсиживал свой зад на посту. Этот республиканец только и делал, что повышал налоговую ставку и тратил эти деньги на своих шлюх.
Чертовы политики. Не знаю, чего я ждал больше. Чтобы взорвался капитолий или наш город наконец-то попал в нужные руки. Определенно точно, Чикаго нужен мэр, который не будет считать казну своим кошельком.
— Говорю тебе, она была расстроена, — подчеркнул Кристофер. Я повернул голову вбок, рассматривая макушку сына. Он перепрыгивал через ступеньки, стремительно обгоняя меня. — Наверное, это из-за того придурка, с которым она танцевала. Его там как-то на Л... Вообще плевать. Скользкий тип или, как сказала бы мама, — он напрягся и писклявым голосом закончил: — Весьма неприятный юноша.
Кри-и-и-ис...
Я прыснул от смеха и расстегнул пуговицу пиджака – полы тут же свободно разъехались. Оглядевшись, я не заметил рядом журналистов и с чистой совестью распахнул еще ворот рубашки. О Боже, да. Кондиционерная прохлада остудила шею, а по коже пробежали приятные мурашки. Я до сих пор так и не привык к офисным костюмам. Зато вот Луи с ним настолько сроднился, что, кажется, и спал в нем! Будь моя воля, я бы сейчас сменил Armani косухой, снял с байка чехол и устроил бы Малышке Миллер поездку с ветерком.
Черт, вот только теперь я уже «мистер Стэн», мне сорок четыре и я должен подавать хороший пример своим детям.
Сорок четыре...
Твою ма-а-а-ать.
— Что за мудак на Л? — скривился я.
Он про того блондина, который танцевал с Куколкой? Я вспомнил их «поддержки»; по венам разлилось пламя ревности.
Когда у меня родилась дочь, я был на седьмом небе от счастья. Эти розовые бантики, платьица и «папа возьми на ручки» - мой мозг тут же таял, как сахарная вата. Казалось бы, какой может быть в этом подвох, но вот, что я скажу! Жизнь не готовила меня к тому, что она вырастит и превратится в девушку! Вот тебе и проклятье всех плохих парней из старшей школы – они обязательно обзаводятся дочерьми!
Я не переживу, если моя малышка встретит такого же парня, каким раньше был я сам.
— Да так, — отмахнулся сын. Крис взъерошил свои волосы – теперь они лежали в его обыкновенном беспорядке. Я смотрел на него, а внутри все вибрировало от умиления. Мы с Малышкой Миллер хорошо постарались, когда сделали этих сорванцов. — Обычный закомплексованный неудачник. Забей, пап.
Пап.
Нет, все-таки это звучит лучше рокота мотоцикла среди ночного города. Сейчас моя жизнь нравилась мне куда больше той, в старом доме Саут-Сайда, среди жестяных банок пива и неправильных поступков.
Поднимаясь по лестнице, я прикоснулся к отполированным поручням перил. В воздухе витал аромат крема для обуви и чистящего средства. Фрески сияли свежей краской, а паркет под ногами не скрипел, как было раньше. Теперь это все принадлежало Евламии. Не знаю, как пришла мне в голову идея именно этого подарка. Если я мог себе это позволить и безумно любил ее, почему нет? Парой сотни тысяч баксов меньше или больше, какая разница, если я давно перестал следить за своим счетом?
Деньги не приносили такого удовольствия, как ее улыбка.
— Все, что угодно, куколка. Просто не игнорируй меня, ладно? — уже практически поднявшись на второй этаж, я уловил тихий шепот.
Все чувства разом обострились. Я напрягся, как струна, и прибавил шагу, практически достигая верхнего изножья. Эхо наполняло холл шорохом одежды, робким всхлипом и мужским голосом.
Что там, мать твою, у женских раздевалок происходило?
— А-ну, отвалил от моей сестры, придурок! — возмущенно засопел Кристофер.
Поднявшись следом, я проследил за его взглядом и оцепенел. Парень в черном костюме прижимал Тиффани к стене. Одной рукой он ласково обнимал ее за шею, а второй удерживал огромный букет тюльпанов, который, вот-вот, да и рассыпался бы на полу. Упаковка цветов хрустела – их тела, как и губы, почти соприкасались. Даже слепой смог бы почувствовать исходящий от этих двоих жар!
Челюсть отвисла, а кожа вмиг похолодела. Все внутри сжалось в гребанный мячик для гольфа. Наверное, со стороны я выглядел полным идиотом. Смотрел, вытаращив глаза, на свою дочь и... Да, кто он вообще такой?!
Крис покраснел и сделал шаг вперед, сжимая кулаки. Строго опустив руку на его плечо, я заставил остаться на месте. Сын встретился со мной глазами: в них бушевал шторм несогласия. Я покачал головой – всякий раз делал так, чтобы образумить его. Заскрипев зубами, Кристофер вырвался из моей хватки, но не стал ничего предпринимать.
Тиффани смущенно отпрянула от этого... ухажера, тут же опуская взгляд в пол. Парень обернулся в мою сторону, на секунду стушевался, но потом взял себя в руки. Нужно отдать ему должное, он задвинул куколку за спину, спасая ее от неловкости.
Вглядевшись, я рассмотрел на щеках дочери мокрые дорожки слез – капельки до сих пор скатывались с подбородка на ее сценический корсет.
— Что здесь происходит? — голос слегка дрогнул от ярости, закипающей во мне. — Тиффани?
Она явно чем-то расстроена.
Мысли, одна хуже другой, наполнили мою голову. Как в чертовом вагоне метро они нагромождались друг на друга все больше с каждой секундой. Виски запульсировали. Он обидел ее? Этот сукин сын сделал больно моей девочке? Она убежала к нему или, наоборот, от него?
Еще чуть-чуть и я был готов взорваться.
— Добрый вечер, мистер Стэн. Меня зовут Франклин Лаарсон, очень рад познакомиться с вами, — он протянул руку.
Сделав шаг вперед, я посмотрел сначала на ладонь, потом на дочь – она не выразила явного протеста – и принял рукопожатие. Стиснув пальцы достаточно сильно, я принялся следить за его реакцией. Ни одни мускул не дрогнул на лице Франклина. Его светлые глаза почернели зрачками, а голова слегка наклонилась в бок – его вызов позабавил меня.
Кожа его руки была мозолистая и сухая. Там не осталось пятен от мазута, но я уверен, что работал он именно с ней. Наверное, и мои ладони ощущались так же, потому что до сих пор, даже будучи владельцем прибыльной компании, я не прибегал к услугам механиков.
Мы, кажется, уже виделись. Да, точно! Тогда на стоянке, когда заглохла машина Куколки, и он не уехал, пока не передал ее мне.
Я слегка смягчился, разжимая тиски. Ладонь охватило судорогой, и мы оба поспешили спрятать руки в карманы брюк.
— Лаарсон, — кивнул я. — Ваш отец работает на меня.
— Все верно...
Воздух между нами буквально наэлектризовался. Он стал густым и тяжелым, так что я с усилием наполнил легкие, понимая, что все это время практически и не дышал. Тиффани отошла от шока и кашлянула. Я смягчился и перевел на нее внимание. Щеки девчонки набрались румянцем, она смущенно облизала губы и проговорила:
— Пап, это мой...
— Твоя Мэриэнн, — встрял Кристофер. Сын обошел Франка по кругу. — Серьезно, мы не тупые. Этот здоровяк только что тебя чуть не зацеловал, Тиффани, — сложив руки на груди, он вскинул подбородок – Лаарсон был достаточно высокого роста. — Но меня больше интересует, почему ты плакала?
Меня тоже, кстати!
Куколка распахнула рот и снова замолчала. Она принялась нервно теребить кулису балетной пачки. Такая ранимая и беззащитная. Мое сердце сжалось в груди от желания раскрыть объятия и спрятать ее от всего мира.
Неужели, дочка думала, что я буду зол на нее?
Черт, и когда только я успел стать плохим копом в нашей семье?
— Малышка, — кивнул я. — Мне кажется, тебе нужно переодеться?
— Этот корсет точно сковывает ребра, — Лаарсон протянул ей букет ярко-розовых тюльпанов. — Иди в раздевалку?
Девочка приняла цветы, прижала их к груди и, когда она встретилась с Франклином взглядом, я все понял и без слов. В конце концов, я не идиот и сам испытывал что-то подобное. Ее ресницы затрепетали – с них почти, что слетали влюбленные искорки. Франк подбадривающе коснулся ее руки – я, не мигая проследил за этим невинным прикосновением.
Сколько ему? Должно быть, уже больше двадцати? О чем я там думал в его возрасте...
Чем больше я вспомнила, тем сильнее вытягивалось мое лицо.
О, нет-нет-нет.
— Куколка, в гримерку, — срывающимся голосом, приказал я.
Мисс Стэн поджала губу, но не стала перечить. Наперевес с тюльпанами, она проскользила чешками по полу и прошла к раздевалке. Уже в дверном проеме, дочь тревожно оглянулась через плечо, но потом, наконец, все же скрылась внутри.
— Мне нравится, Тиффани, мистер Стэн, — взахлеб выпалил Лаарсон. — Я клянусь вам, что обращался с ней бережно.
Обращался с ней бережно.
Покачав головой, я сжал переносицу и сильно зажмурил глаза. И когда она только успела вырасти? Только вчера же сидела на моих плечах, тянула за волосы и заставляла идти точно к стеллажу с розовыми игрушками. Наверное, в любви дочери к этому цветы виноват я, потому что прозвище «Куколка» стало ее вторым именем. А что любят Барби? Обязательно маленькую машину, брендовую сумочку и заколки у висков.
Мне стоит смириться с тем, что она уже давно не ребенок.
— Поговорим потом, — обойдя Франклина, я остановился и добавил: — Сначала я хочу выслушать дочь. Что бы здесь ни произошло, она плакала, — заскрежетав зубами, я впился в него сердитым взглядом. — Твое счастье, если от радости.
Франклин развел руками в сторону. Не знаю, что было на уме у этого парня, но вел он себя достойно, несмотря на мой холод. Чего только стоил сопящий Кристофер, который в каждом его движении видел угрозу. Готов поспорить, не будь меня здесь они бы уже подрались. Это было похвально – вот так вот защищать сестру, но из-за своего юного возраста он всегда рубил с плеча.
Тиффани явно не одобрит, если мы устроим драку здесь. Как должен поступить хороший отец? Успокоить ее, показать, что все в порядке и мне можно доверять, а потом... До этого момента я пока еще не дошел.
— Конечно, — кивнул Лаарсон. — Я буду вас ждать... — со стороны коридора, в сторону сцены, раздался топот ног и голоса. Он побледнел и сбивающимся тоном закончил: — На улицу. На улице, на парковке, мистер Стэн.
Резво развернувшись на пятках, Франклин устремился вниз по лестнице.
Схватив сопротивляющегося Кристофера, я прошел к гримерной. Постучав, дождался, пока Куколка разрешит войти и закрыл за нами дверь. Сын тут же вывернулся и уставился по сторонам, рассматривая женские шкафчики. Что-то грязное промелькнуло на его лице, когда он увидел табличку «Мэриэнн Спелман».
Взяв свободный стул – он стоял у стены рядом со скамейками – я поставил его рядом с Тиффани и присел. Дочка встретилась со мной взглядом, покраснела и уронила лицо в охапку тюльпанов.
Я рассмеялся от вида этого зрелища.
— Итак, Франклин Лаарсон, — Куколка издала стон – уверен, она закатила глаза. — Малышка? Ничем не хочешь поделиться с папой?
— А что мне рассказать? — промычала она.
— Например, что иногда его зовут Мэриэнн, — поддразнил я. подавшись вперед, я снял сеточку с ее пучка на голове и начал перебирать волосы, нащупывая шпильки. Я делал всякий раз так Еве, так что знал, как справиться с тонной лака. Куколка замерла, помогая освободить ее прическу от этого безумия. — Что вы с мамой, похоже, в сговоре. С ней я еще отдельно поговорю. И почему ты плакала?
Вытащил все заколки, я передал их ей. Тиффани тяжело вздохнула – ее плечи приподнялись и опали – и начала расчесывать руками слипшиеся пряди.
— Мы... ну... — она скосила глаза. — Как сказать. Мы вместе, вот. То есть. Не так как ты с мамой, но... — я закивал, еле сдерживая смех. — Просто... Я и он...
— Тиффани, ты забыла слово «секс»? — захрюкал от смеха Кристофер.
Какой еще, мать его...
Куколка выпучила глаза, замахнулась и швырнула в него целой горстью невидимок. Металлические заколки забренчали на кафельном полу, этим звуком еще больше подстегивая мои нервы.
— Крис! — рыкнул я. — Иди-ка к матери!
— Ну, и пойду, — мальчишка засунул руки в карманы брюк и показал язык. — Киска, член и секс – называй вещи своими именами, Тиффани!
Стэн выскочил за дверь, пронзая пространство своим дьявольским смехом. Господи, ему всего тринадцать, а он уже неуправляемый! Мой сын был чертовски сильно похож на меня.
— Боже, я убью его, — снова уронила голову в цветы дочка. — Маленький засранец. Папа, пожалуйста, не мучай меня. Это чертовски неловко: разговаривать с тобой о таком.
— О, нет-нет-нет, давай не будем о таком, — кажется, я уже весь вспотел. Прикусив щеки, провел рукой по волосам и снова спросил. — Что это были за слезы, Тиффани?
Куколка пожала плечами и подняла на меня мокрый взгляд – что-то сжалось в моей груди, перекрывая кислород. Она могла и не говорить, чтобы я все понял. Мой дочь имела со мной больше общего, даже чем Кристофер. Он вел себя, как обычный подросток, пылающий гормонами, но вот ее душа, словно была сделана по моему слепку. Я узнал его. Это сомнение на дне ее васильковых глаз. Когда-то подобное на четыре года превратило и мою жизнь в Ад.
— Я не знаю, папа, — сдавшись, ее губы задрожали. — Я запуталась. Сначала думала, что Франклин совершил кое-что плохое, но потом оказалось, что нет, — голос дочери сбивался. Я наклонил голову вбок, хмуря брови. — Он не виноват в произошедшем, как мне все вокруг говорят, но разве это меняет ситуацию? Он обманул меня. Я хочу ему верить, но... — она отвернулась и яростно замотала головой. — Если мне страшно, я трусиха? Если...
Черт.
Внутри что-то треснуло и горячая волна прошлась по всему телу. Кончики пальцев заныли от боли, а в горло вонзились острые иглы. Подавшись вперед, я притянул ее к себе и обнял за затылок. Тиффани беззащитно уткнулась в мое плечо и заплакала – ее плечи затряслись.
Какая же буря тревожила ее душу?
— Мне сломать ему что-нибудь? — прошептал я.
— Нет, нет, пожалуйста, — куколка отстранилась и в панике вцепилась в меня. — Франклин хороший. Он никогда не обижал меня и был нежным. Просто... — она устало прикрыла веки – туш с ресниц осыпалась и осталась темными разводами на ее лице. — Мне кажется, я люблю его. Все, что происходило между нами, было настоящим, но разве это можно вернуть, если он солгал мне? Вот ты, например, никогда же не врал маме?
Смотря в ее полные надежды, заплаканные глаза, я не мог сказать неправду. Сглотнув, я ощутил горький вкус сожаления на языке. Оперевшись локтями в колени, наклонился к ней ближе и покачал головой.
— Этот мир не делится на черное и белое, Куколка, — дочка замера, недоверчиво пронзая меня взглядом. — Я часто скрывал правду от твоей матери, чтобы защитить ее от этой реальности, — отвернув лацкан пиджака, я указал на шрам, оставшийся после пули Зорро. — Про это она не знала до последнего, пока ей не позвонили из больницы и не сказали, что я в реанимации. Тогда я лгал ей целый месяц, потому что не мог произнести: «Ева, я с твоим непутевым братом в ЛА, у нас все хорошо, только я, возможно, умру и не вернусь к тебе и детям». Я так должен был сказать?
Тиффани скривилась. В ней сейчас одновременно боролось два чувства: мое упрямство и ранимость матери. Ласково улыбнувшись, я обнял ее ладошки своими и продолжил.
— Иногда мы лжем нашим близким, чтобы не сделать им больно. Хорошее и плохое вранье? Например, я говорю всем, что окончательно бросил курить и не мечтаю о никотине – вранье. Я каждый гребанный день, Куколка, вспоминаю эту горечь и тоскую по ней. Кристофер врет про оценки, чтобы не расстроить нас с мамой. Ты говоришь про Мэриэнн, — шутливо заиграл я бровями. Дочка покраснела и закатила глаза. Она собиралась снова спрятаться в цветах этого Франклина, но я поймал ее подбородок двумя пальцами. — Мы, люди, так устроены, понимаешь? Иногда, на ложь во благо не стоит обращать внимания, но у всего есть границы, Тиффани. Когда за тебя лжет любовь – это нормально, а когда корысть – тут уже стоит задуматься. Какой была его ложь?
Куколка улыбнулась. Легкие ямочки украсили ее пасмурное лицо с грозовыми синими тучами в глазах. Я залюбовался дочерью, провел рукой по ее волосам – непослушная челка все не пряталась за уши – и поцеловал в лоб.
— Подумай хорошенько, ладно? Если он всего лишь заботился, может, стоит ему дать шанс? Франклин Лаарсон, — я насупился, тяжело вздыхая. Тиффани обняла меня за плечи, смеясь. — Теперь у моей головной боли появилось имя.
Поднявшись, я застегнул пиджак и направился к дверям. Судя по звукам, в гримерку уже спешили другие балерины – мне не хотелось смущать девчонок. Взявшись за ручку я надавил на нее.
— П-а-а-а-ап? — лукаво протянула куколка. Я обернулся через плечо. Дочь влюбленно сияла, бережно обнимаясь с букетом цветом. — Тебе же понравился Франклин, да?
Боже, дай мне сил. Как ей так быстро исполнилось девятнадцать?
Наверное, что-то жалобное отразилось на моем лице, потому что Тиффани запрокинула голову и расхохоталась. Оставив ее вопрос без ответа, я вышел в холл. Балерины из труппы заметили меня и смущенно зашептались. Серьезно, да они мне в дочери годятся! Усмехнувшись, я расправил спину и сбежал по лестнице в фойе. Пройдя к двери на парковку, у торца здания, я распахнул ее.
Чикагский смог тут же ударил в лицо. Вздохнув жаркого летнего воздуха, я поморщился из-за тесного костюма. Закатное солнце рыжело красными разводами, почти спрятавшись за горизонтом. Сладковатый воздух ощутился в горле. Я облизал губы, запрокидывая голову.
Вот сейчас бы не помешала сигарета.
— Мистер Стэн? — Франклин оттолкнулся от стены и вышел из тени. — Я не откажусь от своих слов. Мне нравится ваша дочь и... Я хочу сделать ее счастливой.
Тебе же понравился Франклин, да?
Теперь уже иначе взглянув на него, я прищурился. Его отец работал на нас долгие годы и за все это время не предоставил повода усомниться в себе. Мне нравились простые люди, которые не бросались обсуждать политику и выгодные вложения. В конце концов, я и сам не всегда носил Rolex и ездил на Rolls-Royce.
— У меня всего одна дочь, Франклин, — шумно выдохнул я. — Тебе придется постараться, чтобы заполучить ее.
Парень усмехнулся. Он засунул руки в карманы брюк и слегка сгорбился, сотрясаясь от смеха. Достав никотиновую жевательную резинку, я бросил ее в рот – на языке тут же защекотал привкус ментола. Естественно она волшебным образом не усыпляла во мне курильщика, но так я успокаивал свои нервы.
Судя по всему, скоро мне понадобиться о-о-очень много жвачек!
Дверь за моей спиной снова открылась и парень – скорее всего водитель – прошел к внедорожнику мэра. Он сел за руль черного тонированного лексуса и сорвался с места, поднимая колесами столп пыли. Я проследил за ним недовольным взглядом и скривился.
Уверен, он куплен за те миллионы, которые гребанный Роб Гринвуд сдирает с бедных бизнесменов!
— А потом они выступают с речами о благотворительности, говоря, что всеми силами пытаются помочь нуждающимся, — Франклин сплюнул, морщась не меньше моего.
Уголки моих губ медленно приподнялись. Если не брать в расчет его намерения в сторону моей дочери, Лаарсон уже мне нравился. Но это пока я не вспомнил о том, что у него на уме!
— Мистер Стэн? — парень замялся, но все же серьезно закончил. — Я хочу сделать все правильно, понимаете? Отпустите Тиффани сегодня со мной? — я холодно оскалился. — На свидание. Со мной на свидание. Ничего плохого. Всего лишь романтический вечер, свечи, ужин. Я верну ее, — он достал мобильник и глянул на время. — Сейчас уже без десяти одиннадцать, так что я верну ее к трем?
Тебе же понравился Франклин, да?
Нет, черт возьми!
— К двум! — зарычал я, возвращаясь в театр. — И если я узнаю, что ты ее обидел... сяду в тюрьму!
Больше не глядя на него, я свирепо ударил дверь, врываясь в темный коридор. Остановившись, я на мгновение прикрыл глаза. Сердце грохотало в груди, а пульс отдавался ритмом в ушах.
Господи, где мне найти сил, чтобы пережить все это?