Глава 19. Тень в сердце
Глава 19. Тень в сердце
Записка на бересте висела в памяти Элианы, как холодный клинок. «Слишком много знаешь». Это был прямой вызов. И предупреждение: их терпение подходит к концу. Но что они предпримут? Прямое нападение на сторожку? Нет, слишком шумно. На ученика? Петрик был теперь почти всегда под присмотром Катерины или бегал по делам при всех.
Ответ пришёл с неожиданной стороны. Через два дня после случая с коровой, в Просеки пришёл странник.
Не нищий и не торговец. Человек в простой, но добротной одежде из серого холста, с посохом из тёмного дерева и котомкой за плечами. Он представился Варнавой, странствующим лекарем и травником. У него было умное, усталое лицо, спокойные глаза и лёгкие, уверенные движения. Он остановился у дома старосты и попросил разрешения переночевать, предложив в обмен осмотреть больных и поделиться своими снадобьями.
Лаврентий, всегда подозрительный к чужакам, вначале отказал. Но странник не настаивал. Он разбил небольшой лагерь на окраине, у ручья, и уже к вечеру принялся за дело. К нему потянулись любопытные. Он умел заговаривать зубы, вправлял вывих мальчишке, сбил температуру у старика отваром из того, что тут же нашёл на опушке. Его знания казались глубокими, а руки — твёрдыми и уверенными.
На следующее утро о нём уже говорила вся деревня. И говорили с восхищением. Особенно восхищалась Матрёна: «Вот это лекарь! Не то что наша… с её загадочными книжками и шепотами. Всё просто, по-мужски, понятно!»
Это было первым тревожным звонком. Элиана почувствовала это задолго до того, как Петрик прибежал с новостями. «Тётя Эля, там новый дядя, он тоже травы знает! Он мне корень показал, который от глистов!»
Она насторожилась. Странник не делал ничего плохого. Напротив. Он помогал. И в этом была его опасность. Он был альтернативой. Более безопасной, более понятной, более… мужской. Он не был связан с лесом, с ведьмами, с тёмным прошлым. Он был просто знающим человеком в дорожной пыли.
Лаврентий, видя его эффективность и спокойствие, разрешил ему остаться ещё на пару дней. Странник Варнава начал обходить дома, беседовать. И в этих беседах, очень осторожно, он начал сеять семена.
Он не говорил ничего плохого об Элиане прямо. Он задавал вопросы.
— Слыхал, у вас тут своя травница есть. Молодая девица. Необычно. У неё, говорят, книжка какая-то особенная? Лесная? Интересно, откуда…
Или:
— Лечит она, сказывают, не только травами, а и… заговорами. Это дело тонкое. Бывает, сила в таких словах от тёмных мест идёт. Вы не боитесь?
Сначала люди отмахивались. Но семена падали в благодатную почву — в ту самую глубинную, никогда не исчезавшую полностью тревогу перед «не такой».
Ситуация обострилась, когда заболел ребёнок у молодой пары на другом конце деревни. У мальчика поднялась высокая температура, начался бред. Родители в панике. Элиана в это время была у мельника — у Гаврилы разболелись старые кости от сырости, она делала ему прогревающий компресс.
Странник Варнава оказался рядом. Он осмотрел ребёнка, покачал головой.
— Жар крепкий. Простые травы тут не помогут. Нужно сильное средство. У меня есть. — И он дал ребёнку глоток какого-то тёмного, горького отвара из своей фляги.
К утру жар у ребёнка спал. Он уснул здоровым сном. Родители были на седьмом небе от счастья и благодарности. А Варнава, принимая их благодарность, сказал тихо, но так, чтобы слышали соседи:
— Слава Богу, успел. А то ваша лесная девица, поди, со своими ритуалами долго бы возилась. В таких делах промедление смерти подобно.
Когда Элиана, закончив с Гаврилой, пришла к ребёнку, её встретили сдержанно. «Всё уже хорошо, спасибо, лекарь Варнава помог».
Она почувствовала холодный укол в сердце. Не из-за ревности. Из-за понимания. Это и была атака. Не ядом, не порчей. Авторитетом. Искусно создаваемой репутацией. Странник был орудием Круга. Идеальным орудием. Он не творил зла. Он творил добро. Но делал это так, чтобы её собственное добро ставилось под сомнение, чтобы её методы казались сомнительными, медленными, опасными.
Вечером того же дня Лаврентий вызвал её к себе.
— Девица, садись. Странник этот… что ты о нём думаешь?
— Он не тот, за кого себя выдаёт, — прямо сказала Элиана. — Он послан, чтобы меня дискредитировать. Чтобы вы перестали мне доверять.
— Доказательства есть?
— Только моё чутьё. И то, что он слишком вовремя появился. И слишком уж ловко вписывается.
Лаврентий хмыкнул.
— Чутьё — не доказательство. А он — доказательство налицо. Ребёнка вылечил. Зубы заговаривает. И говорит умно. Народ к нему тянется. И, что хуже, он говорит то, о чём многие думают, но боятся сказать.
— И что вы будете делать?
— Пока ничего. Он не нарушает законов. Не вредит. Наоборот. Но я глаз за ним прикрою. И тебе совет: не вступай в соревнование. Работай как работала. И будь готова к тому, что он может попытаться тебя спровоцировать.
Элиана вышла, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Варнава был опаснее Лерах. Он атаковал не страхом, а доверием. И делал это мастерски.
На обратном пути она встретила самого странника. Он стоял у ручья, набирал воду. Увидев её, вежливо кивнул.
— Мир дому вашему, сестра по ремеслу. Слышал о вас. Интересные методы. Необычные.
В его голосе не было насмешки. Было любопытство. Искреннее? Или притворное?
— Спасибо, — сухо ответила она. — Ваши методы тоже эффективны. Особенно скорость.
Он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то острое, хищное.
— В нашем деле, дорогая, иногда важнее не глубина, а своевременность. Людям нужны быстрые результаты. А не… философия.
Он отвернулся и пошёл к своему лагерю. Элиана смотрела ему в спину. Это была война на другом уровне. Война за умы и сердца. И у неё не было оружия против такого, кроме её собственного терпения, упрямства и надежды, что те связи, что она успела создать, окажутся прочнее красивых слов и быстрых исцелений.
Но впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему уязвимой. Потому что враг на этот раз пришёл не из тёмного леса. Он пришёл под маской света. И это было страшнее.