Глава 4
Я выздоровел. Это было совершенно точно. Я снова мог бегать, обгоняя друзей, снова мог наедаться, до отвала забивая желудок, снова мог смеяться, наслаждаясь каждым мигом. Но почему-то внутри у меня оставалось какое-то непонятное пространство, которое казалось незаполненным. Я продолжал чувствовать себя опустошенно, пока в один день не смог понять, что именно во мне таилось.
Тогда нас с Валей отправили навестить нашу бабушку Настю. Ее дом находился совсем неподалеку, поэтому родители спокойно отпустили прогуляться нас одних. Бабушка жила вместе с дядей Горой - родным братом моего папы. Он-то и помог мне отыскать ключ к решению всех моих проблем: тех, с которыми я уже успел познакомиться и тех, с которыми мне еще только предстояло столкнуться.
Как это бывает всегда, дома у бабушки нас хорошо накормили. И даже когда все тарелки были съедены под частую, бабушка все еще умудрялась доставать из своих закромов* различные лакомства, предлагать второе, третье и четвертое блюдо, думая, что мы с братом все еще остаемся совершенно голодными. Когда последнее угощение было съедено, а в животе уже точно не оставалось никакого места, бабушка, наконец, успокоила свой пыл.
Отдышавшись от такого плотного приема пищи, Валя начал от скуки смотреть в окно, а я тем временем изо всех сил старался придумать какое-нибудь интересное занятие. Дядя Гора, как будто услышав мои мысли, что-то быстро достал из шкафа и предложил мне поиграть. Уже успев обрадоваться, я надеялся на новую ребяческую забаву, но увидев то, что мне предлагали, я почувствовал небольшое разочарование.
Это был большой музыкальный инструмент, с виду больше напоминающий какую-то тумбочку. Пахло от него ни то старой резиной, ни то клеем, ни то какой-то залежавшейся пылью. С двух сторон у баяна были маленькие цветные кнопочки, имеющие разную длину и форму. На каждой из сторон красовались белые узоры, похожие на стебли цветов. В середине у баяна было что-то наподобие плавников у рыб или перепонок у лягушек. Это было собрание нескольких выпуклостей, которые чередовались выемками с блестящими серебряными наконечниками.
Инструмент был очень похож на тот, что я видел несколько дней назад на танцах, и мне бы очень польстила перспектива того, что я смогу подержать в руках тот предмет, который приводил в восторг стольких людей. Моя досада спала, и вот, в незаурядном старом баяне я, наконец, увидел маленькую мечту, которая до сих пор скрывалась за гранью моего понимания. Это была настоящая и вполне реально осуществимая возможность прикоснуться к чему-то стоящему и ценному. На секунду мне показалось, что эта попытка могла быть единственной в моей жизни.
Скрывая свой восторг, я ответил:
-Ну давай попробую. - согласился я на предложение дяди.
-Не урони только.
Он положил огромный инструмент на мои маленькие колени, помог мне надеть на плечи ремни* и правильно положить руки на кнопки.
Поудобнее устроившись на своем стуле, я глубоко вдохнул. Пока бабушка Настя возилась с уборкой в соседней комнате, а дядя Гора смотрел в окно, Валя с интересом перевел на меня взгляд, выжидая первых звуков, которые будут доноситься из под моих рук.
В моей голове пронеслась по-детски смешная мысль: "А вдруг я начну играть и тут же стану виртуозом*?" Немного замечтавшись, я с готовностью напряг мышцы и принялся растягивать баян в обе стороны. Но чуда так и не случилось. По комнате снова и снова раздавалось несвязное, как будто плачущее пиликание, заставляющее мое сердце разрываться на мелкие части.
Тем не менее останавливаться я вовсе не собирался. После многочисленных неудачных попыток, я снова пробовал подобрать нужное сочетание клавиш и чередование звуков. Этот процесс по-настоящему начал меня увлекать.
-Ну все-все! - проговорил дядя Гора со сморщившимся лицом. - На сегодня уже наигрался.
Я думал ответить дяде, но перечить ему мне вовсе не хотелось, поэтому я был вынужден молча согласиться. Сидя без дела, я тут же почувствовал себя неуютно.
-А я уже гостинчики вам собрала. - крикнула бабушка с порога.
Значит, нам с братом настало время уходить домой. Оглянувшись на сокровище, которое снова спрятали в шкаф, я перешагнул порог дома.
По пути я еще долго думал о том, что хотел бы еще хоть раз подержать в руках заветную музыкальную коробку, но вскоре понял, что мы будем навещать бабушку еще много раз. Я вернусь в тот дом, сяду на тот стул, возьму в руки тот большущий инструмент, и все присутствующие еще будут удивляться тому, как всего за пару дней мальчишка превратился в музыкального гения.
У меня был план - ходить к бабушке Насте и упрашивать дядю Гору почаще давать мне поиграть на баяне. Честно говоря, ради него я, в общем-то, и приходил, но об этой тайне знал только я и никто другой. Позже я с восторгом про себя отмечал: "Вот же оно - что-то такое, что заставляло меня чувствовать маленькую искорку внутри".
После сложного дня я устало лежал в кровати, пока все мои братья видели уже не первый сон. На улице был уже не вечер, но в тоже время глубокая ночь еще не успела укутать наш дом своей серой пеленой. Через занавеску, которая служила дверью в нашу комнату, просачивался белый лунный свет. Проходя через ткань, он становился мягче и темнее, из-за всех сил стараясь создать успокаивающую, убаюкивающую атмосферу, которая в этот вечер совсем на меня не действовала.
Я ворочался в кровати и время от времени смотрел на занавеску. Пытаясь себя хоть чем-то занять, я проводил взглядом по ее узору, стараясь уловить все его мельчайшие детали, которые можно было разглядеть только днем. Я подождал блуждать глазами сверху вниз, слева направо и по другим направлениям, пытаясь детальнее рассмотреть шерстяные нити, которые складывались в бесконечные лесенки. Перешагивая со ступени на ступень, я чувствовал лишь скуку. Меня ничего не могло ввести в сон.
Казалось, что прошло уже несколько дней. Казалось, что эта ночь будет длиться вечно и что я никогда не закрою глаза, как вдруг в нашу комнату из-за занавески вынырнула мать. Наверное, она часто приходила проведать нас посреди ночи. Лицо у нее было такое, словно она с замиранием сердца любовалась каждым моим братом, давно уже уснувшим в своей кровати.
Мама представлялась передо мной призрачной и нечеткой, будто это был только контур какой-то доброй женщины, который я сам себе нарисовал в голове. Ее темные кудрявые волосы подсвечивались на свету и казались мне настоящим нимбом, который проходил вокруг ее головы. Мама выглядела далекой и недосягаемый. Увидев ее, я хотел встать с кровати, обнять ее и больше никогда-никогда не отпускать.
-Ты чего не спишь? - шепотом спросила она.
-Не могу уснуть. - ответил я.
Она подошла ко мне, села кровать и сказала:
-Сказку или песню, Сашенька?
-Песню. - сказал я, поудобнее устраиваясь в своей постели.
Мама положила руку мне на спину и, аккуратно поглаживая меня, начала свою колыбель. Тихое пение усыпляло у меня и вводило в какой-то транс. Я чувствовал себя в безопасности, чувствовал себя счастливым рядом с ней. Но вдруг, именно в тот момент, когда я уже почти закрыл глаза, со стороны двора прозвучал какой-то непонятный звук.
-ДЫЫЩ!
Я вздрогнул. Мама резко закончила свою песню и, привстав с кровати, ринулась к входной двери. В это время я недовольно закряхтел и даже почти заплакал от того, что нашу идиллию так грубо прервали.
-Подожди-подожди! Что-то случилось!
Она выбежала на улицу, оставив меня в комнате. Вскоре после второго оглушительного звука за окном раздавались крики соседей.
Следующей ночью я снова услышал этот странный звук. На этот раз я точно знал, что это был оружейный выстрел.
__________
*Закрома - мecто для xpaнeния ypoжaя.
*Ремни - специальные приспособления, которые упрощают фиксацию гармони на теле музыканта.
*Виртуоз - термин, который преимущественно упротребляется в музыкальной сфере, означающий человека, который в совершенстве владеет техникой своего искусства.