Глава 33
Ванесса Тиффани Стэн
В ступоре я смотрела на разбросанные по полу гвоздики – их металлическое острие блестело, как медицинская игла. Правую ступню эфемерно охватило болью. Я снова почувствовала, с какой легкостью они резали мою ногу, как кровь медленно сочилась из ран, и каких трудов мне потом стоило танцевать на репетициях! Как со слезами на глазах, я снимала пуанты, вновь тревожа незаживающие ссадины! И самое главное – Ленсен все это время был рядом и всячески предлагал свою «помощь»!
Вот же...
Пот, как слой липкой и едкой краски, выступил на коже. Осознание масштаба его лжи вырвало меня из реальности. Словно я со стороны смотрела очередной американский блокбастер – разве он мог быть моей жизнью? Интриги, ссоры, зависть, мерзкие выходки и грандиозный обман в стиле гребанного Френка Эбигнейла!
Боже, я всего-то хотела просто танцевать, выступать на сцене, окончить колледж, иметь преданных друзей и полюбить всем сердцем того, кто ни за что не причинил бы мне боли. Вроде, списка желаний, которые мы пишем на предстоящий год – но подобным образом я расписала свое будущее. Нам придают силы свершения, вот только мне казалось, что я все это время стояла на одном месте. Пока люди вокруг меня стремительно проносились, я замерла, пытаясь вспомнить, как сделать тот самый шаг...
Шаг.
Я перевела взгляд на макушку Скотта – он до сих пор склонялся над моими коленями, роясь в бардачке. Капельки дождя в его волосах поблескивали из-за приглушенного света, напоминая точечные прожекторы софитов. Как и в тот день, когда мы познакомились. Я опоздала на репетицию и взбежала в оркестровую яму самая последняя. Мэриэнн уже ждала меня – мы одновременно с ней перешли в театр, ведь всегда и все делали вместе.
Помню, что девчонки из труппы скептически отреагировали на наше появление, а вот Ленсен был просто очарован. С того первого дня он начал таскать мне кофе по утрам, потом влился в нашу с Энни компанию и не уставал повторять, что мы его единственные подруги.
Изначально, в театре он был лучшим танцором балета, но после первого же выступления это негласное звание перешло ко мне. Уже тогда кто-то пустил слух, что это все из-за статуса моих родителей, а я сама едва стоять на двух ногах умею.
Кто-то...
О Боже, вообще все грязные сплетни его рук дело!
Тошнота подступила к горлу – и я позволяла ему целовать меня своим мерзким ртом! Я заскрежетала зубами, прокручивая в голове каждую его выходку.
Срезанные ленточки пуантов – сразу после того, как я получила главную роль в пьесе!
Надпись «шлюха» – после свидания, когда я назвала его именем Франклина!
«Пустышка» – он уже тогда знал о моем увлечении Лаарсоном!
Скрепки – зачем Скотт так поступил?
Смысл говорить, что я нравилась ему и за спиной делать такие отвратительные вещи? Да его поведение вообще не поддавалось никакому логическому объяснению! Разве любой другой адекватный парень станет заниматься подобным?! Вообще хоть кто-то опустится настолько низко?
Дерьмо!
Наверное, молчание в салоне слишком затянулось, потому что Ленсен замер. Он уставился на выпавшие гвоздики и напрягся. Мимо обочины пронесся форд-раптор, забрызгивая водительскую сторону водой из лужи. Этот звук отрезвил – словно внутри меня ударили по клавишам фортепиано и оно, наконец, стало чисто звучать.
— Ванесса, — сглотнул парень. — Это не то, что ты подумала...
Да-да, как же!
Уже второй раз за сегодня меня пытаются выставить идиоткой!
Нащупав дверную ручку, я выскочила из машины. Ледяной порыв ветра подогнал в спину – вблизи порта буря только усилилась: деревья чуть ли не пригибались к самой земле, а из-за ливня на расстоянии вытянутой руки уже ничего не было видно. Холод пробрал до костей. Я поежилась, обнимая себя за плечи.
Черт, моя ветровка осталась в его майбахе. На мне была только промокшая толстовка, и она совсем не спасала положение.
Я застучала зубами.
— Ага, конечно! — выплюнула я, стараясь звучать громче непогоды и магистрали. — Сукин ты сын, Ленсен! Господи! Ты... У меня даже слов нет! Трус! Слабак! Мерзавец! Даже девчонка не поступит, так как ты! Да мой брат в тринадцать лет умнее тебя в миллионы раз, тупица!
Парень перебрался с водительского сиденья на пассажирское и вылез через мою дверь. Над нашими головами полыхнула молния – она отбросила тень на его лицо, а у меня поджилки затряслись. Одновременно от ярости и страха – мало ли, что ему еще придет в голову, а мы на чертовой окраине города! Если тогда, в баре с Франком, я была готова скулить от боли, то предательство Скотта ничего, кроме отвращения во мне не вызвало.
— Ванесса, прошу тебя, — в панике завизжал парень. Вода хлестала по его белым волосам – кажется, еще чуть-чуть и мы оба захлебнемся. — Ничего ведь страшного не произошло? Ты же видела запись с камер? Это сделала Мэриэнн, а не я.
От злости перехватило дыхание. Я еле сдерживалась, чтобы не схватить камень и не покалечить его! Сделав шаг вперед – кроссовки захрустели по гравию – выставила палец, указывая на него.
— Не смей произносить даже ее имени! Какая же я идиотка! Не слушала ее, хотя Энни говорила о том, какой ты сукин сын! — глаза пекли от недавних рыданий, но сейчас в них не осталось ни одной слезинки. — Зачем тебе вообще нужно было ее подставлять?! Зачем вообще тебе нужно было это все?!
— Она же мешала нашей с тобой любви, Ванесса...
Любви? Что он вообще несет?!
Если я дежурно улыбалась ему или говорила «привет», это не значит, что провоцировала на какие-то действия! Черт, да между нами вообще ничего, кроме пары свиданий не было! Разве я виновата, что этот псих придумал себе какую-то там «любовь»?
Скотт начал приближаться. Я отпрыгнула от него и выставила руки – они дрожали от мощного выброса адреналина. Вся горечь и разочарование сейчас преображались в гнев, настолько сильный, что мышцы моего лица подрагивали.
— Не приближайся ко мне, ублюдок, иначе я за себя не ручаюсь!
— Ладно-ладно, — парень расплылся в улыбке. Капельки дождя застилали глаза, отчего я часто моргала, стараясь не упустить его из поля зрения. — Все хорошо, Ванесса. Просто послушай меня? Мэриэнн всегда говорила про меня гадости тебе. Она мешала тому, чтобы ты полюбила меня. Без нее же стало хорошо, правда? Ты сблизилась со мной? Мы остались только вдвоем, милая.
— Ты спятил? — мое лицо вытянулось от его слов. — Насколько же ты далеко зашел в своем безумии?! Это все было только из-за Энни?!
Взгляд Скотта стал туманным. Он вытер лицо манжетом делового костюма – вне репетиций он всегда его носил. Если до этого моменты, я называла его привлекательным, то сейчас Ленсен был для меня просто отвратительным. Людей делает не их внешность, а поступки. Поэтому у нас ничего и не вышло.
Это он абсолютная пустышка с прогнившей насквозь душой!
— Я все объясню, а ты просто выслушай меня, — в его голосе промелькнули жалобные нотки.
Я насторожилась, но кивнула, смотря на него исподлобья.
— И попытайся быть убедительным, сволочь, иначе я заскучаю и начну зевать!
Скотт поморщился, глотая льющуюся на нас с небес воду.
Так тебе и нужно, мерзавец, пришел мой черед отыгрываться!
Жаль, что я не смогла показаться такой же сильной перед Франклином. Мне бы хотелось, чтобы он ничего не значил для меня, а его предательство забылось с рассветом. Но, как бы я наивна не была, понимала – эта рана навсегда останется внутри меня. Шрамы на сердце не заживают – из-за них оно перестает биться.
— Все началось с твоего прихода в театр, — Ленс горько усмехнулся, разводя руками в сторону. — Красивая, блистательная, успешная. Разве я мог не влюбиться в тебя, Ванесса? Ты танцевала настолько красиво, что я... был очарован и напуган. Она заберет мою славу – это было первое, что я подумал, — у меня просто челюсть отвисла. Оцепенение пронзило стрелой, заставляя прирасти к земле. По лицу больно резали листья деревьев, сорванные ветром. — Мадам Маккарти стала рекомендовать тебя всем своим знакомым, так, как делала это для меня. Она боготворила тебя, Ванесса. Это великий дар танцевать душой – именно им ты и обладаешь. Ты совершенна...
— В чем здесь моя вина?! — сорвалась я на вопль.
У меня в голове не укладывалось то, что он говорил.
— Ни в чем, — Скотт сгорбился, морщась от боли. — Пойми меня, ты Стэн. С такими родителями у тебя открыта дорога на сцены лучших театров по всему миру. Тебе проще было бы сделать карьеру, чем мне. Я старался изо всех сил, а ты пришла в мою труппу и затмила меня.
— Ты мне противен, Ленсен, — горло, сорванное из-за плача, саднило. — Как можно быть настолько завистником? И после этого ты говоришь, что любишь меня?
Парень положил руку на грудь. Он начал наступать на меня, опускаясь до рваного шепота – словно он захлебывался чувствами, которые терзали его изнутри.
Я попятилась, слабо ориентируясь, где вообще мы находились и в какую сторону от «Строптивой Молли» он меня увез. По дороге изредка проезжали машины – так что я не переживала, что не смогу отсюда выбраться.
— Я парень, Ванесса. Мне сложнее добиться высот в балете, чем тебе. Мне всего-то нужно было, чтобы ты ушла из театра – вот и все, — он схватил меня за плечи и уставился в лицо, расплываясь в нежной улыбке. — План с Энни я придумал уже потом. Было бы неплохо отдалить ее от тебя... вообще всех от тебя, чтобы ты была только моей. Тогда бы мы с тобой смогли быть вместе...
Дернувшись, я попыталась вырваться из его хватки, но Скотт не выпускал. Он впился пальцами в меня практически до самых костей. Острая боль пронзила стрелой. Я начала жадно хватать ртом воздух – пар вызывался из-за всхлипов.
— Я бы обращался с тобой так же хорошо, как твой Франклин. Тебе было бы хорошо, Ванесса, — Ленсен перенес одну руку мне за шею и стиснул в кулак волосы, чтобы я не вырвалась. — Я был бы нежен с тобой. Делал бы все так, как тебе бы нравилось. Знаешь, как долго я мечтал о нашем сексе? — его губы были в миллиметре от моих, но меня не охватило волнение. Я по-прежнему смотрела на него, как на ничтожество. — Я бы трахал тебе так, как он тогда у фортепиано. Боже, как же ты стонала на весь зал. Я и представить не мог, что ты так звучишь. Готов поспорить, ты промокла насквозь для него? Да, шлюшка? Мне нужно было так же с тобой поступить? Всякая сучка кричит от члена, да, Ванесса? Просто всунул и получил свое?
— Ты никогда не получишь желаемого и не узнаешь, какие звуки я бы издала от твоего члена, Скотт.
Оскалившись, я вспомнила, чему меня учил отец: отвести голову назад, размахнуться и ударить четко в подбородок. Приложив всю силу, какая у меня только была, я врезала ему лбом. В голове отдалось эхом. Мы оба пошатнулись, но это дало мне форы. Я вырвалась из его хватки, надавила на плечи и в этот раз хорошенько впечатала колено в пах.
— Ох, — парень упал к моим ногам, держась за ушибленное место. — Ванес-са... Твою мать...
— Ты конченный псих, Ленсен, — сердце колотилось в груди. Я сжала кулаки, совершенно не собираясь от него убегать. Ублюдок сам сказал, что я Стэн – меня воспитывали не для трусости, в отличие от него! — Гвозди в пуантах?! Ты мог меня покалечить, сволочь! Совсем с ума сошел в своих планах?! Пуанты, надписи – как круто ты все провернул. Вырезал себя с записи, убедив меня в том, что это Мэриэнн сделала! Постоянно настраивал против нее! Был таким участным! Тебе не на сцену, а в психушку нужно!
Плюнув в него, я развернулась в противоположную сторону, откуда мы приехали. К бару идти я не собиралась, не хватало мне еще встретить Франклина! Останавливать машину или вызывать такси, я тоже не хотела – сначала проветрюсь, потом вернусь домой. Меня трясло так сильно, что казалось, сейчас получу сердечный приступ.
Я жевала губу, поверхностно дыша.
— Все равно он не лучше меня! — сипло окликнул Скотт. Судя по звукам, он поднялся с колен. — Вернешься к нему после того, как он изменил тебе с Филисити? Правильно, ты шлюха, Ванесса! Моя ошибка в том, что я обращался с тобой, как с нормальной девчонкой! Ты не заслуживала всего...
Внутри, словно провода заискрили. Я остановилась, хмурясь настолько, что брови сморщились.
Стоп! Откуда он вообще взялся у бара – в такие совпадения я не верила?! И почему он, черт возьми, знал про измену Франклина и Филисити?
— Ванесса! Не уходи от меня! Ванесса! Ванесса! Ванесса!
Мое терпение лопнуло. Вены на шеи и лбу набрались кровью, а давление загудело в голове. Что-то темное и безумное сорвалось внутри, заставляя развернуться, практически прыжком сократить между нами расстояние и со всей дури врезать кулаком в его лицо. Я оскалилась, любуясь тем, как Скотт снова упал в лужу на обочине дороги.
— Меня зовут, Тиффани, ублюдок! Тиффани! Ты понял меня? ТИФФАНИ!
— Сука! — запищал Ленсен. По его подбородку и рукам хлестала кровь, тут же смываясь под потоком дождя. — Ты мне нос сломала, сука!
— Это тебе за то, что рассорил нас с Энни, — наклонилась я, шипя, как ядовитая гадюка. — И за то, что ты предал нашу дружбу! За мою покалеченную ногу! Я ненавижу тебя, даже больше, чем Франклина, понял?
Франклин...
Я часто заморгала, ощущая знакомое жжение в глазах. Постепенно адреналин улетучился, оставляя лишь осадок усталости. Разочарованно покачав головой, я начала спиной отступать от Скотта. Сил хватало лишь на то, чтобы прямо держать голову и хлюпать по лужам. Одежда на нас обоих висела промокшей бесполезной тряпкой.
— Ванесса, пожалуйста, — захрипел он, протягивая мне руку. — Ванесса, все ведь можно исправить. Танцуй в театре, но не уходи от меня? Я больше не причиню тебе боли. Мне пришлось так с тобой поступить! Разве я мог иначе?! Ты забирала мою славу, почему ты не понимаешь?! — Ленсен поднялся – весь его костюм был измазан грязью. — Я же люблю тебя! я единственный, кто будет любить тебя!
— Нет, — пожала я плечами. Сдвинув кепку на лицо – чтобы дождь не так заливал – я засунула руки в карманы толстовки и, прежде чем отвернуться от него, произнесла: — Ты просто больной на всю голову, Ленсен. Но спасибо за это. Благодаря тебе я вынесла урок – доверять нужно не глазам, а сердцу.
Я ведь с самого начала не могла поверить, что мисс Сука – это Энни. Мы были с ней двумя половинками одного целого, а ее предательство равносильно тому, если бы я покалечила саму себя. Пусть он и показал мне запись в том кинотеатре, я не чувствовала предательства от нее.
Сгибаясь под мощными струями ливня, я просто шагала в темноту, чувствуя, как по щекам льются крупные слезы. Боже, я столько боли ей причинила. Наверное, это равносильно с тем ножом, что вогнал мне Франк? Черт, мне бы стоило вернуться и спросить у этого психа, откуда он вообще знает Сити, но я так устала копаться в чужом грязном белье.
Когда небо над моей головой распогодится? Мама говорила не делать ошибок отца, и вот, что вышло. Я подпустила мужчину к себе достаточно близко, чтобы он смог нанести смертельный удар. Тоска взвыла в груди. И здесь я не чувствовала – или просто не могла поверить – что он был способен на это. Разве Франклин поступил бы так со мной... Мой Франклин, который оберегал своими объятиями, мог задушить ими же?
Голова кружилась. Я уже давно потеряла счет времени и не знала, куда забрела. Кажется, за спиной остался мост, а судя по оживленным улицам, я вышла в центральную часть города. Несмотря на поздний час и ужасную погоду, по тротуарах гуляли парочки или просто детишки в дождевиках, которые веселились в лужах.
Остановившись посреди городской площади, я осмотрелась по сторонам. Этот фонтан – бетонное строение с соразмерными чашами, которые переливались друг в друга – был же расположен перед театром «Харрис»? Ох, кажется, я пешком прошла больше сотни миль! Что-то внутри тянуло, заставляя не останавливаться. Я прошла перекресток, свернула с главной улицы в переулок и начала двигаться в сторону двухэтажных особняков около парка Магги Дейли, на Монро-стрит.
Этот путь я бы прошла с закрытыми глазами. В паре кварталов отсюда располагалась наша бывшая школа – Янг Розмари Скул – так что мы с Мэриэнн частенько сбегали с последних уроков, устраивая у нее дома переодевания, когда никого не было. А в магазинчике здесь, совсем рядом, мы с ней покупали кислые жвачки, которыми постоянно обклеивали все вокруг.
Из горла вырвался всхлип.
Мне всегда было насрать только на балет, но не на тебя. Хотя сейчас я уже не уверена в этом.
Простит ли она меня? Я так ужасно поступила! Между нами никогда даже ссор не происходило, а я позволила какому-то ублюдку запудрить мне мозги настолько, чтобы сомневаться в ней?!
Всхлипывая, я остановилась рядом с подъездной дорожкой Спелменов. Гром, раз за разом, заставлял их старенький припаркованный мустанг визжать сигнализацией. В окнах дома горел свет, а в самом дальнем отражался экран телевизора, по которому показывали «Все любит Рейдмонда» - Дана обожала этот сериал.
Внутренности сжались от тоски. Я так скучала по нашим с ней разговорам! По ее колким шуточкам и простым объятиям! По тому, что она всегда была рядом со мной. Друг с другом мы провели большую часть сознательной жизни – она стала частью мой семьи, надеюсь, так считала же не только я?
Я поднялась по ступенькам крыльца. Что я скажу Энни, когда она откроет дверь? Не знаю. Ноги сами несли меня к ней навстречу. Спрятавшись под крышей, я вытерла лицо руками – одежда была еще мокрее – и занесла палец над звонком. По ту сторону двери слышался звонкий смех за кадром ситкома.
— Сейчас! — закричала Даниэлла. — Папочка? Ты уже вернулся? Ты купил мне «Читос»?
Девчонка распахнула дверь и расплылась в улыбке. Ее глаза расширились, когда она увидела меня. Дана и Мэриэнн были практически на одно лицо, вот только младшенькая не носила короткую стрижку. Я залюбовалась сиянием ее серо-голубого взгляда, кивая в сторону лобби.
— Энни сейчас дома?
— Привет, Тиффани, — мисс Спелман отступила в сторону и пропустила меня внутрь. — Боже мой, ты вся промокла! Мэриэнн на кухне печет пирог.
Малышка осмотрела меня и зацокала.
— Сейчас принесу тебе полотенце. Круто гулять под дождем? Мне вряд ли разрешат, а я бы хотела совершить что-то такое же не правильное! — девчонка захихикала, смущенно краснея.
— Ай-ай-ай, Дана, — шутливо пожурила я. — Потерпи, ты еще успеешь сотворить всякого. Только подрасти немного.
— Даниэлла?! — улыбка молниеносно стерлась с моего лица – Энни вышла в гостиную. Она вытирала руки о передник и пыхтела, сдувая короткие волосы с лица. — С кем ты там...
— К нам в гости пришла Тиффани, — девочка направилась к лестнице на второй этаж. — Можно я дам ей что-то из твоих вещей? Она же мокрая совсем, еще заболеет. Болеть – это не круто.
Энни кивнула, не оборачиваясь к ней. Малышка взбежала по ступенькам, оставляя нас с подругой наедине. Не в силах выносить ее молчания, я опустила голову и всхлипнула.
— Прости меня. Я идиотка. Идиотка! Прости за то, что не поверила, Мэриэнн. Ты всегда была для меня больше, чем подругой. Ты моя сестра. Я пойму, если ты не захочешь...
Неожиданно ее теплые объятия охватили дрожь моего тела. Я еще горше заплакала и положила лоб ей на плечо. Коленки подгибались от всего, что навалилось на меня этой ночью. Энни тоже расплакалась, сжимая меня так сильно, что воздуха не хватало.
— Прости за ту грубость, которую кинула в театре? Я просто... Мне так тяжело было без тебя. Гребанный идиот Ленсен! Это он все сделал!
— Угу, — я слегка отстранилась, кивая. — Я знаю. Он уже получил за это сломанный нос. Он, правда, псих. Завидовал мне из-за того, что я крала его карьеру, а тебя ненавидел, потому что ты мешала нашей с ним любви.
Подругу перекосило. Она изобразила рвотные позывы, приставляя два пальца ко рту. Мы с ней обе начали хохотать. Закусив губу, я осмотрела ее немного потное – из-за жара духового шкафа – лицо.
— Я люблю тебя, Мэриэнн, и обещаю никогда больше не сомневаться.
Девчонка закатила глаза и шутливо стукнула меня в плечо. Она пробежалась взглядом по моему внешнему виду, особое внимание уделила заплаканным глазами и покачала головой.
— Нам срочно нужна бутылка вина и уединенное место, чтобы рассказать друг другу все, что произошло!
Со второго этажа послышался топот ног Даны – малышка принялась спускаться по лестнице, держа перед собой сверток одежды. Я проследила за ее развевающимися черными волосами и дерзко улыбнулась.
— Как насчет вечера «Кисок»?
— «Кисок»? — прищурилась Энни.
Я кивнула, пока внутри медленно разгоралось возбуждение. Как раз то, что нам нужно.
Именно там мне и помогут забыть лживого мерзавца Лаарсона!