Глава 7. Отравленный ручей
Глава 7. Отравленный ручей
Следующие два дня прошли в размеренном ритме. Утром и вечером Элиана навещала Федота. Кот, хоть и ворчал, но уже встречал её у сарая, зная, что после неприятной процедуры будет мёд. Опухоль на лапе спала, и он начал потихоньку наступать на больную лапку. Мельник Гаврила, встретив её утром второго дня, молча кивнул в знак одобрения и указал взглядом на аккуратно стоящий у двери мельницы небольшой мешок. Он был плохо завязан, и из него виднелась белая, тонкого помола мука. Обещание было исполнено досрочно — знак высшего доверия.
Вечером второго дня, вернувшись с последней припаркой для кота, Элиана почувствовала лёгкое недомогание. Головная боль, ломота в суставах, непривычная усталость. Она списала это на напряжение и сырую погоду. Выпила свой же успокаивающий чай и рано легла спать.
Ночью ей приснился странный сон. Она стояла у своего ручья — того самого, откуда брала воду для настоев, зелий и просто для питья. Но вода в нём была не прозрачной, а мутно-зелёной, и от неё исходил сладковато-гнилостный запах, знакомый по визиту Лерах. Над водой вился рой чёрных, слепых мошек. Во сне она попыталась зачерпнуть воду, но та отступила, оставив на берегу плёнку липкой, ядовитой плесени.
Она проснулась с тем же ощущением тошноты и с ясной, холодной мыслью: это не сон. Это предупреждение.
На рассвете, едва занялось, она взяла пустую склянку и пошла к ручью. Воздух был свеж и чист, но по мере приближения к воде её нос уловил тот самый, едва уловимый, сладковатый запах порчи. Ручей ещё журчал, но его воды действительно потеряли кристальную чистоту. Они казались тусклыми, а на поворотах, где течение замедлялось, на камнях и у берега уже виднелись первые пятна неестественной, изумрудно-чёрной плесени.
Элиана опустилась на колени у кромки воды, не касаясь её. Её пальцы впились в холодную землю. Это была не прямая атака. Это была диверсия. Лерах, Охотница за Спорами, отравила её источник. Не нужно было ломать стены или насылать проклятия. Достаточно было заразить воду, и сила Элианы — сила, зависящая от чистоты природы, — начинала иссякать у самого корня. Без чистой воды не сделать настоев, не приготовить мазей. Да и пить скоро будет нечего.
Гнев, на этот раз, был холодным и острым, как лезвие. Они не просто угрожали. Они нападали на самое святое — на её связь с местом, на её возможность творить добро.
Она открыла склянку и, не касаясь воды голой кожей, зачерпнула немного, используя ложку из орешника. Жидкость внутри склянки выглядела безобидной, но её чутьё, обострённое магией «Сердце Леса», кричало об опасности. «Споры дремлющей плесени», — вспомнила она угрозу Лерах. Они не убьют сразу. Они будут тихо отравлять, медленно подтачивать здоровье, портить любые снадобья, сделанные на этой воде.
«Хорошо, — подумала она, глядя на чёрные пятна. — Вы играете грязно. Но вы играете на МОЁМ поле».
Она вернулась в сторожку, тщательно вымыла руки отваром полыни (сильный природный антисептик) и открыла «Сердце Леса». Книга, почувствовав её тревогу и гнев, сама перелистала страницы, остановившись на разделе, который она раньше обходила стороной: «Очищение и Отражение Скверны».
Здесь были не только рецепты. Здесь были ритуалы. Не тёмные, а очистительные. Один из них описывал, как создать «Кольцо Чистоты» вокруг источника, используя четыре священных для её пути дерева: Ольху (защита), Рябину (отражатель зла), Ива (гибкость, очищение) и Дуб (сила, устойчивость).
Работа предстояла долгая и тяжёлая, требующая огромных затрат личной силы. Но выбора не было. Она не могла просто найти новый ручей — её связь с этим местом, с этой сторожкой, уже установилась. Его порча была порчей её самой.
Всё утро она провела в лесу, собирая необходимое: живые прутики указанных деревьев, кусочки коры, лишайник с северной стороны дуба. Вернувшись, она сварила на припасённой дождевой воде крепкий отвар из полыни и чабреца для очистки склянок и инструментов.
А затем, с наступлением сумерек, когда граница между днём и ночью вновь стала тонка, она вышла к ручью. В каждую из сторон света (насколько она могла их определить) она воткнула по заряженному прутику: ольху на севере, рябину на востоке, иву на юге, дуб на западе. В центр, у самого истока ручья из-под камня, она положила сплетённый из этих прутьев круг, перевязанный своими же волосами (сильнейшая личная связь) и сбрызнутый её же слезой — слезой гнева и скорби за отравленную воду.
Она не произносила громких заклинаний. Она пела. Тихий, монотонный напев на забытом языке самой земли, который подсказывала ей Книга. Она просила, умоляла, приказывала духу места проснуться и сбросить заразу. Она вкладывала в песню всю свою любовь к этому ручью, всю свою потребность в чистоте, всю свою ярость против тех, кто посмел осквернить жизнь.
Процесс был мучительным. Она чувствовала, как её собственная энергия утекает в землю, в прутья, в воду. Колени подкашивались, в висках стучало. Но она пела, пока голос не стал хриплым шёпотом.
И тогда случилось.
Прутья по четырём сторонам света слабо засветились: ольха — серебристым, рябина — кроваво-красным, ива — нежно-зелёным, дуб — тёплым золотом. Свет побежал по земле, соединив их в сверкающее кольцо. Вода в ручье на мгновение забурлила, и из неё, словно пар, поднялось чёрное, вонючее облачко — споры плесени, выжженные и изгнанные. Оно с шипением рассеялось в воздухе.
Кольцо света погасло. Прутья почернели и рассыпались в прах, свою работу выполнив. Элиана, обессиленная, опустилась на землю. Вода в ручье снова журчала чисто и прозрачно. Запах тлена исчез. На камнях не осталось ни пятнышка.
Она победила. Но победа далась дорогой ценой. Она чувствовала себя выжатой, пустой. И знала, что Лерах это почувствует. Ведьма-Охотница поймёт, что её диверсия раскрыта и нейтрализована. И следующий шаг будет другим. Более личным. Более опасным.
Но пока что у неё была чистая вода. И мешок муки у порога. И кот, который начинал ходить. И этого было достаточно, чтобы встать, отряхнуться и поплестись домой, чувствуя себя не просто целительницей, а хранительницей. Своего места. Своего пути.