III.VIII
— Малышка, надо поговорить, — после короткого стука, дверь отворилась. На пороге показался Рей.
Девушка как раз заканчивала подготовку ко сну. Она уже успела принять душ и теперь сидела на краю кровати в своей беленькой ночной рубашке, заплетая еще влажные волосы в косу.
— Почему я уже нервничаю? — Розмари кротко улыбнулась, одергивая одежду.
Рей ответил короткой дежурной улыбкой. Раньше Роза видела подобную лишь во время его разговоров с Раулем. В ней не было ни капли искренности. Приблизившись к девушке, аристократ придвинул к кровати пуфик и уселся напротив Розы.
— Ты же помнишь, что мы через неделю возвращаемся в Шалле? — девушка кивнула. — Отлично... отлично. Роза, я получил еще одно письмо. Оно о твоем отце.
— Он в порядке? Хочет поведать еще какую-то великую истину о моем происхождении? — Роза только повела плечом. Однако, наткнувшись на серьезный взгляд Рея, встрепенулась. — Рей, что с ним? — она попыталась встать, однако аристократ удержал ее за руки.
— Успокойся, пожалуйста. Я... черт, никогда не знал, как правильно подать такую новость, но... твой отец умер, Розмари.
Роза вздрогнула, только открыв рот для ответа, да так и умолкла. И как на такое следовало реагировать? Роза не знала. И никто не знает. Даже те, кто хоронил близких и дорогих им людей, те все равно не знают, как пережить следующую такую потерю. Хочется, на самом деле, чтобы таких потерь в жизни не было. Но, как бы ни прискорбно это было, они есть. И всегда будут. Так заведено с давних времен.
Розмари замерла, казалось, она даже не дышала, такой гробовой была тишина, повисшая в комнате. Она буквально давила на плечи, вынуждая сжаться всем своим существом. Рей не спешил мешать тишине, Роза же не торопилась приходить в себя после полученного шока. Она лишь молча комкала в руке ткань ночной рубашки, жадно глотая воздух.
— А он, — девушка сглотнула, кусая губы, — встретит там маму?
Роза с надеждой и слезами в глазах взглянула на Рея. Аристократ в недоумении приоткрыл рот, чтобы возразить девушке о том, что, в его понимании, жизни после смерти и вовсе не существовало.
— Конечно, встретит! — раздался голос Жерара. Скрипнула дверь, впуская в комнату гостя. — Простите за вторжение, но я не мог не ответить на такой вопрос.
Войдя в комнату, Жерар окинул Рея осуждающим взглядом. Он словно знал о том, что тот собирался сказать малышке совсем неутешительные вещи. Присев на край кровати, жалобно пискнувшей под его весом, мужчина обнял Розу всхлипнувшую, позволяя той свернуться калачиком у него в руках. Почувствовать себя защищенной.
Жерар как никто другой знал, каково это — терять близких. Ведь Жерар, хоть и не говорил об этом слишком часто, точнее, старался вообще не упоминал, еще в детстве потерял отца и мать. Их убили бандиты. А затем он потерял и своего господина, дававшего ему все в течение многих лет. После смерти Франсуа, Жерар осознал, что из близких ему людей в этом мире оставался лишь Рей. И тот в любой момент мог погибнуть, получив пулю в спину. Смерти аристократов в Шалле были обычным делом. Стоило Рею сделать один неверный ход, навредить кому-то, пойти против кого-то сильнее него и все, — это могло стать последней каплей яда в его чаше с вином. Теперь же в жизни всадника появилась еще и Роза. Маленькая, веселая, такая хрупкая и беззащитная, она всем своим существом нуждалась в поддержке и помощи. И Жерар готов был давать ее этой девочке до той поры, пока не перестанет биться его собственное сердце.
Конечно, все это время у него был верный друг на все времена, его конь. Но сейчас и он был занят другим делом. Общением с любимой Лаской, которая, по расчетам Жерара, должна была по возвращении в Шалле принести им жеребенка.
— Когда, — Роза сглотнула, поднимая голову и вытирая глаза рукавом — похороны?
— Об этом я и хотел сказать, — Рей прикрыл глаза. — Похороны... уже состоялись. Твоего отца похоронили на безымянном кладбище неподалеку от вашего города. Пьер умер неделю назад, письмо о смерти долго шло из Шалле.
— Но... кто же заплатил за похороны? — Роза удивленно округлила глаза, глядя в пустоту перед собой, пальцами сжимая крепкую ладонь Жерара.
— Не знаю, — Рей хмуро покачал головой, стараясь придать своему голосу максимум уверенности. — Все будет хорошо, Роза. По прибытии домой мы сразу же выясним, и...
— Нет, — Розмари оборвала его, глотая ком, вставший в горле. — Рей, а мы можем не возвращаться туда? Хоть немного, молю.
— О чем ты? — аристократ опешил, прокашлявшись.
— Я не смогу, — глотая слезы, шептала девушка. Она была на грани нервного срыва. — Не смогу больше терпеть этот город... мои отец и мать, они умерли там. А я даже не простилась с ними должным образом. Да я права не имею возвращаться домой, — расплакавшись, Роза мертвой хваткой вцепилась в рубашку Жерара.
Всадник лишь молча гладил девушку по волосам, неустанно наблюдая за реакцией Рея. Он был готов в любой момент оборвать того, дабы он не сделал больно малышке. Нельзя. В такие моменты даже Салэс бывал неосмотрительным, он легко мог сказать то, о чем думает. Розе это сейчас бы не помогло.
— Хорошо. У отца... был домик в одном городке на юге Франции, я поменяю билеты на поезд, — Рей все еще хмуро кивнул.
Ведь он знал причину смерти. Но не знал, кто же оплатил эти похороны.
Аристократ в этот момент не понимал лишь одного. Кому потребовалось бы стрелять в обычного пекаря? В вариант случайного убийства, шальную пулю или смерть в перестрелке он не верил.
***
Ночной ветер почти опасливо прокрался в приоткрытое окно, поиграв шторами, да так и затерялся в полумраке комнаты. Зеленый цвет здесь был не везде, хотя в этой комнате его действительно было болезненно много. На первый взгляд. Растения на окнах. В основном, конечно, кактусы или другая растительность, которую не надо поливать и вообще трава неприхотливая. Ведь Зелман изначально знал себя, он не готов был уделять много времени бездумному уходу за растениями. Или людьми. Он всегда быстро перегорал интересом к людям. И если у окружающих любовь могла быть похожа на свечу, горела долго и тягуче плавилась, выгорая в середине, но оставляя что-то после себя... Нет. Зелман был похож на искру. Вспыхивал резко, но также резко и тух, не оставляя следов.
В комнате еще присутствовал черный. Его аристократ тоже любил и уважал, правда, меньше, конечно, чем изумрудно-зеленый. Наверное, если заглянуть в его шкаф, можно было бы подумать, что ты попал в какую-то страну лепреконов, где все носят зеленые фраки. Но, нет. Зелману нравились черные рубашки, а также глубоко-винный оттенок. Это напоминало ему о какой-то эротике. Ведь если потушить свет и зажечь свечи, то их пламя так причудливо будет вылизывать бликами складки черной ткани.
Простыни на широкой кровати аристократа были неизменно черными, или же темно-серыми. Но на этот раз все-таки черными. По ним причудливо разметались волосы цвета льна. Светлые, легкие. Они, в представлении самого Зелмана, никак не могли принадлежать такому человеку, как он. Такие волосы он видел раньше на картинках, у красивых ангелов. Зачастую, конечно, женского пола, но кого это волнует. Аристократ в принципе не привык разделять женщин и мужчин в плане причесок или одежды. Ему нравилось смотреть на девушек в обтягивающих брюках, но и мужчины в юбках отвращения не вызывали. Правда, предпочтение он отдавал все же первым.
На прикроватном столике пепельница. Он всегда курил сигареты не потому, что это помогало расслабиться. И не потому, что считал это медленным способом самоубийства. Только потому, что ему нравилось смотреть на дым. Это было так завораживающе-красиво, что сложно оказывалось оторваться. Зелман выкуривал по две-три сигареты за раз, каждый раз ругая себя за это. А затем по новой. Это уже вошло в привычку. Как и выпивать холодный чай по утрам. Он ненавидел холод, потому что вырос в тепле, у моря. Но холодный чай по утрам стал каким-то практически атрибутом.
Простынь смята. На ней рубашка. И прекрасное тело, обнаженное выше пояса. А рядом, конечно, не ангел воплоти, но его прямой родственник. Зелман мягко зарывался пальцами в волосы Розмари, осознавая, что ее пальцы сейчас скользили по старым шрамам. По спине. Вдоль позвоночника. К лопаткам. Она коснулась даже шеи и ребер. Так беззастенчиво, но при этом невинно, словно и не понимала, какую бурю эмоций вызывала своими легкими прикосновениями.
Она видела эти шрамы. Знала, откуда они взялись. Но не осуждала ни жертву, ни палача. И от этого становилось одновременно радостно и невыносимо, до протяжного воя больно. Почему. Как можно быть такой светлой и невинной, лежа в объятиях сущего дьявола?
Так близко, но почему-то не может коснуться. Хотя раньше позволял себе и большее. Внутри что-то беспощадно ломается, рискуя разорвать внутреннее спокойствие к чертям. Зелман, почему? Что вдруг стало? Когда ты перестал хотеть эту девочку? Или...
Нет, не перестал. И никогда не перестанет. Просто осознал, что изнасилование — не его метод. Лучше любить молча, наслаждаясь тянущимся горением неугасающего пламени. Да и пусть хоть до самой смерти, пусть. Будь, что будет.
Он целует ее в лоб. И каждый поцелуй, словно последний.
— Может, наконец, поделишься, зачем пришла? — Зелман коротко улыбнулся, игриво взъерошивая волосы Розмари.
— Мы завтра уезжаем, — раздалось откуда-то снизу. Роза нехотя подняла голову, встречаясь взглядом с мужчиной. — Ты... останешься тут?
— К сожалению, я вынужден остаться, — с горечью отозвался Зелман, прикрывая глаза. — Мой новый нотариус решил недавно разобраться с документами покойного батеньки. И, о диво, выяснилось, что мне не были известны некоторые детали его завещания. Я бы плюнул на это, но завещание напрямую касается меня. Мне придется остаться ненадолго, чтобы разобраться с этим.
— Может... это и к лучшему, — тихо вздохнула Роза, скрывая лицо на груди мужчины. — Побыв вдали друг от друга поймем, не наваждение ли... все это. Я пришла к тебе сейчас потому, что считала это правильным. Но сейчас вновь мучаюсь сомнениями.
Сказав Рею, что она хочет провести последнюю ночь в Рэмайро вместе с Моникой, Розмари позорно сбежала от своего «возлюбленного». Договорившись с Моникой, которая, как выяснилось, была в курсе отношений, связывавших Розу с Зелманом, Розмари явилась к Аркуру. Он явно не ожидал ее появления, лежал, закинув ногу на ногу, да читал очередной роман. Но, стоило девушке появиться на пороге его комнаты, тут же встрепенулся. С того момента эти двое просто лежали. Молча. Обнявшись. Слушая дыхание друг друга.
— Если тебе нужно время, чтобы разобраться в себе, — Зелман накрутил на палец локон русых волос, — то я дам тебе его столько, сколько потребуется.
— Почему ты так добр ко мне?
— Скорее, лоялен, — Аркур рассмеялся. — Потому что люблю тебя.
— А... — последние слова выбили у Розы весь воздух из легких. — М-можно спросить? — она подняла взгляд серых глаз на мужчину. Он только коротко кивнул. — Когда я была в гостях у маркиза Орлондского, — Зелман едва заметно поморщился, — он и Кейдар говорили о тебе.
— О, надеюсь, только все самое приятное? — Аркур бесцветно улыбнулся. — Ты наслушалась про меня ужасов и теперь боишься?
— Не шути, прошу. Не сейчас, — Роза только ладошкой толкнула аристократа в грудь. — Они говорили о том, что ты бесчестный человек, охочий до денег. Что если ты кажешься мне хорошим... то мне только так кажется. Они говорили, что ты ни в грош не ставил женщин в своем гареме. И что ты... — Роза запнулась.
— Договаривай, зайчонок, — теплый спокойный тон Зелмана, словно бы придал девушке сил.
— Что ты умеешь быть невероятно жестоким. Что тебе... н-нравится причинять людям боль.
— Ты веришь в это, зайчонок? В то, что я бесчестный. И в то, что все мои чувства, что я проявляю к тебе, — игра? — внезапно серьезно поинтересовался Зелман.
— Нет, — почти беззвучно прошептала Роза. — Поэтому они и злились на меня.
— Ты что же, вызвалась защищать мою не в меру скромную персону? — Зелман искренне рассмеялся. — Все то, что говорил обо мне Кейдар... как бы тебе сказать, это не совсем обо мне. Я никогда не содержал гарем, этим страдал мой покойный отец. И он действительно был довольно деспотичен по отношению к наложницам. По поводу денег — это тоже про моего отца. Весь Рэмайро об этом знает, не вижу смысла утаивать. Как-то у него не хватало денег на ставку в какой-то очередной азартной игре и он, — взгляд мужчины слегка потяжелел, — продал Лорейн. Поставил ее в той игре, будто бы она была вещью.
— Кто такая Лорейн?..
— Моя сестра, — ровно отозвался аристократ, прикрывая глаза. — Одна из. У отца было довольно много детей от его наложниц. Но никто из них не смеет претендовать на его наследство, об этом он позаботился.
— Твой отец продал родную дочь?!
— Он и не на такое был способен, — Зелман едва ощутимо вздрогнул, когда Розмари неосознанно провела пальцами вдоль одного из его шрамов. — А по поводу того, что я умею быть жестоким, — он прикрыл глаза, его ладонь скользнула по шее девушки. — ...они правы. Я действительно могу быть невероятно жесток с теми, кто причиняет боль мне или моим близким. И нет, мне не нравится причинять боль самому. Мне нравится чувствовать свою власть и чужую мне покорность.
— И мою, — Роза нервно сглотнула, — тоже?..
— А когда это ты была мне покорна? — Зелман залился хохотом. — Зайчонок, я уже сказал, что влюбился в тебя. Именно в твою непокорность, возможно. Но, в первую очередь, меня покорила настоящая ты. Твоя неприкрытая искренность. Когда мы впервые встретились... я все наблюдал за тобой, искал в тебе фальшь, что так присуща всем людям. Но в тебе ее не было ни на грош. В тот осенний день все в тебе дышало искренностью настолько истинной и правдивой, что я опешил, не зная, что с этим вообще стоило делать. Ты вскружила мне голову, зайчонок. Мне, заядлому ловеласу!
— Я все боюсь, что ты со мной играешь. Просто слишком хорошо скрываешь это, — призналась Розмари, отводя взгляд. — Прости, ничего не могу с этим поделать.
— Если быть честным, я не мастер скрывать эмоции. Да и никогда не делал этого рядом с тобой, — Зелман пожал плечами. — Поверь, Рей в этом деле куда более талантлив. Порой даже мне невдомек, что же у него на уме, что он скрывает за своей фарфоровой улыбкой.
— Рею приходится быть таким, наверное. У него ведь много врагов.
— Ох, тогда я стану главным! Вызову его на дуэль, будем драться насмерть за твое сердце, милая Розмари.
— Перестань! — Роза рассмеялась, мысленно отмечая, насколько приятно было слышать свое имя в устах этого человека. — Я ведь сейчас здесь, с тобой.
— И я планирую этим воспользоваться. Самым наглым образом.
Подавшись вперед, не встретив никакого сопротивления, Зелман накрыл губы девушки мягким требовательным поцелуем. Он прижимал ее к себе, словно бы видел в ней свое самое ценное сокровище. Легко скатывая с хрупких плеч лямки ночной рубашки, он оторвался от губ девушки, целуя молочного оттенка ключицы.
— Я все-таки боюсь. А что будет, если Рей узнает про нас?.. — едва слышно прошептала Розмари, пальчиками сжимая плечи мужчины.
— Пока не доказано — не волнует, что сказано, — парировал Зелман.
— Адвокат из тебя так себе, если честно.
— Зато любовник прекрасный.
***
— Да, мы сразу отправляемся в Ольсен. Это небольшой городок, портовый. Но находится он далеко, ехать придется чуть дольше, чем до Шалле, — констатировал Рей, глядя на билеты.
Роза сидела у окна в поезде напротив аристократа. Жерару было позволено отправиться в Шалле, дабы приглядывать за особняком Рея в ближайшее время, а также ухаживать за лошадьми. Он сам изъявил такое желание, препятствовать ему не было ни малейшего повода. Все-таки у Рея были и другие телохранители.
— Рей, на сколько времени мы сможем там остановиться? — Роза сглотнула, бросив короткий взгляд на перрон.
Зелман их не провожал. Но, стоило вспомнить о нем, как щеки Розмари невольно покрывались румянцем. Последняя ночь в Рэмайро, проведенная с ним, оставила после себя только горячие воспоминания. Буквально обжигающие. Но сейчас Зелмана рядом не было. Отпрянув от окна, Розмари мгновенно задернула шторку. Благо, Рей не заметил этих действий, увлеченный написанием письма своему партнеру. А стоило бы.
— Сколько потребуется. Я обещаю, что все будет хорошо, милая, — присев около девушки, Рей обнял ее. — Я понимаю, что тебе нелегко сейчас вернуться в Шалле. Пусть так, я буду рядом ровно столько, сколько потребуется.
Он понимал, что она сейчас испытывала. Хоть и не в полной мере, но понимал. Рей считал своим долгом защитить девушку от всего, что их окружало. От серости и злости, коими наполнен этот мир. От всех, кто желал ею обладать.
Поезд тронулся, оставляя Рэмайро. Мужчина на перроне недовольно выпустил изо рта несколько колец дыма, поигрывая в пальцах трубкой.
— Где же мне теперь тебя искать, цветок пустыни? Решила спрятаться от меня, как опрометчиво. — Он сплюнул на колею, провожая взглядом удаляющийся поезд. — Я прошу прощения, — мужчина одернул станционного смотрителя, — куда направляется этот поезд? — жестом он указал на необходимый ему состав.
— О, господин, это скорый поезд до Ольсена.
— Ольсен? — мужчина удивленно вскинул брови.
— Не слыхали? Редко кто туда ездит, в основном торговые составы. Ольсен — портовый городок на на юго-западе Франции. Туристы туда не ездят, только работники. Вот и ездят туда один-два состава в месяц.
Кейдар нахмурился, коротко кивнув станционному смотрителю.
«Не Шалле?.. Что ты задумал, Салэс? Думаешь спрятать ее от меня?»