Глава 34
Франклин Теодор Лаарсон
Ты умер для м-меня. Я б-больше не хочу тебя видеть.
Сердце рухнуло куда-то в пятки, а внутренности сжались в один гребанный мячик у меня в горле. Несмотря, явно на нулевую температуру на улице, всю кожу охватило просочившимся жаром. Я, черт возьми, просто стоял на одном месте и смотрел вслед пронесшемуся мимо меня внедорожнику. Черный майбах рассек глубокую лужу и скрылся в плотной завесе дождя – только его красные противотуманные фары до сих пор светили маяком.
С нарастающей силой паника скрутила мой желудок. Я так сильно стиснул челюсть, что мышцы лица обожгло болью, но она совсем не ощущалась по сравнению с тем, что происходило внутри. Пульс заходился в истерике. Он стучал настолько мощно, что ребра трещали под его беспощадным напором. Давление эхом отдавалось в голове, заполняя пустоту мыслей.
Нет-нет-нет-нет... Я не мог потерять ее!
Блять, почему она меня даже не выслушала?!
Согласен, все выглядело максимально правдоподобно, и любой другой на ее месте принял бы случившееся за измену, но... Я же не спал с Филисисти! Даже близость ее тела в подсобке не заставила меня хоть на секунду задуматься о сексе с ней! Вообще, с момента встречи с куколкой я не хотел никого другого, кроме нее!
Подняв руку, я коснулся шеи – в том месте, где целовали губы Сити – и начал яростно тереть, пытаясь избавиться от следов ее помады. Вода, словно с душевой лейки, била по голове. Я сгорбил плечи, чувствуя, как последние силы утекают из меня в лужи на этой гребанной обочине.
Боже, она так горько плакала. Еще никогда я не видел Тиффани настолько... сломленной. Мне казалось, ужас был на ее лице, когда она рухнула на сцене, покалечив ногу, но как же я ошибался. Этот сбивающийся из-за рваного дыхания голос звучал, как разбитое сердце. Ее прекрасные синие глаза превратились в бездны черных дыр, затягивая в эту воронку мои последние силы бороться с ней.
Затягивая туда абсолютно всего меня.
Мимо бара пронесся зеленый мини-купер, по встречной полосе пролетела еще одна машина, китайский колокольчик звенел над входной дверью, молния барабанила у портовых доков, и только одного меня, казалось, поставили на паузу. Совсем как в тот раз, когда я был четырехлетним мальчишкой, и совершенно ничего не мог сделать. Бессилие наполнило каждую клеточку моего тела. Я прикрыл глаза, стараясь глотать ледяной воздух, но он казался густым. Дыхание ускользало, и легкие охватывало судорогой.
Между нами все кончено, Франклин, так и не начавшись.
Я потерял ее! Я потерял. Потерял...
Ее рука ускользнула из моих ладоней, и я остался один. Посреди огромной толпы, в этом шумном городе, я остался один! Физически я все еще находился на этой парковке у «Строптивой Молли», но мое сознание переключилось совсем на другое. Цицерон, ярмарка, бульвар... Только вместо матери там Тиффани, и я снова облажался. Совершил ошибку, отошел слишком далеко и...
Потерял.
Сердце в груди на мгновение сбилось и начало наверстывать упущенное. Из-за быстрого ритма давление зашкаливало. Моя одежда промокла не только от воды, но и пота – особенно он выступал на лбу, капельками стекая по вискам. Я схватился за горло, делая все возможное, чтобы не упустить последнюю связующую ниточку с этой реальностью. Практически не ориентируясь в пространстве, на ощупь я дошел до здания бара и оперся в него руками.
Страх парализовал. Я, раз за разом, сглатывал из-за ужасной сухости во рту. Последняя паническая атака у меня случилась в детстве. Благодаря своему высокому росту я был лучшим игроком в бейсбол – тренер пророчил мне большое будущее – но я ушел из команды, потому что ничего не мог поделать со своей больной головой! Болельщики, толпы людей, гребанные крики в рупор и отсутствие свободного пространства. Мне было пятнадцать или шестнадцать... Не помню.
Мы участвовали в соревнованиях на территории университетского кампуса. Кто-то из фанатов – нашу школьную команду обожали в Чикаго – подошел попросить автограф, за ним потянулись другие, и народа стало так много, что я не справился со своим волнением. Как и сейчас, я чуть не потерял сознание, чувствуя, как окружающий мир схлопывается до атома.
Тишина, лес, одиночество и спокойствие – вот Всадники моего спокойствия! Так было всегда. Только среди них я прятался от внешнего мира, но потом неожиданно нашел в куколке все их сочетание. Она стала той рукой, которая вытянула меня из толпы двадцать лет назад. Не знаю. Не понимаю, как, когда и почему это произошло, но в ней я увидел свой лес. Живой, теплый, безопасный...
Ни с кем так хорошо мне не было.
Постепенно дыхание начало приходить в норму. Крупная дрожь пробрала до костей – я промок просто до нитки, даже кроссовки хлюпали из-за воды. Обтерев лицо руками, я еще пару раз жадно глотнул воздух и выровнялся. По стенке я прошел к главному входу, ввалился в бар – блаженное тепло немного расслабило – и остановился у барной стойки. Присев на свободный стул, я бросил на Филисити свирепый взгляд исподлобья.
Девушка скучающе стояла за стойкой и разливала пиво в бокалы, ставя их на поднос. Ее сменьщица протирала рюмки, отчего-то виновато смотря в мою сторону. После устроенного Сити спектакля посетители развеселились и, судя по шепоту, обсуждали случившееся. В моих мозгах все еще царил хаос, поэтому я не слышал своих мыслей из-за гребанных Янкис по телевизору.
— Если ты убьешь ее, красавчик, я скажу, что ничего не видела, — Лайла – кажется, так ее звали – поставила напротив меня стопку со спиртным. — Эта стерва заслужила жестокой расправы. Я слышала все, что произошло, так что...
Она пожала плечами и отвернулась. Я мазнул взглядом по татуировке скорпиона на ее шее, тут же теряя всякий интерес. Никто не сравниться с моей куколкой.
Моей...
Я принюхался и залпом осушил спиртное. Горечь русской водки запекла в горле, но вскоре паника окончательно ослабила свою хватку. На смену страху пришел гнев. Я вспомнил, что Тиффани уехала с этим ублюдком Ленсеном. Мои кулаки сжались практически до хруста. В таком состоянии этот подонок мог сделать с ней все, что угодно! Куколка, конечно, умела постоять за себя, но она всего лишь девчонка.
И ей сейчас чертовски больно.
— Адрес, — рыкнул я в сторону Филисити. Она бросила свое занятие и прищурилась. Нестерпимый зад распространился по моей коже – вот же мерзкая сука! — Адрес, куда этот ненормальный ее увез? О, Сити, я знаю, что ты в курсе всех планов своего братика. БЫСТРО ГОВОРИ АДРЕС!
Бернайс сложила руки на груди и сочувственно поджала губу.
— Ты не перестанешь за нее бороться, да? Даже, если возможно, что твою куколку уже хорошенько трахают где-то? Какой же ты жалкий, Франклин... Был таким грубым, сильным и посмотри в кого ты превратился, — приподнявшись, я забрал у нее с подноса бокал пива и в два глотка осушил его. Мне нужно было чем-то занять себя, иначе я бы просто разнес весь ее дерьмовый бар. Могу себе позволить – большая часть здесь вложена моих денег! — В жалкую копию себя. Вот, что с людьми делает любовь.
— Возьми зеркало, Сити, и посмотри, что с людьми делает одиночество.
Лайла прыснула от смеха. Я было глянул на еще одну пинту пива, но передумал. Если мне садиться за руль, нужна трезвая голова. Сначала разберусь с Ленсеном, потом позволю себе напиться. Как бы мне не хотелось заснуть сегодня рядом с куколкой, я прекрасно понимал, что этого не случится. Я сам налажал и все испортил! Нужно было рассказать ей правду, а еще лучше приехать к ней домой, украсть ее и всю ночь не выпускать из объятий.
Какой же я идиот.
— Ха-ха, — искусственно рассмеялась блондинка. Она немного поупрямилась, но вскоре достала из передника блокнот с ручкой, сделала запись и оторвала мне лист. Прежде чем протянуть, Сити выплюнула: — Но только для того, чтобы ты приехал туда и увидел, как твоя сука сладко стонет от другого члена. Открой глаза, Франк, она всего лишь обычная девчонка. В ней нет ничего особенного, чтобы ее любили. Я тебе изменяла, она будет изменять, каждая, раздвинет ноги не только для те...
— О, Боже, какая я неуклюжая! — Лайла подняла со стойки поднос с пивом и «случайно» вывернула его на Филисити.
Раздался звон разбитого стекла. Я прикусил щеки, чтобы не рассмеяться в голос. По ее животу и ногам стекало пенное хмельное. Барменша с татуировкой, виновато прижала к себе металлический поднос, прикрывая рот ладонью.
— Ох, как неловко получилось. Так неудобно. Ой...
Бернайс заскрежетала зубами. Выхватив у нее записку, я аккуратно сложил ее вдвое и спрятал в кулаке от дождя. Поднявшись, я бросил пару баксов за выпивку и направился к двери. Лайла подмигнула мне, шепча что-то вроде: «Так этой суке и надо».
— Чем она заслужила твою любовь, Франклин?! — чуть ли не плача завизжала Филисити. — Что в ней такого, чего не было во мне?
Замерев, я пожал плечами и, не оборачиваясь в ее сторону, произнес.
— Вот в чем твоя проблема, Сити. Любовь не заслуживают – она либо есть, либо ее нет. Тиффани знает об этом. Она... — я запнулся, задыхаясь от острой боли. — Она уникальная. Чтобы тебя полюбили, прежде всего, полюби саму себя. Не гонись за кем-то вроде меня – тем, кто будет просто трахать тебя без обещаний. Заведи ритм своего сердца, Филисити. Ведь я ни разу, за два года, его не услышал, а она меня в одночасье оглушила.
После моих слов повисла легкая тишина. Я вслушался в бряцанье стаканов друг о друга и звон вилок и стремительно покинул это место. Больше я сюда не вернусь. Филисити, как и «Строптивая Молли» остались только в прошлом. Может, я и потерял сегодня Тиффани, но точно не отпущу ее без объяснений. Сначала я выскажу все, что хотел, а потом предоставлю ей выбор. Даже если мы останемся не вместе, я просто хотел, чтобы она помнила о нас. О каждом моменте, проведенном со мной.
Ведь я не забуду ее никогда.
Выжимая педаль газа в пол, я гнал по ночному городу, прорезая колесами лужи – вода громко стучала по бокам машины. Въехав в West Loop, я свернул в сторону бульвара Джексон и принялся высматривать среди припаркованных автомобилей черный майбах. Сердце колотилось так же сильно, как и гребанный дождь барабанил по крыше.
Мне просто нужно было удостовериться, что с Тиффани все в порядке. Она не шлюха, какой ее считала Сити, поэтому вряд ли позволит Ленсену прикоснуться к себе... по доброй воле. Если этот ублюдок, хоть пальцем тронет мою девочку, я ему шею сверну!
Твою мать!
Волнение царапало горло изнутри. Всматриваясь по сторонам, я, наконец, заметил паркующийся внедорожник Скотта. Он только заехал на подъездную дорожку и принялся тормозить – сзади полыхнули габаритные огни. Не церемонясь, я пересек встречную полосу и, практически на ходу, не глуша мотор, выпрыгнул из своего Jeep-а.
— Где она? — зарычал я, наступая на него. Увидев меня, Ленсен попытался снова спрятаться в салоне авто, но я схватил его за лацканы пиджака. — Где моя девочка?!
Парень испуганно вытаращил глаза. Я насторожился – выглядел он изрядно помятым. Распухший нос, ссадина на подбородке и следы засохни крови на воротнике белой рубашке. Скотт начал вырваться, но это выглядело так же жалко, если бы ребенок попытался что-то отобрать у меня! Я отбросил его на лужайку и заглянул через лобовое стекло. Что-то яркое-розовое лежало на пассажирском сиденье спереди.
Ее крутка... Его избитое лицо... Где сама куколка?
Что за черт?
Страх снова начал циркулировать по моим венам.
— Где она? Что ты с ней сделал, ублюдок?! — сосуды на моей шее яростно запульсировали. Метнувшись к нему, я рывком поднял его с земли и ударил кулаком в живот. Ленсен захлебнулся дождем. — Сукин ты сын, где Тиффани?!
— Откуда я знаю? — завопил он, как свинья. — Она ушла от меня! Она ушла! Эта истеричка ушла! Успокойся ты, придурок! Я копам заявлю, понял?
Что он сказал?!
Оттянув его голову за волосы назад, я взрезал лбом по носу. Раздался отчетливый хруст и во все стороны брызнула черная кровь. Парень заорал, пытаясь укрыться от меня. Я бросил его на бетонную дорожку и навис сверху.
— Мой нос! Сволочи! Мой нос...
— Ты бросил ее одну посреди ночи, в такую погоду, без куртку, неизвестно где? — зашептал я, приходя в ужас. — Сукин сын!
Снова замахнувшись, я впечатал кулак в его челюсть. Скотт даже не пытался нанести мне удар. Он начал скулить и отползать, вытирая льющуюся кровь манжетами костюма.
Меня колотило от злости, а адреналин горчил на губах. Я вспомнил, как она ушла с ним тогда после благотворительного ужина, как он целовал ее на сцене, насильно удерживая рядом с собой, как сегодня ублюдок посадил ее к себе в машину! Хрупкую, беззащитную, надеющуюся получить защиту, и он ее просто бросил?! Куколка не истеричка, она бы ни за что не убежала просто так...
Только если...
Ужасная догадка пронзила мое сознание.
Я распахнул глаза, сильнее сжимая кулак на его волосах.
— Это ты? — мой голос затихал из-за бури, но уверен, этот гаденыш все слышал. — Все это время пакостил ей ты, да? Беверли мне говорил, что Мэриэнн тебя подозревала. Ты обидел ее?! Сволочь, ты посмел обидеть мою девочку?! — хлестанув его по лицу, я зарычал. — За что она тебя ударила? Если ты посмел к ней прикоснуться я...
— Нет! — Ленсен начал молотить ногами по земле, пытаясь привлечь внимание прохожих. Но на улице никого, кроме нас не было, а его крики вряд ли были слышны. Гром скрывал мою месть от посторонних ушей. — Я ничего ей не сделал! Эта сука просто так убежала! Я не коснулся ее! Клянусь! Пожалуйста! Пожалуйста, не бей больше! Пожалуйста!
Я поморщился.
Вот же гребанный слабак!
— Пожалуйста, Ленсен? — мои глаза накрыла пелена. Встряхнув его, я, как тряпичную куклу, схватил за грудки и приподнял над стежкой. — Пожалуйста, сволочь?! Чем ты думал, когда нашпиговывал ее чешки гвоздями! Может, мне сейчас стоит сделать так же с тобой? Всунуть в твои ступки разбитое стекло и заставить танцевать?!
— Нет! — парень забулькал кровью и слюной. — Пожалуйста! Мне очень жаль! Только не трогай ноги! Только не ноги! Я не смогу танцевать на отчетном концерте! Пожалуйста!
— А о ней ты думал? — я бросил его на капот машины. Скотт заохал и попытался подняться в луже на траве, но я быстрее его настиг. Толкнув кроссовком в плечо, перевернул на спину и занес ногу над коленом, практически касаясь. Его лицо наполнилось ужасом и одновременно мольбой. — Ты, ублюдок, больше к ней не подойдешь, понял меня? Не заговоришь в ее сторону, не посмотришь на нее, а если поступишь так, — я начал давить на сустав, прижимая его к земле.
— Нет! Нет! Нет! Пожалуйста! — Ленсен чаще задышал, скуля – слезы выкатились из его глаз.
— Если ты поступишь так, я сломаю каждую гребанную косточку в твоем теле. Я позабочусь о том, чтобы ты ходить не мог и мочился под себя. Понял меня? Она моя! Тиффани – моя куколка! Даже переходи на противоположную улицу в городе, когда увидишь ее! — убрав ногу, я пнул его в бедро. Парень перекатился на бок – кровь залила собой уже всю лужайку. — ПОНЯЛ МЕНЯ?!
— Понял! Понял! Прости! Прости! Пожалуйста!
Бросив на него последний взгляд, я поморщился.
Она бы ни за что не променяла меня на этого ублюдка – Тиффани знает себе цену.
Пройдя к его майбаху, я забрал куртку куколки, сильно хлопнул дверью и вернулся к своему внедорожнику. Скотт до сих пор лежал на подъездной дорожке, умываясь кровью. Я бережно положил ветровку на пассажирское сиденье – мне не хотелось оставлять ее у этого конченного психа. Переключив передачу, я сдал назад, резко вывернул руль и свернул на магистраль.
И что мне теперь делать? Где бы то ни было опасно девушке одной прогуливаться ночью, а мы, тем более, в гребанном Чикаго! Да здесь криминальных районов больше, чем спальных! Мало ли что...
Господи.
Куколка же не глупая? С ней не могло случиться что-то ужасное. В конце концов, она же додумалась позвонить своим родителям и...
Родителям! Точно!
Остановившись на светофоре, я достал мобильник и начал пролистывать контакты. Кажется, отец давал мне номер миссис Стэн, когда просил подменить его еще месяц назад. Слава Богу, что я не заупрямился и послушал его!
Отыскав нужную позицию, я набрал маму Тиффани. Тронувшись с места, интуитивно я повернул к пентхаусу Беверли. Мне не хотелось одному возвращаться домой – тогда тоска нападет в двойном размере.
— Ало? — я вздрогнул, отвлекаясь на женский голос. — Простите, кто это?
Щетки очищали стекло, помогая ориентироваться на дороге – вот бы они так же расчистили и все дерьмо, навалившееся буквально за каких-то пару часов!
— Миссис... — прочистив горло, я продолжил: — Миссис Стэн, добрый вечер. Меня зовут Франклин Лаарсон. Мы с вами не знакомы, но...
— Я знаю вас, Франклин, — ее одновременно нежный и настороженный голос натягивал пружину во мне. — Про вас и мою дочь мне известно. Что-то произошло, раз вы позвонили мне?
Женщина говорила так, будто знала вообще все. В боксерах какого цвета я сплю, что ем на завтрак и какого хрена сейчас позвонил ей! Если Тиффани рядом с ней, значит, она в курсе нашей ссоры, но все равно стала со мной разговаривать?
Черт, тогда я выглядел полным идиотом.
Проведя рукой по волосам, я набрал полные легкие воздуха.
— Я просто хочу узнать, что с Тиффани все в порядке. Она пришла домой? Мы немного повздорили, потом она уехала с ее другом и...
Уф-ф-ф-ф-ф.
— Она со мной, — что-то скрипнуло в трубке – судя по всему, Евламия закрыла за собой дверь. Посторонний шепот на том конце стих. Женщина покачала головой, хмурясь. — Мне кажется, я поспособствовала тому, чтобы вы разбили сердце моей дочери, Франклин. Дала ей совет не бежать от чувств, полагаясь на то, что вы порядочный, как ваш отец, но...
— Миссис Стэн, — перебил я. — Поверьте мне, это недоразумение. Стал бы я звонить вам, если был бы таким ублюдком? Я бы ни за что и никогда так не поступил с куколкой.
— Я очень надеюсь на это, — скомкано произнесла Евламия. — В любом случае вы стали причиной ее слез, — женщина печально вздохнула. — Я поставила на вас, Франклин: не разочаруйте меня, ладно? А если так произойдет... я не стану держать своего мужа – отца Тиффани – и позволю ему сделать вашу жизнь в Чикаго невыносимой, — холодно закончила она, сбрасывая звонок.
Бросив телефон на приборную панель, я притормозил на Девон-авеню, рядом с жилым комплексом Хилса. Вытащив ключи из зажигания, я погасил фары и уставился в темноту. Меня окружал только дождь и разочарование в самом себе.
Теперь в ее глазах я стал гребанным лжецом.
Усталость мгновенно рухнул на мои плечи. Не знаю зачем, но я потянулся за ветровкой Тиффани, уткнулся носом в сухую ее часть и задышал ее духами. Тропическая свежесть нырнула вглубь меня, заставляя сердце тоскливо сжаться. Я просто дышал ее парфюмом, тая в волшебстве этих ароматов. Даже розовый цвет теперь не бесил, а успокаивал сознание.
Сегодня я потерял ее...
Как мне все исправить?