Глава 18. Испытание воды
Глава 18. Испытание воды
Инструкция Элианы, переписанная Лаврентием и Катериной (оказавшейся самой грамотной из женщин) в нескольких экземплярах, начала свою работу. Сначала к ней отнеслись с недоверием - слишком уж она напоминала деревенские суеверия. Но одно дело - бояться неведомого, другое - иметь чёткий список действий «если... то...».
Первым испытанием стал колодец на краю Просек, тот, что ближе всего к лесу. Утром к Элиане прибежала запыхавшаяся соседка - молодая вдова Аграфена, жившая с двумя детьми как раз у того колодца.
- Элиана, иди скорей! Вода! В воде что-то не то!
Элиана схватила свою корзину и побежала за ней. У колодца уже собралось несколько человек, в том числе Лаврентий и Гаврила. Лица у всех были озабоченные. Вода в принесённом ведре действительно выглядела странно: не мутной, а будто подёрнутой тонкой, радужной плёнкой, как бензин на луже. Запах был сладковатый и тошнотворно-приторный.
- Пила её сегодня утром? - спросила Элиана у Аграфены.
- Да, чай заваривала... дети пили... Господи, что с ними будет?!
- Не паникуй. Покажи детей.
Дети, семи и девяти лет, стояли рядом, испуганные, но выглядели нормально. Элиана быстро ощупала их лбы, заглянула в глаза, дала понюхать флакон с нашатырём (простой, но эффективный способ проверить реакцию). Всё было в порядке.
- Яд, если он есть, медленный, - заключила она. - Или его мало. Сейчас дам им рвотного, на всякий случай. А воду эту ни в коем случае больше не пить.
Пока она занималась детьми, Лаврентий, мрачный как туча, спустил в колодец ведро на длинной верёвке и вытащил свежей воды. Плёнка была и там.
- Значит, не сверху подлили, - процедил он. - Из глубины идёт.
- Источник отравлен, - тихо сказала Элиана, вспоминая свой ручей. - Нужно чистить.
Но как? Ритуал очищения, подобный тому, что она проводила у своего ручья, был слишком сложен и энергозатратен для колодца. Да и на виду у всех. Нужно было что-то простое, что могли бы сделать сами люди.
И тут её осенило. В «Сердце Леса» был рецепт «камня чистоты» - не магического артефакта, а простой смеси угля, серебряной стружки (которой, конечно, ни у кого не было) и определённых трав, которую следовало опустить в источник на сутки, чтобы она впитала скверну. Серебро можно было заменить... осколком зеркала! Оно тоже отражало, хоть и не так сильно.
- Нужно разжечь костёр, сделать угли, - сказала она Лаврентию. - И найти старое зеркальце, хоть осколок.
- У Матрёны есть, - неожиданно сказала Аграфена. - Тщеславная, всё в себе любуется. Дам ей яиц, выпрошу.
Пока Гаврила и ещё один мужик разводили на безопасном расстоянии костёр, а Петрик (оказавшийся тут как тут) бегал за травами (зверобой, полынь, тысячелистник), Элиана готовила смесь. Она истолкла угли в мелкий порошок, смешала с сушёными травами, добавила щепотку соли. Когда принесли осколок зеркала с отполированной задней стороной (свинцовой амальгамой), она аккуратно завернула его в смесь, как в конверт, и перевязала льняной нитью.
- Этот свёрток нужно опустить в колодец так, чтобы он не касался стенок. На сутки. Потом вынуть и сжечь на том же костре, из которого взяли угли.
Лаврентий кивнул и лично взялся за дело, соорудив из проволоки и верёвки простую сетку. Ритуал был прост, почти технологичен. Ни песен, ни ярких вспышек. Люди наблюдали молча, с суеверным страхом, смешанным с надеждой.
Пока «камень чистоты» делал свою работу, Элиана обошла дома тех, кто пил отравленную воду. Дала всем по ложке мёда с толчёным активированным углём (запасённым после сожжения очага) - простой сорбент. Симптомов серьёзного отравления ни у кого не проявилось. Это успокоило, но и насторожило. Значит, яд был не смертельным. А пробным. Проверкой их бдительности и реакции.
На следующий день, когда свёрток вынули и сожгли (он почернел и рассыпался с резким химическим запахом), вода в колодце снова стала чистой. Плёнка исчезла. Испытание было пройдено. Деревня, следуя инструкции (сообщить, не пить) и выполняя простые действия, одержала свою первую самостоятельную, маленькую победу.
Но вечером того же дня к Элиане пришла Катерина. Лицо её было усталым.
- У меня в хлеву, - сказала она без предисловий, - корова мычать перестала. Стоит, голову повесила, ест вяло. Ни температуры, ни чего. Просто... грустит. Как человек. Я твою инструкцию читала. Там про скот сказано. Я корм проверила - вроде обычный. Воду - из другого колодца. Что это может быть?
Элиана нахмурилась. Это не было похоже на яд. Это было похоже на порчу настроения, на апатию. Ещё более тонкая атака. Не на тело, а на дух животного, которое даёт молоко, силу, жизнь дому. Если корова «загрустит» и перестанет давать молоко - это экономический и психологический удар по Катерине, одной из её главных опор.
- Пойдём, посмотрим, - сказала Элиана.
В хлеву действительно стояла унылая картина. Корова, обычно спокойная и любопытная, апатично жевала жвачку, не реагируя на их приход. Элиана положила руку на её круп, закрыла глаза. Она не чувствовала боли, болезни. Чувствовала... тяжесть. Как будто на животное надели невидимый, мокрый плащ из тоски.
- Бывало такое раньше? - спросила она.
- Никогда. Она у меня весёлая была, даже глуповатая.
Элиана обошла хлев. И нашла его - в углу, в щели между бревнами, торчал маленький, засохший букетик. Три травинки болотного багульника, веточка крушины (символ уныния и тоски) и... чёрный петушиный перо. Простейший, но зловредный симпатический оберег на подавление духа.
Она сожгла его тут же, в железной кружке, окурила хлев дымом зверобоя и повесила над стойлом новый, свежий оберег - пучок яркого, пахнущего летом зверобоя и стеблей овса.
- Это пройдёт, - сказала она Катерине. - Завтра будет бодрее. Но смотри - кто мог подбросить?
Катерина пожала плечами, но глаза её стали холодными.
- Кто угодно. Хлев не замок. Но теперь я знаю, что искать.
Элиана шла домой в глубоких сумерках. Враг тестировал их. Сначала воду - на реакцию общины. Теперь - на внимательность отдельного человека. Атаки были точечными, почти неосязаемыми, но от этого не менее опасными. Они сеяли раздражение, усталость, мелкие потери.
Но, с другой стороны, деревня научилась. Сработала инструкция. Она сама нашла и нейтрализовала оберег. Система, хрупкая, но система, начинала работать.
У входа в свою сторожку Элиана остановилась. На пороге лежал маленький, свёрнутый в трубочку, листок бересты. Она развернула его. Там были нацарапаны три слова, выжженные, казалось, самим страхом:
«СЛИШКОМ МНОГО ЗНАЕШЬ»
Это была не угроза. Это было признание. И, возможно, новый уровень опасности.