IV.II
Отсиживаясь в порту в ожидании вечера, Жерар допивал из походной фляги остатки виски. Сигары у него закончились еще по пути в Алжир, и всаднику пришлось обзавестись трубкой и табаком. Он, однако, вынужден был оценить качество табака, который ему продали на алжирском базаре. Конечно, ни в какое сравнение с его любимыми сигарами это не шло, но, как говорится «на безрыбье и рак рыба».
Вот и сейчас, покуривая трубку, Жерар невольно задумался о своем диалоге с работорговцем, повстречавшемся ему поутру. Обычный богатый рабовладелец, прекрасно говорит на французском, ничего странного. Однако всадник не был обычным наемником, он уже долгие годы служил семье Салэс. Пораскинув мозгами, он решил, что раз ему все равно нечего делать в ближайшие пол часа, стоит сопоставить факты. Ведь это не Франция, и тут всякое случается.
Вспоминая Францию, Жерару всегда хотелось долго смеяться над собою. Живя там большую часть своей жизни, он ни разу не побывал в Париже. А ведь это была его мечта. Пройтись по улочкам вечернего Парижа, увидеть Эйфелеву башню, встретить там девушку своей мечты и отвести ее в какой-нибудь уютный ресторанчик. Пить вино, слушать музыку и говорить о жизни. Как мало нужно было всаднику для его мечты, но все же, ему никак не удавалось вырваться в столицу. А ведь где-то в Рэмайро, в поместье семьи Аркур, его все еще ждала нежно влюбленная в него девушка. Та самая девушка его мечты.
Горько ухмыльнувшись и вновь зажимая во рту трубку, всадник прикрыл глаза, задумываясь о своем знакомстве с местным населением.
Встреченный им поутру работорговец о чем-то переговаривался со своей спутницей на французском, значит она тоже знала этот язык. Как Роза. У девушки были пепельные глаза, что в этих краях редкость. Как у Розы. Мужчина вполне подходит под описание, данное Реем. Высокий, смуглый, со светлыми глазами и говорит на французском. Что-то здесь не так. Конечно, можно было списать все на дурацкое стечение обстоятельств, но Жерар не привык верить в совпадения. Но, рассуждать было уже поздно. Надо раньше было думать. Где сейчас искать этого работорговца?
В Алжире никого днем с огнем не сыщешь, не зная имени. А его всадник-то и забыл спросить. Можно было описать его кому-то, добавив что-то в духе «он мне денег задолжал, поможешь найти — тебе перепадет». Такое помогало уже не раз, тем более, у утреннего встречного была довольно запоминающаяся внешность для этих-то широт. Но уже было слишком поздно бросаться на поиски.
Экипаж корабля готовился к отплытию и один из матросов, которому Жерар заранее поставил бутылку рома, в конце концов, указал всаднику на владельца судна. Им оказался невысокий широкоплечий мужчина, на вид лет пятидесяти — пятидесяти пяти. Через круглый живот его тянулась перевязь, на поясе позвякивали компас и два револьвера. Длинные уже давно не мытые слипшиеся волосы были собраны в хвост, а сверху голову его от палящего солнца прикрывала повязка. Левая бровь его была рассечена, а на левом глазу Жерар почти сразу заметил бельмо.
Да уж, настоящий морской волк. Не хватает еще крюка вместо руки или костыля и деревянной ноги, в руку бутылку рома, в зубы трубку и на голову треуголку — настоящий пират получится. Именно такими кадрами пугают детей, живущих в портовых городах. «Не ходи, сыночек, поздно вечером ты в порт, а то придет страшный пират, заберет тебя с собой на корабль и продаст в рабство!», — ха, смешно. Жерару уже довелось когда-то стать свидетелем подобной сцены поучения малолетнего оболтуса.
Мужчина недобро покосился своим единственным глазом на прибывшего на его корабль чужака.
— Кто ты такой? — осведомился морской волк, поправив на поясе не замеченный ранее Жераром кнут.
— Я ищу Кейдара Мохсена. Мне сказали, что он отбыл в Египет, и что на вашем корабле я смогу попасть туда. Это так? — как можно более медленно и четко отчеканил Жерар.
— Ох, тысяча чертей, зачем тебе понадобился этот торговец? Он ничего путного тебе не продаст даже за все сокровища мира, — кашлянул капитан корабля, подавая какой-то знак боцману, все это время крутившемуся рядом.
— Поговаривают, он продает какую-то диковинку. Хочу поглядеть, — загадочно прошептал всадник, словно стараясь утаить страшную тайну от экипажа корабля.
Его шепот и блестящие глаза заговорщика не проняли капитана.
— Морского ежа мне в печень, да тебя надули, сынок! Все, что этот торгаш мог продать, он продал еще в начале своей карьеры!
— Я заплачу. Возьмите меня с собою, я сойду в Египте и мы больше не увидимся, — сухо ответил Жерар, понимая, что диалог у них не завяжется.
Он имел дело с ковбоями и бандитами, но с моряками у него никогда не складывались дружеские отношения. Особенно, с моряками иностранцами. Он не знал их сленга, они плохо понимали его, ведь всадник за годы служения Салэсу стал довольно вежливым человеком. Да и вообще, Жерар недолюбливал плаванья на кораблях. Нет, его не укачивало, и он не страдал морской болезнью. Просто всадник на то и звался всадником, чтобы любить пустыню, сухой южный ветер, песок, каньоны и скачки на лошадях. А весь этот список совершенно не гармонировал с морем, плаванием, качкой, матросами и прочими прелестями морских путешествий. Благо, от Алжира до Египта путь короткий. Дальнейшая миссия была ясна Жерару как день. Найти Розу, если потребуется — набить морду работорговцу и увезти Розу в Рэмайро. Там уже убедиться, что она в безопасности. Если Рей уже покинул город, то вместе с девушкой оставаться в Рэмайро и дожидаться его прибытия. Зелман был согласен предоставить место для проживания.
— Хорошо. Но кают у меня нет, спать будешь с матросами! Все устраивает? Если нет — проваливай! — отозвался капитан корабля, поглаживая короткую черную бороду.
— Главное чтобы меня не будили вместе с матросами, — пожал плечами Жерар, уже мечтая о качке и о крепком сне. В его списке любимых занятий сон шел на третьем месте после выпивки и скачек. Где-то там же подпунктами шли драки, курение и донесение своих историй до всех, кому было не лень их выслушать.
— Уж как получится, — хмыкнул капитан. — Деньги давай. Сто серебра.
Жерар молча отсыпал из кошелька названую сумму. Благо, он заранее удосужился и обменял деньги данные Реем на местную валюту. Всадник уже было направился к лестнице, однако, вспомнив кое-что, добавил:
— Если кто-то разбудит меня до прибытия в Египет, то потом не надо жаловаться на сломанный нос и отбитую печень.
Он не угрожал, просто предупреждал. Без злобы или ярости, спокойно и размеренно.
***
Ближе к полуночи Жерар решил выбраться на палубу. Он поставил перед собой задачу — разговориться с кем-то из моряков, желательно, наиболее приближенных к владельцу судна. Всадник хотел, как можно больше выяснить о плавании. Сколько плыть, где ему лучше сойти, да и вообще, с его миссией никакая информация не могла быть лишней по определению.
Доставая из своей сумки заранее купленную бутылку рома, Жерар подошел к скучавшему на капитанском мостике боцману.
— Эй, старина, — всадник слегка склонил голову набок, разглядывая немолодого моряка, — не составишь мне компанию? Пить в одиночестве — плохая примета.
— Никогда о такой примете не слыхал, но выпить я могу и без твоих примет, — хохотнул боцман, обдав Жерара смесью из запахов рыбы, табака и алкоголя.
Видимо, этим вечером у него уже был повод выпить.
На удачно обнаружившийся на палубе бочонок с порохом боцман водрузил две деревянные кружки. Изрядно потертые, одна даже с трещиной, однако вполне пригодные для распивания из них спиртного и других напитков. Ром боцману понравился, он даже согласился изредка выдавать вполне членораздельные фразы по поводу плавания. Через пол часа, решив, что моряк уже окончательно готов к даче важных показаний, Жерар решил задать совершенно не интересующий его вопрос. Просто для поддержания диалога в относительно «живом» состоянии.
— А что, говорят, в Египте пожарче, чем в Алжире?
— Мне-то почем знать? — отозвался боцман, допивая свой ром. — Если я и видел этот твой Египет, то только во сне!
— То есть — как? — Жерар вскинул брови, а затем мгновенно нахмурился. Его надули. Обвели вокруг пальца как первоклассника. — Куда же плывет корабль? — совершенно не выдав своей злобы, продолжал всадник.
— Ну, ты и набрался, уже и забыл куда плывешь! — расхохотался боцман. Он сам был пьян, в отличие от Жерара, которому для опьянения необходимо было выпить не меньше ящика рома. — На Мадагаскар. Знаешь, на этом острове зверушки всякие есть. С хвостами полосатыми, во, как моя тельняшка! Лемуры там...
Жерар его не слушал. Мадагаскар?! Чертов работорговец, опасения всадника подтверждались, он был почти уверен в том, что это и был похититель Розы. Иначе, зачем он направлял бы его в заведомо неправильном направлении? Решил подшутить? Я вас прошу, арабы не такой веселый народ, чтобы шутить над каждым встреченным ими иностранцем.
Как нельзя вовремя на палубе появился капитан корабля. Уверенной походкой он приблизился к боцману и явно отчитал того на их родном языке. Жерар спокойно дождался момента, когда пьяного боцмана отправят проспаться, и заговорил:
— Как скоро мы прибудем в Египет?
— Тысяча чертей, тебе-то, какое дело? Если торопишься — надо было по суше перемещаться!
— Что-то вы слишком нервничаете, или мне кажется? — всадник оперся о борт корабля, краем глаза следя за каждым движением моряка. Он понимал, что тому не составит большого труда столкнуть Жерара на корм акулам. Хм, а если сделать то же самое? Жерар же тогда стал бы полноправным владельцем судна?
Несколько секунд эта идея навязчиво крутилась у него в голове, но затем всадник решительно отбросил ее в сторону. Нет, навряд ли весь экипаж судна говорит по-французски. В лучшем случае они устроят бунт и просто высадят его в первом же порту, а в худшем отправят всадника вслед за владельцем корабля.
— Вы же не плывете в Египет, так зачем обманули меня? — Жерар закурил трубку, сверля моряка испытующим взглядом.
Тот на удивление спокойно воспринял эту новость. Поправив револьвер на поясе, он что-то крикнул своим матросам.
— Сынок, не был бы ты таким прозорливым, возможно даже увидел бы далекий остров. Но не теперь. Тебя вздернут на рее!
— Посмотрим.
***
Дом Кейдара оказался большим, светлым и просторным. Каменные стены, выкрашенные в голубые и оранжевые оттенки. Много вставок из узорной плитки, от одного взгляда на которую глаза разбегались в разные стороны. Неожиданным элементом декора для Розмари стали арочные проемы для окон и дверей, обилие арок, узорные ставни на окнах. В гостиной — колоннада, украшенная золотом и керамикой, на потолке — люстра, красоте которой могли позавидовать даже дворцы французских королей. Множество диванов с мягкими круглыми подушками, массивные деревянные столы. В комнате же, выделенной для Розы хозяином дома, почти все пространство занимала огромная кровать с балдахином. Она напоминала портал в какую-то восточную сказку. Множество подушек, покрывал, узорный полог из газовой ткани. В комнате помимо кровати присутствовали туалетный столик, зеркало в богатой ажурной раме и резная деревянная ширма, за которой скрывался массивный комод.
Со слов Кейдара, Розмари стоило бы быть благодарной ему за подобные условия для жизни. Всех девушек, что работорговец планировал продать, он держал в закрытой части дома, и жизнь там явно не была похожа на восточную сказку. Розе же была предоставлена относительная свобода в пределах дома. Она могла свободно посещать огромный внутренний сад с журчащим в его центре фонтаном, гулять по дому в тех местах, куда Кейдар ей позволял. Всю работу по дому делали слуги, они же принесли Розмари и несколько комплектов сменной одежды. Все они были безмолвны и практически оставались невидимыми.
— Вы любите золото? — спросила Розмари, прогуливаясь по саду в компании работорговца, который показывал ей дом, поясняя, куда ходить запрещено.
— Да, — ровно отозвался Кейдар, — но не как способ обогащения. Денег у меня достаточно, чтобы прожить остаток жизни в достатке и комфорте, ни в чем себе не отказывая. Золото для меня — красивый металл.
— Это заметно. По декору, — Роза коротко улыбнулась. — А... где же ваш гарем?
— Прости, что? — мужчина чуть не поперхнулся от внезапного вопроса.
— Ну... Зелман говорил, что вы владеете собственным гаремом, и не всех девушек продаете в рабство.
— Слухи, — коротко отрезал Кейдар, позволяя себе легкую улыбку. — А что же, тебе интересно было взглянуть на то место, в которое ты вскоре отправишься? — Роза смущенно отвела взгляд. — Не бойся, я планирую продать тебя кому-нибудь крайне влиятельному. Возможно, даже самому султану Микен. Он давно мечтал заполучить в свой гарем юную француженку.
— А это, значит, не слухи, — Розмари вздохнула. — Вы водите дружбу с этим султаном.
— Не могу сказать, что мы друзья, — признался Кейдар. — Видишь ли, дружба с представителями власти — не мой конек. Но я привез ему множество диковинок из-за моря, так что наши отношения иногда действительно выходят за рамки деловых. Я могу свободно приехать к нему во дворец, даже сидеть с ним за одним столом.
— И какой он, этот султан? Что мне вообще предстоит там делать? — Роза присела на диванчик, скрытый в тени пальмы.
— Он молод, — работорговец опустился напротив девушки, поигрывая в руке четками. — Ветреный, горячий мужчина. Неплохой человек, но слишком уж эмоционален временами. Если хочешь остаться при нем и жить, как в восточной сказке, тебе придется быть покорной. Милой, доброй, смотреть на него с самым искренним восхищением в мире. И, конечно, придется хитрить. Поверь, в гареме никогда не бывает скучно. У тебя будут соперницы и...
— Я не умею так. Хитрить, строить козни, играть в любовь, когда той ни на грош.
— Тогда тебе придется несладко, — Кейдар пожал плечами. — Гарем — далеко не райское место. Придется приспосабливаться.
— Может... — Роза закусила губу, не находя в себе сил выдать свою просьбу. — Оставите меня при себе?
— В качестве наложницы? — она вздрогнула. — Заманчивое предложение. Но, Роуз, я планирую продать тебя, и уже отправил султану письмо о том, что привез редкой красоты птицу из Франции.
— Вы ведь сами говорили о том, что деньги для вас — не главное. Почему же так стремитесь продать меня?
— Не задавай таких сложных вопросов, — Кейдар отмахнулся. — Иди к себе. Тебе стоит отдохнуть, вечером я планирую выбраться в город. И ты пойдешь со мной.
— З-зачем?
— Зайдем в индийскую лавку, я знаком с владельцем. Мне уже надоело, что ты постоянно выпрашиваешь у меня ароматические масла. Куплю тебе парочку, будешь развлекаться и устраивать в своей комнате ароматерапию.
***
Весьма пустынный и тихий днем, ночью же город Шэйран превращался в пестрящую и шумную восточную сказку. Розмари, как и наказал Кейдар, отоспалась днем, и сейчас, следуя шаг в шаг за работорговцем, только и успевала, что крутить головой. Она поражалась всему, что ее окружало. Тут и там витали запахи специй, жарилась в масле и на огне еда, звучала музыка, пахло кальяном. В глазах рябило от обилия разноцветных тканей. На базаре продавали одежду, ткани, ковры, украшения из золота и драгоценных камней.
— Вижу, ты в восторге, — с легкой улыбкой на губах констатировал Кейдар, в очередной раз притягивая Розмари к себе за цепочку, прикрепленную к ее наручникам.
— Это... сказка какая-то, — честно призналась Розмари, разминая запястья. — Может, снимете?
— Чтобы ты потерялась в толпе или сбежала?
— Куда я сбегу? — девушка понуро опустила взгляд. — Языка я не знаю, денег у меня нет. Меня скорее на невольничий рынок заберут преждевременно, чем домой отправят. Держаться рядом с вами сейчас — самый адекватный вариант.
— Звучит разумно, — отозвался Кейдар, спустя минуту раздумий. — Допустим, я тебе поверю. — Сняв с пояса связку ключей, работорговец легко освободил руки девушки от оков. А затем протянул ей ладонь. — Ни на шаг от меня, Роуз.
Немного помедлив, Розмари все-таки кивнула, берясь за протянутую ей руку. Что ж, может, это и было сродни мазохизму ранее, но сейчас только рядом с Кейдаром она чувствовала себя в безопасности. Относительной, но все-таки безопасности.
— Зайдем в эту лавку, — работорговец потянул девушку за собой. — Та одежда, что слуги тебе подобрали, говоришь, слишком велика?
— Ну, как «слишком», — Роза хихикнула, — в ней можно поместить двоих меня. И еще немного места останется.
— Ёмко.
Подойдя к владельцу лавки, торгующему одеждой, Кейдар поприветствовал его так, будто бы они были старыми друзьями. Они перекинулись парой фраз, но говорили так быстро, что Розмари ни слова не поняла.
— Он даст мне скидку, — констатировал Кейдар, возвращая все свое внимание девушке. — Выбери себе что-то, но побыстрее.
— Вы платье мне купить собрались?! — Роза широко распахнула глаза, удивленно глядя на обилие разноцветных тканей на прилавке.
— Предпочитаешь, чтобы я видел тебя без оного? — работорговец улыбнулся одним только уголком губ. — Выбирай.
— Я даже не знаю, сколько стоят эти платья. И что здесь принято носить...
— Это не платья, — поправил Кейдар. — Это, — он взял в руки длинную хлопковую ткань глубокого синего оттенка, — называется абайя.
Стоило Розе только взглянуть на этот наряд, как у нее практически пропал дар речи. Сапфирового оттенка платье было украшено красочной аппликацией из шелка, расшитое ярким золотым геометрическим узором. Оно было декорировано пуговицами из бирюзы, и отвести взгляд от этого произведения искусства казалось просто невозможным.
— Это точно одежда, подходящая... наложнице? — Роза практически ощутила горечь на языке, стоило ей выдавить из себя последнее слово. — Меня в таком не примут за богатую, не знаю, шахиню?
— Шейху, у нас здесь нет шахов, — поправил Кейдар. — Не подумай, что я тебя балую. Но, думаю, синий цвет тебе будет к лицу.
***
Спустя два часа Розмари с Кейдаром покинули лавку торговца ароматическими маслами. У девушки все еще слегка кружилась голова от того обилия ароматов, что витали в помещении. В ее легкой сумке теперь помимо сложенного платья покоились несколько пузырьков с эфирными маслами. По совету продавца, каждое слово которого Кейдар переводил девушке, она выбрала для себя несколько легких ароматов. Они должны были подчеркнуть ее женственность, юность. Розмари ни за что бы в жизни не призналась, что запах жасмина она выбрала потому, что так частенько пахло от Зелмана. Аромат цитруса напоминал ей о маме, которая обожала апельсины, и каждый раз, когда их удавалось достать, засушивала их корочки. А аромат сандала... Роза все еще не могла понять, почему взяла в руки пузырек, запах которого напоминал ей о работорговце. Возможно, так она собралась напоминать себе почаще о своем положении. Потому что вся эта вечерняя прогулка, да и вообще поведение Кейдара с момента прибытия в Алжир, иногда заставляли Розу забыть о своем статусе. Наложница. Которой суждено быть украшением гарема султана Микен. Незавидная участь, но многие удостаивались и худшей.
— Проголодалась? — внезапно поинтересовался Кейдар, сжимая руку Розы в своей.
— С чего вы взяли?..
— Даже через шум толпы слышно, как у тебя бурчит живот.
— Ну... я ведь отказалась от ужина. И вы сказали, что теперь буду терпеть до завтрака. Вот. Терплю.
— Ты так и не пояснила, почему внезапно отказалась от еды. Говори сейчас, — Кейдар слегка нахмурился.
— Это мясо... оно очень странно пахло, да и на вкус не похоже было на мясо. Мне плохо стало, — призналась Розмари, отводя взгляд. — Простите, я не хотела оскорбить вашу кухню, просто...
— Дуреха, могла раньше сказать? Баранину далеко не все могут есть, — работорговец покачал головой. — Сказала бы сразу, что мясо тебе не по вкусу, и не мучилась бы сейчас. Жди здесь.
Отойдя от Розмари, Кейдар пересек улицу. Он подошел к лавке каких-то поваров, жаривших что-то в огромном чане с кипящим маслом. Роза только не подпрыгивала на месте, пытаясь высмотреть, что же там происходило. Спустя несколько минут, Кейдар вернулся, протягивая девушке какую-то котлету, завернутую в питу.
— Ешь. Только не смотри, — посоветовал он.
— Почему не смотреть? — Роза с опаской покосилась на еду в своих руках, и живот тут же издал приветственный клич.
Не найдя в котлетах ничего страшного, девушка все-таки откусила. Прожевала. Съеденное напоминало ей котлеты из смеси двух фаршей, говяжьего и свиного. Радостно впившись в угощение зубами, Роза все-таки опустила взгляд на укушенную котлету, и только не вскрикнула. Внутри котлета была... зеленой.
— Фто эфо тафое?! — не успев прожевать, вскрикнула Розмари, поднимая на работорговца удивленный взгляд.
— Ты... — не выдержав, Кейдар залился хохотом. — Сказал же не смотреть. Это фалафель. Не все могут позволить себе мясо, вот и выкручиваются. По вкусу ведь похоже на мясо? — Роза неуверенно кивнула, все-таки проглотив странное угощение. — А на самом деле это жареная в масле паста из бобов со специями. Очень питательно, кстати.
— Вы решили устроить мне экскурс в культуру вашей родной страны? — девушка все-таки продолжила есть, не найдя в блюде ничего страшного. Подумаешь, сделано из бобов! На вкус вполне себе мясо.
— До моей родной страны далеко, — внезапно с какой-то толикой грусти в голосе отозвался работорговец. — Роуз, осторожнее!
Розмари даже вскрикнуть не успела, только инстинктивно дернулась в сторону, когда по улице пронеслась повозка, запряженная парой гнедых. Отскочив, Роза налетела на какого-то человека, тут же извинилась, отступила назад. Но вокруг было столько людей, что куда бы Розмари ни отходила, она вечно лавировала меж людей, с трудом в них не врезаясь. За всеми этими бесконечными извинениями и попытками не запутаться в подоле платья, девушка лишь спустя несколько секунд поймала себя на страшной мысли. Она потерялась?..
Выбравшись из шумной толпы, Роза выдохнула, тут же озираясь. Она искала взглядом Кейдара, но нигде не могла его найти. Внутри вместо ожидаемой радости от столь желанного избавления затрепетал огонек не надежды, нет, ужаса. Роза была совсем одна, в чужой стране, без знания языка. Куда она могла пойти? У нее не было ни денег, ничего. Розмари еще и чувствовала себя максимально виноватой перед Кейдаром, которого она так умоляла снять с нее наручники. И теперь он бы разве поверил в то, что побег не был ее изначальным планом?! Ни в жизнь. И Роза знала, была уверена в том, что рано или поздно он отыскал бы ее. И уж тогда... спину прострелило фантомной болью, словно бы ее уже коснулось жало плети работорговца.
Бездумно шагая среди пестрых тканей базара, Розмари внутренне надеялась наткнуться на Кейдара. Она все еще верила в то, что сможет все ему объяснить. Что все это — жалкое недоразумение! Но базарная улица никак не заканчивалась, а работорговца было не видать. До слуха Розмари донеслись какие-то радостные крики, возгласы. Не думая ни о чем, она направилась в сторону звуков, надеясь выйти к причалу и отыскать там корабль Кейдара. Но вскоре она оказалась на площади. В нос тут же ударил отвратительный запах, тяжелый настолько, что от него мгновенно закружилась голова. Запах крови.
Роза хотела было тут же развернуться и бежать прочь от площади, но сзади уже прибыли другие зеваки. Они шумели и толкались, ни единого шанса выбраться на свободу. Сколько бы Розмари ни пыталась, становилось только хуже. Людским потоком ее отнесло практически к первым рядам «зрителей». И даже жмурясь, не желая смотреть, Роза все равно невольно видела тот ужас, что разворачивался перед ней.
Ничем не окруженная площадь, вся запачканная свежей и уже застывшей кровью. На ней высились несколько столбов, к ним были привязаны обнаженные выше пояса тела. Сложно было даже сказать живы ли еще были те люди. Меж столбов сновал, по всей видимости, палач. В руках он сжимал полутораметровый кнут, конец которого был утяжелен куском свинца. Розмари помнила рассказы Кейдара: так здесь наказывали беглых рабов. И в одной из девушек, что уже практически не дышала, Роза с ужасом увидела саму себя. Ведь если ее бы поймали, наверняка ее ждала бы подобная участь. Она словно бы ощутила ту пронзающую, слепящую боль от очередного удара, обрушившегося на спину несчастной. Не в силах больше выдерживать этого зрелища, Розмари, не разбирая дороги, рванулась в сторону. Благо, публичная казнь приближалась к концу, толпа людей слегка схлынула. Роза бежала не оглядываясь, не в силах пережить увиденное. Остановилась она лишь когда ноги вынесли ее к богатому дому. Подняв полные горьких слез глаза, Роза с ужасом и радостью узнала в нем жилище Кейдара. Не веря в свою удачу, Розмари приблизилась к двери и постучала. Но ответа не было. Тогда, оглядевшись, она опустилась на вытоптанную дорожку прямо у двери. Рано или поздно кто-то должен был появиться. В голове загнанной пташкой билась лишь одна мысль: «Ну, вот я и... дома?»
— Давно ты здесь?
Розмари вздрогнула от этого голоса. Словно бы за какой-то жалкий час она позабыла о том, насколько он может быть всепроникающим.
— Не знаю, — честно призналась она, поднимаясь но не смея взглянуть на работорговца.
— Нагулялась?
Роза рвано выдохнула. Он явно не ждал ответа на свой вопрос, скорее задавал его чтобы уколоть девушку. Что ж, это ему удалось. Розмари оставалось рассуждать о том, насколько жестокой будет уготованная ей порка. Она как раз заметила, как Кейдар опустил руку на плеть на поясе. Все, добегалась.
— Что случилось, пока меня не было рядом? — вдруг поинтересовался работорговец, приближаясь.
Розе потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, чем был вызван этот вопрос. Она дрожала как осиновый лист, и не от страха перед предстоящим наказанием.
— Я... я видела, что бывает с теми, кто сбегает, — это получилось настолько жалко, что Роза сама мысленно обозвала себя тряпкой.
Она с трудом нашла в себе силы поднять взгляд на Кейдара. И... удивилась. Он смотрел на нее задумчиво, но в глазах цвета льда не было того самого смертного приговора, что Розмари ожидала там увидеть. Это пугало еще больше.
— Я сама не поняла, как это вышло, — принялась оправдываться девушка. — Вы ведь... не специально отпустили меня, чтобы я... увидела?
— Не прикидывайся дурой, Розмари.
Он впервые назвал ее полным именем. И от этого вкупе с тем, что в следующую секунду Кейдар обнял девушку, вжимая ее себе в грудь, из глаз Розы вновь брызнули слезы. Вцепившись пальцами в рубашку работорговца, она разрыдалась от душивших ее эмоций.
— Будете бить? — сквозь зубы процедила Розмари, стараясь унять беспрерывные всхлипы.
— За глупость тебя стоило бы действительно высечь, — многозначительно фыркнул Кейдар. — Но за глупую случайность — вот уж нет.
— И все-таки вы меня балуете, — Розмари расхохоталась, глядя на усталое лицо работорговца. — Простите, не сдержалась.