Пианистка: Музыка ангела

IV.I

— Жерар, ты знаешь, что должен сделать? — Рей шагами мерил комнату гостиницы, в которой они остановились.

За прошедшие несколько дней аристократ успел добраться до Рэмайро, и теперь был намерен отправить своего верного всадника на поиски возлюбленной.

— Отправиться в Алжир и найти Розмари? Могу я требовать хоть какой-то конкретики?

— Предполагаемый ее похититель — Кейдар Мохсен. Осведомишься там о том, где его можно найти. Я почти уверен в том, что это он похитил Розу, — Жерар приоткрыл рот, дабы задать вопрос, но Рей его опередил. — Нет, у меня нет доказательств. В ночь, когда ее похитили, я видел в ресторане маркиза Орлондского. Знаю, что он дружит с этим проклятым работорговцем. Это все, что у меня есть. Итак.

Аристократ присел в кресло, сжав виски руками. Он не спал уже несколько дней. Рея мучила бессонница, стоило ему представить, что могло произойти с его любимой Розой.

— ...сегодня вечером из порта Рэмайро отходит корабль, идущий в главный портовый город Алжира. Там же находится и Большой аукцион, так что, думаю, Кейдар направится именно туда. Следующий Большой аукцион состоится через полтора месяца, за это время мы должны вернуть Розу любой ценой! Иначе ее продадут, и пиши, пропало.

— Почему ты уверен, что он продаст ее именно там?..

— В одном из диалогов с Розой, которые она пересказывала мне, он упоминал об этом аукционе. Не суть, где он хочет ее продать. Чем раньше найдем ее, тем лучше. Деньги на поездку возьми, они у меня в столе. А я пока направлюсь к Зелману, возможно, он сможет мне чем-то помочь.

Рей встал и направился к двери, на ходу накидывая плащ. На улице моросил осенний дождик.

— Ах да, — аристократ обернулся к Жерару. — Будь осторожен, прошу.

***

Через пол часа Рей уже прибыл к поместью Аркура. Узнавшая его Моника, велела слугам впустить аристократа. Тот поблагодарил девушку, оказавшись в прихожей. Рей осмотрелся, а затем, решив не тратить время на разговоры со слугами, прокричал:

— Зелман, ты дома?!

Аркур многое видел в жизни, но даже он удивился в данной ситуации. Выйдя из своего кабинета и на ходу просчитывая варианты того, кто бы это мог быть, в прихожей он столкнулся с Реем.

— Рей? — аристократ даже протер глаза, припоминая, не пил ли он накануне. — Что ты здесь делаешь? Если мне не изменяет память, вы с Розой уехали в Ольсен. И писем о своем возвращении не давали. Хоть бы предупредили, что...

— Розмари похитили, — сухо констатировал Салэс, скидывая плащ.

Он был очень рад тому, что у него был друг. Хоть один, но у него был настоящий друг, к которому можно было явиться в любой ситуации, и надеяться на поддержку и помощь. Кажется, именно так семь лет назад и сам Зелман приходил к Рею. Но все поменялось.

— О времена, о нравы, — нараспев протянул Зелман усмехаясь. Однако улыбка почти мгновенно пропала с его лица. — Ты не шутишь?..

— Зелман, мне сейчас не до шуток! Ее действительно похитили, несколько дней назад. И я даже догадываюсь, куда ее везут и чьих рук это дело!

— Не кипятись, я полностью разделяю твое волнение. Пройдем ко мне в кабинет, обсудим.

Зелман удалился, махнув Рею, чтобы тот прошел за ним. Тот лишь кивнул. Оказавшись в кабинете друга, Рей хотел, было сразу начать диалог с изложения краткой истории, но Аркур вынудил его опустошить стакан коньяка.

«Нервишки не железные, пей», — добавил он, закуривая сигарету.

Повинуясь, Рей выпил янтарную жидкость и, закусив ее лимоном, одолжил у друга сигарету. Присвистнув, Зелман наблюдал за тем, как Салэс прикуривал, и лишь затем осведомился:

— Ну и? Не знаю, что должно было случиться, чтобы ты опять закурил. Ах да, Розу похитили. Кто, как, когда и где? Излагай кратко и по существу, ты же адвокат, не мне тебя учить, в конце концов! — скомандовал Зелман, старательно скрывая волнение в голосе.

Рей вкратце пересказал другу все, что случилось в течение последней недели. Зелман молча слушал и с каждой минутой становился все мрачнее. К концу тирады Рея он экранизировал выражение «темнее тучи».

— Понял, — протянул он, отпивая еще коньяку. — Все это в голове у меня уложилось, хотя и не могу представить, сколько же наглости у этого Кейдара. Но, одна деталь меня зацепила больше остальных. Орлондский. Ты сказал, вы видели его в Ольсене? — Рей кивнул. — Странно. Через сутки после описываемых тобою событий в Ольсене Орлондского убили. Только никак не могу выяснить где это произошло. Точно знаю, что в каком-то мелком городке.

— Ты меня, конечно, прости, но мне немного не до этого сейчас.

— Да-да, конечно. Я, кстати, теперь самый влиятельный человек Рэмайро, — похвастался Зелман, поднимаясь из кресла. — Выяснилось, что отец завещал мне пост главы городского совета, но поставил условие, что мне должно быть двадцать. В общем... почти весь этот год я разбирался с бумагами, чтобы отнять у Рауля этот пост. Так что имею право воспользоваться полномочиями. Сейчас наведаемся к управляющему береговой охраной. Переговорим, возможно, они отыщут Розу еще до ее попадания в Алжир.

***

Раздавшийся стук в двери каюты заставил переодевавшуюся Розу спешно накинуть легкий халат. За открытой дверью обнаружился боцман. Удивленная таким визитом, девушка отступила назад. Он точно не принес завтрак, что же ему нужно от нее? Так, где там, в случае чего находилась каюта Кейдара?..

— Хозяин. Ждет, — на ломанном французском произнес боцман, пожирая девушку взглядом.

— Передайте, что я сейчас приду, — отозвалась Розмари, направляясь к ширме. Ее явно не поняли.

Вздохнув, девушка указала на часы висевшие, на стене каюты и на пальцах показала цифру пять. Боцман мотнул головой.

— Сейчас.

«Нетерпеливое существо», — мысленно выругалась Розмари, ибо была вынуждена пройтись по кораблю в этом самом халате.

Попав в каюту Кейдара, девушка окинула ее взглядом. В прошлый свой визит сюда девушка как-то не утрудилась рассмотреть пристанище работорговца. Его каюта была ненамного больше, чем ее собственная. Шкаф, письменный стол, широкая кровать у стены, на полу мягкий ковер, ворс которого Роза прекрасно чувствовала босыми ступнями. Туфли ее были вымыты вместе с остальной одеждой, и сейчас просыхали.

— Сабах аль-хэйр, Роуз.

— С-сабах ан нур, — вздрогнув, отозвалась Розмари, оборачиваясь.

— А говорила, что не запомнишь. Почему так долго? — поинтересовался владелец каюты, появляясь из-за спины девушки.

— Простите, переодевалась.

— И в итоге решила ничего не надевать? Хвалю, хороший вкус, — Кейдар хохотнул. Розмари смущенно поправила легкий халат. — Я хотел кое-что обсудить с тобою.

Девушка опустилась на стул перед письменным столом. Кейдар же опустился в свое глубокое кресло, сцепив пальцы в замок и упираясь локтями в стол. Его взгляд был прикован к Розмари. Да уж, этот халатик был не самым удачным выбором одежды. Стоило это признать.

— Итак. Во время последней нашей остановки я наткнулся в порту Рэмайро на торговца, который донес до меня последние новости. В город явился Салэс и вместе с Аркуром они поставили всю береговую охрану на уши. Тебя ищут. Благо, они не искали корабль в пределах Рэмайро, ведь по их расчетам мы не должны были находиться там. В идеале мы действительно должны были уже быть неподалеку от ближайшей морской границы. Но нас там не было только по причине того, что мы на сутки задержались в Фоэро. Знаешь, частично в этом виновата ты, так что я тебе благодарен. Конечно, я бы откупился от береговой охраны, но...

— Не откупились бы, — буркнула девушка. — После смерти Орлондского вся власть в Рэмайро перешла в руки Аркура. Охрана бы не ослушалась его даже за самые большие деньги.

— Откуда знаешь? — Кейдар удивленно вскинул брови.

— Как-то Рей упоминал, что господин Орлонд не был глупым человеком и составил два завещания. Одно — то, которое видела его дочь, — было составлено несколько лет назад, и уже не действует. В другом же указано, что Верона сможет вступить полностью во владение всеми акциями его семьи лишь после ее двадцать первого дня рождения. И...

Кейдар рассмеялся.

— Глупая девчонка так жестоко подставилась, — прошептал он сквозь смех. — Спасибо, Роуз. Повеселила. Так вот, как я уже сказал, тебя ищут. Они не знают, кто тебя выкрал. Им некого подозревать, единственной свидетельницей была Верона, а она куда-то пропала после смерти отца. В общем, Салэс отправил своего верного сторожевого пса в Алжир. Он прибудет туда раньше нас.

— К чему вы клоните?

Работорговец встал. Приблизившись к девушке, он заглянул в ее глаза, заставив ту слегка отклониться назад.

— Клоню к тому, что если ты увидишь его в порту — молчи. Иначе мне придется убить его. Прикинься мусульманкой и закрывай лицо никабом, даже на корабле. Ну, а на рынке я тебя иначе и не одену.

— Постойте, вы же собирались продавать меня на аукционе. Рынок-то тут при чем? — в памяти девушки всплыли картинки, которые ей довелось увидеть, однажды побывав на таком рынке в Рэмайро.

— Да. Но если я сам отправлюсь на рынок, а тебя оставлю на корабле или дома, у тебя будет шанс сбежать. В Алжире нет понятия «документы», и тебя некому будет остановить. Так что придется тебя таскать за собою, уж не обессудь. Все поняла?

— Да. Я могу идти? — сглотнула девушка, еще тщательнее прикрываясь руками. Взгляд Кейдара скользящий по ее телу не давал ей спокойно выдохнуть ни на секунду.

— Вроде, я закончил, — работорговец задумался, вновь быстро пробежавшись взглядом по девушке. — Нет, — он усмехнулся, — посиди.

— Мне нужно...

— Я сказал — посиди, — властно прошептал Кейдар, приближаясь к Розе. — Сними этот халат. От него никакой пользы. — Розмари замерла, широко распахнув глаза. — Роуз, я жду. Раздевайся.

Повинуясь работорговцу, девушка встала и скинула легкую ткань. К щекам мгновенно прилила краска. Если раньше на ней было хоть какое-то подобие одежды, то теперь Роза чувствовала себя почти голой. И в таком виде она стояла перед Кейдаром!

— Прекрасно, — констатировал работорговец, обойдя девушку со спины. — Ты прекрасно сложена, Роуз. Слишком уж. Знаешь, — его рука легла на плечо девушки, — я давно хотел поразвлечься с тобой. Да все как-то не успевал, или место и время выдавались неудачными.

— Прошу, не... вы ведь не собираетесь?!

— Не собираюсь что? Насиловать тебя? — брови Кейдара взметнулись вверх, а сам он рассмеялся. — Видела бы ты сейчас свое лицо. Нет, не собираюсь. Но хочу кое-что проверить. — Работорговец отошел, присел на край кровати. — Будь добра, зажги ароматическую палочку.

— М-могу я одеться? — Кейдар отрицательно качнул головой. — Вы прикажете мне делать что-то в таком виде?!

— Чего ты боишься, Роуз? Великолепно выглядишь, — он позволил себе легкую улыбку. — Ты ведь не нагая, откуда столько смущения? Не забывай, что тебе придется стать чьей-то наложницей.

— Да я скорее умру, чем добровольно лягу под кого-то! — вспылила Розмари, сжимая в руках свой халат.

— Вот как? Тогда ты должна уже быть мертва. Или Рауль тебе не лечь под него предлагал? — пригвоздил к месту Кейдар, слегка хмурясь. — Подойди. — Розмари, пусть и нехотя, но приблизилась. Она все-таки боялась этого человека, особенно будучи полностью в его власти. — Садись, — Кейдар кивнул на свои колени.

Роза колебалась. Не так давно она считала, что даже идти под руку с этим человеком было бы верхом мазохизма для нее. Но... ведь не так давно он обнимал ее. А теперь требовал, чтобы она села на его колени. Роза, возможно и осмелилась бы, будь на ней платье. Но сейчас, в одном лишь нижнем белье, она не находила в себе сил даже поднять глаз на работорговца.

— Понятно, — Кейдар выдохнул, слегка подавшись вперед, и потянул Розу за руку, усаживая ее к себе на колени. — Не так уж сложно, не правда ли?

— Но страшно, — честно призналась Розмари, старательно отводя взгляд.

— Вот как? — работорговец поджал губы. — Прискорбно. Скажи-ка, ты всех мужчин так боишься, или у меня какие-то особые привилегии?

— Особые, — ей не удалось сдержать легкой улыбки. — На самом деле, наверное, будь на вашем месте кто угодно другой, я бы стеснялась не меньше.

— Стеснение и страх — понятия слегка разные, не находишь? Я ни разу не причинял тебе боль, так что не бойся. Это не входит в мои привычки, — Кейдар легко убрал с плеча Розы прядь волос, подался вперед и втянул носом воздух. — Ты все-таки воспользовалась тем маслом, что выпросила у меня накануне.

— Запах действительно потрясающий, — смущенно буркнула Роза, нервно комкая в руках ткань халата. — Чего вы хотите?..

— Он тебе идет. Аромат, — констатировал Кейдар, поднимая взгляд на девушку. — Вот что. Я повторюсь: тебе предстоит стать чьей-то наложницей. И новый хозяин может оказаться не таким терпеливым, как я. Поэтому, пожалуй, помимо арабского, я научу тебя еще кое-чему.

— Чему же?

— Ублажать мужчин.

— А вы в этом разбираетесь? — Роза тихо хихикнула.

— Не дерзи. Хочу узнать, насколько ты опытна. Сделай что-нибудь, что будет мне приятно. И отбрось уже свое стеснение, а лучше забудь о нем навеки, — холодно отозвался Кейдар.

— Ч-что вы предлагаете мне сделать?! — практически в ужасе, Розмари даже подняла глаза на работорговца, встретившись с ним взглядом.

— Импровизируй, — он пожал плечами. — И расслабься.

— Н-нет! Я не хочу, я...

— Я уже, кажется, как-то говорил тебе о том, что не всегда в мире мы делаем только то, что хотим, и то, что нравится. Не заставляй меня ждать, Роуз.

Роза нервно сглотнула вставший в горле ком. Зелман никогда не требовал от нее подобного, да и в те разы, что они были вместе, обычно командовал он. Молча, просто подталкивая Розмари в нужном направлении. Сейчас же она растерялась, не имея ни малейшего понятия о том, что может быть приятно мужчине.

Подняв руку, Роза заметила, что пальцы ужасно дрожали. Это не укрылось от взгляда Кейдара, он молча опустил ладони на талию девушки, слегка притянув ту к себе. Вздрогнув, Розмари все-таки аккуратно потянулась к нему. Стянула ленту с каштановых волос, позволяя тем волнами струиться по плечам работорговца. Запустив пальцы в пряди, Роза легко пошевелила ими, перебирая волосы цвета спелого ореха. Она помнила, как на подобный жест среагировал Зелман, и потому сейчас молилась о том, чтобы это не оказалось только его личным фетишем.

— Неплохо. Продолжай, — коротко похвалил Кейдар, почти не моргая, следя за движениями девушки.

Мысленно выругавшись и проклиная работорговца на чем свет стоял, Роза слегка поерзала на его коленях, принимая более удобную позу. От этого движения Кейдар практически беззвучно втянул воздух сквозь сжатые зубы, а его рука на талии Розмари дрогнула, сжав девичью кожу чуть сильнее. С трудом не всхлипнув, Роза опустила руку ниже. Тонкие пальцы скользнули от мочки уха, задев золотую серьгу, к шее. Практически не касаясь, едва ощутимо, самыми кончиками ногтей Розмари провела по сонной артерии.

— Ты пытаешься меня пощекотать или доставить мне удовольствие? — саркастично фыркнул Кейдар, улыбаясь.

— Я стараюсь! — вспылила Розмари, тут же отдергивая руку.

...но работорговец не позволил ей этого сделать. Легко перехватив запястье девушки, он коснулся губами костяшек пальцев, не отрывая взгляда от лица Розы.

— П-перестаньте, это не помогает. Только больше смущает, — пискнула Розмари. Встретившись взглядом со своим мучителем, она не выдержала. — Да вы смеетесь надо мной!

— Над тобой трудно не смеяться, — признался Кейдар, все-таки расхохотавшись. — Я-то думал, что передо мной опытная и хотя бы слегка темпераментная девушка, умудрившаяся соблазнить самого Зелмана Аркура. Это не удавалось даже дочери Рауля, а ведь она — первая красавица Рэмайро. А тут такое. Право, сложно не смеяться.

— Я... совершенно неопытна в подобном, — убито вздохнула Роза, отводя взгляд. — Да и нет во мне никакого темперамента.

— Врешь, — отрезал Кейдар. Отпустив ладонь Розмари, он сам легко скользнул пальцами по ее шее. Поднялся выше, обводя овал лица. Слегка надавил большим пальцем на нижнюю губу девушки, заставляя ее приоткрыть рот. Усмехнулся. — Ты податливая. Нежная и трепетная. Чувствительная, если глаза мне не врут. Это тоже темперамент.

— Но явно не тот, которого вы ожидали!

— Звучишь так, будто расстроилась из-за того, что не оправдала моих ожиданий, — подметил работорговец, не переставая улыбаться. — Попробуй еще раз. Будь чуть смелее. Обещаю постараться не смеяться.

— Мне некомфортно. Из-за того, что это... вы, — призналась Розмари, выдыхая. — Не могу я выдавить из себя ни капли романтики в вашем присутствии. Я же вас не люблю!

— Я тебя тоже, — совершенно спокойно фыркнул Кейдар. — Но это не мешает мне использовать свой опыт, чтобы заставить тебя дрожать в моих руках. Но пока я сдерживаюсь. Опыт, Роуз, только опыт. Приходит, знаешь ли, со временем. Так что хватит болтать.

Розмари закрыла глаза. Почему нет?.. Она ведь готова была накануне утром позволить Раулю воспользоваться собой, лишь бы получить возможность сбежать. В тот момент девушка даже не задумывалась над тем, как после подобного будет смотреть в глаза Рею. А Зелману?!.. Хотя, почему-то ей казалось, что как раз Зелман воспримет подобную новость настолько нейтрально, насколько это вообще возможно.

Но сейчас, что бы ни сделала Розмари, это не отдалит и не приблизит ее освобождение. Потому что надежда на него уже почти погасла в ее душе, настолько уверенным в своем успехе был Кейдар. Оставалась лишь одна возможность: сделать все для того, чтобы работорговец отказался от идеи продать ее. А что для этого требовалось?.. Ответ лежал на поверхности, но Розмари не хотела себе признаваться в том, что способна была допустить подобную мысль. Стоило убедить Кейдара в том, что неплохо было бы оставить девушку при себе. Но что Роза могла предложить ему, кроме самой себя? Рауль был прав, когда говорил об этом.

Пересилив себя, Роза подалась вперед, слегка прижимаясь к работорговцу. Вспоминая, что делал Зелман, девушка оставила легкий, практически невесомый поцелуй на шее мужчины. На этот раз она ощутила, как его руки на ее талии дрогнули. Решив, что ее действия возымели хоть какой-то эффект, она потянула ворот белой рубашки в сторону, оставляя еще один поцелуй. Повела рукой ниже, но встретила препятствие в виде застежки плаща да пуговиц на рубашке.

— Не останавливайся, — раздался над ухом хрипловатый голос Кейдара.

Открыв глаза, Роза все-таки взглянула в глаза своего мучителя. Расстегнув застежку фиолетового плаща, она смутилась от собственных мыслей. Давно уже пришло понимание того, к чему все шло, и какой бы странной она ни была, но это все-таки была прелюдия. Так не лучше ли было проявить хоть какое-то подобие покорности и заинтересованности? Но сейчас Розмари поймала себя на совсем уж неуместной мысли. Мысли о том, что Кейдар, не смотря ни на что, был красив. Правильные черты лица, четко очерченные скулы. Прямой нос, аккуратные, но сухие губы, небольшой шрам на левой брови. И глаза. Эти ледяные глаза от взгляда которых буквально пробирала дрожь, как же все-таки по-своему красиво они смотрелись на его лице. В сочетании со смуглой кожей, его южным темпераментом, эти глаза очаровывали.

Наплевав на все, Розмари подалась вперед, мягко касаясь губ работорговца своими. Кейдар ответил не сразу, словно ожидая того, что Роза отстранится. Но девушка не колыхнулась, только вздрогнула, когда работорговец все-таки завладел ее губами. В этом поцелуе не было страсти, присущей Зелману, не было ни капли грубости. Только желание, чистое, первородное. Не похоже было, что Кейдар намерен был продолжить изучать способности Розмари. Легко подхватив девушку, он уложил ее на кровать, нависая над ней.

— Допустим, я поверил в то, что ты действительно этого хотела, — с улыбкой на губах, прошептал он, пока Роза дрожащими пальцами расстегивала его рубашку. — Тебе нужно время, чтобы раскрыться. Это интересно.

— Хорошо, что вы понимаете, что я... не хочу, — тихо выдохнула Розмари, когда руки Кейдара скользнули к застежкам ее бюстгальтера.

— И зачем тогда убеждала меня в обратном? — работорговец хитро изогнул бровь.

— Вы ведь этого хотели, — процедила Роза, приказав собственному смущению заткнуться. — Не пытайтесь выставить все так, будто бы я сама решила вас соблазнить! Вы... вы планировали это с того момента, как приказали мне раздеться. Так не проще ли прикинуться покорной, чтобы иметь надежду хоть на какое-то подобие нежности с вашей стороны?! — из глаз девушки против ее воли брызнули горячие слезы, которые она тут же вытерла тыльной стороной ладони.

— Ты... — Кейдар замер. Несколько мучительных минут вглядывался в лицо девушки, заставляя Розмари прятать взгляд. Затем не выдержал, обхватил ее подбородок пальцами, заставляя смотреть себе в глаза. — ...слишком честная, Роуз. Слишком искренняя.

— Искренность — не порок, — выдавила из себя Роза, не зная, куда себя деть. Было бы куда проще, если бы работорговец молча воспользовался своим положением, а не начал выводить тут философские умозаключения!

— Знаешь, Роуз, — Кейдар на миг задумался, — выметайся отсюда.

— Ч-что?! — Роза подскочила, поймав халат, брошенный в ее сторону уже отстранившимся работорговцем. — Но ведь вы хотели...

— Я сам разберусь со своими желаниями. Сгинь с глаз моих, — прошипел Кейдар, падая в свое кресло.

— Но...

— Это приказ!

***

Первым, что Розмари увидела в портовом городе Алжира, был худой рыжий кот, пробравшийся на палубу. С самого утра все пытались прогнать его, а затем кот был обнаружен в «ласточкином гнезде». Именно в этот момент на палубе и появилась Розмари. Она удивленно наблюдала за тем, как все матросы пытались кого-то поймать. В итоге кот спустился вниз и прижался к ногам девушки, мурлыча и выпрашивая еду. Не в силах устоять, Роза взяла рыжего зверя на руки и приласкала. Матросы, которым строжайше запрещено было даже приближаться к ней, не то чтобы заговаривать с девушкой, сделали вид, что кота и вовсе не существовало.

Поглаживая худую спину кота, Розмари и не заметила, как на палубе появился капитан корабля. Щелкнул, рассекая воздух, хлыст. Работорговец прикрикнул на матросов, и, видимо указал им на то, что пора уже начать выгружать что-то из трюма. От громкого звука плети, раздавшегося совсем рядом, кот испугался и, вырвавшись из рук Розы, убежал.

— И со всеми вредителями ты так? — осведомился подошедший Кейдар.

— Кот — милое животное, — буркнула Роза, отвернувшись и прикрывая рукой щеку. Вырываясь, «милое животное» успело оцарапать ее.

— Покажи, — потребовал Кейдар, наклоняясь к девушке, и за плечи разворачивая ту к свету.

Щурясь от яркого алжирского солнца, Розмари убрала руку от щеки, на которой обнаружились кровоточащие полосы.

— Браво, — вздохнул работорговец. — Еще немного, и ты осталась бы без глаза. Где твоя логика находилась, скажи мне? Идем ко мне в каюту. Нужно обработать царапины.

Роза послушно проследовала за Кейдаром. Ей уже доводилось бывать в его каюте, и воспоминания были не самыми светлыми. Пусть он тогда и отпустил ее, но осадок остался... странный. Слегка побаиваясь, Розмари с опаской переступила порог. Вошедший за нею работорговец захлопнул дверь и направился к комоду.

— От тебя одни проблемы, — вздохнул он. — Как тебе это вообще удается?

— И вовсе не одни только проблемы, — прошептала девушка, взглядом изучая ковер под ногами. — Талант у меня такой!

— Талант у тебя на фортепиано играть. А неприятности притягивать — карма, — фыркнул мужчина.

Кейдар промыл следы от когтей и обработал царапины девушки какой-то мазью, которая пахла сушеными травами. От нее порезы слегка пощипывало и немного жгло, как после слабого ожога.

— Через пару часов останется только след, а до завтра — только воспоминания, — закончил он, убирая свою аптечку в комод.

Кейдар делал это так осторожно и нежно, что Розе на мгновение даже показалось, что он волновался за нее не только как за «товар».

— Спасибо.

— Да ладно тебе, все-таки у тебя должен быть товарный вид.

...и этой фразой он все испортил.

— Я поняла. Могу идти? — осведомилась девушка, отступая к двери.

— Стой. Забыла о нашем договоре? Если сторожевой пес Салэса здесь, то он с легкостью узнает тебя. Так что сейчас будем тебя наряжать, — хмыкнул работорговец, извлекая из шкафа длинную темную ткань. — Я сделаю все максимально аккуратно и с удобством для тебя. И да, он же не может узнать меня?

— Не должен, — отозвалась Розмари, задумавшись.

Нет, Кейдар ни разу не пересекался с Жераром. В первую их встречу, всадник уехал домой, во время второй он был вместе с Реем, а около дома Орлондского Жерар был близок к столкновению с работорговцем, но так и не столкнулся.

— Отлично, значит можно не волноваться, что он подойдет «пообщаться», — улыбнулся Кейдар, приблизившись к девушке. — Если увидишь его, то укажешь мне на него. Поняла?

Роза кивнула, в зеркале наблюдая, как работорговец ловко управлялся с темной тканью. Вскоре, девушка была готова. Из-под никаба и черного платья было видно лишь ее глаза и руки. Розмари наотрез отказалась надеть перчатки, сказав, что и так умрет от жары.

— Последний штрих, — в руках Кейдара блеснули цепочка и наручники. — Это чтобы я был уверен, что ты не сбежишь и не затеряешься в толпе.

— Да уж, с моим новым нарядом это будет легко, — Розмари фыркнула. — Стоп, вы не шутите?! Действительно собираетесь держать меня на цепи?

— Что-то не так? Ты рабыня, не забывай. Никто не удивится, не переживай.

Наручники щелкнули на запястьях девушки. Она готова была взвыть от безысходности.

***

— Тебе идет, — хохотнул Кейдар, глядя на то, как Розмари старалась не запутаться в длинном платье. Они стояли на одной из портовых улиц шумного алжирского города. Название его Кейдар упоминал несколько раз, но вскользь, так что, Роза поспешила его забыть.

— А к вам идут, — буркнула девушка, кивая на кого-то за спиной работорговца.

Тот мгновенно обернулся, встретившись взглядом с приближающимся мужчиной в плаще и шляпе надвинутой на глаза. На поясе у него висела кобура с револьвером, а между зубов зажимал сигару. Прохожие предусмотрительно обходили странную личность. В этой стране действовало забавное правило, которому следовали все — у кого оружие, тот и прав. Правда, местные предпочитали не носить оружие открыто, скрывая его в полах широких одежд.

— Это и есть сторожевой пес Салэса? — осведомился Кейдар, сжимая в руке запястье девушки. — Мы уходим.

— Не советую, — прошептала Розмари. — Подумает, что вы бежите. Лучше... поговорите с ним. Я его знаю, он не отступится, если сейчас что-то заподозрит.

Роза мысленно проклинала предусмотрительность Кейдара, додумавшегося обрядить ее в этот черный ужас. В нем девушку и мать родная не признала бы! Но и подставлять Жерара совершенно не хотелось. Роза не знала о том, какие связи были у Кейдара здесь, на его родине. Но складывалось впечатление, что немалые. Если Жерар начнет охотиться за ним, это может стать опасным для самого Жерара.

— Хоть слово проронишь, и я прикончу его на месте, — сквозь зубы прорычал работорговец.

— Уважаемый! — окликнул Мохсена Жерар. — Вы не местный?

Работорговец нехотя обернулся, вновь встречаясь взглядом с всадником.

— Местный.

— Да? Прошу прощения, услышал знакомую французскую речь, да было подумал, что я не единственный турист в этих краях, — Жерар слегка растянул губы в улыбке, однако, было заметно, что он не в восторге от встречи.

— Бывает. Поверьте, туристов тут хоть отбавляй. Все приезжают посмотреть на наши диковинки. Лично вас что-то интересует? — как истинный торговец, осведомился Кейдар. Он слегка склонил голову набок, чтобы лучше видеть лицо собеседника, скрытое полами шляпы.

— Да, интересуюсь местными специями. Видите ли, я торговец, путешествую на...

— Лжете ведь, — констатировал Мохсен, внимательно следя за реакцией застигнутого врасплох вруна.

— Лгу, — спокойно признался Жерар. — А как вы догадались?

— А вы не умеете лгать. Тем более, не похожи на торговца. Никакой уважающий себя торговец не стал бы открыто носить оружие в Алжире. Ведь так вас начнут бояться, и никто вам ничего не продаст, и уж, тем более, не купит. Это легко понять, так что, не думаю, что передо мною торговец, пусть даже и иностранный.

— Вот как? — Жерар искренне удивился. Видимо, он прибыл в город совсем недавно, и не успел еще ознакомиться с местными традициями. — А на кого же я похож?

Да уж, мужчина явно понял, что наткнулся он не на глупого человека. Решив воспользоваться ситуацией себе на пользу, он счел нужным узнать у собеседника как можно больше о том, как стоило бы себя здесь вести.

— На шпиона, — констатировал Кейдар. — На охотника за головами. На разведчика, или, того хуже, на грабителя.

— Обижаете, — протянул Жерар, переводя взгляд на спутницу своего собеседника. — Но, спасибо. За комплимент. Кто эта милая девушка?

— О, я не сказал бы, что она милая, — лукаво усмехнулся работорговец, притянув Розу к себе. Девушка слегка поежилась от страха. Сможет ли Жерар узнать ее лишь по глазам?

— Она у вас какая-то грустная, — протянул всадник, вглядываясь в открытую часть лица девушки.

— А вы бы радовались, если бы вам суждено было быть проданным на невольничьем рынке? — вскинул брови Кейдар.

— О, так вы работорговец? — казалось, Жерар даже обрадовался. Его собеседник кивнул. — Не подскажете мне, где я могу найти человека по имени Кейдар? Кейдар Мохсен.

— А зачем он вам?.. — работорговец склонил голову набок, сжимая в руке цепочку, прикрепленную к наручникам Розы.

— По одному срочному делу. От моего начальства.

— Здесь вы его не найдете. Он отбыл в Египет вчера утром, на рынке с утра судачили. Говорили, редкую птицу какую-то перевозит, трясется над ней как над цельной золотой статуей, — Розе стоило больших усилий не рассмеяться, и она сделала вид, что закашлялась. — Ищите его там. Корабль «Галифей» отбывает сегодня в пять часов вечера, его капитан как раз направляется в Египет. Можете присоединиться к нему, возможно, он подвезет вас, за достойную плату, конечно же. За сим вынужден откланяться, всего вам хорошего, — работорговец слегка поклонился и поспешил удалиться. — Отлично, от одного избавились. Сегодня вечером его здесь уже не будет, — прошипел он, наклоняясь к девушке. — Ты в порядке?

— Нет, — выдохнула Розмари, попытавшись стянуть ткань с лица.

— Ты чего?! — Кейдар схватил ее за руку. — Не смей.

— А, то есть, вы заинтересованы в том, чтобы я получила тепловой удар и грохнулась тут в обморок? Ваше дело, я не против, — она пожала плечами. — Мне очень жарко...

— Горе ты мое, — буркнул работорговец, помогая девушке снять никаб. — Так лучше?

— Намного.

— Все равно он остался в порту, а мы углубимся в город. Там не от кого тебя прятать, — прошептал Кейдар, увлекая девушку в городские трущобы.

— Вы направили его в Египет?

— Нет, конечно, — работорговец ухмыльнулся. — Египет слишком близко, он раскусит обман и вернется.

— Но ведь он поговорит с хозяином корабля!

— Роуз, хозяин корабля — мой друг. И как только слуга Салэса заявит, что он разыскивает меня, и для этого ему нужно в Египет, хозяин тут же согласится на счет цели плавания. На самом же деле я отправил его на Мадагаскар. На этом корабле туда доставляют еду для тамошних жителей, а также вывозят оттуда редких животных. А затем перепродают.

— Но это же очень далеко!

— Тем лучше, — пожал плечами работорговец.

***

К обеду Розмари уже выдохлась и молила Бога о том, чтобы начался дождь. На это заявление Кейдар лишь рассмеялся и заметил, что в этой стране дождь бывает крайне редко. Выяснилось, что у работорговца был довольно крупный дом где-то ближе к центру города, неподалеку от невольничьего рынка. Там он и собирался оставаться, не желая сидеть на корабле. Однако перед возвращением домой стоило купить каких-то продуктов, ведь в свое отсутствие Кейдар распустил всю прислугу. Именно поэтому Кейдар затащил Розу на рынок.

Остановившись около какой-то лавки с пряностями, работорговец довольно долго что-то выяснял у ее владельца. Дабы жестикулировать, он даже на время выпустил из руки цепочку, за которую все это время водил за собою Розу.

По почти неприметной улочке разливалась протяжная мелодия. Взглядом Розмари искала ее источник, и вскоре нашла. Девушка, воспользовавшись моментом, когда Кейдар отвлекся от нее, приблизилась к сидевшему в тени дерева музыканту. По виду не местный, он был укутан в серые, поношенные одежды. У ног его стояла миска с несколькими монетами. К дереву около себя он прислонил длинную палку. В руках мужчина держал маленькую дудочку. Он несколько секунд назад отнял ее от губ, и теперь отпив глоток из фляги, готовился вновь заиграть.

Роза сделала шаг к нему.

— Что это... инструмент? — спросила она, ломая язык об арабский язык, которому Кейдар обучал ее все время плавания.

— Дудук, — отозвался мужчина.

— А что... это значит?

— В переводе с армянского оно значит — душа абрикосового дерева, — мягко улыбнулся слепой музыкант. — Хочешь, я сыграю для тебя?

Розмари молчала, не понимая, что ей сказал этот человек. Она ломала голову, когда над ее плечом раздался голос Кейдара.

— Он говорит, что с армянского языка название инструмента означает «душа абрикосового дерева». И спрашивает, хочешь ли ты, чтобы он сыграл для тебя.

— Да... да, я хочу! — Роза подалась к музыканту, но Кейдар остановил ее.

— У нас времени нет. Пойдем, Роуз.

— Дайте послушать, молю! — девушка рванулась в сторону, упав в пыль, утоптанную десятками лошадей и мулов, ежечасно проходящих по этой дороге.

— Это обычная дудка! Что в ней такого, чего ты никогда не слышала?

Музыкант отнял от губ свой инструмент. Он словно с укором поднял свои невидящие глаза на работорговца.

— Каждый день здесь проходят сотни людей. И немногие обращают внимание на невзрачную дудочку в моих руках, — сказал он, явно обращаясь к Кейдару. — Но те, кто видит в ней нечто большее, чем обычный кусок дерева — умеют видеть. Остальные же — слепцы, мне нет до них дела. Пусть они проходят мимо, им нет числа.

— Ты сам слепой, старик. И играешь, чтобы заработать на свою жизнь, — прикрикнул на него Кейдар, однако, поднять упавшую Розу не спешил. — Да до самого тебя никому нет дела. Что ты можешь знать?

— Ты молод и горяч. А я жил, я прожил жизнь. Средь нас двоих слепец лишь тот, кто не может увидеть прекрасное в обыденном. Позволь, этой юной девушке дослушать мелодию. Она юна, но умеет слышать то, что не в состоянии услышать и большинство взрослых.

— Играй, — коротко бросил работорговец, слегка умерив свой пыл. И это было единственным словом, которое Розмари поняла.

Воздух наполнили нежные, протяжные, грустные звуки дудука. Казалось бы, такая невзрачная, простенькая дудочка. Но сколько чувств было в этой мелодии. Сколько несказанных слов. Казалось, что слепец при помощи музыки создает для себя тот мир, который он не может больше увидеть. Роза сидела в пыли около слепого музыканта. Она в какой-то момент закрыла глаза, попытавшись почувствовать то, что чувствовал слепец, играя свои мелодии. И она увидела. Нет, не глазами, в такой ситуации глаза нужны ей были не более чем старику. Она видела сердцем.

Видела бескрайний простор родной страны музыканта. В этой мелодии словно бы сплелись воедино боль и радость. Вместе с невзрачной с виду дудочкой в руках старика пела его душа. И она рыдала. Заливаясь слезами, не переставала улыбаться. В этой мелодии была вселенская любовь и вселенское же горе. Неземные, чудесные и чудные звуки словно бы вонзались в самое сердце, разрывая его на куски. Хотелось спросить у дудочки: можно ли было вычерпать все слезы из человеческой души? Она точно знала ответ. Этот человек играл сердцем, чувствовал душой, разумом же осознавал вечность божественной музыки, ее ценность. Звуки этой мелодии напоминали не то скорбный плач, не то молитву.

Розмари вдруг ясно осознала, как же она скучала. По маме, отцу. Отчего-то по щекам против воли потекли слезы, которые Розмари стирала, размазывая по бледной коже пыль. Словно бы вся боль, копившаяся в ней годами, выходила наружу с этой мелодией. Она выворачивала наизнанку душу, разрывала ее на части и собирала вновь. Восстановленная же, новообретенная душа, рыдала вновь и вновь. Будто бы стараясь очиститься этими слезами. Эта мелодия дарила душевный покой, пусть и через нестерпимую боль. Словно медитация. Молитва. Исповедь.

Мелодия плавно закончилась. В миску у ног музыканта упало несколько монет. Они гулко звякнули о дно. Удивленно девушка подняла глаза на своего мучителя. Кейдар лишь молча смотрел куда-то вдаль, прикрыв глаза.

— Мы все приходим в этот мир из небытия. И все уйдем в небытие. Главное — память. Обычная человеческая память, — проронил старик, отпивая воды из фляги. Розмари не знала арабского в совершенстве, но почему-то была уверена в том, что поняла каждое сказанное им слово.

— Ты мудр, старик, — все-таки выдохнул Кейдар. — Роуз, пойдем.

Поднявшись, Розмари послушно последовала за работорговцем. Впервые на ее памяти он был настолько мрачен, всю дорогу до дома молчал. Только когда Кейдар снял с пояса связку ключей, остановившись перед дверью одного из домов, Роза с опаской потянула его за рукав. Работорговец обернулся к ней.

— Что такое, Роуз?

— Вы не плакали. Хотя очень хотели, да? — аккуратно спросила она, встречаясь с мужчиной взглядом.

— Что за чушь ты несешь, — Кейдар только фыркнул.

— Я помню, как на приеме у Орлондского вы сказали, что на вашей родине принято считать, что душа дерева, из которого сделан инструмент, остается навсегда. А еще... говорят, что величайшей силой обладает душа абрикосового дерева. Этот инструмент, дудук, он...

— Душа абрикосового дерева, — подтвердил Кейдар, прикрывая глаза и лбом упираясь в каменную стену. — Да. Ты запомнила мои слова, вот так честь.

— Мне было больно слушать эту мелодию. Я вдруг вспомнила о маме и папе, которых уже нет. Поняла, что так скучаю по ним... вы ведь старше меня, наверняка видели и знаете больше. Значит, у вас в жизни было больше вещей, по которым можно скучать и лить слезы, — пробормотала Роза, не находя в себе сил говорить громко.

— Знаешь что, Роуз, — Кейдар усмехнулся, все-таки взглянув на Розу, — один знакомый как-то раз подарил мне фортепиано. Ты сыграешь мне?

— Это приказ, да?

— Нет, просьба.