III.VII
— Проснись...
Рей ласково погладил спину спящей Розмари. Девушка так и заснула вчера в кабинете Зелмана. Собственно, как и сам Рей. Аркур читал довольно медленно, вдумчиво, но от его спокойного голоса так и клонило в сон. Закончив книгу, он укрыл друга принесенным пледом, а Розу отнес в ее комнату, бережно уложив на кровать.
— Малышка, время завтрака, — Рей потрепал девушку по волосам. — Подъем.
Розмари нехотя открыла глаза и потянулась, как кошка. Так не хотелось вставать, сил не было противиться себе.
— Не хочу, — лениво улыбнулась она, поднимая взгляд на Рея.
Он задумчиво хмыкнул, продолжая перебирать спутавшиеся пряди светлых кудрей.
— Встанешь сейчас и я, так и быть, помогу тебе причесаться, — он подмигнул девушке, наблюдая, как та почти мгновенно вскочила.
Роза, конечно, и сама была в состоянии управиться со своими волосами, но, когда ей с этим помогал Рей, процедура становилась втрое приятнее. Аристократ всегда был ласков и нежен с ней, старался не причинять присущей этому процессу боли, тщательно вычесывал каждую прядь. Розмари при этом любила напевать себе под нос мамину колыбельную.
— Знаешь, я почти не помню ее, — как-то сказала Роза, в очередной раз, мурлыча слова из песни. — Мелодию. Если бы помнила — сыграла бы ее для тебя, — улыбнулась она тогда.
Рей в ответ лишь тихонько рассмеялся. Он уже представлял себе картину, как Роза играет ему на фортепиано и напевает колыбельные перед сном.
Вот и сегодня, стоило девушке присесть у зеркала и щетке коснуться ее волос, как она вновь начала повторять слова этой детской песенки.
— В сумерках ночной тиши, милая, уснуть спеши. За окном уж бродит ночь, сну она пришла помочь. Там во тьме печальных снов, нету мест для громких слов. Там играет мама, не фор-те-пиа-но...
Раздался стук в дверь, и Розмари, отчего-то вздрогнув, умолкла.
Не дождавшись ответа, в комнату вошел Зелман. Волосы аристократа на редкость были распущены и светлым потоком струились по его плечам. Не каждая женщина города могла похвастаться такой потрясающей длиной волос. Оно и не удивительно, волосы Зелмана достигали его бедер. Возможно, одной из причин, по которым Зелман постоянно собирал их в хвост, было банальное нежелание вызвать зависть.
— Если вдруг кто-то еще не одет, то я закрыл глаза, — констатировал он, опираясь о дверной косяк. Получив разрешение на просмотр, он окинул взглядом пару, удивленно разглядывающую его наряд.
Одет он был «по-домашнему», как и в предыдущие дни, когда аристократ безвылазно сидел в поместье, лишь изредка прохаживаясь до пляжа и обратно. Темные брюки и глубоко-винного оттенка рубашка. Однако теперь поверх рубашки красовался ярко-зеленый галстук в синюю полосочку. Завидев эту картину, Рей рассмеялся.
— Отставить смех! — воскликнул Зелман, с трудом сдерживая улыбку. — Пока вы двое не соизволили спуститься к завтраку, мы играли в карты на желания! В общем, я проиграл, - он недовольно подергал глупый галстук.
— Готов спорить, что проигрался ты Жерару, — хмыкнул Рей, зацепляя волосы девушки фигурной заколкой с цветами. — Где ты только достал такой галстук?
— Да он просто монстр, этот твой Жерар! С ним можно в казино зарабатывать. Играет как бог, и почти не пьянеет. Споили всех оппонентов, обчистили и ушли. Хм, а надо будет над этой идеей подумать, — развел руками Аркур. — Идем, с нами поиграете. Завтрак задержан не только из-за вас. Слуги забыли сходить за продуктами. Сейчас отправились, скоро должны вернуться.
На лестнице троица потешалась над Зелманом. Он только хихикнул что-то в духе: «Мне еще мало досталось!». Фантазии Рея не хватило, чтобы предположить — чем же они там занимались, в его-то отсутствие?
В гостиной наблюдалась вполне банальная картина. Жерар докуривал сигару, рассказывая Монике одну из своих многочисленных историй. При этом он умудрялся раскладывать пасьянс.
— О, доброе утро, Розмари, Рей! — улыбнулась Моника, лишь завидев их. — Не хотите послушать историю о веселом случае на Диком западе?
— А ты там был? — Роза удивленно взглянула на предполагаемого рассказчика.
— Розочка, я много где был, и не везде законно, — хмыкнул Жерар, отпивая из стакана виски. — Присаживайтесь поудобнее. Моя история будет долгой, — он достал из-за пояса револьвер и погладил его, словно это была волшебная лампа. На удивление — джин не появился.
Жерар прочистил горло, окинув собравшихся оценивающим взглядом. Моника, допивавшая утренний кофе, стояла около камина. Ни от чьих глаз, кажется, не укрылось то, что до их прибытия, девушка сидела непозволительно близко к Жерару. И лишь завидев хозяина поместья отпрянула, спешно ретировавшись к камину. Сам Зелман устроился около окна, старательно поправляя мешающий ему галстук и поглядывая на часы — оставалось еще сорок минут позора. Рей занял глубокое кожаное кресло напротив Жерара. Роза же присела на подлокотник, около Салэса. Однако тот счел необходимым внезапно обнять девушку, заставив ту упасть ему на колени. Розмари взвизгнула за время секундного полета, но не поспешила сменить место дислокации. Ей понравилось так беззаботно лежать на коленях Рея и слушать рассказ Жерара, который он уже успел начать...
— Помню, я тогда был еще так дьявольски молод. Думал тогда, что люди до сорока вообще не живут, мол, это слишком долго! Так вот, знойный летний денек, на улицах пусто, следующий поезд до нужного мне города приедет только вечером, и я решил прогуляться по городку, в котором накануне вынужден был остаться на ночь. Ну, гостиница, стоит сказать, там была вполне пристойная. Пьяным соседям я быстро объяснил, что хочу спать. Они же объяснили, что у них есть две бутылки неплохого виски. В общем, у нас была веселая ночь. Свет, правда, у них не работал — электричества не было. Со слов моих соседей — это было даже к лучшему, а то набежали бы в комнату насекомые.
Итак, знойный день, палящее солнце, по улице несется перекати-поле, где-то ржут лошади. Шериф не сунет носа из дому, как и все остальное население городишки. Поскрипывают двери салуна. Мимо меня тогда-то всего прошло двое местных жителей. Такое чувство было, будто сошли они со страниц вестернов. Сапоги, на поясах кобуры с револьверами, джинсы, клетчатые рубашки, у одного на шее платок. И у обоих шляпы, конечно же! Ну, я у них поинтересовался, где тут можно выпить? Как-то недобро они не меня посмотрели, но кивнули на тамошний салун. Таверну, если по-простому.
Захожу я, значит, в таверну. Тут же все, кто был внутри, оборачиваются ко мне. За столиками сидела пара-тройка человек, у барной стойки расположился помощник шерифа, играющий в карты с барменом. Подхожу к ним, здороваюсь, выпиваю стакан виски за знакомство. Справляюсь о расписании поездов, о делах в городе и о прочих мелочах. Бармен оказался мужиком толковым, выпил со мной, сыграли в карты, он мне рассказал много интересного об этом маленьком городишке. Заметил я, что чем меньше городок, тем больше люди знают друг о друге, и тем интереснее там истории люди о соседях рассказывают.
Спрашиваю, почему нигде не видно мэра города? А бармен мне и рассказывает, что была у мэра дочь. Умница, красавица, желанная невеста для многих в городе. Ну, мне же интересно, почему это «была»? А куда она делась? И отсюда начинается самое интересное! Рассказывает он мне, что, мол, был у нее один ухажер из какой-то банды, известной во всей округе. А любила эта дамочка другого, чему я не был удивлен, выслушав описание характера этого ее ухажера. Говорили, что хлестал он виски ведрами, устраивал дебоши в городе, всех подряд вызывал на дуэли, пьянствовал, да и вообще вел разбойничий образ жизни. В один прекрасный вечер, в очередной раз напившись до чертиков, заявился этот разбойник к своей возлюбленной, да и выкрал ее.
Ну, через несколько дней нашли этого парня на сеновале. Арестовали. Он говорит, мол, что не видел любимую уже две недели. Не поверили, папаша переговорил с шерифом, и повесили того беднягу за убийство. У них там все просто было. Виновен — повесить. Повесили, да выяснилось, что не виновен? Ну, так исторически сложилось, не обессудьте.
Показали мне фото той девушки, красивая, не спорю. Ну, я выпил за упокой ее души да и отправился на поезд. Забыл уж совсем о том случае, как наткнулся на эту дамочку в соседнем городке. Вспомнил историю бармена, пораскинул мозгами. В итоге загрузил ее на поезд и отвез домой. Выяснилось, что разбойника-то и повесили, считайте, не за что. Дамочка сбежала со своим возлюбленным, даже не оставив никакой записки любящему отцу. Их видел шериф, уезжающими на лошади, да только вот мужик пьян был, и привиделось ему, что девушку выкрали. Ну, а кто как не главный дебошир округи мог это сделать? Вот и вышло как-то неудобно. Отец ее под домашний арест посадил, а мне заплатил за то, что я ему дочь вернул. А я-то просто проездом в городке был, а вон оно, как бывает!
— Весело же там было, — улыбнулась Розмари, наблюдая, как Зелман встал с подоконника и направился к себе в комнату. — Я на минутку!
Она вскочила и тихонько пошла за аристократом. Хотелось разузнать, откуда же он достал такой забавный галстук? А еще, девушка хотела поблагодарить его за вчерашний вечер. Все же, он успокоил ее, когда она была на грани нервного срыва. И это ему ровным счетом ничего-то и не стоило, но он сделал это. И, Розмари почему-то была уверена, что никакого письма Верона ему не писала. Зелман наверняка просто выдумал повод, чтобы заставить Рея забрать Розмари из дома маркиза Орлондского.
Остановившись около дверей комнаты, Розмари уже хотела задать свой вопрос, но он просто застрял у нее в горле. Минутой ранее, вошедший в комнату Зелман снял галстук и рубашку. А теперь, он схватил свои длинные волосы темной лентой, обнажив спину, пересеченную несколькими десятками шрамов от кнута.
— Зелман... — опешив, выдохнула Роза.
Аристократ обернулся, мгновенно помрачнев. Он схватил удивленную девушку за руку и втянул в комнату, захлопнув за ней дверь.
— Любопытство тебя погубит, — прошипел он. — Что ты здесь делала?!
Розмари сглотнула. Она не знала, что и отвечать-то. Как она раньше не замечала этих шрамов на его спине? В поезде, на пляже! И тут же Розу словно бы молнией поразило. Вот оно! Вот, почему Зелман никогда при ней не снимал рубашку. Купался в ней, хоть и сетовал как-то на то, что ткань неприятно липла к телу. Даже во время их любовной близости... он обнажился полностью, лишь оставил на плечах расстегнутую рубашку! Аркур явно не хотел, чтобы Розмари увидела его спину. И как же теперь ей быть?..
— Зайчонок, отвечай! — Зелман легко сжал плечо девушки, потянув ее на себя.
— Я просто... прости! Я не знала — прошептала Розмари, со страхом глядя на Зелмана.
— Догадываюсь, что не знала, — хмуро буркнул аристократ, отпуская ее. — Я сам сделал все для того, чтобы ты... чтобы никто не знал. Ладно, просто забудь, и... уходи.
Сколько же надрыва было в этих словах. Сколько затаенной, годами скрываемой боли, разрывавшей изнутри. Пусть шрамы давно уже зажили, казалось, что они все еще кровоточат, одним своим существованием причиняя аристократу невыносимую боль. Каждую минуту, нет, секунду его жизни. Все те моменты, когда он искренне улыбался, читал книги, наслаждался жизнью... Он делал это с тяжелым сердцем. Зелман не простил своего отца за эти шрамы, и никогда не смог бы, сколько бы ни старался. И, пусть он давно смирился с их наличием на его, казалось бы, идеально-красивом во всем теле, аристократ все равно продолжал скрывать свои шрамы. Даже от Розмари. И, черт побери, он явно упустил момент, когда к имени Розмари стал добавлять злосчастное "даже".
Розмари замерла. Она не знала, что ей нужно было сделать в такой ситуации. Зелман отвернулся от нее, отойдя к своей кровати. Роза же, пусть и неуверенно, но сделала вперед, потянувшись к нему.
— Я же сказал — уйди! — воскликнул Аркур, обернувшись к девушке. Схватив под руки, он поднял ее над полом и встряхнул, как котенка. — Что непонятного я сказал?!
Он не выдержал. Сорвался. Больше всего в мире Зелман мечтал о том, чтобы Розмари никогда не видела его в подобном состоянии. А ведь когда-то оно было для него обыденностью. Но сейчас... нет-нет-нет, он только внутренне молился, чтобы Розмари не поверила собственным глазам. Чтобы не испугалась его. Чтобы, черт побери, продолжила верить в тот образ, что Аркур выстраивал годами. Чтобы она и дальше видела его таким, каким он хотел бы перед ней представать.
— Зелман, пожалуйста, — голос Розы был до ужаса слаб, она дрожала.
Боялась. Все внутри нее вопило о том, что сейчас действительно стоило бояться аристократа. Он мог ударить девушку, изнасиловать. Да... что угодно! Сейчас он наверняка и сам не знал, на что был способен.
— Что?..
— Не гони меня. Прошу, — прошептала Розмари, зажмурившись.
Ожидая самого худшего, девушка и не заметила, как он опустил ее на пол, а сам отошел к кровати и сел на ее край, закрывая лицо руками. Зелман сидел, бормоча что-то бессвязное. Навряд ли он и сам то в полной мере знал смысл своих слов.
Дрожа, и мысленно проклиная себя, за желание зайти к нему в комнату, Роза медленно приблизилась к кровати. Присев около Зелмана, девушка осторожно, с опаской коснулась рукой его спины. Он вздрогнул и замер. Розмари также замерла, не зная, что же делать дальше?
Внезапно Зелман обернулся и повалил девушку на кровать, нависая над ней.
— Что ты делаешь?! — воскликнула Роза, срываясь на писк. Страх сейчас полностью овладевал ею.
— А на что похоже? — уже более спокойным голосом осведомился аристократ, пальцами мягко касаясь ее щеки и убирая с нее прядь русых волос. — Не бойся меня, зайчонок. Прошу, — дрожь не уходила, руки Розмари продолжали трястись как на морозе. — Молю тебя, не бойся...
Опешившая девушка на мгновение, казалось, забыла, как дышать.
Зелман. Никогда она не видела его таким. В глазах его читались усталость и боль. Она не знала такого аристократа. Это была та его сторона, которую девушка никогда ранее не видела. И, черт побери, как же хотелось навсегда запечатлеть в памяти этот его момент. Откуда подобный садизм? Розмари и сама не понимала, но ей чертовски хотелось запечатать для себя воспоминание о том, каким искренним бывает этот человек. Пусть он и казался сейчас невыносимо слабым, но сердце щемило от одной мысли о том, что Роза видела его таким. Как же это было... интимно? Действительно, что может быть интимнее, чем видеть за суровостью - мягкость и слабость, показанную только тебе.
— И не мечтайте, господин Аркур, — прошептала Розмари. — Я не боюсь тебя. И никогда не стану бояться.
Зелман лишь благодарно посмотрел на девушку, а затем, приподняв ее над кроватью, обнял. Потеряв счет времени, они уже и не знали, сколько пролежали, обнявшись. Молча. Роза только зарылась пальцами в светлые волосы, про себя отметив, что они у Зелмана такие мягкие.
— Спасибо, — прошептал он, выдавив из себя измученную улыбку.
Розмари чувствовала, как по его щеке, которой он прижимался ее плечу, текла слеза. Вздрогнув, она сама с трудом сдержала непрошенные слезы. На деле же лишь крепче прижалась к мужчине, наплевав на какие-либо осторожности. Сейчас в комнату мог войти кто угодно. Рей, Жерар, Моника... да пусть бы сюда ворвались маркиз Орлондский и сам Кейдар! Пусть вошел бы король Франции со всей своей свитой, спустились бы все небесные ангелы во главе с Господом. Розе было наплевать. Она ни на миг не отпустила бы Зелмана. И знала, верила и надеялась, что он чувствовал то же самое.