Глава 9. Яблоки для Матрёны
Глава 9. Яблоки для Матрёны
Следующая неделя в Просеках выдалась тихой и плодотворной. Слух о болезни травницы и о том, как её выхаживали Катерина с сыном, облетел деревню, обрастая подробностями. Самую дикую версию (будто её отравила лесная нечисть, но деревенские молитвы и хлеб мельника победили) пустила, как ни странно, Матрёна. После случая с костром её страх перед Элианой начал странным образом трансформироваться в некое суеверное уважение, смешанное с желанием быть «причастной».
Элиана, окончательно оправившись, вернулась к своим делам с новой энергией. Она заменила сгоревшие запасы трав, с благодарностью приняла от Катерины пару старых, но целых простыней для бинтов и от мельника Гаврилы — ещё один мешок отрубей «для скотины, если заведёшь». Это был его способ сказать, что она теперь часть хозяйственного оборота деревни.
Именно в это время к ней пришла Матрёна. Не тайком, а средь бела дня, с важным и немного напуганным видом, неся в переднике три крупных, но корявых, червивых яблока.
— Девонька… Элиана, — начала она, озираясь по сторонам у крыльца. — У меня просьба. Вернее, не у меня… у яблоньки.
Элиана, удивлённая, пригласила её войти. Матрёна, переступив порог, с суеверным трепетом посмотрела на полки со склянками и на «Сердце Леса».
— Видишь ли, — затараторила она, выкладывая яблоки на стол, — старая яблоня у нас за околицей, ещё бабкой моей посаженая. Раньше груши давала — сладкие, сочные. А вот третий год… червивые все, да мелкие. И листья в пятнах. Мужики говорят — старая, под корень пустить. А мне жалко. Может… может, твои травы… не для людей, так для дерева? Чтоб ожило? А?
Элиана взяла одно из яблок. Оно было лёгким, изъеденным изнутри. Болезнь дерева была очевидна. Но просьба… была новой. И глубокой. Это был запрос не на лечение, а на исцеление. На восстановление связи с памятью, с родом.
— Я… не знаю, — честно сказала Элиана. — Я не лечила деревья. Но… я могу попробовать посмотреть. Понять, что с ним.
Матрёна просияла, как будто ей уже пообещали волшебное исцеление.
— Ой, попробуй, родная! Я тебе и молочка парного принесу, и яичек! Только помоги яблоньке!
После её ухода Элиана долго смотрела на червивые яблоки. Это был вызов другого порядка. Глубже, чем вывих лапы или боль в боку. Это было обращение к её сути — к магии, говорящей с жизнью растений. «Сердце Леса» молчало на этот счёт, но она чувствовала — ответ где-то рядом.
На следующий день она пошла к старой яблоне. Дерево и правда выглядело печально: кора в лишайниках, листья скрюченные, с ржавыми пятнами. Она обошла его, положила ладони на шершавый ствол, закрыла глаза. Она не слышала слов. Но ей передалось ощущение — глубокая усталость, горечь, будто корни дерева пили не воду, а какую-то желчь. Земля вокруг пахла кисло и тошнотворно.
Элиана опустилась на колени и копнула землю у корней. Лопатка вошла легко, слишком легко. Земля была рыхлой, мёртвой. И среди корней она нашла их — чёрные, жирные, блестящие личинки, пожирающие соки дерева. И не только их. Сама почва была заражена. Это была не просто болезнь. Это было проклятие почвы. Не природное. Наведённое.
Сердце её упало. Лерах. Или кто-то другой из Круга. Они не стали атаковать её или её новых друзей напрямую. Они ударили по тому, что она, возможно, попытается спасти. По самому символу жизни и памяти в этой деревне. Это была ловушка. И проверка. Сможет ли «Росная Сестра» справиться с порчей, наведённой тёмной ведьмовской магией? Или её «добрая» сила окажется бессильна?
Элиана вернулась в сторожку с тяжёлым сердцем. Она не могла рассказать Матрёне о проклятии. Но и не могла отказать. Она открыла «Сердце Леса», в отчаянии листая страницы. И вдруг книга сама захлопнулась, а потом открылась на совершенно чистой, казалось бы, странице. Но под лучами закатного солнца, падавшего через окно, на ней проступили бледные, водяные знаки — не текст, а схема. Схема корневой системы дерева, переплетённой с нитями чёрной энергии. И точка приложения силы — не само дерево, а земля вокруг него.
И тогда её осенило. Она не должна бороться с проклятием силой. Она должна… перезарядить почву. Вернуть ей жизнь, которая сама вытеснит скверну. Нужно создать живой компост, заряженный намерением очищения и роста, и окружить им дерево. Это будет долго. Но это сработает.
Она принялась за работу, забыв про усталость. Собрала здоровую землю из глубины леса, листовой перегной, золу от своего очага, измельчённую яичную скорлупу (от тех самых яиц Катерины). Всё это она смешала, напевая тот же очистительный напев, что пела у ручья. В смесь она добавила толчёные семена клевера и люцерны — сидератов, оздоравливающих почву.
На закате она вернулась к яблоне и аккуратно, слой за слоем, стала укладывать свою «живую лекарственную повязку» вокруг её корней. Это была не магия мгновенного действия. Это было семя, брошенное в poisoned землю. Битва между жизнью и порчей только начиналась.
Возвращаясь домой в сумерках, она почувствовала на себе взгляд. Не спереди, а сверху. С высокого вяза на краю леса. Там, слившись с суком, сидела Лерах. На этот раз она не делала угрожающих жестов. Она просто наблюдала. И в её позе читалось холодное, научное любопытство. «И что же ты сделаешь, Росная Сестра? Как твоя слабая сила сразится с нашим искусным ядом?»
Элиана не посмотрела на неё. Она шла прямо, неся пустую корзину. Пусть наблюдает. Пусть видит, как выглядит настоящая сила — не в разрушении, а в терпеливом, упрямом созидании. Даже если на исцеление яблони уйдут месяцы.
У неё теперь было время. И, что важнее, у неё была причина бороться не только за себя, но и за чужую память, за три червивых яблока и надежду в глазах суеверной, болтливой женщины. Её война с Кругом приобрела новое, тихое измерение.